Керри.1

      Керри была простым ребёнком в примерной семье. Ей дали приличное образование. А в общении она нуждалась не сильно. У неё была одна подруга, иногда этого было достаточно, иногда она чувствовала одиночество. Но это восполнялось её увлечениями. Родители не претендовали на личное пространство, не пытались стать друзьями, осознавали, что их увлечение нефтью никак не связаны с её. Зато деньги и адекватное желание, вырастить ребёнка были тесно связаны.       Но подруга была неотъемлемой частью Керри. Они родились в один день и год, выросли вплотную. Нос к носу. Всё время они проводили вместе, но пока Керри собирала моторы, она читала книги и смешивала таблетки, странные вещества и всегда записывала всё в тетрадь. Через время она узнала, что таким занимаются учёные, а Керри явно стала бы инженером. После этого они играли исключительно в белых халатах и прозрачных очках.       — Знаешь, Пять, — не отрываясь от дороги, подсвеченной фарами начинает Керри, — Джен и Марк это не мои родители, а Лиама. Я не знаю, где могилы моих. Я ушла из дома слишком рано, а когда вернулась, дома не было.       Керри не считала их идеальными, знала, что они оба курят и выпивают, но даже сомнения не закрадывалось, что ей не дорожили. Однако, когда она собирала вещи никто не проронил слезинки, последний завтрак прошёл в тишине. Никто не предполагал, что детский шум пропадёт так рано. В шестнадцать Керри забрала его, поступила в университет на год раньше. Но подруги уже не было год, а дома делать без неё было нечего, поэтому засиживаться дальше Керри не планировала. Она получила только один звонок от матери через время. Она просила вернуться.       — Сожалею, — Пять тоже был у разрушенного особняка, искренне понимал, какого это уйти и не вернуться, поэтому решил, что промолчать лучше.       Домов становилось всё меньше. Редкий двухэтажные сменялись на одинокие, широкие и просторные с сухими кустами тыкв — не успели убрать после сбора осенью до наступления снега. Где-то дорожки даже не убраны от него, но Пять уже завидует такой изоляции.       — Но Клаус пытался связаться с Джен и Марком. Мы надеялись, но не дозвались их. Они могут до сих пор меня ненавидеть.       — Ты сделала что-то за что тебя не простил призрак, но простил Лиам?       Лимон разговора скользит будто по спине, там, где недавно были нервы позвоночника, а теперь один огромный вкусовой рецептор. Пять чувствует слишком кислое осознание того, что понимает её, боится ответа. Пять не хотел влезать в это, но влез. В шее что-то комкается во влажную тряпку, затягивается под лопаткой. Керри роняет слезу, а Пять скрывает мурашки. Темнота захватывает их со скоростью тысяча триста метров в минуту — они въезжают в дремучий лес с шоссе, но даже не подпрыгивают на колдобинах.       — Ты знаешь, какого убивать своих любимых.       Пять сглатывает не зло, не испуганно — немного ошарашено, насколько позволяет его достоинство. Его поймал с поличным преступник. Она везёт его с приглушёнными фарами. Будь он обычным человеком, то уже давно впал в истерику. Но Пять может выбраться и не хочет, не чувствует надобность.       Они оба знают.       Как. Убить.       Своих любимых.       Они подъезжают к сетке, не выключают фар, стоят на первой передаче. Охранник с фонариком, дубинкой и пистолетом на бёдрах подходит к водительскому сидению. Пять напрягается, но Керри спокойно открывает окно и вытягивает руку. Браслет блестит от сканера. Керри показывает лицо в свет. Офицер в военной форме отходит, и ворота медленно разъезжаются.       — Ты спрашивал, что я скрываю. Лиам всегда говорит довериться кому-то, но в глубине души сам не хочет, чтобы это произошло, — ухмыляется Керри, сбрасывая Бенни на панели. — Ему сообщили, — хмыкая.       — Учти, если собираешься меня убить, за мной никто не придёт, и никто не сможет найти.       Керри сводит брови, фыркает и сдерживает улыбку:       — Уже учла, милый.       — Нужно было другие розы тебе нести, — намекает на разбитые бутылки. — Так ведь и знал, что психованная.       — Психованных не пускают в Центр пилотируемых космических полётов, — Керри подъезжает к парковке и выходит, шагая вперёд. — Это конечно старое название, но мне оно привычней, — она подходит к главному зданию, и Пять читает на табличке, что переименован он был в семьдесят третьем на «Космический центр Линдона Джонса». — Могилы, что ты нашёл, принадлежат родителям Лиама. А Лиам мой племянник, — улыбается Керри, прикладывая браслет к новому сканеру. — Проходи.       Большой холл с экспонатами первых моделей костюмов космонавтов и огромным двигателем по центру. Они проходят металла-детектор, Керри записывается у женщины, та поднимает глаза из-под очков, вглядывается в подпись и начинает искриться.       — Мисс Керри! — она рвётся к телефону, но Керри кладёт руку на запястье и шикает в палец у губ. Женщина повторяет жест и расплывается, хихикая.       — Помнишь Лютера Харгривза? Его отправляли на Луну, — Керри берёт под руку Пять и выводит его вперёд. — Знакомься, это его брат, Пять Харгривз.       — Приятно познакомится, Номер Пять. Для меня это честь. Если бы не Ваш отец сэр Реджинальд, его исследования о природе пространства и времени, его передовые установки, ни Керри, ни Джен даже не взлетели бы. У Хьюстона были бы проблемы, — смеётся женщина. — Франкл у себя в кабинете.       — Спасибо, Кэт.       — Я рада, что Вам лучше, мисс Керри, — эхо от крика разлетается по холлу, а Кет подлетает, чтобы заварить себе кофе из подарочной упаковки, стаявшей здесь, кажется все четыре года.       Пять дёргает руку, когда они подходят к лифту. Теперь он лучше понимает, почему Лиам взорвался тогда: новости по телевизору о космосе.       — Что? Ты же хотел знать с кем ебёшься. Теперь надейся, чтобы я не ебалась с пришельцами.       Теперь Пять лучше понимает, откуда она знала, что Реджинальд инопланетянин.       — В смысле? Ты астронавт?       — Моя двойняшка Джен была учёным-астрономом. Я пилот-инженер.       Теперь Пять лучше понимает, как Керри починила отцовскую машину так быстро.       — Ей семьдесят, — шипит, нажимая вниз, чтобы Керри наклонилась ухом к нему.       — Не совсем. Дожила она до двадцати пяти. По земному течению времени до семидесяти одного, да и то, не точно. Она умерла где-то между девяностыми и двадцатыми.       — Это как?       Они выходят на минус одиннадцатом этаже, а Керри замолкает.       — Франкл! — заходит Керри в первый кабинет без стука.       Старческое лицо с морщинами поднимается от документов, выглядывает из-за стопки и лампы. Франкл надевает очки. Протирает вспотевшие руки о брюки.       — Кер? — слёзы выступают на редких ресничках, он пережёвывает губы, бросает взгляд на вынутые зубы под столом, чертыхается про себя.       Не так он хотел встретиться со своей любовью. Не с этим чёртовым пятном от кофе на рубашке. Он застёгивает пиджак, пытается с тремором заправить рубашку в брюки, которые еле держит ремень на дряблом животе. Поправляет галстук, поднимает руку, чтобы пригладить волосы на лысине, но взглядом цепляется за переплетение пальцев:       — Ты с парнем?       — Нет, — одновременно.       — Да, — произносят они, а Пять сжимает руку до хруста костяшек, замечая, как Франкл замирает на прихорашивании.       — Значит, тебе уже лучше?       Лучше, чем когда они вынимали её в истерике из распалённой капсулы.       — Да. Я пришла извиниться. Не стоило мне уезжать тогда после ссоры.       Керри поступила в университет позднее Джен, которая уже стала звездой. Её отправили в первую экспедицию с Марком, когда Керри только заканчивала последний курс обучения. Керри скучала по Джен сильнее, чем могла представить, поэтому, когда та вернулась постаревшей на три года, а прошёл всего один, Керри не раздумывала над предложением руководством ехать с ней. Первый полёт прошёл замечательно. Они не постарели, зато прошло достаточно, чтобы умерли родители.       Молодой Франкл поддержал заплаканную Керри, поддержал, когда Джен забеременела. Но не поддержал, когда через время они собрались на новую. Зато Марк поддержал Джен, решил остаться с Лиамом. Только последний полёт сорвал все подсчёты. Они не вернулись через пять лет. Никто не вернулся, кроме Керри.

— Ты не бросишь меня,

как бросила своих родителей!

Будущее не так важно, как настоящее!

      — Я уже давно не злюсь на тебя.       «С того момента, как я не попрощался с тобой в двадцать шесть, а ты всё равно взлетела».       — Ты не изменился.       «Это ты не изменилась, Кер, за эти тридцать лет.»       — У меня всё ещё осталось одно желание? Это кстати Харгривз. Пять. Брат Лютера и сын Реджи.       — Приятно познакомится, Пять. Я…       — Франкл. Физик-астроном, мой бывший жених.