Керри.2. Руль и тормоза

      — То есть ты? — в тусклом свете огонька из салона машины Пять разбирает документы, отданные Франклом.       Тот ушёл посоветоваться с руководством по поводу желания Керри, но сказал не рассчитывать слишком сильно и пойти на компромисс и уступки. Керри поморщилась и махнула рукой, наливая кофе. Она знала, что Франкл живёт на работе. Знала, что найдёт его тут даже ночью. Она рада его видеть, хотя со всеми усилиями пытается не показывать, что скучала.       — Да, астронавтка Керри Ненси Девис, сестра астронавтки Джен Ненси Девис, — нависает и тыкает, проминая, в досье на фотографию, с которой улыбается брюнетка совсем не похожая на Керри, — пилот нескольких экспедиций, в том числе к звезде, которая взорвалась сверхновой SN2022nd Ненси Девис. Имя дал Франклин, — «Кер, ты не посмеешь бросить меня тут одного!», — когда я вернулась из последнего полёта, — «Мистер Франкл занят, он не навестит Вас». — Весь экипаж, вышедший на планету в её системе, погиб, — «Керри! Быстрее! Жарко!». — Компьютер отдал приказ доставить данные и бросить их, — «Переключаюсь в режим повышенной опасности. Некоторые процедуры могут быть недоступны. Пилот теряет сознание. Корабль в аварийном состоянии. Хьюстон, у нас проблемы». — Взрыв звезды замедлил время на её орбитах. И хотя мы были на несколько световых от неё, волна гравитации дошла до нас за десятки минут. Мне пришлось оставить их шаттл, — «Пилот не реагирует на предупреждения. Запускаю алгоритмы А1 через один…» — и нырнуть в портал кротовой норы, который мы создали при поддержке твоего отца, — «Запуск алгоритма А1 приостановлен до востребования. Аварийный пилот в режиме повышенной готовности. Пилот НД выполняет указания по транспортировке данных в экстренных обстоятельствах.»       — И здесь папочка постарался, — Пять долистывает до фотографии обугленного шаттла в бурлящей воде с паром и лежащую Керри на носилках — её тоже задело.       — Это была его родная планета… остатки от неё после их войны. Необходимо было добыть хотя бы намёки на инопланетные разработки вакцин, бактерий, оружий. Мы хотели так практически осесть. Но наши расчёты оказались неверными, мы планировали слетать до планеты и вернуться за пять лет. Прошло тридцать. Когда я вернулась в первый раз, а Джен во второй, родители умерли. В последний я вернулась без друзей, коллег и сестры. Её муж спустя семь лет отсутствия Джен и меня покончил с собой. Их сыну стукнул тридцатый десяток. Мой жених, и так старше меня на пару лет, постарел ещё больше, хотя по расчётам мы должны были вернутся, когда разница достигнет шести лет. Он был против до последнего, чтобы я пилотировала. Я не послушала. Что его расчёты значили по сравнению с расчётами контрольной команды…       — И сколько тебе?       — Семьдесят один. Мы двойняшки. А так около двадцати четырёх. По ощущениям меньше пятнадцати — идиотка, как была. Точно считал Франкл. Возможно, отсчитывает до сих пор. Мы встретились, когда мне уже было в районе сорока трёх, около двадцати реальных. Ему двадцать пять, новый гений в центре. Сложно было устоять от очарования и улыбки, когда он наблюдал за тем, как мы с Джен, инженер и учёная, вдвоём пытаемся разобраться в новом пропускном механизме. А после, в кабинете мы узнали, что родители умерли. Одиночество напоминало постоянно, что это не наше время. Я ведь даже не понимала, как работают компьютеры и интернет. Но он подал руку. Ему нравилось объяснять, да и смешно, наверное было наблюдать за дурочкой, которая может водить такие машины, а ответить на телефон — нет. До сих пор иногда не могу разобраться в новых устройствах и сленге.       — Теперь понятно зачем тебе таблетки от радиации, — меняет тему, чувствуя ненужную сейчас ревность.       — Каждый год вывожу альфа-волны по чуть-чуть.       Тема оказывается исчерпанной слишком быстро, настолько, что Пять чувствует вину, что не дал высказаться, когда слова лились сами по себе.       — Хочешь вернутся к полётам?       — Конечно, кто бы не хотел? — «каждый, у кого шарики за ролики не заезжали», — перебивает про себя Пять и продолжает слушать, ведя бровью: — Но меня уже отправили на пенсию, списали в утиль. Хорошо ещё, что провала на мою душу не записали. Лиам категорически против давать мне автомобилем рулить. Даже Бенни приставили, будто я в психозе начну ходить по интервью и рассказывать про секретные наработки. А тут самолёт и шаттл — мне путь заказан. У пилотов должно быть идеальное здоровье, в том числе и психическое. Это правильно. Жаль конечно, но завтра Франкл всё равно устроит нам полёт. Ты же не боишься высоты?       — Ты привезла меня для этого? Планируешь убить меня в воздухе на нейтральной территории стран? Выкинуть не получится, я перемещаюсь.       — Уже раздражает твоя паранойя. Не я буду пилотировать. Они график вылетов строят на годы вперёд, так ещё и ультразвуковой будут терять? Ради такого даже от желания астронавта не пойдут. Знаешь, у нас много привилегий, мы же пожертвовали всем для Земли, но устраивать ЧП в небе не позволят даже четырежды пилоту. Тем более тому, кто уже устроил ЧП в космосе и на дороге. С галочкой о вождении в пьяном виде по магистрали уж точно. Хьюстон мой родной город. Но Лиам понял, что город с реками, морем и портом плохо влияют на меня. Сколько бы я не говорила, что я не хотела съезжать с дороги, он мне не верил.       — Я бы тоже не поверил космическом пилоту, что тот не смог вести машину в пьяном виде.       — Да. Возможно, я и хотела умереть. Будто что-то ещё оставалось. Я только вышла… выехала из больницы. Благодаря наработкам Реджи даже намёка на шрамы не осталось. После снова в больницу, но уже в психушку. Не знаю. Я не сильно помню, как так получилось. Только сопровождающий кричал, а после мы уже лежали на песке. Все мокрые. Лиам сказал, что это был приступ посттравматического синдрома. Что-то стриггерило: фары или шум. Но я бы никогда не додумалась умирать и тянуть кого-то за собой. А тот офицер… прикинь, молоденький ещё. Отправили проводить пилота на проверку к психиатру, называется. Вот у кого сейчас птсрка, наверное. Я не чувствую, что я больна. Каждый думает о смерти в какой-нибудь период жизни. Это нормально.       — А ты уверена, что нормально спать в траве под звёздным небом в ноябре? Или это тоже не входит в твои сценарии коллективной смерти?       — Бедняжка, ты от сердца своего мёрзнешь. Ночь длинная, пошли.       Керри подрывается, шагает к машине, но Пять с документами перемещается, бросает их на водительское место и закрывает дверь собой.       — Не доверяешь? — подходит вплотную Керри, пока по её талии тёплая рука ведёт вниз и залезает под лёгкую куртку, притягивая за поцелуем.       — Не только тебе, — усмехается, выхватывая ключ.       Керри обходит капот и садится бросая ксерокопии рядом с цветами, пока они плавно газуют назад, а с башни за ними наблюдает Франклин. Глупо было ждать его малышку, но он рад, что дождался, и она вернулась домой.       — Там за поворотом есть дорога на побережье, — показывает Керри рукой налево, а после мягко опускает её на колено. — Я сидела на изоляции несколько недель, мне запрещали читать, выпускали курить только ночью, пока никто не видит, — пальчики скользят по брюкам выше, пока у Пять бровь дёргается, а кожа руля под руками сжимается. — Лиам запретил Бенни отвозить меня в клуб, пить ещё пару недель. Вчера тоже не разрешал, но знал, что так и будет, — она оглаживает напряжённый бугорок сдавленный ремнём.       — Керри, я за рулём.       — Сам же сел. Лосей боишься? — она сжимает изогнутый член, которому тесно и больно, что Пять давит на тормоз, съезжая к обочине.       — Садись, — бьёт по рулю, сдаётся, но Керри, кажется, не понимает, как жить эту жизнь. — Да не на меня же! Керри, блять, думай… Сука, не газуй!       — Всегда мечтала проехаться на ком-то. Знаешь, в кабине корабля очень тесно, сидения часто для гномов и лилипутов, чтобы меньше переплачивать и конечно снизить вес. Люблю современные автомобили, такие просторные! — она набирает ненужную скорость, а Пять боится нажать на тормоз, чтобы их не занесло, как его голову от её задницы на бёдрах, из которой, кажется, кровь отлила в член.       — Керри Ненси Девис! — шипит Пять, впиваясь пальцами в её ляшки, а та только визжит от радости.       — Это моя любимая дорога. Правда, с неё я и ёбнулась три года назад, — пугает и смеётся.       — Керри! — кричит Пять в ухо, спихивая её — она угробит их, как пить дать.       Резкий поворот, на котором Пять закрывает глаза и запускает силу. Руль подсвечивается голубым, а свет от фар тухнет в темноте над обрывом. Ничего не происходит, а шум фар не исчезает.       — Лучше бы ты с пришельцами трахалась, — кашляет Пять, поправляя ремень, когда Керри, съезжая с холма на песок, тормозит и выходит.       — Братика хочешь?       — Оборжаться, — Пять с всё ещё горящими руками, телепортируется с ней к воде и толкает её в прибой. — Тусуйся со своими друзьями одноклеточными.       Керри кричит, чувствуя как мокнет задница и песок заплывает под резинку джинс.       — А если бы я утонула? — сидит на мели, а Пять только открывает рот и поднимает бровь — они же только что чуть не разбились.       Он подходит к ней, когда вода уходит. Керри тянет руку, пока Пять снимает оксфорды и бросает их подальше. Чувствует пальцами холодный влажный песок, подступающее море к икрам и толкает её за лоб обратно, садясь сверху, захватывая воздух и ныряя за губами. Керри макушкой опускается плавно на холодные камешки, закрывает глаза до того как волосы с водой бьют по лицу. Солёный язык и глоток кислорода скользит по нёбу. Холод липнет к шее, но его быстро отгоняют ладони. Вода стекает по скулам, каплями остаётся в ушах и в уголках глаз, когда Пять приподнимает над прибоем.       — Значит, лежать на траве не нравилось?       — Не так интересно.       — У меня нет сменки.       — Высохнет, — Пять с трудом стягивает мокрую куртку с мягких плеч.       — Сам потом купишь в супермаркете, я не испачкаю свою малышку.       — Какую малышку? — замирает, забираясь под свитер с футболкой.       Керри кивает на машину, Пять морщится: как они с намеренья заняться сексом перешли на обсуждение таких мелочей?       — Терпеть не могу грязь и неубранные вещи. Каждый день практически её мою, а ты собираешься всю обивку испачкать?       — Быстрее разденешься, быстрее всё высохнет, — затыкает поцелуем с набатом сердца на языке и в ушах от поездки с сумасшедшей Керри под руками.