Глава 25

      Даже заснув, Усаги очень ясно ощутила этот момент — когда Сэйя ушел. Хоть он и предлагал остаться с ней до утра, тогда ей показалось это неправильным. Но с его уходом снова вернулась боль. Она мучила Усаги даже сквозь сон, и утром, когда девушка проснулась от мерзко трезвонившего будильника, навалилась с новой силой. Вчера как-то получилось абстрагироваться, перестать чувствовать, просто плыть по течению. А сейчас начинался новый день, в котором никогда уже не будет Мамору. Не будет Малышки. И его надо было как-то прожить.       — Доброе утро. — Вернувшаяся, видимо, ночью Луна внимательно смотрела на Усаги, уютно устроившись у нее в ногах.       — Привет. — Голос прозвучал очень сипло со сна, и Усаги осторожно прочистила горло.       — Ты не должна вот так уходить на весь день, — тихо сказала кошка. — Мы безумно волновались.       Усаги устало прикрыла глаза: сейчас Луна, спустится вниз — еще мама набросится. Потом — девочки в школе… Хорошо, что хотя бы Сэйя…       А самое главное — у нее совсем не было слов, чтобы как-то все это понятно объяснить. Да и что тут было объяснять?       Все и так все знали.       Мамору умер.       Усаги это тоже было уже давно известно, просто теперь это стало чем-то окончательным. Тем, что совсем нельзя изменить.       — Простите, — тихо сказала девушка, не придумав ничего лучше, и встала с кровати.       Мамору привычно улыбался ей с комода. Невольно вспомнилась его улыбка там, во сне. Усаги даже не была уверена, что это было сном. Как будто он действительно смог пробиться к ней, чтобы попрощаться. Он почти вынудил ее дать это обещание — жить дальше, только девушка не знала наверняка, хватит ли ей на это сил.       Он не сердился на нее. Он все еще любил ее, даже находясь там, где больше не было времени. Интересно, Малышка тоже была сейчас где-то там рядом с ним? И они вместе смотрели на Усаги?       Твоей любви хватит на всех. И на память о мертвых, и на заботу о живых.       Усаги зябко поежилась.       Хватит ли?

***

      Сэйе не спится, он все еще слышит, как его имя шелестит на ее губах — и просто не может. Ворочается, встает, ходит, снова ложится.       Она его позвала.       Пусть, во сне, но позвала! И хотя вчера он уже решил в любом случае остаться здесь… Знать, что он ей нужен — от этого голова идет кругом.       А с другой стороны, беспокойство за Куколку мучает его. Почему она пропала? Почему не выходила на связь? Где она была… Ведь в последние дни, казалось, ей стало лучше…       Утром, совсем измученный и бессонной ночью, и предыдущим днем, Сэйя долго стоит под душем, пытаясь взбодриться. От горячей воды вроде становится легче, она хотя бы разгоняет туман в голове, но потом он ловит свое отражение в зеркале над раковиной — и ужасается, потому что его видом разве что детей пугать… Приходится надеть темные очки. Хорошо, что дождь закончился еще накануне и сегодня снова солнечно.       Он выходит из дома пораньше, не хочет опять разминуться с Куколкой, идет пешком и пытается продумать, что и как ей скажет, но как назло ничего толкового в голову не приходит, мысли крутятся скорее на уровне ощущений: ее легкий запах, когда он вчера поцеловал ее, тепло ее руки.       — Привет.       Сэйя так сильно задумывается, что почти пропускает идущую навстречу Куколку. Он вскидывается, настороженно смотрит на нее — и выдыхает.       Потому что она почти нормальная. Как в первые дни после победы надо Галаксией. И так здорово ее видеть, яркая острая радость заполняет его, смывая и усталость, и сомнения, и он просто не может не улыбнуться ей.       — Привет, Куколка. — Сэйя подходит к ней, и дальше они идут вместе.       — Ты сегодня рано, — легко замечает она.       — Хотел тебя встретить, — улыбается он, искоса взглянув на девушку. Она чуть краснеет, отводит взгляд.       — Прости, мне вчера очень нужно было побыть одной.       — Я понимаю, — немного строго отвечает Сэйя. — Просто в следующий раз предупреждай! Хоть кого-нибудь. Я волновался.       Куколка задумчиво кивает, не поднимая глаз. Хочется спросить, как она, но слова никак не идут. Да и что он хочет услышать?       — Я утром коммуникатор взяла — а там миллион пропущенных, — вдруг неловко смеется девушка. — Вот мне сейчас девочки выскажут!       — Считай, что я уже высказал. За всех, — ворчит Сэйя, и девушка благодарно смотрит на него.

***

      — Итак, что нам известно?       Усаги задумчиво мешала трубочкой молочный коктейль с клубникой, справа от нее Сэйя маленькими глотками пил крепкий черный кофе. Было так непривычно видеть его в Короне: обычно они с девочками собирались тут впятером, иногда к ним присоединялись Луна и Артемис. Но почти никогда — Мамору. Он всегда как-то отшучивался и избегал этих посиделок. А Сэйя даже и не спросил ничего толком, просто пошел с ними, как будто так и было нужно.       Может, потому что он тоже был сейлор воином.       Как он и пообещал, девочки ее почти не ругали. Только Рей, когда они встретились после школы, рассержено взглянула из-под длинной челки, было видно, сколько всего ей хочется сказать, но в итоге она просто крепко обняла Усаги, почти больно сжав ее, и прошептала:       — Никогда так больше не делай, поняла?       Усаги пообещала.       Их любимый столик стоял несколько на отшибе, поэтому тут всегда можно было спокойно обсудить почти все.       — Мы уже встречали его несколько раз, — поделился Сэйя.       — То есть это всегда один и тот же демон? — задумчиво произнесла Ами. — В бассейне тогда все было немного по-другому, но это все равно мог быть он.       — Ну, по крайней мере, других мы пока не видели, — заметил Сэйя.       — Они как-то связаны с водой, — проговорила Рей. — Мы с Мичиру-сан обе видим воду. И похоже, что они собирают энергию.       — И они ранили Сэйю, — глухо добавила Усаги, не поднимая взгляд. Краем глаза она увидела, как вздрогнул парень.       — Со мной все было в порядке, — поспешно заверил он всех, но тут вмешалась Рей:       — Нет, не было. Судя по всему, демон касанием заразил тебя темной энергией. Поэтому, девочки, избегаем ближнего боя.       — Хорошо, — почти синхронно кивнули подруги.       — А эти существа? Вы встречали их раньше? — спросила Ами. Усаги и Сэйя почти синхронно покачали головами. — Я пыталась их проанализировать, но времени катастрофически не хватило. И еще странно, что моя Арфа смогла освободить вас.       — В следующий раз мне тоже надо будет попробовать, — кивает Мако. — Посмотрим, как ему электричество.       — А я бы очень хотела узнать, зачем они здесь, — Усаги до последнего не знала, делиться ли этим и с девочками. Она уже пыталась поговорить и с Сэйей, и с Рей, и оба не очень хорошо восприняли ее затею.       — Мне кажется, это не самая лучшая идея, — тут же мягко высказался Сэйя.       — Полностью согласна, — проворчала Рей. Усаги видела, какими понимающими взглядами они обменялись. Наверное, они просто оба пытались оградить ее, но Усаги расстроилась.       — А что нам тогда делать? — вскинулась она. — Ждать, когда они снова проявятся, и просто защищаться?       — Усаги-тян, не забывай, пожалуйста, ваше предназначение — защищать Землю. Защищать, — мягко подчеркнула молчавшая до этого Луна.       Усаги помимо воли сжала руки в кулаки на коленях.       Они просто не понимали.       Не видели, как жутко корчился от боли Сэйя. Не знали, на что способны их враги. Вдруг ее рук коснулась большая теплая ладонь, и Усаги испуганно вскинулась, бросила взволнованный взгляд на Сэйю, но он не смотрел на нее, и она немного расслабилась, чуть развернула ладонь, отвечая на прикосновение. На губах Сэйи вдруг появилась мимолетная улыбка, и сильные пальцы ласково переплелись с ее, от этого легкого касания Усаги бросило в жар, но отнять руку сейчас было выше ее сил.       — Просто будьте осторожны, — попросила она уже тише.       — Обязательно! — заулыбались девочки, а Минако все же немного укоризненно добавила:       — А ты отвечай на вызовы.       — И зовите нас, если они снова объявятся, — настойчиво попросила Мако.       — Мы с Луной подумаем, как подключить Сэйю к нашей систему коммуникации, — проговорил между тем Артемис, — будет лучше, если вы будете на связи.       — Спасибо, — отозвался Сэйя. — Это было бы очень кстати.       И сильнее сжал ее пальцы.

***

      Разошлись они уже ближе к вечеру. Луна убежала с Артемисом, Сэйя пошел проводить Усаги и Ами, которой было с ними по пути.       Он заслуживал объяснений. Эта мысль преследовала ее весь день, билась в голове. Он столько раз был с ней рядом, поддерживал ее — он имел право знать. И когда Ами наконец свернула в сторону своего дома, Усаги остановилась и тихо попросила:       — Мы можем пойти к тебе, пожалуйста?       Она заметила удивление, мелькнувшее на лице Сэйи.       — Конечно, — серьезно ответил он.       — Спасибо.       Они пошли пешком, болтали о какой-то ерунде, но Усаги была рада этому: хотелось немного отвлечься, все равно на улице ничего нормального она сказать ему не могла. В большой квартире ей вдруг стало немного не по себе: последний раз она была тут после ранения Сэйи. Невольно вспомнились события того дня: собственная беспомощность, острое желание — и невозможность помочь.       — Куколка? — позвал ее Сэйя, и Усаги вдруг поняла, что глубоко задумалась и застряла в прихожей.       — Извини, уже иду.       — Ты голодная? У меня что-то есть, можем поужинать.       Ей так много нужно было ему объяснить, и уж точно не стоило этого делать во время еды, так что Усаги отказалась.       — Можем попить чай? — предложила она. Занять чем-то руки показалось правильным.       Пока они гуляли, на улице стемнело, но включать большой свет они не стали, только встроенные лампочки над столешницей и плитой, и поэтому на кухне царил приятный полумрак. Усаги устроилась за столом, а Сэйя возился за ее спиной, заваривая чай.       Все это время она ужасно себя вела по отношению к нему. Конечно, можно было себя оправдать тем, что она не сразу осознала, насколько серьезно он влюблен. И как будто бы она вовсе не играла его чувствами, не использовала его, зная, что он просто не сможет ей отказать.       Но после того разговора с Рей, еще до финальной битвы, после вырванного у Воина Сатурном признания, разве могли у нее оставаться хоть малейшие сомнения по поводу серьезности его намерений?       Он имел право знать.       — Я вчера ходила к Мамору, — тихо произнесла она. Металлическая ложечка громко ударилась о чугун заварочного чайника. Усаги вдруг поняла, как это звучало со стороны, и затараторила, пытаясь объяснить, торопливо подбирая слова, — ну, то есть его там нет, но его квартира…       — Я знаю, Пончик… — вдруг перебил ее Сэйя. Усаги обернулась к нему, парень стоял к ней спиной, из-за этого голос прозвучал немного глухо. Вдруг он развернулся, прислонился к столешнице, свет бил ему в спину и никак не удавалось разглядеть выражение его лица. — Извини, но сразу после битвы с Галаксией я так волновался за тебя… Я знаю, куда ты ходила.       Это должно было бы напугать, но Усаги почувствовала облегчение — хотя бы это не придется облекать в слова. И уставилась на свои сжатые на коленях руки.       — Это было единственное место, куда я могла бы пойти. У него не было семьи: родители давно погибли, братьев и сестер не было. Никто не подаст заявление в полицию, никто не станет его искать, — она не собиралась плакать, но все равно не смогла сдержать слез. — Мне больше некуда было идти, только туда…       — Я понимаю, — глухо отозвался Сэйя.       — В его квартире теперь живут другие люди, — тихо и быстро произнесла она, опасаясь, как бы ее не покинула решимость. — Я позвонила ему вчера — и впервые трубку подняли… Я побежала туда. А там… — Усаги чувствовала, как перехватило горло от слез, но надо было закончить. Она не смогла рассказать это Харуке. Не смогла сказать девочкам — но почему-то поделиться этим с Сэйей оказалось совсем не страшно и почти не больно. — Теперь его голоса у меня не будет даже на автоответчике.       Ужас необратимости этой потери вчера полностью поглотил ее. А сегодня осталась лишь пустота.       Она вздрогнула, когда Сэйя забрал ее озябшие руки в свои горячие ладони, и подняла взгляд: он опустился перед ней на пол и настойчиво смотрел прямо ей в глаза.       — Вы столько пережили вместе: твои воспоминания никуда не денутся. Его звезда ослепительно горела, этот свет, он не может просто так исчезнуть, он будет продолжать гореть внутри тебя…       Усаги изумленно выпрямилась от этих слов, произнесенных уверенным голосом. Его глаза, казалось, смотрели в самую душу. И столько всего было в них: и вера, и любовь, и понимание, и где-то на самом дне плескалась боль.       Разве я хуже него?       Усаги почти вздрогнула, вспомнив его слова там на крыше. И снова он смотрел на нее, и снова она плакала из-за Мамору, а он пытался утешить ее, как мог.       Предлагая ей все, что у него было.       Вот кому сейчас было больно. В разы больнее, чем ей.       Мамору больше нет. У него, где-то там, не было времени. Он больше не страдал.       Мамору умер.              А Сэйя…       Сэйя был рядом, здесь, с ней. И она была ему нужна.       Усаги медленно высвобождает руки, Сэйя почти сразу отпускает ее, растерянно смотрит на нее, а она мягко ведет кончиками пальцев по его щеке, линии подбородка, и он весь замирает под ее прикосновениями. В глазах застывает какая-то небывалая решимость, удивление — и почти отчаяние.       Как будто она могла бы оттолкнуть его.       Усаги собирается с мыслями. Она должна это сказать. Она уже это говорила, только не ему. А ему это гораздо важнее.       Его губы шевелятся, словно он хочет позвать ее, но он не издает ни звука. Второй ладонью она обхватывает его лицо, заставляет смотреть себе в глаза. Сильные пальцы почти невесомо накрывают ее руку — и она решается. Сколько раз он уже говорил это ей? Разными словами.       Ей нечего бояться.       — Сэйя, — хрипло шепчет она. Эмоции захватывают ее, глазам опять становится мокро, но губы трогает улыбка. — Я тебя люблю.       Она видит, как удивленно распахиваются его глаза.       — Куколка, — в этом слове нет голоса — одно дыхание.       — Прости, что мучила тебя столько времени. Мое прошлое — это мое прошлое, я не откажусь от него и не смогу забыть любимых людей, которых больше нет рядом. Но мое будущее — твое.       Сильная рука прижимает ее ладонь плотнее, как будто он боится, что она его отпустит, — и он вжимается в ее руку, чуть поворачивает голову — и горячие губы касаются ладони, она почти вздрагивает от этого невесомого движения, от его жаркого дыхания.       Вдруг Сэйя поднимает на нее взгляд: глаза влажно блестят, но он улыбается.       — Спасибо. Спасибо тебе…       И снова целует ее ладонь.