Глава 57. Ты рад?

Из всего случившегося Наруто вынес неоспоримый плюс: мучавшая не один месяц бессонница пропала. Когда Какаши поднимался со стула и поворачивался, чтобы уйти, он уже предвкушал, как снова погрузится в блаженный сон и оставит терзающие воспоминания и размышления на потом. Ему очень хотелось подумать обо всём, но ещё больше ему хотелось поспать. Но стоило шиноби приоткрыть дверь, как та грохнула о стену, и на пороге, уперев руки в бока, возникла Тентен. Какаши всего лишь усмехнулся на такое её появление и, махнув на прощание Наруто, испарился в хлопке техники. Тентен молчала, грозно разглядывая палату. По её позе и взгляду не было понятно в восторге она или в бешенстве, поэтому Наруто не торопил её лишними звуками или жестами. Но он был рад ей. Рад, что с ней всё хорошо. Он даже позволил себе лёгкую улыбку, хоть и безусловно кривую. Наконец Тентен посмотрела на него и, не улыбаясь, стремительно направилась в его сторону. Дверь за спиной плавно закрылась. Чем ближе подходила она к кровати, тем больше походка её напоминала поступь дикого зверя, что, выслеживая добычу, готов наброситься в любую секунду. Наруто усмехнулся непрошенному сравнению. Он думал, что Тентен сядет на стул, который оставил Какаши, или, в крайнем случае, на кровать, но она, не стесняясь и не опасаясь как-либо навредить, запрыгнула к нему и, обхватив в охапку, прижала к кровати. Наруто оцепенел. В шею ему тихо сопели, кажется, тихо всхлипывали. Или ему казалось? Он был бы рад пошевелиться и обнять её в ответ, но не мог, тело не слушалось. Ему казалось, что он здесь, и не здесь одновременно. Будто его сознание разделилось и одна из его частей сейчас жмётся в углу палаты и с ужасом наблюдает со стороны. Вроде его затрясло, голова отяжелела, и палата медленно закружилась. Он снова почувствовал, как кожи шеи касается прерывистое дыхание Тентен, и решил зацепиться за него. Постепенно странное ощущение истончилось, и Наруто смог прижать подругу к себе. Щека коснулась её макушки, и он прикрыл глаза. Как же хорошо и спокойно ему сейчас было. За временем никто не следил, и сколько они так просидели, не шевелясь, Наруто не знал. Просто в один момент Тентен отлепилась от него и, приподнявшись, посмотрела. Глаза её оказались сухими и печальными. Наруто боялся лавины вопросов, которая могла обрушиться и смести его, он боялся, что не выдержит её стойко со спокойным выражением лица. Он боялся, что не придумает нужных ответов и выдаст себя. Но Тентен ничего не спросила. Она улыбнулась какой-то несчастной улыбкой и потянулась к прикроватной тумбочке, и взяла оттуда книгу в розовой обложке. Наруто сперва нахмурился, но потом память подсказала – это же Какаши оставил ему и перед тем, как уйти невзначай бросил, чтобы Наруто написал ответ на тринадцатой странице, и положил книгу в городской библиотеке в разделе прикладных наук. От него требовалось всего одно слово: да или нет. Пока Тентен листала страницы и, что-то читая, громко фыркала, Наруто думал, как ему быть дальше. Как ему себя вести с окружающими? Все думают, что он ничего не помнит. А раз не помнит, то должен вести себя, как и прежде. Но он даже улыбнуться искренне был не в состоянии. Даже Тентен. Стоило же воспоминаниям подобраться к экзамену, как разум затягивало в омут, и Наруто уже находился далеко от реальности, вновь сидел в сыром холодном подвале. Ему показалось, что кожу на руках стянуло, и мурашки побежали по предплечьям. Его затормошили, и Наруто, непонимающе озираясь, не сразу понял, где находится. Рядом под боком на подушке лежала Тентен, держа книгу на весу, и пристально всматривалась ему в лицо. Наруто не сомневался, что она о чем-то догадывается, а если ещё нет, то обязательно заподозрит неладное. Подобное его поведение не даст и шанса на тайну. Но приоткрыться Тентен он боялся меньше всего – за много лет их знакомства, она видела его разным. Но как быть с другими? А если кто-то узнает, что он всё помнит, и на него не подействовали изощрённые методы Яманака? Страх липкой паутиной скрутил всё внутри и будто бы оплёл сердце. Наруто снова посмотрел на Тентен. Как и сказал Какаши, ради защиты близких, он должен расшибиться, но не выдать себя. Тентен постучала ногтем по книжке и, повернувшись на бок, будничным тоном поинтересовалась: — У тебя новое пристрастие? Неужели ты уже в том возрасте, когда становится интересна порнушка? Наруто крякнул. Что ещё за ерунду ему подложил Какаши? Тентен, хихикая, продолжила: — Тут две девушки целуются. Тебе такое нравится? Он покачал головой – вступать в этот разговор он не будет. Хоть Тентен и старалась выглядеть безразличной, Наруто заметил, как покраснели её щёки, и она перестала листать страницы. Он понадеялся, что подруга не станет всерьёз читать эту сомнительную литературу. — Тен, а помнишь ты рассказывала про свою миссию, — она выглянула из-за книжки, недоверчиво изогнув брови. Наруто погладил травмированную щёку и продолжил: — Ты говорила, что убила какого-то бандита, — краем глаза он наблюдал, как от каждого слова лицо её напрягается все больше и больше. — Расскажи, что ты чувствовала? Они помолчали. Тентен снова уткнулась в книгу и пробурчала: — Я тогда приукрасила, — она тяжело и протяжно вздохнула. — Хотела привлечь твоё внимание, ты был рассеянным и раздражал. Я всего лишь усыпила его. У нашего сенсея особый подход, он не доводит до убийства, говорит, что мы пока не готовы к такому. Всё что смог выдавить из себя Наруто в ответ, это только один вопрос: — Почему? Тентен завошкалась и отложила книгу. — Что почему? — Почему не готовы? Наруто не стал размышлять о решении Тентен соврать. Она пересказала ему слова сенсея. Гай-сенсей не хотел, чтобы его ученики в какой-то момент посходили с ума, и их, как нестабильных, отправили на суицидальную миссию. Тентен рассказала, что существует некая классификация, по которой оценивают готовность юного шиноби к убийству и дальнейшую вероятность негативного последствия. И вот их группу Гай-сенсей оценил как «средней устойчивости», поэтому решил не рисковать. Наруто поинтересовался, хотя и предполагал, что ответит Тентен, все ли сенсеи проводят подобную оценку, на что подруга развела руками. — Думаю, если бы проводили, то как-то всё порадужней было. Хотя бы не появлялись деревенские сумасшедшие. Кстати, — и она резко сменила тему: — Сакура и Сарутоби тоже в больнице лежат, только на другом этаже. Наруто отодвинулся от неё, чтобы лучше рассмотреть. Рот его приоткрылся в немом вопросе. — Да, у Сарутоби сильные ожоги на теле, ингаляционные ожоги, а у Сакуры небольшие ожоги тела и ожог глаза, — сказала она и снова уткнулась в книжку. Прихрамывая, Наруто спускался по лестнице. Периодически Тентен стремилась подхватить его под руку, но он упорно игнорировал каждую попытку. Несколько дней проведенных на больничной койке не хорошо сказались на мышцах – они как-то подозрительно быстро ослабли. Хоть Тентен и пояснила, что всему виной истощённые каналы чакры, Наруто не совсем доверял этому. Он то помнил, что с его чакрой всё в порядке, и он ту почти не истратил, когда вцеплялся в рыбью морду. Какую же тогда легенду поведали всем после экзамена? Сам он не знал, ведь ему никто не удосужился рассказать, даже Какаши. Для себя Наруто решил придерживаться версии с потерей памяти. Последняя ступень осталась позади, Наруто толкнул дверь, ведущую в коридор, и от творящейся здесь суматохи на секунду растерялся: врачи носились, шаркали пациенты в тапочках, волоча за собой капельницы, звенели инструменты и сильно пахло спиртом и кислятиной. Наруто проглотил рвотный позыв и недоумённо уставился на прошедшую мимо посмеивающуюся Тентен. Его палата находилась на самом верхнем этаже и подобного гама, пока он шёл, не наблюдалось. Он хотел было спросить, из-за чего такая перемена, но не стал, просто поплёлся следом. — Сперва к кому? — в полуобороте полюбопытствовала Тентен, перекрикивая раздражающий шум. Наруто открыл рот для ответа, но сбоку распахнулась дверь в палату, и оттуда вышел мужчина и закричал куда-то вдаль коридора. От пронзительного голоса заболела голова и перед глазами все поплыло. Пришлось остановиться и переждать внезапный приступ. Наруто прислонился к стене и, схватившись за виски, торопливо прикрыл глаза. Голоса смазались в монотонный гул, и летающие вокруг слова стали терять какой-либо смысл. Густой неразборчивый треск неприятных звуков. Его это только разозлило. Сколько же ещё ему придется вытерпеть внезапных головокружений? — Ты как? — участливый голос Тентен возле самого уха привлек внимание, и Наруто сконцентрировался на нем. Почему-то проскользнувшая жалость в её интонации отозвалась всплеском гнева. Он скрипнул зубами и заставил себя открыть глаза. Смотря перед собой и стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать режущий нос запах, Наруто сказал: — Кто сильней пострадал, к тому первому и пойдём. — Тогда к Сарутоби, ему ещё нельзя ходить. Иди во вторую палату, а я зайду за Сакурой. Наруто послушался. Нужная палата нашлась в самом конце коридора. Хоть Наруто и старался быть незаметным, сливаться со стенкой, врачи бросали на него подозрительные взгляды и пристально смотрели, когда он проходил мимо. Наруто такого интереса к собственной персоне не ожидал и объяснить не мог. Ему оставалось продолжать путь и сдерживать раздражение. Зато это помогало отвлечься. Когда он вошёл в палату, очередное непрошенное сравнение влезло в голову: при одинаковом размере комнат вместо одной кровати, как у него, здесь стояло четыре, уличного света попадало меньше, и всё казалось каким-то более простым и мрачным. Всего на мгновение, но Наруто стало интересно, по чьему распоряжению, его положили в дорогую палату. Сарутоби в палате находился один – остальные кровати были застелены. Пока Наруто предавался размышлениям, одноклассник оторвался от созерцания пейзажа за окном и медленно повернул голову. Глаза его округлились, он закашлялся и помахал рукой. Наруто подошёл к нему и, бегло осмотрев, не заметил ожогов – врачи-шиноби хорошо его подлечили. Сарутоби хотел что-то сказать, но внезапно лицо исказилось гримасой печали, и он начал указательным пальцем показывать на свою шею. Затем изобразил крест руками и поджал губы. — Ты как? — спросил Наруто и тут же мысленно отругал себя – Сарутоби же нельзя разговаривать. Одноклассник промычал и, покачав руками, изобразил что-то похожее на весы. Наруто думал предложить ему объясниться при помощи жестов, но на уроках их учили лишь самым основным. Больше сигналам, чем словам. Дополнительно ни Наруто, ни тем более Сарутоби их не изучали. — Теперь я жалею, что не учил язык жестов, — усмехнулся Наруто. Сарутоби прекратил махать руками и, прищурив один глаз, уставился в ответ. После краткой заминки, он энергично закивал. — Тебе хоть читать можно? — снова спросил Наруто, и Сарутоби, кивнув, потянулся к тумбочке и вытащил стопку комиксов. Протянул её. — Новые, — только и прокомментировал Наруто. Странно, но от непродолжительного общения он успел устать. Ему захотелось поскорей сбежать на улицу, чтобы побродить по территории больницы в одиночестве и всё обдумать. Его похлопали по колену, и Наруто рывком вскинул голову. Недоуменный, какой-то испуганный взгляд Сарутоби вернул его гуляющие мысли. Только сейчас он с удивлением отметил, что ни разу не задумался о случившемся с одноклассниками. В груди неприятно запекло, и его накрыло волной стыда. И снова мысли побежали прочь от больницы, вернулись в прошлое, и перед взором предстали Ино, Киба, Акамару. Наруто нахмурился. А с ними что? Где вообще все? Послышался звук открывающейся двери, громкий голос Тентен, и Наруто заставил себя отвлечься и обернуться. Сакура шла рядом с Тентен, и выглядела сосредоточенной и печальной, но стоило её взгляду оторваться от пола и столкнуться с Наруто, она тут же натужно улыбнулась. Было видно, что даётся ей это с большим трудом. Наруто тоже улыбнулся в ответ, хоть и не особо хотел. Наверное, после экзамена им ещё долго придёться вымучивать из себя радостные эмоции. Вела Сакура себя странно: вздрагивала от любого резкого движения и постоянно прислушивалась. Наруто и хотел бы спросить, что с ними стряслось, и кто был третьим в их команде, но не решался. Одноклассница тоже не спешила поднимать этот разговор, но на него периодически поглядывала, прищурив глаза. Они говорили о какой-то бытовухе – Сакура жаловалась, что блинчики, которые принесла ей мама, оказались подгорелыми, а Тентен смеялась со своей сокомандницы Шаи, что та решила закормить их печеньем. Сарутоби, тяжело вздохнув, потянулся за блокнотом и начиркал, что, если Тентен отказывается, то пусть отдаёт ему. Эти разговоры ни о чём действовали успокаивающе, и Наруто подумал, что не хотел бы их прекращать. Он хотел слушать эту добрую болтовню подольше. Они ещё обсудили «Ичираку», посмеялись, что без уборки Наруто там очень грязно. Со слов старика-хозяина, его там будет не хватать, и он даже готов поднять Наруто зарплату, лишь бы тот продолжал убираться по системе «подмёл-помыл-вытер на сухо», ведь пока старик не смог отыскать такого же чистюлю-энтузиаста. Почему-то эти слова сильно порадовали, и Наруто не сдержал лёгкой улыбки. Сакура присела рядышком на больничную койку и, похлопав по руке, тихо спросила: — Сегодня же распределение по командам, ты знал? Наруто поднял на неё глаза. Хоть лишних прикосновений он хотел бы избежать, но отстраняться или сбрасывать руку не стал. — Откуда? — Наруто старался не показаться грубым, но голос против воли прозвучал холодно, и он поспешил объясниться: — Не обращай внимание. — На что? — прошептала Сакура и пустым взглядом уставилась в пол. Краем глаза Наруто заметил, как на них скосилась Тентен, заметил промелькнувшее недоумение на её лице. Знала ли она, что случилось в команде Сакуры и Сарутоби? В палате стало как-то слишком тихо. Все молчали и только шорох переворачиваемых страниц комикса разлетался по комнате. Наруто посмотрел на одноклассника. Кажется, тот один не замечал странной недосказанности, повисшей между ними. Хотелось прервать эту внезапную тишину, но Наруто не смог заставить себя заговорить, хотя вопросов у него накопилось с целое ведёрко. Он осторожно глянул на Сакуру – та витала где-то в своих мыслях, упорно смотря в пол – покосился на Тентен, и она, увидя его взгляд, нахмурила брови. — А как вам сообщат? — голос Тентен показался Наруто оглушительным. И не только ему: рядышком вздрогнула Сакура, а Сарутоби выронил комикс из рук. — Что сообщат? — спросила Сакура и потянулась к заложенной за ухо пряди и стала нервно покручивать ту между пальцами. Сакура всё больше удивляла своей рассеянностью. Наруто было интересно, о чем та думает, но он бы не стал расспрашивать её при других. Да и понимал он, что вряд ли одноклассница с большой охотой поделится. — Видимо, Тентен о распределении, — буркнул Наруто, ведь Сакура снова отвлеклась и уставилась в стену. — О чём? Наруто покачал головой, Тентен рассмеялась, и даже Сарутоби хмыкнул. Дальше Тентен рассказывала о своих миссиях, красочно описывая природу, быт жителей за пределами Конохи. По-видимому, так она пыталась растянуть время. Но Наруто только в радость было послушать, это хорошо отвлекало от других мыслей. На одной из таких историй, когда она вспоминала о смешном случае возле колодца, и как Рок не смог справиться с ведром и водой, дверь в палату открылась. Наруто обернулся на звук. Сакура в очередной раз вздрогнула от неожиданности и рывком крутанулась. В палату вваливались одноклассники, радостно здороваясь и широко улыбаясь. Наруто затаил дыхание. Когда в проеме появилась Хина, Сакура неожиданно подскочила – Наруто перевёл на неё удивлённый взгляд. Они с Хинатой кивнули друг другу и только тогда Сакура села обратно. Это было странно. Наруто почесал щёку, и снова обернулся. Ино шла в конце процессии. На фоне он слышал громкую бессвязную речь Тентен, чьи-то смешки, но внимание его впилось в одного человека. Ино улыбалась. В груди у Наруто будто что-то засаднило – после случившегося она не смогла бы так скоро начать улыбаться. Если бы она помнила. Наруто увидел её хитрый весёлый взгляд, радостную улыбку, которую она подарила ему, и сгорбился, втянув голову в плечи. Ему стоило улыбнуться в ответ. Уголки губ дёрнулись, но Наруто не смог. Он кивнул и перевёл взгляд на Кибу, который уже мчался к нему. Его стиснули в объятиях. Послышался тихий хруст, и Наруто прохрипел. Кто-то захохотал. Акамару вскочил на кровать и, уперев в него лапы, начал лизать лицо. Все вокруг шумели, галдели, а Наруто сидел как в оцепенении. Ему внезапно стало холодно. Он почти не чувствовал прикосновений. Киба трепал его по плечу, что-то говорил, но Наруто не мог разобрать ни слова. Койка прогнулась с другой стороны, его одеревеневшее тело повернулось, и он увидел Ино. Сперва взгляд заскользил по волосам, собранным в хвост, затем по искрящимся весельем глазам, губам, изогнутым в улыбке, потом перепрыгнул на скулы и в конце замер на небольшом шраме у виска. Раньше его не было. Наруто был уверен. Он точно слышал спокойный голос Хины где-то рядом, скучающий Шикамару и отстранённый Саске. Ино изогнула бровь, видимо, озадаченная его пристальным вниманием. Её губы зашевелились, и она что-то сказала. Вместо ответа Наруто спросил: — Откуда этот шрам? В комнате стало тихо. Ино подняла руку и прикоснулась к виску, помассировала шрам. — Не помнишь? — Наруто покачал головой. Никто по-прежнему не заговорил – он ощущал возникшее напряжение. — Меня в дерево откинуло, вот и шрам. А ты помнишь, как тебя о пенёк приложило? — она подёргала бровями и пальцем указала на его щёку. — Ино, я ничего не помню, — прошептал Наруто и отвернулся, чтобы немигающим взглядом уставиться в окно. Он избегал всех. Он надеялся, что не вызовет ни у кого подозрений, и ребята спишут его отстраненность на потрясение, травму головы, шок или что-то подобное. Одноклассники снова заговорили между собой. Его вновь облизал Акамару, вновь Киба принялся трясти его, причиняя дискомфорт и вызывая тошноту, но Наруто всё сидел и смотрел в окно. Он ни о чём не думал, просто сидел и просто смотрел как колышутся ветки дерева. От этого занятия отвлекло хриплое покашливание Саске. Наруто обернулся на звук. — Если что, — взгляды встретились, — я, ты и Сакура в одной команде, — сказал он без улыбки и какого-либо раздражения. Сакура молча кивнула – особой радости в этом жесте Наруто не заметил, и это смогло удивить его. Он повторил за ней, глядя на Саске, и опять посмотрел в окно. Наруто предполагал, что так оно и будет. Вокруг потянулись разговоры, обсуждение команд. К нему наклонилась Сакура и поинтересовалась: — Ты рад? Наруто коснулся пластыря на щеке и ответил: — Очень.