13. Мы видели море с балкона, как ведь жалко, что оно нас не спасло

Он... она ходила по комнате из стороны в сторону, сокрушаясь о своем незавидном положении. Се Лянь видел его, и даже убил... точнее, он так считал. Хотя, вероятно, он знал, что от свирепого так просто не избавится. Но как то он же в фонарь попал! Конечно, рук Безликого дело. Но Цзюнь У... считал его глупым? Или планировал как-то использовать против Се Ляня, и сыграть на его братских чувствах? Тот самый фонарик, в который его запихнули для "восстановления сил" стоял на прикроватной тумбочке, рядом с зеркалом. Новым. То, к сожалению, или к счастью, разбилось о стену позади Владыки Небес. Ох. Владыка. Ох божечки. Где он вообще находится? С момента его возвращения к чувствам прошел день, а может и два, а он продолжал игнорировать огромную проблему у себя под носом. Если Цзюнь У мог так к нему захаживать... точнее, наверное к себе, то... он в его храме? Или вовсе в Небесной Столице..! На этой мысли Ци Жун замер и прислушался к звукам во всем здании. Кстати пригодилось демоническое обострение всех чувств, слуха и зрения в том числе. Юноша... тьфу. Юная на вид девушка подошла к двери, и с тихим скрипом ее отворила. Сразу за этим последовал пронзительный визг. Служанка, подошедшая как раз в это время, тоже завизжала, и грохнулась в обморок. Ци Жуну такой возможности не дали. Он, в принципе, и не планировал. Только что подбежавшие на шум служанки испуганно засуетились, подбегая к своей подруге, и с какой-то враждебностью смотря на нее. Она теперь девушка. Пусть и временно... да, временно. – Что у вас случилось? – глубокий голос заставил Ци Жуна поежиться. Чертов Цзюнь У и его длинный нос, который он пытался везде сунуть. Хотя... это ведь его... храм, дворец? Стоило еще понять, что это, и где оно. – Господин Жун! – одна служанка выступила первой, и Ци Жун не успел и слова сказать. Почему Жун? Это что, издевка такая особенная со стороны Безликого? Судя по всем, раз он не "Владыка" и хотя бы не "монах", значит, они не в храме, и не во дворце. Так куда же его затащил Цзюнь У, и где решил спрятать? Чушь какая-то. От этих мыслей голова стала болеть лишь сильнее. – Мы услышали шум и крики, прибежали, а Ляо Цинь лежит на полу... а молодая госпожа... Ци Жун моргнул один раз, перевел взгляд на Цзюнь У. Тот тоже выглядел удивленным, но если Ци удивился тому, что его назвали молодой госпожой, то вот чему удивился Безликий? – Я... понял. Отведите служанку в другую комнату и приведите ее в чувства. Пусть отдохнет сегодня. Я и... Сяо Лу Ин поговорим об этом инциденте, – мужчина перевел взгляд на девушку, и Ци Жун замялся, отводя глаза. Подождите. Как-как ублюдок его назвал?

***

– Тебе нужно было новое имя. Не будешь же ты ходить и представляться именем погибшего принца королевства Сяньлэ, – Ци Жун, пользуясь своим положением вроде как барышни, очень возмутился наедине тому, что ему дали такое глупое имя. Драгоценный цветок? Серьезно? – А это имя... первое что пришло на ум, принц. Ци Жун видел, как Владыка едва удерживает себя от насмешливо сказанного "принцесса". Чертов демон. Чтоб его гора Тунлу сожрала! – И я заметил, как ты изумился ее обращению ко мне. Мы сейчас находимся в небольшом городке, в котором находится мой самый большой храм. Здесь мое духовное влияние велико, и поэтому иногда я спускаюсь сюда. Прослыл здесь эдаким "бессмертным заклинателем", что не пытается забрать власть у магистрата провинции. Так что... это, как сказать, мое поместье? И тут меня нужно называть Жун Цинь Шен. Или господин Жун. У Ци Жуна пухнет голова. Он едва осознает ситуацию. Что вообще происходит с этим миром? Безликий решил пойти другим путем, раз его демонической формы он боится до потери сознания? – А какая легенда у вас... для меня? Откуда я внезапно появил...ась в вашем поместье?Что вы слугам-то сказали, в конце-то концов? – она вздыхает, подпирая щеку кулаком и хмурясь. Этот вопрос волновал больше всего. Вдруг кто спросит, он что-то придумает, а Цзюнь У рассказывал на самом деле что-то другое? – Ты... девушка, что я нашел глубоко в лесу во время охоты на демонов. Слуги верные. Я обосновался в этой провинции сразу, как здесь построили самый первый мой храм. Эти слуги – дети прошлых поколений. Они будут молчать, даже если поймут, что что-то не сходится, – мужчина поясняет, и поправляет ханьфу. Оглядывает ее, и жует губу. – Пока что тебя переодели в одежду слуги, но вряд-ли тебя, принц, устроит такое положение дел. Найдем что-то... подходящее позже. Ци Жун ощущал шершавую ткань этих ханьфу, но понимал, что жаловаться не может – он почти год ходил в одежде, в которой умер, так какие жалобы могут быть? Это уже что-то. Не голая, и на том спасибо. Но говорить об этом он не собирался. Раз уж Владыка так добр... сколько продлится эта доброта? Этим нужно пользоваться, пока личность Безликого не начала снова его третировать.

***

Дни в поместье текут медленно. Система почти не появляется – лишь иногда вылазит с уведомлением о том, что отношения с кем-то улучшились, а с кем-то ухудшились. Но чаще окно вылазило во время того, как Безликий появлялся в городе, чтобы проверить дела дома и Сяо Лу Ин. Служанки, кажется, успокоились насчет того инцидента, и больше не смотрели на нее как на врага народа. Она все чаще смотрелась в зеркало, вспоминая, какого это – быть девушкой и кое-как ухаживать за собой. Густота и цвет волос перенялись от Виктории, а вот ловкость пальцев или от принца, или это было выработано в течении года. Но всякие прически она могла заплетать даже без помощи служанок. Не то чтобы они горели желанием – госпожа Сяо была нежеланной женщиной в доме, пусть и под давлением авторитета своего господина они не смели выказывать неуважение. А еще госпожа Сяо редко разговаривала, и никогда не ела. По крайней мере, не одна служанка не видела, чтобы девушка ела. Спустя две недели, Цзюнь У по традиции появился с нравоучениями о том, что ему нужно вести себя как живая девушка, попавшая в беду. То, что он не ест, делает все подозрительнее и хуже для него самого. С горем пополам сошлись на том, что еду, которую приносят слуги, он будет куда-нибудь выкидывать. Или все таки съедать – хотя желудок свирепого демона требовал не "баоцзы с молочной начинкой", которые были сладкими даже для него, а крови и плоти. Но даже если Ци Жун знал, что Цзюнь У – это Безликий Бай, он не мог просто попросить у того сожрать кого-нибудь. В конце концов, он предстает перед ним в облике Императора Небес, а не старейшего Непревзойденного демона, который только и рад скормить ему какого-нибудь человека. Поэтому он давился человеческой едой, блевал за деревом в саду во время прогулки, и мучался от болей в желудке, который сжимался в отвращении, получая не кусок так желанной кровавой плоти, а парового омлета с рисом и тунцом. Будь она настоящим человеком – безусловно, была бы рада такой пище. Но не в теле кровожадного демона. И однажды должен был наступить день, когда она не справится с голодом.

***

Руки и одежда были в крови. В зубах был кусок плоти, оторванный от шеи бедной девочки бродяжки, которую она затащила в переулок, "чтобы помочь ей с ее раной". Она держала тельце девочки на руках, плакала, но не могла выплюнуть плоть изо рта, пережевывая. Бедный ребенок был совсем не виновен в том, что оказался кстати на глазах во время вечерней прогулки по городу. Ци Жун проглотил плоть, и его затошнило, но голод был сильнее чем отвращение к себе и запаху крови. Тот наоборот, возбуждал аппетит твари внутри него сильнее, заставляя все отчаяннее впиваться в тонкую шейку. Спустя несколько таких укусов голова с широко раскрытыми глазами упала на землю, больше ничем не прикрепленная к телу. Ночь опустилась на провинцию Цюй, и вряд-ли кто-нибудь зашел бы в этот переулок, услышав странные звуки. Люди в это время суток особенно пугливы и суеверны – даже если услышат, что на улице кто-то кричит, а на улице темнота без проблеска луны на небе – они даже не подумают о том, чтобы помочь кричащему. Этим она и воспользовалась. Успокаивало лишь то, что малышка не успела осознать, что сейчас произойдет. Ци Жун сначала вырубил ее, а потом перерезал горло. Она не мучалась. По крайней мере, он надеется. – Что ты тут... – мужской голос заставил ее замереть с куском, оторванного от плеча мяса, во рту. Она побоялась обернуться. Побоялась увидеть нацеленный на нее меч. Даже если он Безликий Бай, который уничтожил целую нацию, а во время своего становления Непревзойденным тоже жрал людей и себе подобных. Но сейчас – он Владыка Небес. Девушка проглотила кусок, и боязливо втянула голову в плечи, прижимая тело ребенка к себе, сильнее пропитывая кровью шелковое ханьфу. Месяц она продержалась без человеческой плоти. – Сяо Лу Ин, – голос стал тверже. Требовательнее. – Ты съела ребенка. Мистер очевидность! А она будто и не поняла, что сделала. Она этот план целый день придумывала. Следила за девочкой весь вечер, и даже специально натравила на нее собаку, чтобы та ее укусила, и появилась нужда обработать укус. Система, впервые за этот месяц, появилась полноценно, а не мимолётным уведомление о изменении отношений.