Без масок.

У Годжо Сатору нет права на ошибку. Слишком многое взвалилось на его плечи. На плечи Сильнейшего, который никогда не хотел быть таковым. Годы идут, в Японии появляется всё больше новых могущественных шаманов. Но достойной заменой Сатору пока что может стать только один - Юта Окоццу. Этого недостаточно. Недостаточно для того, что бы Годжо спокойно смог сделать глубокий вдох. Недостаточно для того, что бы он без задних мыслей научился закрывать глаза, приглушая технику. Недостаточно для того, что бы он полностью погружался в глубокий сон, не просыпаясь от малейшего проявления незнакомой проклятой энергии. Чужие ладони скользнули по спине, опускаясь на широкие плечи. Медленные, плавные и отточённые движения снимали напряжение в теле.Острыее ногти изредка едва ощутимо надавливали на кожу сквозь ткань рубашки. Тихий вздох сорвался с бледных губ мужчины и он прикрыл глаза, слабо улыбнувшись. Острый подбородок коснулся белоснежной макушки и голос раздался у Сатору над головой : - Расслабься..- шёпот. Годжо одновременно обожал и ненавидел, когда Мизуки шептала сладкие речи ему на ухо, словно змей Искуситель. Этому сладкому голосу так и хотелось подчиниться, податливо исполнять каждое слово, слетевшее с женских губ. - Я расслаблен как никогда.- на его лице вновь заиграла привычная маска энергичного и беспечного,известного всем засранца Годжо. Амаи вздохнула и, убрав руки с мужских плеч, обошла кресло, аккуратно поправляя лямку домашней пижамы с кружевами. Сатору изучающее пробежал глазами с ног до головы по возвышавшейся над ним фигуре. Длинные стройные ноги, красивые очертания бёдер, аккуратная талия, привлекательных размеров грудь, бледная кожа, пухлые, слегка искусанные губы, глубокие голубые глаза и мягкие, шелковистые волосы, аккуратно спадающие на острые плечи. - Ты идеальна..- он закусил губу, пристроив свои руки на чужой талии и притянув девушку ближе к себе. - В который раз ты мне это говоришь?- Мизуки легко опустилась на чужие колени, устроившись поудобнее, и взглянула в родные глаза, слегка склонив голову набок, словно изучающая добычу кошка. - Неважно, я буду говорить это всегда. - игнорируя проницательный взгляд, Годжо зарылся носом в изгиб тонкой шеи, вдыхая приятный аромат лаванды. Мизуки прикрыла глаза, сделав резкий вдох. Сатору нежно коснулся бледной шеи губами. Горячое дыхание опаляло каждый миллиметр чувствительной кожи, вызывая волну возбуждения. Уперевшись руками в грудь Годжо, Мизуки совсем немного отстранилась. - Не уходи от темы. - строго, словно мать, произнесла она и взяла мужчину за подборок. Встретившись с ним глазами, она нахмурилась, тихо добавив : - Прошу.. Годжо вздохнул. Откинулся на спинку кресла и увлёк Амаи за собой. Уложив голову девушки у себя на груди, он принялся выводить незамысловатые узоры на её плече. - Всё совсем плохо. - белые ресницы подрагивали, скрывая голубые глаза, но Мизуки знала - сейчас в привлекательной голубизне таилось сплошное разочарование и тревога. Она была так не естественна для Годжо Сатору, что Амаи невольно сжалась, что не укрылось от мужчины. Он усмехнулся. - Но это не важно, честно. Не забывай - пред тобой Сильнейший,- Мизуки привстала и строго взглянула на шамана. Тот улыбался а в глазах словно и не было переживаний. Взгляд девушки был таким же суровым, но вот прикосновение её ладони к чужой щеке было настолько нежным и заботливым, что, казалось, она вложила в него все чувства, на которые способна. - Передо мной - всего лишь Годжо Сатору. Такой же шаман, такой же человек, как и все мы..- как бы абсурдно это не звучало, как бы трудно Амаи не было поверить в собственные слова, Годжо дрогнул. - Ты не обязан скрывать, что тебе трудно. Только не со мной, слышишь?- расстояние между ними неумолимо сократилось, голос перешёл на шёпот. Сатору подался вперёд. Нет. Ему нельзя. Его собственные губы коснулись чужих. Ему нельзя быть слабым. Ни перед кем. У него нет такой привилегии, как слабость. Ему не может быть трудно. Нет. Руки забрались под тонкую ткань ночнушки, оставляя на месте своих касаний жар на коже. Но почему тогда рядом с той, что сейчас кусала его губы в изнуряющем желании, с той, кто на начале их знакомства также, как и все, стремилась его убить, с той, в ком нет ничего особенного, но Годжо всё равно готов склонить весь мир к её ногам, он хочет быть честным? Почему именно рядом с ней, все его маски идут трещинами и падают к её ногам? Мизуки прогнулась в спине и откинула голову назад, стоило Сатору войти в неё. Он замер на несколько секунд, а потом начал двигаться. Медленно, набирая темп. Его движения были аккуратными и плавными. Он не хотел причинять ей боль. Он не мог видеть её слёзы. - Сатору..- шептали ему в шею, и этот шёпот всё больше срывал крышу. Рядом с Мизуки Годжо терял остатки разума. Он сам терялся в безумном желании и чувствах к этой девушке. Она была его слабым звеном. Она была опасна для него. Она была тем, что делало его слабым перед врагом. Девушка прогибалась в спине, извиваясь от удовольствия, она уже почти кричала имя Годжо. Она царапала чужие плечи, кусала губы и целовала шею, оставляя красные метки. И всё же, Сатору никогда не сможет оставить её. Он устал от собственного долга. Но Амаи Мизуки.. Откинув голову назад, Сатору закусил губу, делая глубокий и резкий вдох. Волна наслаждения накрыла их обоих. Мизуки вцепилась ногтями в его плечи и задрожала. Она делала его сильнее. Она позволяла ему быть слабым с ней, и всё также оставаться Сильнейшим с другими. - Люблю тебя..- она так редко говорила эти слова. Эти признания он чаще ощущал в ее касаниях - таких нежных и заботливых; в её взглядах - полных эмоций : от злости до переживаний, живым ли он вернётся с предстоящего задания. Он ощущал эти слова в её податливости, в её верности. В ней самой. Но эти слова словно током ударили. Он взглянул на Мизуки. Она, прикрыв глаза, тяжело дышала у него на груди. Волосы липли к мокрому лицу, брови слегка хмурились, ресницы подрагивали а губы застыли в лёгкой, едва заметной улыбке. Сердце сжалось. Ответа Амаи так и не услышала. Но она и не ждала слов. Знала, что ждать их от Годжо Сатору бесполезно. Ответом послужил чужой подбородок на макушке, крепко сжатые пальцы в чужой ладони и Бесконечность, плотным слоем осевшая вокруг них. Вокруг двоих.