Часть 34

Надя переобулась, натянула шапочку, халат, маску и перчатки, отодвинула синтетическую бледно-голубую шторку: — Можно? — Надюша! — оторвавшись от микроскопа радостно воскликнула Александра Фёдоровна. — Конечно! Нужно! Бывшая завлабораторией с лёгкой улыбкой вошла и принялась осматриваться. На стул поставила ещё один пакет, который источал вкусные ароматы. Сизов смущённо улыбнулся: — Здравствуйте, Надежда Николаевна, очень рад Вас видеть. Простите, что сорвали Вас, но… — Здравствуйте, Максим, не стоит извиняться. — Неужто скучаешь? — по-доброму подколола подруга. — Есть время? — Времени нет совершенно. Но иногда скучается. Или просто воспоминания. Что у вас? Ты меня не на разговоры позвала. Всегда жду на чай. — Обязательно, я хочу посмотреть на твоих мальчишек, уже кавалеры-богатыри? — спросила Романова, параллельно выводила на экран проблемные моменты и доставала изучаемые образцы. — Кавалеры, кавалеры… Ох, какая «красота»… — насмешливо хмыкнула Надежда, глядя на картинку. — Вот и я о том же. Но что это? Анализатор каждый раз разное и новое «поёт». — А что «экспресс-метод»? Иногда за него можно зацепиться. — Ничего. В прямом смысле. Сбоить начинает. То бумага, то неизвестный порошок, то Е143. — Ох-ты, он ещё существует и используется? Как интересно. Е143 — Зелёный прочный FCF, химическое название динатриевая соль 3-[N-этил-N-[4-[[4-[N-этил-N-(3-сульфона- тобензил)-амино]-фенил](4-гидрокси-2-сульфонатофенил)-метилен]-2,5-циклогексадиен-1-илиден] аммониометил]-бензилсульфоната. — Именно. «Красавец». — иронично хмыкнула собеседница. Женщины изучали образцы. Сизов тихонько отпросился на обед, чувствуя себя лишним. В этот момент в лабораторию въехал Туков: — Какие люди в наших краях! Привет. — Здравствуй, Егор, да, заскочила в гости, пока меня отпустили. — Любуешься? — мужчина кивнул на экран. — Да. — Единственное, что мы чётко понимаем, что это явно продукт питания. — Я бы не спешила. Е-шка эта не только в питании используется. Меня смущает её структурная формула. Видите, цепь куда-то уходит и меняется… Не поняла… 2,3-дидегидро-L-треогексоно-1,4-лактон? Ого… — Ага… — в тон вздохнула Романова. — Она самая. Е300 — L-аскорбиновая кислота… Интересно у вас тут, ребята… — Надя согнулась над микроскопом. — Мы уже несколько дней втроём проверяем. Даже Шубина подключали. Спектрометры, микроскопы, химреагенты, хроматографы, химические и биохимические анализаторы, колориметры… Всё не по одному разу. И не можем сложить картинку. Каждый раз разное. — Вижу. Химсостав? Патогенные и ядовитые проверяли? Биоген? — Делали. Деревянные щепки, мелкие совсем, стружка, фактически. Чёрный перец, соль… — Еда, всё же. Беру свои слова обратно. — Перестань. Соль, сахар, соя, гуммиарабик, пшено, пальмовое масло. Дальше — загадка. — Почему? Вода, белковый стабилизатор, животный белок, молоко сухое, крахмал, соль, нитриты, антиокислитель, стабилизатор. — Что это?! — хором спросили Егор и Александра. — Что-то. Если брать согласно ГОСТу — вспомогательный состав сосиски, но мяса я не вижу. И меня ещё что-то смущает. Надежда Николаевна работала в тишине, которую незаметно нарушил шелест принесённого пакета. Романова протянула Егору Андреевичу небольшую пиццу. Оба молча работали челюстями. У криминалиста пикнул телефон. Надя оторвалась от анализатора и проверила сообщение — Варя отчиталась, что малыши накормлены и играются, Даня сумел задремать. Пока она читала, подруга отметила про себя, как у Бенкендорф менялись глаза: от сосредоточенно-строгих до тёплых и совершенно счастливых. А был бы Руслан? — Моногидрат сульфата цинка, сульфат марганца моногидрат, безводный йод кальция, растительный белок, пропилен гликоль? Частички пропилгаллата? Латекс? Это что?! — Надя опёрлась кулаками на столешницу. — Вот, значит, мы правильно видели? — уточнил Туков. — Ну да. Хм, примесь измельчённых костей, рогов и копыт — это вместо мяса? И жилки? — Надя села на стул и задумчиво смотрела на экран компьютера. — Смесь. Частично — человеческие добавки, а частично — собачьи. И вредные. Спасибо Бастеру, я изучила его корм — что можно и что нельзя. — А сырая зола тебе как? Или у меня глюки? — Александра Фёдоровна активно поглощала салат. — Спасибо большое, ты нас спасаешь от голодной смерти. — Перестань. Это не я, а сваха. — Ужились? — А в чем проблема? Мы сто лет знакомы. — Надя вернулась в химическому анализатору и спросила через плечо. — Вы на всех анализаторах проверили? И на механическом? — Да. — Хм. Надежда Николаевна работала в тишине. Бесшумно вошёл Сизов, активно жуя хот-дог, второй держал в руке. В помещении появился характерный запах. — Канцерогенный антиокислитель этоксихин, моноглутамат натрия, химический антиоксидант гидроанизол. Не говоря уже о Cryptococcus Neoformans, Candida auris и Candida albicans. И «вишенкой» можно назвать Aspergillus fumigatus. — Надя откинулась на спинку стула и говорила через плечо. Егор присвистнул: — Плесень, вызывающая аспергиллёз, неплохо. — Твои познания меня пугают. — криминалист повернулась ко всем лицом и Александра Фёдоровна заметила, что она очень устала. — Приятного апп…- Надя резко встала и забрала у растерянного Макса второй хот-дог. — Простите, нужно проверить. В пакете домашняя еда, надеюсь, с Вами поделятся. Принялась тщательно изучать каждый ингредиент. — Максим, можно Вас попросить? — Да, конечно, Надежда Николаевна. — поговорил эксперт с набитым ртом. — Всё, что угодно. — Принесите, пожалуйста, по два хот-дога из близлежащих мест, в супермаркете и маленьком магазинчике, если он ещё есть, купите по несколько сосисок, сарделек, грам по сто всех видов варёнки. Можно и по кусочку, нам хватит. И каждого собачьего корма по пакетику. — Понял, бегу. — Только чеки сохрани, руководство компенсирует! — крикнула вдогонку Александра Фёдоровна. — Я бы предположила, что у нас намечается вечеринка, но собачий корм меня смущает. — А меня примеси ржавчины, автокраски и лака. Ребят, это редкая бяка. — Надя растерянно смотрела на коллег. Вошёл полковник: — Что у вас и почему ты до сих пор здесь? — Подождите, Александр Христофорович. Я хочу убедиться. Кажется, вам будет нужна санэпидемстанция. — Надо будет — организуем. А ты сейчас нужна детям! — Они спят. Дай мне полчаса. Ты не помнишь, как называется корм Бастера? В глазах картинка стоит, а название вылетело. Муж порылся в галерее телефона и протянул ей: — Вот. Я на всякий фоткал. — Спасибо. Перешли это Сизову, пусть купит мягкий корм этой фирмы. Позвонила Варя, малыши требовали маму. — Еду. — сердце бешено заколотилось. Посмотрела на супруга. — Всё в порядке. Но меня хотят. — повернулась к Егору с Александрой. — Если коротко: проверяйте все образцы. Вот в этом корме — показала фотографию питания лабрадора — всё натуральное. Для примера, но проверьте, вдруг испортились и они. Записывайте производителя. Дальше. — перевела взгляд на начальника. — Ищите гаражи. Или лако-красочную мастерскую, но я думаю, автомастерскую именно в старых гаражах. Есть примесь автомобильной ржавчины. — А можно сначала? — Можно. В крови всех трупов были обнаружены следы препарата, от которого они, собственно, и умерли. Саму отраву ребята определили, но, в желудке у всех были обнаружены, явно съеденные либо незадолго до «вакцинации», либо сразу после, следы, хм, сосисок. Или варёной колбасы. Сейчас Макс принесёт образцы, и можно сказать чётко. — А зачем нам эта сосиська? — Затем, чтобы выйти на преступника. И в сосиське и в вакцине есть общие моменты. Я предполагаю подпольный цех. Или отравы мои сосиски. Романова сосредоточенно слушала подругу. В голове складывалась картинка. — Понял. Не понял. Разберемся. Домой! — Слушаюсь, товарищ полковник! — Надя попрощалась с присутствующиими и вышла. Александра Фёдоровна высунулась в предбанник, где подруга снимала защитную одежду: — Спасибо большое! Ты — гений. — Не за что. Гений не я, а тот кто это закрутил. Расскажешь потом. — Обязательно! Малышам привет. — Спасибо. Ждём в гости. — Обязательно. Бенкендорф догнал жену в коридоре и взял за руку: — Дома, как будет время, напиши мне, что ты добралась. И постарайся поспать. Твои ухищрения я заметил. Просто сильно обрадовался тебе. — Всё в порядке. — Надя смутилась. Правильно, он знает её с детства. — Постарайся оказаться сегодня дома. Вам всем нужно выспаться. Не представляю, что у тебя опера соображают. — Ещё что-то соображают. — спускались по лестнице. — Периодически дремлют. Романова с самого верха дрючат, а он нас. Поэтому времени не хватает. — Александр Христофорович остановился у двери и обнял Надежду Николаевну. — Я соскучился за тобой, мальчишками, Светланкой. Как они? Светлячок уже свыклась? — Похоже. Растут. У Дани уже два с половиной зубика есть. — улыбнулась, глядя в огромные глаза мужа. — Да, папа. Если хочешь это видеть — ждём дома. — спрятала лицо у него на плече. Продолжила тихо. — Шурик, ты же мне обещал, что будешь чаще дома. Ну стал ты замминистра, а ничего не поменялось, ты всё так же в офисе. Шурка, я скучаю. Я с ума схожу, что ты и как. — Я понимаю, Солнышко моё родное. — на этих словах в женских глазах защипало. — Обещаю, заканчиваю это дело и реорганизация. — Вернись живым. — Обязательно, Надюшка, обязательно, родная. Я же в основном в офисе или на «ковре». — А про сердце помнишь? Таблетки не пьёшь ведь. — Пью. Честно. Всё, родная, домой. Вечером постараюсь быть дома. — мягко вытолкал Надю на улицу, проконтролировал, чтобы она села в машину и помахал в след. *** Весь день оперативники мотались по городу. Саша регулярно проверял мобильный на предмет сообщения от «своего человечка», но тот молчал. Не выдержав, на обратном пути после очередной беседы с потенциальным свидетелем, проехал через место обычной дислокации информатора. Тот заметил внедорожник Романова и побрёл к мусорным бакам. Майор одним глотком допил кофе из картонного стаканчика, припарковался и подошёл к мусорнику. — Не светись и не суетись. — бомж завязывал шнурок. — Ночью отпишу. Но пошёл слух, что через три дня на бывшем детсаде будет вакцинация. Обещают сытный обед и по пятсот рэ каждому. — Всё? — Да. — Понял. Я поговорю со своими, ты подумай, как поговорить со своими, но вам ни в коем случае нельзя «вакцинироваться». Я лично заплачу каждому штуку, только не это. Это — верная смерть. Добровольное самоубийство. — Понял. Мне идти надо. До связи. — Давай. — протянул собеседнику скомканную двухсотку, незаметно забрасывая в его грязный обтрепанный рукав рулончик денег. — Понял, отец, бывай. Значит, отсюда прямо и направо? — Да, там и будет МРЭО. — Спасибо. Собрались в комнате отдыха, где Катя и Романова делали бутерброды, нарезали принесённую пиццу, грели остатки принесённого от младшего Корфа и Надежды Николаевны. Мужчины устроили короткий «тихий час». Вошёл Бенкендорф: — Так, давайте быстро, сводим информацию и по домам — спать. — С врачами «скорой» я повторно поговорил, они ничего не добавили. — сонно проговорил Константин. — С самими бомжами не удалось, они все в рассыпную, или матерят и меня, и общество и всё вокруг, но без толку. Надо иметь своего человека. — Ясно. Дальше. — Дикий пообещал отсигналить, если что-то узнает про гаражи. Несколько «стрёмных» сдали участковые, но совместные обходы ничего не дали. Осталось на завтра ещё пять непроверенных. А забытых богом, заброшенных пристроек, где можно «химичить» — валом, но «земляне» божатся, что всё чисто. Завтра пойду на рейд. Главное, чтобы они же не слили, в случае чего. Но, вроде, проверили, ребята чистые. — Корф потёр красные глаза. Саша передал информацию от «своего» бомжа. — Ясно. По домам, отсыпаемся. Завтра на двенадцать, составляем план. Саня, постарайся выяснить всё максимально. Чуть что, обещай до трёх тысяч каждому за отказ от «вакцинации». Надеюсь, генерал не будет против, что мы растратим наш бюджет. — Понял. Сделаю. — И отпиши мне сразу. — Есть. *** Владимир и Александр Христофорович бесшумно вошли в квартиру. Лабрадор радостно махал хвостом, рискуя, что он отвалится, радостно поскуливая, помня, что лаять нельзя. — Привет, хороший, хороший. — Корф гладил Бастера. Повернул голову к дяде. — Давай в душ, я потом. — зарылся носом в шелковистую палевую шёрстку. На душе становилось спокойно. Собака улучшала настроение. — Спасибо. Владимир играл с псиной, улыбаясь и расслабляясь. Ощутил, как недавнее напряжение отпускало, как и растворялся весь негатив дня. После полковник протопал на кухню. Несмотря на летнюю жару, мужчины хотели хронически есть. Поэтому он принялся греть все найденные кастрюли сразу. К нему присоединился и племянник. — Если я сейчас зайду к Ане, там же и засну. И мой желудок её разбудит. — Аналогично. А вместе с Надюшей ещё и троих младенцев. Ели быстро, жадно и молча. Александр Христофорович вошёл к себе и увидел, как в полумраке Надя кормит старшего Карапузика. Сел на край кровати и рассматривал обоих. — Неужели ты дома. — счастливый женский шёпот лёгким ветерком пробежал по комнате. — Сам не верю. — протянул руки и ощутил вес сына. Прижал Даню к себе, рассматривал и целовал засыпающего малыша. — Ты теперь Кусака, да, Мандаринка? — ласково шептал отец. — Маленький мой, сладкий. — попеременно гладил и целовал детскую щёчку. Переложил сынишку в кроватку. Сел возле Нади и обнял. Крепко, практически до боли. Но жена не сопротивлялась, растворяясь в его руках, любви и спокойствии. — Надолго? — Завтра на двенадцать. Есть шанс на днях закончить. — Дай бог. — Как вы? Малыши спать дают? — Мы хорошо. У Данечки три зубика вылезли, пока, похоже, всё, у Вани пока не намечается, про Светочку и говорить не приходится. Кушают хорошо, нравится гулять, сегодня не хотели домой возвращаться. Погода хорошая. Шурик, Шурочка… — чувствовала, что муж засыпает. — Ты кушал? — Да, спасибо, Солнышко моё родное. Очень вкусно. Вовка тоже дома. — Тогда спать. Спать, родной. Александр Христофорович не сопротивлялся. Заснул «в полёте», Надя накрыла его пододеяльником, проверила, перецеловала малышей и устроилась рядом с ним. Владимир заглянул к сыну, но тот крепко спал. Поцеловал его макушку и, чуть пошатываясь от усталости, зашёл в свою комнату. Глаза быстро привыкли к темноте. Анна лежала на боку, спиной к нему, между ногами валик, согнутая нога на втором валике, под животиком и возле него несколько небольших подушечек, о наличии которых глава семьи узнал только сейчас. Лёг рядом, поцеловал, в отключающемся мозгу мелькнула мысль, что нужно поговорить с Царем, чтобы просветил, и почитать, что нужно жене, да и вообще, как себя вести надо, чтобы всё прошло хорошо. Он — не дядя, который с Надюши пылинки сдувал и ни на шаг не отходил. Он каждый день говорил себе, что уйдет в отпуск, и каждый раз жалел Царя с ребятами, включался в дело. В результате он пропустит ещё и появление дочки. Разве этого он хотел? Естественно нет. Осторожно обнял Анну и провалился в сон. Анна открыла глаза, тёплое летнее июньское солнышко уже вовсю грело и заглядывало в комнату. Надо будет посмотреть плотные шторы, чтобы лучи не слепили в лицо. Ощутила на шее родное дыхание, внизу живота тепло от ладони мужа. Володя рядом. Счастливо улыбнулась: он рядом. Осторожно и очень тяжело легла на спину и рассматривала спящего Владимира. Он смешно уткнулся носом в её подушку и крепко спал с приоткрытым ртом. Женщина неуклюже встала и мелкими шагами поспешила в туалет. Дочь сдавливала мочевой пузырь и будущая дважды мама побаивалась, что может не успеть добраться до санузла. Но обошлось. Забралась обратно в постель и устроилась возле мужа. Пусть хоть чуть-чуть, полчаса-час, но рядом с ним. Вдохнула запах Владимира: терпкий и одновременно нежный. Такой же, как и его обладатель. Невесомо поцеловала его в щеку и подбородок. Улыбнулась. Аня, ты поумнеешь когда-нибудь? У тебя нет времени. Зарылась носом в плечо Корфа, он тут же обнял её и оба заснули. Надя заглянула к ним в комнату, бережно накрыла обоих пододеяльником, занесла бутылку воды для племянника и сок для невестки. Погладила парня, поцеловала в висок и бесшумно вышла. Все дома, можно перевести дыхание. Анна и Владимир проснулись одновременно, улыбнулись: — Доброе утро. — хором. — Как вы? Как малышка? — мужчина смотрел встревоженно. — Всё хорошо, любимый. Всё по правилам. Развиваемся, набираемся сил, готовимся. — поцеловала его ключицу, перешла на шею и подбородок. — Сколько у нас времени? — В двенадцать должен быть в офисе. Надеюсь, что дня за два-три закончим. А какое сегодня число? — Десятое. — Упс! Мы обязаны уложиться в два дня. — Спокойно. Не спешите, не торопитесь, не нервничайте! Главное, сделать дело! И без увечий. — Всё будет хорошо, Анечка, не переживай и не накручивайся. — поцеловал её волосы. — Анечка, родная моя, любимая… Всё будет хорошо. — положил жена на спинку и медленно, не торопясь целовал её лицо, волосы, шею, грудь. *** Романовы тоже решили использовать выпавшие свободных часы для совместной прогулки. С утра Саша не спускал дочь с рук. — Сань, ты её разбалуешь. — с лёгкой ревностью в голосе поговорила жена. — Не разбалую. Я её люблю. Её и тебя. Вас обеих. Самых дорогих, самых родных, самых любимых. — второй рукой обнял Наталью и поцеловал в висок. — Натуська моя, любимая, моя родная девочка… Всё хорошо, слышишь? Я с тобой. Я люблю тебя. Такой, какая ты есть. — помолчал. Мужчина прочистил горло и продолжил. — Нам есть что делать на выходных? — Для начала надо заполучить эти самые выходные. — Мама забрала малышку и принялась переодевать. — Я бы уборку генеральную провернула, куча пыли, но с Алей это невозможно, сразу слёзы, если я на два шага отхожу. И проверила бы стройку. Что думаешь? — Согласен. Будь с Алей. Я не привередлив. Уберу и сам, но у нас накопилось, поэтому на уборку вызываем клининг, поживём день-два у бабушки с дедушкой. И на чистом воздухе. И со стройкой согласен. Ты мебель, обои присматривала? Или Аля не давала? — Присматривала, но ничего не нравится. Она же рядышком лежала, поэтому я могла. Но я знаю, что я хочу. — Тогда можно нанять дизайнера. — Ой, нет. Сталкивалась я с ними по прошлой работе. Вышли на улицу, Александр Николаевич бережно спустил детскую коляску, Наташа уложила малышку, накрыла лёгкой простыней, было жарко, и взяла мужа под руку. — Сань, я клумбы хочу. Парень осмотрелся, заметил несколько симпатичных. — Я, конечно, могу их тебе выкопать, но что ты с ними будешь делать в квартире? — удивился. — Саш, — Наталья улыбнулась. — я про наш участок. Я там клумбы хочу. — А, ты об этом. Я согласен. Костя, думаю, против не будет. — Дом пополам? — На нас четверых пока. Ты, Аля, Костик, я. — Я не про это, хоть и об этом надо, но потом. Я в смысле, на одной половине дома мы живём, на другой — Костик? — М. Ну да, наверное. Надо сесть и обсудить. Думаешь, на одной кухне мы не поместимся? — Я думаю, поместимся. Но надо говорить. — И я — категорически против огородов. Лучше купить. — Посмотрим. Но цветы будут обязательно. Неспеша гуляли по дорожкам детской площадки. *** Офицеры пытались собрать информацию. — Не понимаю! — Бенкендорф был белоснежный, и эта бледность говорила о том, что он очень зол. — Десяток взрослых, опытных оперов не могут определить личность преступника! Ребят, вы не охерели, на минутку?! Вам, что, погоны жмут?! Так это легко поправимо! — замолчал. — Я слушаю! — По гаражам глухо. По описанию внешности — тоже, по базам глухо. Не проходил. Фоторобот прихреновейший, пока ничего не дал. Но, очень вероятно, что по нему просто невозможно опознать. — расстроенно хмыкнул Владимир. Он понимал, что дядя при таком раскладе не отпустит его в отпуск. — Ясно. Хорошо маскируется. Егор, что скажешь? По твоим чудо-программам прогнать? Программист молча протянул полковнику файл с фотороботом. Начальник выразительно хмыкнул: — Вопрос снят. Но это отвратительно! — Есть единственный вариант, сродни чуду. — заговорил Корф. — Мы знаем, где и когда он объявится в следующий раз. Я представляю сейчас, сегодня, повесить как можно больше камер. У нас же есть «невидимки». Он, скорее всего, ну, по нормальной логике, должен приехать на место и внимательно осмотреться. Тогда, есть шанс, что засветится… — А у нас, возможно, будет время выяснить кто он. И хорошо подготовиться к встрече. — подхватил идею друга Саша. Седой, Шпагин и Ракитина согласно кивали в такт словам, выражая согласие и поддержку. Бенкендорф молчал и обдумывал предложение. — Допустим. Надо ехать на место и там ориентироваться, куда лепить. — помолчал. — Вы же понимаете, что за каждую потерянную камеру я вычту с зарплаты? — Да. Это у нас в договорах прописано. — фыркнул Андрей. — Но на данном этапе это наш единственный шанс установить личность. Это практически раскрытое дело. — Не раскрытое далеко, но основное. — Александр Христофорович размышлял. — Давайте думать. Но я не даю добро. Пока. Лаборатория, что с вашей колбасой и сосиськой? Романова вздохнула, открыла пластиковую тонкую папку и достала отчёт. — Это даже не сосиська, товарищ полковник. Там даже сои нет. Благодаря рейду Серёж и Макса по мясокомбинатам, у нас есть точное место производства этого «шедевра колбасного ужаса». Осталось выяснить, кто работает на этой линии. — Кстати, мы это совершенно упустили из виду, бегая по гаражам и фотороботам. — негромко произнесла Катя. — Да, но, с другой стороны, мы можем спугнуть. — возразил Александр Христофорович. — Давайте думать относительно камер. — Я ищу панорамные виды в интернете, — прокомментировал свои действия Туков. — но в реальности всё может отличаться, видам несколько лет, делаем скидку. — Плюс, там сейчас обитатели. — Саша потянулся. — Тоже да. О, так это бывший детсад, или разрушенный или недостроенный. — Егор вывел панорамную карту на большой экран в кабинете. Принялись рассматривать и выдвигать предложения. *** Они привычно разбились на двойки. Работали бесшумно и профессионально. Заходили со всех возможных сторон, в руках по пистолету, телефоны либо выключены либо на бесшумном. Шаг, ещё шаг, пятка-носок, пятка-носок, спину прикрывает надёжный напарник. Тщательно изучали стены и каждый уголок, каждую щербинку, каждый выпавший кусок кирпича. Жестом предлагали место, куда засунуть камеру. Полковник выделил даже несколько «ушей», чтобы были доказательства. Для суда не подойдут, но для допроса в самый раз. В ухе каждого миниатюрный беспроводной прозрачный наушник, мало ли что. И это «мало ли что» и произошло. В бывший детсад наведался сам «вакцинатор». Он шёл неспеша, внимательно изучая будущее место работы. Поморщился от смешения запахов плесени, сырости, многолетних и многослойных испражнений, пнул ногой подобие чей-то лежанки, сплюнул, негромко выругался. Катя и Костя заметили его первыми, оба одновременно отпрянули и стене. Романов передавал информацию остальным, старлей достала мобильный и, стараясь не пустить солнечного зайчика, принялась фотографировать. Мысленно поблагодарила мужа, что накануне он нашёл, где отключить звук затвора у новом мобильном Екатерины. Вошедший осмотрел горы мусоры, разбитые окна и использованные шприцы разбросанные по территории, поморщился от ужасного запаха бездомных, обнаружил затушенные следы постоянных пожаров, взвизгнул от крыс и бросился прочь со словами: — Нет! Только на улице! Они не имеют права на жизнь! -… тебе, а не это. — негромко произнёс Саша, но из-за наушников был услышан всеми. — Может, прокатиться за ним? Редкая возможность. — подал голос Писарев. — Давай. — согласился Корф. — Если что, я сменю. Сергей быстро и тихо впрыгнул в свою машину, дождался пока подопечный выедет с территории садика и плавно тронулся следом. — В идеале найти бы его лабораторию. Оперативники вышли на улицу и теперь спокойно обсуждали. — Теперь вся надёга на Серого. — Владимир спрятал оружие в кобуру. — Но фарт, конечно, тот ещё. — Да уж, кто бы мог подумать. — согласилась Ракитина. — Я его даже сфоткать успела. Дай бог, чтобы Егор Андреич смог с ними что-то сделать. — Ну, так ты молодец. — усмхнулся Саша, паралельно проверяя телефон. — Тогда надо будет изучить и сотрудников мясокомбината, только осторожно. — У них все личные дела оцифрованы, мы при «проверке» это выяснили. — Седой с наслаждением сделал несколько жадных глотков из пластиковой бутылки. Жара стояла невероятная. — Тогда вообще хорошо. — Слушайте, — задумчиво проговорил Корф. — разве в жару можно вакцинировать? — Приедем, спросишь у мамы. Поехали в офис, иначе я сейчас расплавлюсь. — Романов оторвался от телефона. — Погодь. Мы на входе повесили? — Да. И несколько на деревьях. Главное, чтобы голуби не засрали. — Шпагин стоял за спиной супруги. — Молодец. Я сейчас наберу Макса, пусть проверит. Да, он ко всем камерам смог подключиться. Отлично. Мой человечек нам отсигналит. Поехали. — Романов махнул рукой в сторону того места, где они оставили свой бусик. Благо, что Писарев и Корф ехали в своих машинах. Последний по причине того, что на обратном пути собирался заскочить домой. *** Владимир подъехал к дому и написал сообщение супруге, она мгновенно перезвонила. — Я понял, любимая, иду к вам. Нет, я конкретно к тебе и малышке. Припарковался, выпил воды, достал сок для жены, кефир для тёти и направился к аллее, где гуляли его женщины, братишки с сестрёнкой и пёс. Анна махнула супругу рукой и отстегнула Бастера, который сидел у её ног. Лабрадор опрометью бросился к хозяину. Передними лапами упёрся в плечи мужчины. — Привет, хороший, привет. Хороший, да, хороший пёс Бастер. Тот энергично махал хвостом и норовил лизнуть Корфа в щеку, в какой-то момент это ему удалось и он с чувством выполненного долга опустился на все четыре лапы. — Доволен? Теперь идём к девочкам. — Владимир вытер лицо влажной салфеткой, выбросил её в мусорник и сел рядом с женой. — Привет всем. — говорил негромко, потянул принесённое и приобнял Анну. Молодая женщина прижалась к нему и молча наслаждалась минутами. — Вы всё? — чуть удивлённо спросила Надежда Николаевна. — Нет, но всё к этому идёт. Я на обед и в офис. Сейчас хоть с вами воздухом подышать. — завибрировал мобильный и майор чуть отодвинул от себя ногой коляску со Светочкой, которую перед этим придвинул к себе и качал. Заговорил шёпотом. — Да, Писарь? Отлично. … Я понял. Хорошо. Пусть Седой тебя сменяет… А там консьерж или видеокамеры? — сдавленно хихикнул. — Понял. Тогда поговори с ними, они мно-о-гое подмечают. Я через часа полтора-два буду. Если что, сменю. Давай. — спрятал аппарат и уткнулся губами в волосы блондинки. Поглаживал её живот. Как же хотелось всё бросить и гулять с любимой женщиной. — Мам, а можно вакцинироваться в жару? — Смотря кому. Детям — категорически нет. В идеале, прививки делают в два срока: с конца мая до начала июня. — Мг. А у нас сегодня что? Начало или середина? — Сегодня десятое? Начало, переходящее в середину. А что? Давай я наберу Зою, у неё спросишь. — Она по малышам, а я про взрослых. — О, ну так надо анализы брать, брать во внимание хронику, обострение… — Мг… Ну, я так и подозревал… — Нашли? — Не представляешь, сам попался. Ладно, об этом потом. И не при детях. Основное я понял, спасибо. — заглянул в глаза жене. — Пройдёмся или посидим? — Пойдём домой. Тебя и малышей надо кормить. А нам полежать. — Анна хотела поцеловать мужа, но при свекрови стеснялась. Едва они все встали, за спиной материализовался охранник, Корф вздрогнул: — О, Господи. А ты откуда? — пожал ему руку. — Из воздуха. — Спасибо. Неспеша шли в сторону дома. Владимир одной рукой придерживал Анну за располневшую талию, второй вёз коляску с сестрой. — У вас всё нормально? — уточнила блондинка. — Да, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. С утра получили «пистон», зато хорошо сработали потом. Даже вырваться удалось. — Это хорошо. Поешь и полежи со мной. Муж отрицательно покачал головой: — Полежишь ты́, а я посижу рядом, — завёз первую коляску по пандусу, следом вторую, пропустил женщин и собаку в дверь. Поднимались в лифте. — иначе я засну и ты меня из пушки не разбудишь. Всё, заканчиваем дело и я в отпуске. Лучше расскажите, где Вовка и как Карапузики? После плотного обеда и коротких игр с Даней, Ваней и Светочкой, Владимир сел на пол возле лежащей на боку в постели Анны, взял её пальчики в свои и смотрел ей в глаза. Отметил изменения в лице и теле, но и выдохнул, что она успокоилась. Целовал её ладошку. — Как ты? Как наша малышка? Во сколько вернётся Вовка? Евгений с ним? — Вовка будет около девяти. Пока у него теория и небольшая практика. Счастлив, как слон. Уйдёшь в отпуск, он завалит тебя своими эмоциями. Ему очень нравится, начинает думать уйти после девятого в кулинарный колледж, но при этом хочет всё же выучиться на криминалиста. На Надюшу смотрит как на Бога. — улыбнулась и поднесла его шершавую руку к щеке. Корф потянулся следом и осторожно прикоснулся к любимым губам. Ощутил её тяжёлое дыхание, чуть отстранился и посмотрел на Анну. Но она притянула его голову к себе. Спустя несколько минут устроилась у него на плече и продолжила. — Мы хорошо, не переживай. Всё согласно срокам. В пятницу надо было бы попасть к Зое. Ты сможешь с нами? — Конечно, Анечка. Обязательно. Записывайся, я подстроюсь, если до этого времени не закроемся. Что-то нужно купить? — Я составляю списочек, не переживай. Всё хорошо. Дома всё хорошо. Плохо, что тебя рядом нет. Но мы всегда тебя ждём. И очень-очень любим. — Я вас тоже очень люблю. И тоже очень скучаю. Что с подарком Вовке? — Я вчера приняла и спрятала. Потом перепрячу. — Давай я сейчас сделаю. Чтобы ты собой не рисковала. Пиши списочек, что нужно сделать. — завибрировал мобильный и майор тихо и недовольно застонал. — Да, Кость. Понял. В течении сорока минут буду. Отлично, меня это устраивает. — спрятал аппарат в карман и принялся покрывать женское лицо поцелуями. Анна медленно плавилась от силы его нежности. — Я люблю тебя, Анечка моя. Тебя и нашу малышку… Анна обняла его как можно крепко, но живот особо не давал это сделать. — Всё хорошо, любимая, всё хорошо. — ласково гладил — Надо в офис. Обсудить имеющуюся информацию, продумать план действий на завтра. Завтра, держим кулачки, всё должно закончиться. Я пишу свой отчёт, рапорт и полностью твой. Отметим Вовкин день рождения и будем готовиться ко встрече с аистом, как сын говорит. Женщина медленно отстранилась и зацепилась губами за его губы, обвивая мужнину шею. *** — Ну, что, господа, — Бенкендорф был в хорошем расположении духа. — стоило выписать вам люлей, как всё срослось. Теперь давайте внимательно слушать и тщательно думать. — Наш персонаж, Илия Кирпичников, крайний оригинал. — начал Писарь. — детство своё провёл в монастыре, трижды пытался после поступить в нашу Академию, все три раза провалился. Поступил на химфак государственного университета, после первого семестра третьего курса был отчислен, информации об этом нет, работал где придётся: и грузчиком, и продавцом, и санитаром на полставки… Серый, незаметный человек. Это по словам старушек на лавочке у дома. Несколько лет назад скончалась его мать, с тех пор он нигде не работал, очень тихо сидел дома. Всё. А вот относительно его проживания в монастыре информация есть. Прежде чем я начну, у меня вопрос: можно ли будет эту информацию дать Ане, чтобы она нам сказала, насколько это могло повлиять на него, чтобы он стал заниматься тем, чем занимается? — Посмотрим. — Корф кивнул. — Я перебью. — вклинилась Катя. — Он сейчас работает на мясокомбинате, как раз на интересующей нас линии. Всё, замолкла. — подняла обе руки. — Итак. Илье, потом он стал Илией, было пять лет, когда его мама уехала с ним вместе в монастырь. Рос ребёнок без отца. — на этих словах у Владимира противно засосало под ложечкой. — Мальчик переехал в одну из обителей, где воспитывают сирот. Дети там были разные: и ребёнок монахини, и дети алкоголиков, не заметивших исчезновение детей, беспризорник, гиперактивный, которого в семье считали бесноватым, поэтому и отдали на перевоспитание и очищение, ещё двоих родная мама буквально выкинула на помойку. — В общем, неблагополучные. — подвёл промежуточный итог Александр Христофорович, сделав глоток крепкого кофе. Знал, что жена за это по голове не погладит, учитывая его сердце, но пока моторчик работал. — Да. Практически у каждого была своя история, они хотели обрести дом, даже такой специфический, как монастырь. Дети жили в нормальных, скромных условиях, а вот кельи, в которых жили монахини, были тогда в чудовищном состоянии. Там крыши проваливались, отопления не было. Мама нашего Илии поселилась в другой обители. С тех пор времени на общение у них не было. Монахини держали себя в строгости, практически без сна и очень скудно питались. Там даже была своя монастырская школа, учили сами монахини. Раз в четверть приходили педагоги из обычной школы, чтобы принять экзамены. По документам дети находились на домашнем обучении… — Оригинально… — хмыкнул Саша. — А так можно? — Да. — кивнул Туков. — Воспитательницы старались, чтобы подопечные с утра до вечера были чем-то заняты и не болтались без дела. Сначала им выдумывали отдельные занятия, но потом выяснилось, что и детям, и сестрам проще работать бок о бок на кухне или на огороде. Дети подметали, красили, белили, снег чистили, помогали по кухне. Читали утренние и вечерние молитвы, а по субботам, воскресеньям и по праздникам ходили на богослужения. А в первую и последнюю неделю Великого поста  все почти с утра и до вечера были в храме. Это не способствовало любви к вынужденному месту проживания у Кирпичникова, многие годы он ждал момента, когда смог бы уехать оттуда, о чём свидетельствуют пометки в личном деле, что он склонен к побегу. Неоднократному к тому же… — Прям как в нашем детдоме. — прокомментировал Седой. — «Опасен. Склонен к побегу». — Все, кто вернулся в мирскую жизнь, сироты по сути, получили жильё, разные профессии. У многих уже жёны, дети. После окончания 11 класса Кирпичников вместе с монастырским другом переехал в Подмосковье и и принялся брать штурмом Академию внутренних дел. Стал подрабатывать уборщиком по вечерам. Какое-то время работал стюардом. Но теперь опять сидит дома. Трижды пытался поступить на химфак, после отчисления, но все три раза пролетал. — Кстати, — заговорил Туков. — в настоящее время церковная деятельность по поддержке сирот подробно описана в документе, принятом Высшим Церковным Советом 21 июня 2013 года «Основные принципы деятельности церковных приютов Русской Православной Церкви». Согласно оному, «приоритетом в работе церковного приюта является устройство ребёнка в семью». С этой целью таким организациям предписывается «развивать систему патронатного воспитания, организовывать школы приёмных родителей, помощь и сопровождение приёмных и проблемных семей».- программист читал с экрана ноутбука, стоящего на коленях. — В том же документе есть также абзац про приюты при монастырях: «В церковных приютах, расположенных при монастырях, дети должны проживать отдельно от монашествующих. При этом настоятельно рекомендуется обеспечить размещение зданий приютов за оградой монастыря. Уклад жизни детей в церковных приютах не может быть ориентирован на монастырский устав». — Как вариант — озлобился? Ты же к этому ведёшь? — уточнил Корф у Сергея. Подключать жену он не хотел. — Я склоняюсь к тому, что он тронулся мозгами. Как вариант, монастырь был не его, жил там вынужденно. Хотел стать юристом — пролёт, хотел стать химиком — опять пролёт. Стал эдаким Кулибиным-Менделеевым на дому. Другого не понимаю, откуда у человека, воспитанного в глубокой духовности, по законам христианства, такая жажда смерти, убийств. И при чём тут мясокомбинат? — Вот мясокомбинат тут вписывается, запах мяса, крови… — возразил полковник. — А вот христианское учение — нет. Я склоняюсь к психическим отклонениям, которые не лечили. Но это мои догадки, скорее фантазии. — В любом случае, вся эта информация говорит нам о том, что завтра нам нужно быть предельно осторожными. Мало ли, что и как. — Саша потянулся до хруста. — А где Макс? — Отсматривает камеры ваши в режиме онлайн. — Ясно. Давайте пожуём, активизируем мозг и продумаем наши завтрашние действия. — Александр Христофорович очень хотел есть, тем более, что племянник передал ему вкусности от жены, которой тоже нужно было бы позвонить. Но его планам не суждено было сбыться, потому что его вызвал к себе министр Романов. — Вы пока думайте, я вернусь, ещё раз обмозгуем. — Но в любом случае, Вы, товарищ полковник, будете в офисе. — холодно и чуть властно проговорил Александр Николаевич. — Не забываешься, майор?! А сам что? В гуще событий?! Давно в реанимации валялся?! — Никак нет! Но я несу личную ответственность за этих людей. Пусть они бомжи, но люди, которые нам поверили, доверились и готовы помочь. Да, пусть за деньги, но умирать они тоже не хотят! Они мне поверили! — Отставить! Поешьте и думайте. Я доложусь и выслушаю. *** Оперативники заняли исходные позиции в заранее намеченных местах. В плотном знойном воздухе всё сильнее чувствовались примеси запаха бомжей — солоновато-кислый, с примесью мочи. Корф поправил на себе бронижилет. Они выглядели в брониках весьма нелепо: в камуфляже и в бронижилетах, по лицам ручьями стекал пот. На руках обоих майоров были ещё и кожаные гловелетты. На головах кепки с козырьками назад, солнцезащитные очки, которые в момент начала операции нужно снять. Но они из спецпластмассы, в случае чего не разобьются и вреда здоровью не причинят. Всех бомжей тщательно проинструктировали, заплатили аванс, две тысячи, теперь ждали. Ожидание было недолгим. Во дворик бывшего детсада, с обвалившейся голубой плиткой, где сновали бездомные, въехал слегка помятый и поеденный коррозией Volkswagen Multivan. Оперативники напряглись. Из машины выпрыгнули двое. Ожидающие удивлённо смотрели на них. — Не понял, — прорезался в наушниках голос полковника. — это кто ещё? — Судя по походке и повадкам — женщина. — отрапортовала Катя. — Помощница. Вон, стол достают. — Лицо не могу поймать. — напряжённо отреагировал Туков, сидящий на технике. — Теперь сфоткать не вариант, можно спалиться. — отозвалась старлей. — Ловите, Егор Андреич. — Костя спрятал аппарат во внутренний карман. — Ну, что готовимся? — Не спеши. — фыркнул Корф. — Пусть первый подойдёт к столику. Они все проинструктированы. — Опа-на… А сначала кормёжка… — протянул Саша. — Надюша говорила, что так не рекомендуется. — Я бы сказала, что запрещено… — задумчиво протянула Александра Фёдоровна. — Ребят, похоже, после сытной, а главное, жирной еды, эта «химия» действует медленнее, что отводит от него подозрение. — Я не завтракал. — шутливо отчитался младший сын. — А я завтракал. Но ленивыми варениками. — Слушай, Аза, тебе они не остохренели ещё? — насмешливо поинтересовался Романов, сам тем временем сосредоточенно наблюдал за происходящим. Бомжи, как заправские агенты, вели себя безупречно. — Так, мужики, приготовились, очистили эфир. Тихо щёлкнул затворы. Бомжей щуплый невысокий парень в кепке и солнечных очках попросил выстроиться в шеренгу для облегчения учёта и самой вакцинации, его помощница тем временем убрала посуду, протёрла пластиковый круглый столик, который явно сворован был из какого-то кафе, так как ножки были подпалены, как метка, мешающая перепродать. Но продавать его никто не собирался, поэтому и метка не мешала. На столике появились шприцы, перчатки, спирт, ватка и несколько небольших, грамм по сто, бутылочек с жидкостью. — Приготовились. — Александр Николаевич был спокоен. — Как только Борис подходит к столу, начинаем. Согласно плану, когда первый бомж подходит к столу, должны появиться оперативники и арестовать «санитайзера». Бомж был тщательно проинструктирован, как себя вести, куда и как падать. Остальные должны были как можно быстрее разбежаться по территории и зданию заброшки-детсада. Но это по плану. В жизни, а в оперативной жизни в частности, практически ничего не происходит по плану. Бомжи принялись выполнять свои функции, как и оговаривали, а вот Кирпичников не растерялся, принялся растаптывать бутылочки, его сообщница попыталась выехать с территории, но, после того как они не отреагировали на предупреждения сотрудников спецотдела, по ним был открыт огонь на поражение. Для начала прострелили колёса. Корф прижал колени к голове и «колобком» прокатился к ближайшему дереву, Романов прикрывал. Причиной для этого стали странные иглы, похожие на стрелы для дартса, которые Кирпичников принялся метать в оперов. В момент, когда Владимир встал на колено и выровнялся, чтобы выстрелить в конечность преступника, ему самому в плечо прилетел «дартс». Дальше перед глазами всё поплыло и он слышал только звуки выстрелов. — Володя, не закрывай глаза! Не смей! Слушай мой голос! — ледяным голосом командовала химик, глядя на происходящее на мониторе ноутбука. — Катя! Катя! Слушай меня! Так, ребят, держимся! Писарев! Серёжа! Не отключаемся! Ребят, выдерните кто-то из них иглы, похоже, там какая-то «дурь», они отключаются! Саша добежал до друга и выполнил указания матери. — Наш военный госпиталь я предупредил. — врезался Егор. — Довезёте? — Должны. — отозвался Андрей, согнувшись над любимой женщиной. — Котёнок… — Или дать вам местную больницу? — Нет, надо к нам. — Вашу маму, они что, трупы?! — зло рявкнул Александр Христофорович, рассматривая подозреваемых. — Так точно. — отчитался Седой, обходя Кирпичникова и его сообщницу, которая пыталась стрелять по оперативникам из настоящего пистолета. — Они несли угрозу жизни для группы лиц, плюс, сотрудников спецотдела полиции. — По рукам-ногам не пробовали?! Где ваши хвалёные сюррикены, мать вашу?!! Всё это время Саша грузил в авто Корфа, Андрей Катю, Костя Сергея Писарева. — Пробовали. И предупреждали, Вы же сами всё слышали и видели. — Твою налево! Снимайте камеры и прослушку, запротоколируйте показания бомжей. И расплатитесь с ними! — Я остался один! — Костя, передай Писаря Шпагину и работать! Я предупреждаю Мандта, он даст токсикологию! Вашу маму, опытнейшие и лучшие! Два подозреваемых и те «двухсотые»… Три опера в тумане! Министр нам хорошо влепит… *** Саша Романов гнал машину, наплевав на дорожные знаки, включил «мигалку» и выжимал максимум из своего навороченного внедорожника. Потом заберёт и машину друга или вызовет эвакуатор. Сейчас главное довести Володьку до госпиталя и передать врачам. Господи, а это ещё ничего не знают Надежда Николаевна и Анна. Вот Ане это надо сейчас меньше всего… Корфа начало знобить и Романов набросил на него плед, не отрываясь от дороги. Владимир впал в странное состояние полузабытья-полуреальности, где часть мозга осознавала, что это невозможно, вторая же отчётливо видела и переживала моменты давно забытых, осознанно стёртых из памяти, моментов. Он вновь стоял у окна их старой дачи в Двугорском и видел, как у забора притормаживает такси, из него выходит отец, открывает дверцу, помогает выйти жене и золовке, Надюша смотрит на окна, замечает парнишку, машет ему рукой, одновременно делая несколько шагов в сторону калитки. Рядом с ней мама, они о чем-то говорят. Резко с ними поравнялись машина и по ним полоснула автоматная очередь. Мама успевает толкнуть сестру в снег, сама тут же неуклюже падает и больше не поднимается. Отец уже несколько секунд лежит на кроваво-мёртвом снегу. — Мама… Мама!!! — Владимир закричал и резко подался вперёд и вверх, больно ударившись головой о потолок автомобиля. — Тихо, Аза, тихо. — негромко и практически ласково проговорил Саша. — Всё хорошо, брат, всё хорошо. Сейчас мы уже будем у врачей. — помолчал и чуть вздохнул. — Вот как ты так умудряешься вляпываться?! Со свистом припарковался у входа в госпиталь, где их уже ожидали Мандт, как лечащий, и Сорокин, нарколог. Корф уже впал в прострацию и негромко ворчал себе под нос. Но стоило санитарам начать доставать его из авто, как майор набросился на них с кулаками. Пришлось Романову защелкнуть на нем наручники, так как медработники не ожидали такого буйства и не взяли с собой ни смерительной рубашки, ни специальных поясков для рук. На каталке Владимир продолжил бушевать, но со связанными руками это было уже сложно. — Сейчас ещё двое приедут. — Я предупреждён. Формула есть? — поинтересовался Сорокин. — Так точно, сейчас Вам перешлю. — кивнул начальник спецотдела. — Понял. Ожидайте. Саша сел на банкетку под манипуляционной. Надо было бы сообщить Надежде Николаевне и Ане, но рука не поднимается. Позвонил Бенкендорф. — Да, товарищ полковник, доставил, передал врачам, жду. Надо бы жене сообщить. Хорошо. Спасибо. Конечно, не волнуйтесь. Надо бы Аню успокоить, а то сама загремит ещё… Может, я Наталью свою попрошу? Хорошо, понял. Есть! Александр Николаевич нажал «отбой», но не спрятал аппарат. Откинулся на стену и прикрыл глаза. Сердце колотилось словно сумасшедшее. Было страшно. За друга, за коллег, за доверившихся ему лично бомжей. Они были самыми уязвимыми, потому что не были никому нужны. Чёрт, он с ними не расплатился, деньги-то у него. Ладно, сначала с друзьями разобраться. Дверь распахнулась и из неё вывезли второго майора в бессознательном состоянии, но под капельницей и синтетической голубоватой простынкой. Медбрат, больше смахивающий на борца сумо, протянул Романову аккуратно сложенные вещи Владимира и принимал следующие каталки: с Ракитиной в отключке и плачущим Писаревым. Шпагин был крайне взволнован, хоть и не подавал виду, стараясь держаться как обычно. Как только двери в манипуляционную закрылись, Андрей сел рядом с Сашей. — Ты как? — Нормально. Не понимаю, какого чёрта Катюшка полезла на рожон?! Ведь инструктировал по дороге! — Спокойно. Главное, что живы. Ты про сопутствующие болячки сказал? — Саша удивился нежности в голосе капитана, тот всегда держал своим эмоции под контролем. — Да. — Тогда я к Корфу, поговорю с его врачом и на место, надо работать. — Достал из бумажника несколько крупных купюр. — Держи, мало ли что. Шпагин вспыхнул. — Спокойно, я уеду, полковник работает, на ковре, отписался, его тётя с детьми дома, жена на сносях. Никто не приедет, а ты уже здесь. Мало ли, вдруг Вовке и Серому чё-то понадобится. Или подмазать кому. — Понял, сделаю. — Всё, я уехал. — пожали друг другу руки. Саша увидел Мандта и направился к нему навстречу: — О, Фридрих Карлович, я как раз хотел к Вам зайти… *** Бенкендорф припарковался на своём привычном месте на парковке возле дома, повернул ключ зажигания в обратном порядке, положил руки на руль, на них голову. Впервые в жизни он боялся идти домой. Жена всё поймёт сразу, он не сможет от неё скрыть. За несчастных и неполных два года это уже какой раз? А ведь самое страшное — сказать Ане, нельзя ей сейчас! Нельзя! Знал же Корф, какого полез?! Завибрировал мобильный: — Да, Андрей, как там Катя? Это отлично. Завтра вечером? Это было бы идеально, но врач уверен? Хорошо, понял. А с Катей как? Ясно. Что нужно? Чем я помочь могу? Ты не ломайся, не девица на выданьи! Хорошо, убедил. Нет, не говорил, только подъехал к дому, тут ты с благими вестями. Если что — я круглосуточно на связи. Полковник тяжело вздохнул, выбрался из машины и медленно направился к дому. В коридоре его встречал только Бастер. — Привет, дружок, привет. Я тоже очень тебе рад, но не надо меня облизывать, я грязный. Ты гулял? — Здрасьте, дядь Саш! — высунулся взъерошенный Володя-маленький. — Гулял, я его только привёл. — Молодец. — с наслаждением стянул с себя кроссовки. — Как дела? — Отлично. Учусь. Местами получается, даже добавку просят. Местами ругают. — Молодец, учись. Когда ругают — обидно, конечно. Но зато потом будут хвалить. Ты ужинал? — Да. Там есть… — Я сейчас найду, спасибо. Ложись спать, тебе в глаза скоро спички вставлять надо будет. — А папа? Главное, чтобы молчание не затянулось. — Папа будет завтра. Небольшой дурдомчик. Но отмечать-то мы все равно вечером планировали? — Да, когда жара спадёт. Приятного аппетита, я к маме. Александр Христофорович вошёл в комнату в банном пушистом свежевыстиранном халате. Душ немного успокоил. Надю он увидел у окна, стоящей спиной к нему и сладко посапывающим малышам. Мужчина склонился над каждым и бережно поцеловал щёчки. Внимательно посмотрел на них, даже скорее осмотрел. Он до сих пор не мог иногда поверить, что они реальны. Отметил, что Данечка стал чуть больше Ванюшки. Светланка была самой крохотной и нежной, ассоциировалась у него с Дюймовочкой. Подошёл к супруге и обнял. — Что случилось, Солнышко моё родное? — спросил вполголоса. — Это ты мне скажи, пожалуйста. — повернулась в его руках и внимательно смотрела в любимые глаза. Бенкендорф не отводил взгляд, но банный халат и единственная женщина так близко не способствовали увеличению мужественности. — Он жив? — голос Надежды Николаевны сел. — Тьфу-тьфу, да. — крепко прижал к себе и шёпотом рассказал всё. Так оказалось проще. — Корфа промыли и прочистили, сейчас он лежал на гемодиализе, когда я с Андреем говорил. Как я понял, просто чистят кровь и печень. Если я правильно понял. Селезёнка пока на месте, завтра будут смотреть и решать. Если всё нормально, то к вечеру отпустят. Я с утра смотаюсь к нему, поговорю с врачами. Ты останешься дома и даже не пытайся мне перечить или завтра примазаться. Не возьму. — медленно целовал её затылок и шею. — Всё хорошо, любимая, всё хорошо. Формулу вы с Шуркой определили, врачам я передал, они всё сделали по про́токолу. Всё хорошо, любимая, всё хорошо. — у мужчины завибрировал телефон. — О, как раз Вовка. Я Ане пока не говорил. — И правильно, я сама скажу. Не дай бог что, на таком сроке. — Может, сказать, что его по голове тюкнули? — Я сама сейчас об этом думаю. Всё лучше, чем отравление, ещё и такое. — Прости. — За что? — Надя отстранилась и смотрела на Александра Христофоровича. — За то, что опять не уберёг. — нервно передёрнул плечами. — Перестань, ты ему не нянька. А вот Володе пора взрослеть. У него у самого семья на руках и двое детей. А он сам как ребёнок, не наигрался в стрелялки! Отвечай, пока он жене не перезвонил. *** Анна стояла у окна, поглаживала живот и внимательно смотрела вниз. Увидела, как вышел Володя-маленький с собакой, помахал ей рукой и в ненавязчивом сопровождении охранника отправился на площадку для выгула домашних животных. Ждала мужа. Рассказ свекрови не успокоил, она видела и понимала, что Надежда Николаевна… лукавит. Анна понимала, что правда ей сейчас и не нужна, потом выяснит. Главное, что Владимир жив и во второй половине дня или вечером будет дома. Голос у него бодрый, спокойный и виноватый. Подарок сыну решили вручать вечером, когда папа окажется дома. Зазвонил телефон: — Да, любимый? — Привет, Анечка, как ты? Как малышка? Нервничаешь небось? — Мы хорошо, в порядке. Пока нет. Но скоро начну, если ты мне не скажешь, когда ты будешь и что с анализами и селезёнкой? — Я во второй половине дня дома буду, сейчас последние процедуры, пока делают выписку. Дядя Саша позвонил, сказал, что заберёт. С селезёнкой нормально, удивительно, но держится. Анют, а мы можем вечером съездить к Зое? — Зачем? Тебе нужна её консультация? Ну так позвони, я номер сброшу. — У меня есть её номер, я за вас боюсь. Пусть бы она тебя осмотрела, а? — голос был виноватый. — А нечего голову подставлять, тогда и за нас волноваться не придётся! — отшвырнула телефон на диван и тяжело задышала, дочь принялась активно возмущаться словами мамы. Из глаз покатились слёзы, начала успокаивающе гладить живот. — Анечка? Что такое? — Надя привлекла её к себе, одновременно искала и проверяла частоту пульса. — Тихо, Солнышко, тихо, Анечка… Спокойно, спокойно. Ты сейчас только о себе должна думать и о маленькой. Корфу мы потом вместе выскажемся… Ш-ш-ш… Давай приляжем, вот так… Надежда Николаевна уложила невестку в кровать, сама села рядом и успокаивающе гладила. Блондинка незаметно заснула. Надя покачала головой: сначала Володя ведёт себя сам, как ребёнок непослушный, а потом удивляется, почему Анна фордыбачит. Володя-маленький сидел в своей комнате и смотрел невидящим взглядом в ноутбук — не таким он представлял себе день рождения. Папа опять в больнице. В дверь постучали и на пороге появились тётя с дядей и малышами. — Именинник, чего грустим? — Надя с Иваном на руках обняла мальчика со спины. — Да так… — пожал плечами ребёнок. — Ну, во-первых, с днём рождения! — Александр Христофорович протянул большую коробку в яркой праздничной упаковке. — А во-вторых, я через час поеду за твоим папкой. В-третьих, к тебе Даня хочет. Володя-маленький улыбнулся, поблагодарил за подарок и взял на руки младшего дядьку. — Папу только на сегодня выпустили? — Что значит «выпустили»? Выписали. Навсегда. Лекарства он и дома пить может. — И капельницу поставить я ещё в состоянии. — поддержала его супруга. — Не расстраивайся. — гладила насупленного мальчика. — Мы же всё равно хотели праздновать вечером. Считай, что папа с работы вернётся. — Кстати, папа с больничного плавно уйдёт в отпуск. Я его уже оформил. Так, ты подопечного выгулял? — Нет, только утром. — Вот и вперёд. — усмехнулся Бенкендорф. — Я к тебе чуть позже присоединюсь. — Надя поцеловала макушку племянника. — А я смотаюсь на работу… — Полковник мягко посмотрел на нахмурившуюся жену. — Соберу отчёты, отправлю курьера к министру и заберу нашего пристукнутого папу. Стоило за Володей-маленьким и Бастером захлопнуться двери, как Бенкендорф устроили малышей возле спящей Ани и принялись с помощью Григория и Варвары украшать мальчишескую комнату. Первый подарок они вручили, подросток, увидев его от радости едва не подхватил на руки тётю, это оказался полный и настоящий набор юного химика. Пообещал проводить все опыты под наблюдением опытного старшего товарища. *** Владимир и Александр Христофорович шли неспеша, у майора периодически плыло всё перед глазами, но он сжимал в руках два огромных букета цветов и подарок. Бенкендорф придерживал его за локоть. — Да я нормально. — Я же не спорю. Только ты шатаешься, как после хорошей попойки. — Блин. — Спокойно, — вошли в подъезд. — тебя опять тюкнули по голове. Учитывая бинт и ссадины, не должна догадаться. — Угу. Ты забываешь, что Анечка — профайлер, она нашу ложь уже сто раз раскусила. Вышли из лифта, Владимир поднял оба букета цветами вверх, улыбнулся и вошёл в квартиру, дверь открыл Александр Христофорович своими ключами. Анна стояла в дверном проёме своей комнаты, Надя в комнате успокаивала плачущего Даню. — Смотри, а кто это пришёл? — она с малышом на руках выглянула в коридор и мальчик отвлёкся. — Наш братик и наш папочка, да? Пока Бенкендорф мылся, переодевался и шел к семье, Владимир положил один букет на пуфик у входа, свободной рукой привлёк к себе Анну и вручил ей цветы. — Здравствуй, любимая. Не волнуйся, я жив и здоров. Слегка пристукнутый. — Володька… Любимый… — вжалась на секунду в него. Тут же отстранилась и внимательно осмотрела Корфа, провела ладошкой по его расцарапанному лицу, увидела кольцо бинта, покачала головой и прикоснулась губами к щеке супруга. — Володька… — Всё хорошо, любимая, все целы и живы. Как ты себя чувствуешь? Как Верочка? Не бузит? — Нет, родной, — уткнулась носиком в основание его шеи. — теперь мы в полном порядке, ты с нами рядом. Иди в душ. Тебе помочь? — Нет, Анют, спасибо, но я сам. Это было долго, медленно, с кругами перед глазами, но успешно. Заглянул в комнату тёти, вручил ей цветы. — Спасибо большое, сынок. Выписка? — У Саши. Прости, опять заставил тебя нервничать. — Главное, ты жив. В душ и к жене, она с ума сходит. Владимир осторожно обнял Анну, заглянул ей в глаза. Всё прекрасно видел и понимал. Легко поцеловал в носик: — Уже всё, Анечка. Ты к Зое записалась? На который? Где Вовка с собакой? — Для начала поешь домашнего. Вовка гуляет, через полчаса прибежит, ему ещё на курсы сегодня. Мы его надолго выгнали, дядя Саша как раз забрал тебя. К Зое мне послезавтра. И не разводи панику. Корф достал из кармана небольшую коробочку. — Спасибо большое за сына, любовь моя. Прости, что опять через вот так. — Всё отлично, родной мой муж. Это тебе спасибо большое за нашего сына. Володя-маленький вошёл в свою комнату, ему нужно было переодеться для практики. Открыл дверь и замер: вся комната была в разноцветных шариках, из одного угла в другой тянулась надпись «С днём рождения!», на кровати лежала большая ярко-красная коробка с жёлтым бантом. Дверь незаметно закрылась и на глаза мальчика опустилась тёплая темнота. Его окутал знакомый запах геля для душа. — Папа? — повернулся. — Папа!!! — Привет, сын. Привет, самый крутой подарок в жизни! — они крепко обнялись. — Папа!!! Ты как? — Корф-старший видел, что младший искренне рад. — Нормально, живой. Так, это всё не от меня, а от тёти с дядей. От меня первый подарок, вот. — протянул плоскую упаковку. Вечером разместились в комнате Володи-маленького и отмечали. Мальчик разворачивал подарки. От дяди с тётей получил новые ракетки. Внимательно посмотрел на них и коротко усмехнулся. На теннис он больше не собирался, хоть и хотелось, но это было слишком дорого для них сейчас. Сестрёнка будет требовать не только внимания, но и покупок. Решил оставить себе только кулинарные курсы, на которые сейчас и подрабатывал в ресторане. — А это — приложение. — Александр Христофорович протянул маленькую плоскую упаковку. В ней обнаружился оплаченный головой абонемент на большой теннис. — Мы предусмотрительные. С днём рождения, чудик. Мальчишка сглотнул и обнял обоих Бенкендорфов. — Спасибо большое. — Да на здоровье. Папиным подарком оказалась энциклопедия. А общим родительским подарком — конструктор-головоломка. Мальчик был счастлив. — Кстати, от меня ещё не всё, я у тебя ещё не замшелый пенёк, хоть и неоднократно пристукнутый. — усмехнулся Владимир, обнимая жену. Протянул небольшую коробочку. — Если бы это была дочь я бы предположил какую-то ювелирку. Но тут — мальчик. — насмешливо хмыкнул дядя. Анна, Надя и Варвара тоже смотрели с интересом. — Сейчас посмотрим, я угадал или нет. Да рви ты эту упаковку! Что мы с ней делать будем? Володя-маленький открыл коробочку и замер. Потом уставился на отца: — А как ты узнал? Я же никому не говорил… Анна улыбнулась — сын сейчас был копией отца, даже нотки в голосе те же. — Нет, ну расскажи, пап! — Володя-маленький сел рядом с отцом и принялся теребить за плечи. — Осторожнее… — начала Надя. — Я помню, папа пристукнутый. Расскажи, пап! Ну, пап!!! — Ты хоть похвастайся. — усмехнулся в бороду Григорий. Это оказался военный жетон, оформленный по всем правилам. Увидев его Анна и Надя побледнели, хотя Аня и так была бледная. Надя сама не заметила, как сжала пальцы мужа. — Я хочу пожелать тебе, сын, чтобы это было единственным из военной жизни. Занимайся теннисом, кулинарией, подрабатывай в ресторане, занимайся химией, читай книги, гуляй с друзьями и собакой, ищи себя, только помни, мы все тебя очень любим. Всегда и любым. Мы можем поругать, но мы всегда на твоей стороне, пусть не всегда говорим тебе это. И мы всегда тебя примем. Любым. Но всегда — любимым. Младший Корф помолчал, переваривая. — Спасибо большое! Поочередно всех обнял. — Но у меня тоже есть для вас подарки. Не такие классные, но всё же. — Не поняла? Тебе что, первую зарплату дали? — удивилась Анна. — Да. — Кого-то он мне напоминает. — усмехнулся Бенкендорф, целуя висок Нади. Малыши уютно спали на руках родителей. Володя-маленький вышел в свою комнату. — И когда он вырос? — вздохнула Анна. — Вопрос риторический. — Зато какой пацан! — улыбнулся Владимир. — Спасибо большое, любимая. — поцеловал её пальчики. — Это тебе спасибо. И Варе, которая его воспитывала в детстве. — Спасибо. — искренне поблагодарил Владимир. Надя незаметно вытерла слёзы. За столом обсуждали планы на лето, Надя предложила переехать на дачу, прораб недавно позвонил и отчитался, что ремонт окончен и всё проветрилось, можно заселяться. Анна и Владимир переглянулись, затея им понравилась, они могут остаться вдвоём в квартире и спокойно готовиться к появлению дочери. *** Владимир лежал в постели после капельницы и наблюдал, как Анна наносит ночной крем на лицо. Он поймал себя на мысли, что нет никого красивее его беременной женщины: в глазах — счастье, в сердце — любовь, на щеках — румянец, а внутри — маленькая жизнь. Он улыбнулся. — Чего смеёшься? — Тобой любуюсь. — резко сел, пришлось немного посидеть, пока из глаз выпали все звёздочки, подошёл к жене, сел на корточки, взял её за руки и целовал животик. — Ты правда согласна, чтобы Вовка уехал в Двугорское? — Да, я сама об этом думала. На свежем воздухе. Поможет Надюше там заселиться, да и Варя с Гришей успокоятся, хоть на родной земле будут. Ты уже в отпуске? — Да, Саша меня оформил. Больничный и отпуск. — Рассматривал её большой животик. — Ты сейчас совершенно другая, мне кажется, что я тебя не знаю. Но люблю ещё больше. Странное чувство. — поцеловал её пальчики. — Другая. И всё такая же. Такая же чокнутая. — Анна принялась вставать, Владимир поддержал, помог дойти и лечь в постель, сам устроился рядом. — Ты не чокнутая, хоть я всё для этого делаю. Ты — самая любимая, у тебя под сердцем наша маленькая доця. — поцеловал её в лоб. Хотелось большего, но сил не было, его активно и тщательно промывали, чтобы он практически на следующий день оказался дома, теперь «держать фасон» было тяжело. — Володька? — Да, Анечка? — Ложись ровно, тебе больше лежать надо. — У меня не сотрясение… — Я знаю. — совершенно спокойно проговорила Анна. — Но подробности выясню потом. Сейчас тебе надо больше лежать в любом случае. Что завтра? Кроме капельниц и таблеток? — А как ты обычно проводишь день? — покраснел. Дожил, он ничего не знает о жене, с которой живёт вместе полтора года. — Сплю, ем, контролирую сына, гуляю, сплю, ем, гуляю, скучаю за тобой, контролирую сына, скучаю за тобой, скучаю за тобой. И так по кругу. — Тогда давай скучать за мной вместе? — усмехнулся мужчина. Анна хихикнула. — Я согласна. Незаметно заснули. Но перед этим Владимир пообещал себе устроить семье нормальный полноценный день рождения сына. Все последующие дни были посвящены сборам Володи-маленького, Нади с малышами, Вари с Григорием. Последним было проще всех. А ещё и Бастер, который больше мешал, чем помогал. *** После закрытия дела и истеричных воплей министра Романова, Александр Христофорович пригласил к себе Седого. — Серёж… — мужчина прожевал свои губы. — Прости, что спрашиваю… Ты не пытался найти своих родителей или родственников? Капитан с удивлением смотрел на начальника. Он первый кто не будет обсуждать или лезть в чью-то личную жизнь. Даже когда у Бенкендорфа появились дети и он был расслабленно-разомлевший в первое время, он ничего не рассказывал. А тут здрасьте. — Дело в том, что тебя разыскивают. Уже давно. Ты за собой слежку не замечал? — Нет. — Значит, до этого пока не дошло. — Кто? — Если Егор правильно понял… Прости, он первый заметил, что кто-то активно ищет о тебе информацию в интернете и закрытые базы пытается зайти. И посматривал одним глазом… Это твоя родственница какая-то. Большего не нашёл. Или мне не сказал. Поговори с ним, он больше скажет. — Зачем? — По правилам или по-человечески? Молчание в ответ. — По правилам мв должны знать о своих близких, история с Костей и его женщиной — яркий пример. По-человечески… Ты будешь не один. Возможно, вы найдёте общий язык… — Ходить к друг другу в гости, отмечать семейные праздники, выслушивать фальшивые тосты, лицемерно улыбаться и изображать радость от новоприобретения? Нахрена мне это счастье?! Или я спрошу по-другому: зачем им я? — Возможно, чтобы быть счастливым? — Александр Христофорович, простите за прямоту… Это Вы — семейный человек, семья это Ваше всё, Вам повезло с родителями, с женщиной. Вы не знаете, как это, быть с рождения одному и никому не нужным? А теперь что, благодетель объявился?! Нахрена?! Мне этого не надо. Ай, — качнул головой. — Вы меня не поймёте. — Уверен?