Часть 39

Ресницы на бледном уставшем благородном лице подполковника Корфа задрожали и медленно открылись глаза. Первое, что Владимир увидел, был белоснежный потолок. Опять всё поплыло. Закрыл. Открыл. Заметил на стуле у своих ног скрученного и дремлющего дядю в домашнем трикотажном костюме. Тот вздрогнул, разлепил веки, вскочил и склонился над парнем: - Вовка, ты как? - голос был искренне взволнован. Рукой нажимал кнопку вызова врача. - А я где? - В больничке. Как обычно. В нашем госпитале. Молчи, сейчас Скворцов с Мандтом придут и разберутся. И не дёргайся. На первые дни Аня сложила тебе. Телефон зарядился. - Бенкендорф выровнялся и отсоединил мобильный от розетки. - Как девочки? - Дома. Но нервничают, сам прекрасно понимаешь. Хорошо, что в доме ещё и Зоя. - Им нельзя. - тоскливо прохрипел Корф. - Хорошо, что ты это понимаешь. Но одного понимания мало. Надо что-то делать, Вовка. - Я... - Молчи. Сейчас уже надо лечиться. И подумай хорошенько. Может, переведёшься? Я помогу. На что-то более спокойное. - Как я здесь очутился? - Если я правильно понял, ты стонал во сне, Аня тебя разбудила, ты сел в кровати, хотел встать, но глаза закатились и ты упал. Спасибо, что на постель, а не, не дай бог, со ступенек. Не представляю, что с девочками было бы. - Сделали мне тут заманчивое предложение, но надо подумать. А голова раскалывается. Вроде же не пил. Ну бокал шампанского. - Что за предложение? - Подумать надо. Потом ... - Правильно, всё потом. - в палату вошли Мандт и худой долговязый врач. "Хоть оба с волосами" - мысленно вздохнул Корф, вспоминая поголовье лысых докторов в госпитале. - Пока лечимся. И только лечимся. - Дайте хоть жене позвонить... - Сначала осмотр, потом я решу. - сухо бросил долговязый. - Посторонних попрошу на выход. Бенкендорф кивнул: - Если возможно, держите меня в курсе. "Это кто же такой, что сам генерал перед ним практически заискивает?" - Владимир пытался собрать мозг в кучку, но он болел, хоть и работал, скорее по инерции. - Успокой девочек... - бросил в спину дяде, но тот уже закрыл дверь. - Молчим и даём нам сделать своё дело. Дверь приоткрылась и пролезла голова Александра Христофоровича: - Мог бы не говорить. Лечись... - Товарищ генерал! - рявкнул Скворцов. - Покиньте помещение! Никаких визитов минимум три дня! Без сегодня! Мандт повернулся лицом к замминистра и ладонью показал на выход, выражение лица при этом было умоляющее. Бенкендорф мерил шагами коридор у палаты племянника. Для начала надо выяснить, что и как, что нужно, а потом ехать домой и успокаивать Надюшу с Аней. Достал телефон и принялся набирать сообщение, периодически поглядывая на двери. *** Автомобиль представительского класса плавно остановился ровно напротив входа в отель, по ступенькам к ним спустился настоящий швейцар в не менее настоящей ливрее, открыл дверцу, помог выйти обалдевшей Виктории, потом Косте, на коленях которого всё же заснул Тимофей. Мужчина так и держал мальчишку на руках. В душе разливалось неизвестное доселе тепло. Второй швейцар выгружал чемоданы. Стоило Косте подойти к ступенькам, как Тим зашевелились и открыл глаза: - Ой, мы уже приехали? - Да, соня. - улыбнулся отец. Мальчик принялся осматриваться, вертел головой, но спросонок лампы светили в глаза и он не мог ничего понять. - - Идём, заселяться, а рассматривать всё будем завтра. - А мы тут надолго? - На три дня. Здесь есть, что посмотреть. И не только гостиницу. И на обратном пути на неделю. На ресепшн быстро оформили документы и заселились. Романов опустил сынишку в кресло, тот периодически засыпал и просыпался, принялся снимать с него курточку с ботинками. Вика сидела на соседнем кресле и огромными глазами осматривала невероятно богатые апартаменты. - Котя? - позвала негромко. Швейцар занёс вещи, получил чаевые, глава семьи договорился за завтрак в номер и за ужин сюда же, который занесут через полчаса. Сел рядом с женой и бережно обнял. - Я тут, любимая. Ни о чём не думай, мы отдыхаем. От-дых. Расслабуха. Позитивные мысли и эмоции. - Я даже боюсь спрашивать, сколько стоит ночь в этом номере и сколько ты зарабатываешь, раз можешь это себе позволить. - Не бойся. Но это мы обговорим завтра. А сейчас душ, пижама, ужин и спать. Вроде бы ничего не делали, а я устал. - признался негромко. - Есть такое. Возможно, из-за напряжения. - Простите, но ужин я заказал на свой вкус. Пошли смотреть номер. Здесь две комнаты, Тима, у тебя поменьше, прости. - Я согласен. - сонно пробурчал тот. Но стоило ему разлепить веки и увидеть шик номера, как дрёма улетучилась. - Ух-ты! Как красиво! Как в сказке! - Точно. Как в сказке. - кивнула Вика. - В очень дорогой сказке. - Для любимых людей ничего не жаль. Мы эту сказку заслужили. Тим, ты в душ первый? Ти-им? Ты где? - Тут. - из гардеробной высунулась взлохмаченная детская голова. - А там ты что увидел? Нам туда надо вещи засунуть, а потом там бродить будем. Теперь мыться и ужинать. - А ужинать где? - Вон. - Костя мотнул в сторону шикарного белоснежного резного обеденного стола с темно-бордовым бархатом на стульях. Осмотрел близких. - Я понял. Идём смотреть все вместе. - Ух-ты!!! - Тимофей не переставал удивляться. Вика удивлялась молча. Молчание уже впиталось в её кровь. - Всё, смываем с себя дорожную пыль. Сейчас еду принесут. Бегом. - затолкал жену с сыном в ванную, закрыл перед собой дверь и подпёр для надёжности спиной. - Халаты должны быть в шкафчике, мыло в дозаторах. Удачи. Принесли ужин. Костя принял его, дал очередные чаевые. Расставил тарелки и приборы на столе. Улыбнулся. У него свадебное путешествие! И у него своя семья. Сашка с Вовкой правы, это такой кайф, хоть и ответственно. И очень страшно. Тонкие женские руки обвили его со спины, шея ощутила прикосновение любимых губ: - Мы уже, Коть. Теперь твоя очередь. - Я быстро. А вы пока пробуйте, это очень вкусно. И полезно. Романов стоял пол душем. Вика единственная, кто называл его "Котей". Было очень приятно. Именно приятно, не "сопливо", не гламурно, а приятно, по-домашнему. За столом его уже ждали. Он высушил быстро волосы, одной рукой отбил матери сообщение, выключил телефон и сел напротив Вики, предварительно чмокнув её в макушку. - Приятного аппетита! Здесь очень вкусно готовят рыбу. Пробуйте. Тимофей ел медленно, словно нехотя. Начал с запечённых овощей. Он, в отличие от Володи-маленького, ел их впервые. Стоило Вике открыть рот, как муж её опередил: - Тим, попробуй. Если не понравится, я заберу себе. Но тут очень вкусно готовят. Я сам в детстве терпеть не мог рыбу, но однажды мы с родителями приехали сюда, в Прагу, отец заказал это блюдо, и после этого я влюбился в рыбу. Просто попробуй, я же насильно не запихиваю. После ужина родители уложили не сопротивляющегося Тимофея спать. На выходе из комнаты Вика не до конца закрыла дверь, чтобы в случае необходимости мальчик мог их позвать. Обескураженно рассматривала огромную кровать с красивым покрывалом, которое Костя аккуратно сложил и положил на кресло. - Прошу, мадам. - сел на край кровати, одну ногу поджал под себя, второй твёрдо опирался на пол. Протянул руки к жене. Эта невозможная женщина - его жена. А ты везучий, Романов. Вика подошла к нему и протянула руки, держалась за его, но не давала утянуть себя в постель. - Викуль, давай поспим, а завтра я всё честно расскажу. Не напрягайся, любимая, пожалуйста. Молодые люди обнялись, и Костя, выключив пультом свет, провалился в сон. Виктория покрутилась, включила ночник и встала. Проверила безмятежно спящего сына, поцеловал в щеку и вернулась в объятия мужа. Она никогда не считала ни чьих доходов, но сейчас очень хотелось узнать доходы супруга. Номер и сам отель впечатляли, по-взрослому. Сказка сказкой, но и кушать по возвращению домой тоже хотелось бы не сухари с чаем. Утром молодая женщина проснулась первой и поняла, что они с Костей так и проспали в одном положении, в руках друг друга. Улыбнулась и поцеловала такого смешного и такого любимого мужчину. Мужа. Она за́ мужем. Несмотря на разницу в возрасте, на то, что Костик младше, хоть и на пару лет, но она за каменной стеной. Осторожно выбралась из кольца рук, проверила Тима, вернулась обратно. Константин сквозь сон сгреб её в объятья и продолжил спать. Она взяла с прикроватной тумбочки рекламную брошюру и принялась читать. По мере прочтения, вопросы становились всё назойливее. Нет, Костя, конечно, сын министра, но на мажора-дармоеда не похож. Тогда откуда??? "Роскошный отель Le Palais Prague предлагает своим гостям эксклюзивную возможность насладиться комфортом и уютом, созданным в стиле прекрасной эпохи Belle Époque. Здание было построено в 1897 году и находится в тихой, спокойной части престижного района Прага 2 Винограды( Vinogrady), но тем не менее всего лишь в нескольких минутах ходьбы от сердца метрополии. В отеле очарование истории идеально сочетается с современными удобствами и технологиями. Здесь можно увидеть подлинные потолки, расписанные всемирно известным художником Людьком Марольдом, который жил и творил в этом здании в конце XIX столетия. Камерная атмосфера поддерживается уникальными произведениями искусства, выставленными в общественных помещениях отеля. Например, собранием графики представителя французского конструктивизма Ле Корбюзье. Гостям предлагается размещение в 72 просторных номерах и апартаментах класса люкс, Fine dining ресторан Artista c прекрасным видом на Прагу, Lobby Bar с большим ассортиментом вин класса люкс и освежающих коктелей, а также несколько просторных конференц-залов. Посетитель может отдохнуть в велнес-центре отеля, где ему будут предложены профессиональный массаж, сауна и занятия в фитнес зале. Если кто либо хочет приехать в Прагу на автомобиле, в его распоряжении подземный охраняемый паркинг." Глаза у Вики уже были на лбу. Принялась рассматривать фотографии номеров и читать описания. Нашла "свой". "Роскошный Семейный люкс. Для 3 гостей. Вид на город. Кофемашина. Отопление. Удобства в номере: кофемашина, отопление, камин, кондиционер, сейф, тапочки, балкон/терраса, рабочий стол, зона отдыха, шкаф/гардероб, пол с ковровым покрытием, окна со звукоизоляцией, смежная комната, электронная ключ-карта, детекторы дыма, телефон. На верхние этажи можно подняться на лифте. Корзина для мусора, огнетушитель. Ванная комната: Ванна или душ, фен, банный халат, полотенца, бесплатные туалетные принадлежности, биде, шапочка для душа, туалет, гель для душа, кондиционер для волос, шампунь, туалетная бумага. Спальня: не-пуховые подушки, постельное белье. Диван: удлиненные кровати Кухня: мини-бар, принадлежности для чая/кофе, обеденная зона, стеклянная посуда, бутилированная вода. Медиа: телевизор с плоским экраном, универсальные AC/DC адаптеры, розетка возле кровати, услуга "будильник". Вика отложила проспект и задумалась. Проснувшийся Костя обнаружил жену в широком кресле в халате, с подтянутыми к животу ногами и со сосредоточенной физиономией. Его она явно не замечала. Улыбнулся, натянул на себя штаны с футболкой и заглянул к сыну, Тим безмятежно спал. Сел на подоконник и сгрёб Вику в свои объятия. Надёжные и тёплые ото сна. Ощутил,как она вздрогнула и уткнулась носом в его шею. Спустя время подняла голову и попала в волшебный плен его губ. - Что случилось? - Романов вновь обнял её, положив подбородок на её затылок. Она вновь спряталась в его груди. Только там она забывала о своём прошлом, боли и обидах. - Рассказывай. Вслух произнести свои мысли оказалось гораздо тяжелее, чем передумать их. - Ясно. Я хоть зубы почищу. - парень встал и пошлёпал в ванную. Включил кофемашину, вернулся к Виктории. Сел на пол напротив, взял её руки в свои. - Успокойся. Не придумывай себе ничего. Сначала разреши вопрос? Жена кивнула, завороженная его силой, спокойствием, добродушием и любовью, светом в глазах напротив. - Этот чувак а аэропорту... - понизил голос, чтобы не услышал Тим, вдруг проснулся. - отец Тимофея? - Да . - бесцветно прозвучало в ответ. Последний раз я видела его десять лет назад. - Костя целовал её подрагивающие пальцы. Нервная дрожь сигнализировал о том, что женщине этот разговор неприятен. - Он сам меня узнал и подошёл. Про Тима спросил. Я сказала, что это - наш с тобой ребёнок. - И правильно, любимая, правильно. И ещё: почему Балеарские острова, когда у нас Гоа? Просто интересно? - улыбнулся. - А он всю жизнь мечтал там побывать. Но, похоже, что никуда не ездит дальше Турции, хоть с пренебрежением о ней отозвался. Хотя... - горько усмехнулась. - я сама впервые за границей. - Ничего, мы только начали. - ободряюще подмигнул Костя, встал за кофе, достал из бара коробочку конфет и вернулся в исходное положение. Сделал глоток, поставил свою чашечку рядом с собой и принялся рассказывать. Вика слушала внимательно и на её лице отображались все эмоции: от удивлённых и задумчивых до неверящих и насмешливых. . - ... Хорошо, допустим. Но ведь всю царскую семью расстреляли в подвале. Как быть с этим фактом? - поинтересовалась иронично. - Разве я где-то сказал, что мы от царской ветви? Их куча была, кто-то замуж за немцев вышел, кто-то женился на французах, голландцах, итальянцах, ещё куда-то пролезли. Да и это больше семейное предание. Я о том, что наша семья, а "наша" это и твоя с Тимой теперь тоже, совершенно не бедная. Да, каюсь, мне нужно было сразу тебе это рассказать. Но, скажи честно, ты бы тогда со мной разговаривала или спряталась в свою раковину? Виктория молчала. - Ну вот. А я о чём. - мужские руки безвольно повисли. Он допил кофе и встал. Чашка перекочевала на журнальный столик с затейливой инкрустацией, напомнив "санаторное дело". Правда, тот столик - дешёвка в сравнении с этим. Константин стоял у окна, спрятал руки в карманы. Хорошее настроение вчерашнего дня испарилось. Да и дождь не способствовал оптимизму. - Я просто не понимаю, почему ты мне сразу ничего не сказал? Это вчера, пообщавшись с Наташей и Аней, я поняла, что сделать тако́й ремонт в моей квартире, тебе полгода нужно было бы работать и питаться воздухом. Зачем делать тайны? Почему не быть откровенными друг с другом? - Я перед тобой открыт. Да, признаюсь, нужно было сразу всё рассказать, но как-то не ложилось. Виноват, признаю. Относительно твоего ремонта... У Сани бывший сотрудник открыл свою "ремонтную" контору, поэтому я оплатил только материалы. Но они получили "компенсацию": сейчас они же работают над нашим проектом, а там тройная оплата, часть от государства. Пока я жил одни и в моей жизни не было вас, я далеко не всю свою зарплату на себя тратил. В основном не было и нет времени. За квартиру, да целые трусы с носками. Всё. - Ясно. Ну, теперь сказал, да. Спасибо. - Вика хмыкнула и встала. Костя чуть повернул голову и наблюдал, как она берёт вещи и закрывается в ванной. Сделал себе третью чашку кофе, не спеша её выпил и заглянул к Тиму, ребёнок спокойно спал. Прислушался к происходящему в ванной комнате, подошёл к двери и открыл её. Виктория стояла под сильным напором горячей воды, душевая запотела и были понятны лишь очертания тела. Он сбросил тапочки и встал рядом с ней. Мгновенно вся одежда на нем промокла и прилипла к телу. Крепко со спины обнял. Она не делала попыток вырваться. Женщина была растеряна и не понимала, как себя теперь вести, не понимала, зачем завела этот разговор, с другой же стороны, жить в неведении и ждать, пока муж что-то расскажет, тоже сомнительное удовольствие. Чуть вздрогнула от его силы. - Вика, я люблю тебя. Понимаешь? Ты же мою работу как никто видишь и понимаешь. Ты же сама видела, в каком я состоянии домой вползаю, мне же главное, чтобы у вас всё ок было, а тут такие разговоры. Их же с кондачка не ведут. Да и сейчас не так надо было бы как-то. Только как? Я не опытный. Просто ты теперь знаешь, что жаться над каждой копейкой нам нет ни малейшей нужды. Успокойся. У тебя просто муж с приданым. - Ага, - хмыкнула женщина, откинув голову ему на плечо. - у нормальных людей невеста с приданым, а меня муж. - У тебя тоже есть приданое, самое главное и самой классное - наш Тима. - успокаивающе целовал её, куда попадал. - Мы так никуда не выйдем. - И плевать. Значит, отоспимся. А погулять можно и по центру. Или вокруг отеля. Мы никуда не спешим, мы отдыхаем. Принялись вытираться. - О, Господи, Костик! - А чего такого? Мало ли что с тобой могло произойти. А вещи что? Высохнут. Романов вытер насухо волосы и отправился будить сына. Виктория включила фен. И чего она завелась? Она что, не понимала, за кого выходит замуж и в какую семью входит? Думала, что это как-то далеко и не с ними. А это тут и с ними. Мужчина вышел с мальчиком на руках. Тим был замотан в одеяло. Оба смотрелись весьма забавно. Подошли к Виктории и поцеловали в обе щеки: - Доброе утро, мама! - произнесли хором. - Доброе утро, мои любимые. - обняла обоих, с наслаждением потёрлась носом о теплую щёчку сына, прижалась к ней своей. Блаженно улыбнулась. Потом прижалась губами к уху мужа. - Прости, родной. Ты совершенно прав. Я - нет. - Так, надо завтракать и гулять! Только перед этим почистить зубы. - спустил Тимофея на ноги. - Вперёд, благородный рыцарь, я в Вас верю! Мальчик побежал в ванную, а Вика оказалась в любимых руках. - Ты права. Мне надо было всё самому рассказать. - помолчал. - Давай мы на этом эту тему и закончим. И не будем что раз жевать один и тот же разговор, как Аня у Корфа, я рассказывал. Деньги в любом случае законные, "чистые". - Договорились. Но я её немного понимаю. - Ви-ика, не надо. Всё расскажу. Но сначала поесть бы, а? - И погулять. Давай договоримся? Костя кивнул. - Ты расскажешь только то, что посчитаешь нужным, но относительно нашей общей безопасности, ты рассказываешь всё. - А ты подчиняешься. Согласный кивок в ответ. - Завтракать и гулять! - она задорно улыбнулась и крутанулась на пятках. - Я звоню вниз. - приобнял и прижал к себе. Поцеловал в шею. - Тихо! Ребёнок! - Он умывается... - пробормотал Костя. - Я переодеваться! После завтрака обнаружили,что пошёл дождь. - И что будем делать? - расстроенно спросил Тимофей. - Играть. - невозмутимо пожал плечами отец. - Во что? - Доставай наши игрушки. И на кровать. Хоть отлежаться. Через несколько минут на глазах изумлённой семьи на покрывале ожила целая история. Когда мальчик отправился в туалет, Вика не утерпела и спросила: - Кость, откуда у тебя такая фантазия? Даже я немного растерялась... - Я хорошо помню, чего мне не хватало от родителей. Теперь стараюсь компенсировать себе через сына. - натолкнулся на изумлённый женский взгляд. - Это у меня от Ани. Посадила на свои психические книги. Вот и экспериментирую. Мы играем дальше? Или перекусим? *** Зоя поставила перед подругой чашку с дымящимся чаем: - Пей. Мелкими глоточками. - приказным тоном. Надя сидела на стуле, на согнутой в колене ноге, тапочек валялся на полу, вторая нога стояла на полу. Плечи поникшие, всегда ухоженные и уложенные волосы сейчас свободно лежали на плечах. Поверх ночной сорочки домашний халат. Потухшие глаза, под ними приличные синяки. Худющими локтями опиралась на столешницу. Бывшая хирург второй раз в жизни видела всегда сдержанную, красивую Надежду в таком состоянии. Первый - когда расстреляли её сестру. Именно Зоя примчалась первой в госпиталь, когда знакомый её бывшего мужа позвонил и сообщил, что у него в палате лежит сама Сычева после неудачного покушения. Потом уже вызвонила Шуру Романову, которая и сменила её у койки. Тогда хоть сначала шок был, а потом уже это состояние - состояние потерянности. И тогда это было совершенно оправданно. А сейчас чего? Все живы, правда, Володька, паршивец этакий, вновь загремел в больничку. До боли стиснула плечо хозяйки дома: - Надя! Встряхнись! Всё хорошо, все живы. У тебя у самой трое детей! Если ты сляжешь, им от этого легче явно не будет! Как и Корфу твоему! Криминалист подняла на неё свои чёрные глаза. Зоя на секунду замерла: в них стояла затягивающая пустота. Чтобы Вовка для неё не значил, но так нельзя. С собой самой в первую очередь. Зоя несколько раз, довольно больно, отхлестала Надю по щекам. - Что Вы делаете?! - возмутилась вошедшая на кухню Варвара. - Я расскажу Александру Христофоровичу. Зоя флегматично пожала плечами. Надя в это время помотала головой. Взгляд стал осознанный. Дрожащими руками взялась за чашку и сделала несколько жадных глотков чая. Чуть повернула голову к Зое и они заговорили одновременно: - Спасибо, Зой. - Ты как? Может ляжешь? - Спасибо. Я Шурика дождусь. Ты что, всё время возле меня просидела? - Ты бы себя видела. Нет, к зеркалу не пущу. Малыши твои спят, крепко, дружно. Раздался звук сообщения и Надежда Николаевна встрепенулась. Зоя села на стул рядом с ней. Варвара напротив. Смотрела насупленно, готова отразить малейший удар по сватье. - Шура. Пишет, что скоро будет дома, с Вовкой всё относительно, перед тем, как выехать говорил с Мандтом, Скворцовым и Корфом. Значит, он в сознании, это великолепно. - но радости в голосе не было. - Вот и успокойся. - Зоя насильно обняла её, и Надина голова оказалась на весьма внушительной груди подруги. Та успокаивающе гладила мягкие волосы. - Успокойся, Надюша, успокойся. "Скорая" перестраховалась, нагнали страху. С Вовкой твоим всё хорошо, он же прекрасно знает, как ты за него переживаешь, поэтому обязательно выкарабкается. Не захочет причинять тебе лишнюю боль. Тихо, Надюш, тихо. Сейчас твой Сашка приедет и всё подробно расскажет. Всё хорошо, всё хорошо. Тебе себя сейчас беречь надо, ради Карапузиков, ради Сашки, ради того же Корфа. Выслушаешь Сашку и спать. Спать надо, Надюша, надо. Надо отдыхать. Сейчас тебе Сашка устроит, вредина. Я с удовольствием послушаю, какие ты ему сказки расскажешь. Надя под этот ласковый бубнеж и задремала. Варвара сочувствующе покачала головой. Бенкендорф потрепал обеих собак и вошёл в дом. Тщательно умылся и помыл руки в санузле на первом этаже и приблизился к лестнице, но услышал шепот Вари: - Надя здесь. Женщина стояла у него за спиной и приглашала в кухню. Тот увидел спящую супругу, мгновенно оценил ситуацию, бережно взял на руки и занёс в комнату. Стоило ему положить Надю в постель, как она встрепенулась и открыла глаза: - Шурик? Что с Корфом? Александр Христофорович тяжело вздохнул, что означало недовольство тем, что Надя проснулась. - Нормально. Обострение старых травм и гипертонический криз. "Привет" от нашей перегрузки и перепада погоды. А теперь спать! Я в душ и присоединяюсь. От тебя сейчас дети будут рыдать! Всю ночь не спала! Заглянул к невестке, там ситуация была аналогичная: Анна сидела в кресле и невидящим взглядом изучала пол. Звук открывшейся двери не вывел её из состояния оцепенения. - Аня? - Бенкендорф сел на подлокотник и взял её кисть в свои. - Вовка в сознании, под присмотром лучших врачей. Телефон я ему оставил, когда процедуры закончатся, позвонит. Блондинка вздрогнула и повернулась всем телом. - Спокойно. Вещи я ему оставил, воду и печенье занёс. Больше ему ничего нельзя. Ближайшие три дня к нему никого не пустят. А с учётом сегодня, то все четыре, получается. Всё, отдохни. У тебя дети, ты им сейчас особенно нужна. - Спасибо большое, дядь Саш. - Поспи, Анечка... Вышел и долгое время стоял под теплым душем. В своей комнате Бенкендорф поцеловал спящих малышей и обнял любимую женщину. Она уткнулась в его шею и спокойно задышала. Мужчина убедился, что любимая спит спокойно, выбрался из-под одеяла, поставил её телефон на беззвучный, положил вместо себя дочь, прихватил с собой сыновей и спустился вниз. В кухне всё так же сидели Зоя и Варвара. - Что ты будешь на завтрак? - спокойно спросила подруга жены. - Могу яичницу, есть суп. - Давай яичницу. Только сначала богатырей покормить надо. - Светлана где? - С мамой. Но её тоже кормить надо. У меня только две руки. - Давай мне кавалеров, забери дочь. - Надя всю ночь не спала? - Естественно. Мы еле Аню в кровать затолкали. С мелким на пару. - Спасибо большое. Александр Христофорович быстро разложил детские столики, тщательно протёр спиртом, потом водой, вытер насухо. Постелил маленькие сидушки, усадил Ваню с Даней, посадил перед ними игрушки. Быстро обернулся с дочкой. Держа кроху на руках, принялся греть детские пюре. Зоя в какой-то момент засмотрелась на его действия. Было понятно, что это не наносное, не демонстративное. Это вполне нормально и естественно для Бенкендорфа. - Давай мне Светочку, мы уже знакомы. Уронишь ненароком или обожжешь. Варе не нравился командный голос гинеколога. Саша явно его не заслуживает. Сам же мужчина был совершенно спокоен. Быстро всё нагрел, проверил, достал детскую посуду, продезинфицировал, вытер, положил еду, сел напротив мальчишек: - Давай мне её, я покормлю. - Можно я? - негромко и неожиданно робко спросила Зоя. - Если Светлячок не против. Спасибо. Генерал принялся забалтывать Карапузиков и ловко кормить. Было заметно, что он получает невероятное удовольствие от этого момента. Варя встала, чтобы приготовить "взрослую" еду, но Светочка потянула к ней ручки и "бабушка" взяла её на руки. Зоя подошла к плите. - Где Антон? - негромко спросил Александр Христофорович. - Был у Вовки. Пацан тоже нервничал. - Понял. Что в клинике? - Пока выходной. В роддоме всё спокойно. - Отлично. Потом поговорим. Ванечка, открывай ротик, родной, последняя ложечка. Последняя. Надо, маленький. - ловко воткнул в маленький ротик силиконовую ложечку. - Умничка. Даня, не отстаём. Молодец. Так, а как делает паровозик? Чух-чух? - Тюх-тюх.... Тюх-тюх...- раздалось в ответ. Зоя улыбнулась. - Да, чух-чух. - папа поставил перед ними "поилки" и дал попить. - Ну что, идём смотреть паровозик? Мальчишки игрались бутылочками и не отреагировали на последние слова отца. Тот быстро помыл детскую посуду и протёр столики. По кухне поплыл вкусный запах и Бенкендорф понял, что очень голоден, вспомнил, что ел последний раз часов двенадцать назад. - Поешь, потом будет и "чух-чух" и "тюх-тюх". - негромко произнесла Зоя. - Спасибо. - Садись, я за ними присмотрю. Бенкендорф послушно принялся поглощать яичницу с беконом, помидорами, зелёным луком и толстым слоем сыра. - Вкусно. - Но у Надюши вкуснее. - мягко подколола подруга жены. - Да. - спокойно и откровенно. Зоя понимала, что её поведение сейчас выглядит очень некрасиво, но не могла с него "соскочить". Внутренний голос напоминал, что именно сидящий напротив человек будет помогать разобрать её г...но. Александр Христофорович поставил на рельсы детский паровозик, маршрут проходил по всей гостиной, посадил мальчишек внутрь и запустил "транспорт". Забрал у Вари дочку и покачивал. Паровозик купил Владимир. Весь вечер трое мужчин собирали рельсы, генерал проверял надёжность каждого крепления и детских сидений. А теперь это самая любимая игрушка его любимых малышей. - Вам бы поспать. Вы же всю ночь с Надеждой сидели. - Не хочется. - чуть качнула головой Зоя. Варя поняла, что лишняя и поднялась к младшему Корфу. - Зой, ты по прошлой жизни про доктора Скворцова что-то слышала? - Виктор Николаевич? - Кажется. Мужчина поставил на журнальный столик дымящиеся чашечки с кофе, открывал коробочку конфет. Надо было успокоиться и расслабиться. - Не только слышала, но и училась с ним на одном потоке. Как и Надюша. Брови генерала подскочили вверх. - Он - кардиолог, мы - хирургия, пересекались на общих лекциях. - Что у вас общего? - Физиология человека. Не придуривайся, тебе не идёт. Он толковый врач. А где он сейчас? - В нашем госпитале. - помолчал и наслаждался швейцарским шоколадом. Внимательно и незаметно изучал гостью. - Кстати, про хирургию. Ты не помнишь фамилию твоего следователя? Зоя нахмурилась и молча сделала несколько мелких глотков, оба наблюдали за Карапузиками. Пока собеседница отмалчивалась, Бенкендорф вытащил сыновей из паровозика и устроил на диване, где были игрушки. Тут же рядом оказался Бастер, внимательно следил за подопечными. Лаки с вечера не отходил от Володи-маленького, спускался лишь попить и сделать дела. - Зачем? - Вопросы задаю я. - усмехнулся. - Успокойся, надо. Я подниму документы и сам найду, но спросить быстрее. Подковаться надо. Мало ли что, с твоими залётными. - А... Попов Виталий Витальевич. - Понял, спасибо. Ты бы поспала, я серьёзно. - Не хочется, честно. - Спасибо, что была рядом с Надюшей. Бенкендорф поставил чашечку на столик, упёрся локтями в колени, сцепил руки в замок и уткнулся в них носом. Зоя видела его устало-расстроенное лицо. За эти полчаса она открыла для себя этого человека с совершенно другой стороны. - Я знаю, что она слишком близко воспринимает всё, что связано с Володькой. - голос был очень нежен, несмотря на явную боль. - Если бы ещё хоть истории с Русиком не было. Теперь это принимает, иногда, гипер-формы. Сам пытался поговорить об этом ещё на работе. Но это её полное право. Володька для Надюши всё. Потом малыши... Или нет, он и малыши на первом месте. И самое главное. И это совершенно правильно. Не правильно, что она спать не может из-за этого... - помолчал. Вздрогнул, отпил остывшего кофе, прожевал несколько конфет, не ощущая вкуса. В упор посмотрел на подругу своей женщины. - Зой, скажи мне правду, то, что Надюша родила в таком возрасте, это на ней как-то отразилось? Или отразится? - Нет. С организмом всё хорошо. С ребёнком тоже. Мы же это контролируем. - осторожно спросила. - Ты чего? Александр Христофорович потёр своё лицо: - Я в командировке своего бывшего сослуживца встретил, почти одного возраста, у него жена в сорок пять, и через три года умерла. - Значит, у неё диагнозы были, тебе не всё рассказали. У Надюши всё хорошо. Организм здоровый. Тьфу-тьфу. - Не угробил я её. Ты же это хочешь сказать. Знаю. Знаю Зой. - глаза увлажнились. - И я со всем согласен, что ты мне скажешь. Я себе сам многое скажу. Молча допили и хозяин обновил чашечки. Принялись играть с малышами. - Сань, скажи мне честно, с этими залётными шанс есть? - Конечно. Потерпи немного. Моим ребятам отдохнуть надо нормально. Я держу руку на пульсе. - Спасибо. Зоя помолчал и протянула ему руку: - Мир? - Мы не ссорились. - невозмутимо пожал плечами. - Поживите пока с Антоном у нас. Спокойнее будет. - Слушай, а ты никогда не сомневался, что Надя тебя любит. Даже после вашего расставания. Почему? Он помолчал. - Ты когда-нибудь волков видела? Это хищники, встречу с ними забыть сложно. А теперь представь, что хищник такой породы смотрит на тебя: ты её бьёшь, прогоняешь, делаешь больно, а она, способная убить, - преданно и терпеливо смотрит в твои глаза. Не со злостью, а с любовью. Когда она за малейшее может влезть в смертельную схватку, а тебе прощает всё. Вот когда встретишь такую, сомневаться не станешь. Глаза преданной волчьей натуры обмануть не могут. *** Надя проснулась и поняла, что за окном смеркается, в комнате она одна. Потянулась, взяла в руки телефон, заметила, что звук выключен. Один пропущенный и несколько сообщений. Так, звонил Володя, сообщение от оператора, сообщение от племянника с просьбой перезвонить, когда будет время. Судя по тому, что детского плача она не слышит, время у неё есть. Нажала две кнопки. - Мамуля... Бенкендорф беседовал с Аней, Зоей, Антоном, Варей и Григорием внизу, когда услышал тихие шаги любимой женщины. У него на руках сидел Ваня: - Кто там у нас, а, Ванечка? Мужчина встал, посадил на руку сына и подошёл к супруге. Варя передала Грише Даню, Светочку качала Зоя, и отправилась греть еду. Александр Христофорович молча притянул к себе Надю и поцеловал: - Как ты, родная? Надежда Николаевна в домашнем костюме, собранная, тщательно расчёсанная и умытая, ничем не напоминала себя утреннюю. - Отлично. Ты от меня всех забрал? - улыбнулась чуть смущённо. - Да, тебе нужно было выспаться. - шёл следом. Женщина взяла на руки обоих мальчиков, Светочка мирно сидела на руках Зои. Ваня сразу спрятал личико в груди матери. - Ты так и не спала? - с лёгким укором уточнила у подруги. - Не хочу. У тебя тут так весело. - Есть такое. От Володи всем привет, Анечка, он тебе дозвонился? - Да, несколько раз. - Анна слабо усмехнулась. - Всё врачом возмущается. - Ну, Скворцов толковый, а это самое важное. Пусть ворчит. - мягко проговорила Надя. - Прошу за стол, время полдника. - раздался весёлый голос генерала. Что значит, любимая жена рядом. - Тебе очень идёт фартук. - подколола Зоя. Мужчина кокетливо выставил ногу вперёд, полупоклонился и деланно засмущался, вытянув губы в трубочку. Все засмеялись. *** Владимир забросил руку за голову, прикрыл глаза, "наслаждался" капельницей и вспоминал любимый голос. Ну что такого, что он говорит по телефону с родной женой?! Нет, нужно было и тут кайф обломать, мало он сам дров наломал, так ещё и врач со своими ультиматумами. Анечка не на шутку испугалась. Позже позвонит ещё, благо, что Скворцов этот сегодня в ночь не дежурит. Может, повезёт. Эх, а у Вовки каникулы... Когда бы ещё такое выпало? Две недели у майора, неделя у сына и на тебе - очередная больничка, будь она неладна. Анечка - его любимая и единственная девочка. Самая любимая. "А как же же история с Долгоруким?" - ехидно поинтересовался внутренний голос. Всё нормально. Она была совершенно права, видела же специфику их работы, прекрасно знает его характер, вот и предположила самое страшное. "Ну да, а ты, случайно, оказался лучше, чем она думала". - фыркнуло недовольное второе "я". Так даже лучше, чем он сам о себе думал. Просто Владимир смог вовремя понять, что их встреча в офисе не случайна, и этого нельзя упустить. Ещё одного раза не будет. Вот он и держит, как может. Только нужно как-то вылечиться. И начать новую жизнь. Получается, Царь в очередной раз вытягивает его за шкирку. Хорошо, допустим, а он сам выдержит? Это так кажется, что это спокойная работа, но всё же. Нервы нужно иметь железные, подобрать персонал, он лично не будет же заниматься каждым подопечным, не царское это дело, для этого и берут его, Корфа. И нормированный рабочий день, когда всё пойдёт по накатанной, он сможет выходить на полдня или вообще через день. Он сможет быть с семьёй и видеть родных не только спящими. Анечка... Достал телефон и принялся листать фотографии. Вот она смеётся, вот грустит, вот демонстративно дуется, вот она с Верочкой. Две самые родные и любимые. Вот Вовка дурачится. Спрятал телефон в тумбочку, услышал в коридоре шаги лечащего врача. Прикрыл глаза. Он отчётливо помнил каждый момент с Аней. Их встречу - "знакомьтесь, наш психолог - профайлер - Платонова Анна Петровна". И её огромные глаза, когда она увидела его. Как вместе с Надюшей читал её досье. Как первый раз привёз в квартиру, ходили по магазинам и практически возле каждой стойки целовались, как малолетки. Анечка... Фотографии сына в её телефоне, его голос в динамике её телефона. Любимая, как же я скучаю. Её глаза и слёзы в них, когда он впервые увидел Вовку и они обнялись. Их роспись. Пусть не полноценная свадьба, не это было ценным. Тепло металла на безымянном пальце под его губами. И "тётка с халой", слёзы тёти. Их счастье с Аней. Как же её не хватает. "Вот-вот," - проснулся внутренний голос - "а благодаря затее Романовых у тебя есть возможность быть рядом с любимыми людьми гораздо чаще". Её руки у него на шее. Авария Вовки. Потом его падение с высоты и операция. Как Анечка собирала его по кусочкам. А её похищение?! Он чуть с ума не сошёл. Не мог потерять её ещё раз и вот так. Навсегда. Нашёл. Она была жива. И вновь больничка. В этот раз её. Их новый год, когда она прошептала ему на ухо ту́ саму́ю фразу. Улыбнулся. И его невнимательность к обожаемой женщине в интересном положении. Улыбка сползла с его лица. Он постоянно пропадал на работе. Из-за работы подставил под удар беременную жену, сына, тётю с крохотными братикам - таким невероятным чудом в жизни родных людей. И всё из-за него. Последние дни до появления дочери и сам день. День Х, как мягко назвали это любимые две женщины - Аня и Надюша. Тихий ужас в машине, когда он едва не рехнулся, пока не довёз жену до роддома, потом родзал. И осознание полной никчемности. Он ничего не мог сделать и ничем помочь этой миниатюрной девочке, хоть она потом неоднократно говорила, что если бы не он, она бы не справилась. С Вовкой его рядом не было... Его малышка гораздо сильнее его самого. А с виду и не скажешь. Коротко вздрогнул телефон. Осторожно достал, учитывая, что врач был в соседней палате. Сообщение от Анны: "Корф, не придумывай себе ничего. И не накручивайся. Расслабься и лечись. Я очень сильно, сильно-сильно тебя люблю. И очень жду. Всегда." Перечитал несколько раз. Аня что, ещё и телепат? Второй раз уже. Спрятал телефон и приготовился к осмотру. Владимир достал мобильный, когда специфический Скворцов вышел из его палаты. По его профилю пациент стабилен, теперь всё по линии Мандта. Этот хоть телефон не будет забирать. Ясно, что за полдня майора смогли только стабилизировать, и он будет ещё долго и часто лицезреть кардиолога, но сейчас у него - Аня. - Володя! - на экране по видеосвязи появилось обожаемое лицо. - Как ты, родной? Что говорят врачи? Когда к тебе можно? Что привезти? - Анечка... - Владимир расплылся в искренней улыбке. - Любимая моя... - глаза в глаза. - Я жив. Относительно нормально. Вы́ как? Как ты? Верочка с Вовкой? Верочка спать ночью даёт? Не плачь, родная. Меня немного ещё подлетают и я буду дома... - Папа!!! - на экране за спиной Анны появился Володя-маленький с Верочкой на руках. - Смотри, вон папа, помаши ему ручкой...- мальчик пытался развернуть щекастое детское личико к камере и принялся махать пухлой детской ручкой. Владимир махал в ответ и посылал воздушные поцелуи. Анна кривовато улыбалась, было понятно, что сдерживает слёзы. - Всё хорошо, родные мои, всё хорошо. - Ты нам очень нужен, слышишь? - прошептала, но он услышал. - А вы мне. - по женским щекам таки покатились слёзы. - Не надо, любимая. Ещё три дня и доступ ко мне будет свободен. Скворец перестраховывается. - "Скворец"? - удивился сын. - К тебя там что, птичий рынок? - Практически. Он даже не "Скворец", скорее "Дятел". Анна хихикнула и с лёгким укором покачала головой. - Если бы не старые травмы, меня бы завтра-послезавтра выписали, а так, придётся задержаться. Не переживайте. Всё нормально. - Действительно. Особенно, когда на тебя маску натягивают, которую я только в кино видела! - Всё хорошо, - успокаивающе проговорил Корф. - всё хорошо, любимая. Расскажи мне, почему ты ночь не спала? И весь день тоже? Перенервничала или Верочка не давала? Вовка, береги маму! - Она не хочет! - Аня... "Успокойся родная моя, я в порядке. Знаю, это уже перебор, но обещаю, что в последний. Главное, успокойся сама. Ты нужна детям. Мне. Мне очень сильно. Я люблю тебя." "Корф, ты мне нужен. Я знаю, что я дура, но, пожалуйста, прекращай болеть. Я сделаю всё, что скажешь, только не болей.. " "Аня!! Я тебе уже всё говорил по этому поводу! Я люблю тебя. Понимаешь? Люблю. Я жив благодаря тому, что ты со мной. Всё сделаешь? Тогда отдохни и успокойся. Погуляй завтра долго. Эти три дня даны, чтобы ты от меня передохнула. Вернусь, я тебе устрою..." "Корф! У тебя все мысли в одну сторону! Я про здоровье!" "А что я? Или тебе не нравится? Кто мне говорил, что хочет большую семью? А откуда её взять, если не так?" "Ко-орф! Какая большая семья, если папа хронически в больнице? Я одна на кучу детей? Уволь." "Анют, всё будет хорошо. Я тебе обещаю" "В какой раз?" "В последний. Честно." "Ань? Я люблю тебя. И хочу ещё одного сына" "И я тебя люблю." - Помнишь, ты хотел со мной о чем-то поговорить? - Анна сделала несколько глотков воды. - Помню. Но это когда выпишут. Я сам обмозгую пока. И созрею. Но не накручивайся. Всё хорошо. Я просто должен ещё раз всё обдумать. Всё, уже поздно, держитесь спать. Вова, отвечаешь за маму и сестрёнку! - мальчик шутливо отдал честь. - Всё, всех целую, спокойной ночи! *** Утром после всех процедур Владимир лежал с закрытыми глазами и думал об Анне. Она не выходила из головы ни на секунду. Его счастье. Она и Надюша. Но с ней хоть дядь Саша и Зоя. А у Анечки - он и дети. С Варей и Гришей она держит дистанцию, обиделась на их попытку съехать с квартиры. Аня. Анечка. Ещё недавно он не мог и представить, что она вновь будет с ним. Смешно, а ему пришлось учиться жить с Аней. Нет, не с её слезами-капризами, это он понимает, а вот с Аней, как с женщиной - та ещё наука. С её прекрасными длинными локонами, которые она потом подстригла до удлинённого каре, потому что он несколько раз лёг на эту красоту на подушке и причинил ей боль. Но её версия - "надоели длинные патлы". Поэтому теперь первым, что он делает - бережно убирает эту красоту, прежде, чем обнять или умоститься рядом. Правда, тот факт, что если у его Анечки плохое настроение, то сначала нужно обнять, крепко, очень крепко, поцеловать, показать, что он рядом даже в таком случае и выяснить, что случилось, он понял не сразу. Спасибо, что понял, с него станет. Даже если пустяк. Выяснить и решить незаметно. Но Аня всё замечала. Замечала и то, что его в плохом настроении лучше не трогать. Сама поставила условие: в плохом настроении вернулся домой? Посиди полчаса-час в комнате в тишине и спокойствии, но не неси негатив в семью. Он это и делает. Только сидит или в офисе или в машине. Его жена - друг, которого нужно внимательно слушать. Слышать, даже если она рассказывает об увиденным зонтике у ребёнка на улице. Ей это важно. И всё же, его женщина — загадка. Загадкой остаётся её сила, понятно, что вынужденная, но откуда ресурсы. Её счастье, хотя он лично делает всё, чтобы она плакала. С детства. Чего стоила двойная история с куклой. Ещё... Острое хроническое желание обнимать любимую женщину. И укрывать от всех проблем. Её и сына. Сын... Улыбнулся. У него есть сын! Почти два года он отец замечательного мальчишки, а привыкнуть к этому не может. Уже и дочь подрастает. Каждый день открывает в сыне что-то новое и кардинально противоположное: детскость и взрослость, его, Корфовскую, скрытность с замкнутостью и открытость с оптимизмом. Строгость и бесшабашность. Юность и какая-то недетская осознанность и понимание взрослых проблем. Вспомнился момент с попыткой Володи-маленького отказаться от тенниса (спасибо, что дядя Саша заметил и подсказал, тем более, что оплатил год занятий наперед), только потому, что должна была появиться кроха. А мальчик уже понимал, что появятся дополнительные траты. Но разве дети - это расходы? Это - огромное счастье. Глупый. Он, Корф, никогда в жизни не допустит подобных моментов, когда одно покупается в ущерб другому. Это его заботы. Вспомнились завистливые взгляды Сашки Романова и Серёги Писарева, когда видели его Вовку. И сын и сразу друг. Как все старались хоть чем-то помочь, когда Вовка болел. В каком-то смысле Вовка - сына полка. Их оперского полка. Улыбнулся, но улыбка тут же сползла с губ и майор напрягся. В комнате явственно ощущалось присутствие постороннего, хотя майор точно не спал и даже не дремал, иначе услышал бы визитёра. Опытный и тренированный оперативник прислушался. Незваный гость передвигался практически бесшумно, но Корф услышал, как тот что-то поставил на тумбочку в полиэтиленовом пакете, потом подошёл к окну и поставил его на проветривание, на обратном пути, мужчина уже приготовился к удару, его попробовали укрыть. Явно не санитарка, весь младший персонал топал, как стадо слонов сразу. По запаху туалетной воды Владимир понял, что это ... - Вовка? Ты как здесь? - открыл глаза - Пап, блин... - слегка испуганно и напряжённо выдохнул мальчик. Начинал прорезаться басок.- Так же и тапки откинуть можно. Корф мысленно пообещал прибить Шубина - его любимая фраза-паразит прилипла к его сыну. - Как-как... Ногами. Надеюсь, первую часть "экзамена" я сдал? - Сдал, сдал. Ты сам или с мамой? - С Женей. Он на входе, страхует. К тебе же не пускают. Пришлось пристроиться к тётеньке, которая в соседнюю палату шла. - присел на корточки возле изголовья кровати отца. - Смотри, лекарства я купил, подсмотрел у мамы список. Воду принёс, давай сейчас поешь, пока тёплое.... - Ты сам готовил? - Да, извини, что немного, не был уверен, что удастся к тебе пробраться. Корф с огромным удовольствием принялся за пюре с котлетой и салатом из свежих овощей. - Рассказывай, что дома, что в школе. - Па, в школе каникулы. Майор покаянно кивнул. Мальчик забрал у него пустые ёмкости, спрятал в рюкзак. Устроился головой на отцовском плече, а Владимир щекой на детской макушке. Оба молчали, было хорошо вдвоём. Их отпускали взаимные обиды. На прошлое и друг на друга. - Кстати, - негромко заговорил Владимир. - ты чеки от лекарств у себя оставил? - Нет, в пакете, зачем они мне? - Обязательно забери и отдай нашему дяде Саше. У нас теперь страховая медицина, министерство должно компенсировать затраты. - Понял. - помолчал. - Пап, прости меня. За тот скандалет. - Корф выучил новое сленговое словечко. - Я понимаю, что не имею никакого права вас с мамой судить. - Это ты нас прости. Я не должен был тебе врать. А мама... Мамочка у нас герой, воспитала сама такого парня как ты. - Нашёл идеал. - Ну, не "идеал", - улыбнулся Корф. - но ничего, сойдёт. Меня очень устраивает. - Угу. Я запомнил. - Не загордись, пожалуйста. Учитывая, что в тебе всё же и мои гены, то до идеала тебе далеко. Но ближе, чем мне. - Не знаю. Для меня ты - идеальный папа, только бы не болел так часто. Корф прижал детскую голову к плечу и поцеловал. Он прекрасно понимал сына, ему также не хватало в детстве родителей, отца. Дядя Саша заменял, как мог, но это же не папа, а дядя. Хотя, оказалось, что гораздо ближе отца. - Я обещаю, меня сейчас подлечат и всё. Кстати, мне нужна будет твоя помощь, но потом. Сначала поговорить с мамой. - Хорошо, всё, что скажешь. Пап, я скучаю. - Я тоже, мой родной. Мой сын, мой самый любимый сын. - Неужели Верочку ты любишь меньше? - хитро улыбнулся Володя-маленький. - Нет, сын. Но с её появлением и тебя, и маму, и тётю Надю я стал любить ещё больше. Так бывает, вырастешь - поймёшь, как ни банально. - напрягся и прислушался. - Вовка, надо выбираться. Сейчас идёт медсестра, потом обход врачей. Если зайдёт Скворец - будет полный... - Я понял. Выздоравливай. - Обязательно. Нашим всем привет. Ты всё забрал? - Да. Володя-маленький приоткрыл бесшумно дверь и выглянул в коридор. Кто-то в белом халате стоял спиной к палате Корфа. Мальчик быстро поцеловал отца в щеку и выскользнул. Через десять мучительных для Владимира минут пришло сообщение от сына, что они с Евгением выехали с территории госпиталя. Спасибо, что у охраны их семьи министерские пропуска. Корф ошалело изучал потолок и пытался успокоить сердцебиение. Вот это Вовка! Сделал сюрприз! Корф, настоящий Корф. Он к Ане в окно, а мелкий в дверь. Корфовская порода! *** Надежда Николаевна широким шагом вошла в палату, на свободный стул поставила огромный пакет и склонилась над племянником. Глаза внимательно и тщательно ощупывали, Корф даже физически это ощущал, каждый миллиметр его тела. - Я нормально, мамуль, нормально, скоро выпишут... - Конечно выпишут, жить тебя тут явно не оставят. - женщина уже распаковал принесённое и сложила то, что нужно забрать. Выдвинула ящик тумбочки и внимательно ознакомилась с лекарствами. - Володя-Володя... - села на освободившийся стул и поглаживала лицо племянника. - Я очень прошу, долечись. В этот раз долечись. Чтобы уж наверняка... Аня сейчас снимет с Верочки комбинезон и зайдёт. У нас пятнадцать минут на всех. - Обещаю, мам. Обещаю. Расскажи мне лучше, как там мои братики с сестрёнкой. Надежда Николаевна обняла его пепельную голову, гладила и целовала. Она, наконец, успокоилась. - Ма-м, я в порядке... - Конечно в порядке. - поцеловала в щеку. - Лечись. Я к Скворцову, а вот и Анечка. Владимир встал и провёл тётю до двери. На обратном пути сгрёб в объятия жену с дочерью. Малышка закряхтела. Анна попыталась уложить Корфа в постель, но мужчина забрал у неё Верочку, свободной рукой привлёк блондинку к себе. Поочередно целовал любимые щёки. Анна стукнулась лбом о его сильное надёжное плечо, прикрыла глаза и глубоко вдохнула едва уловимый из-за больничных ароматов запах мужа. Вот сейчас она спокойна. Вот сейчас ей хорошо. С определённым усилием отстранилась от такого родного и желанного тепла: - Тебе нужно лечь, любимый. Мы пока тут. Корф повиновался, но через несколько мгновений забрал к себе испуганную новым неизвестным местом дочь: - Это, Верочка, называется "больница". Тут всякие вавки лечат. Вот мои вавки подлечат и я вернусь домой, буду с вами, с тобой, с мамочкой, с Вовкой. Малышка устроилась на груди отца и маленькими ладошками гладила, но больше хлопала, его по шее и подбородку. Корф перехватывал её пальчики губами, от чего девочка смеялась. Взрослые не размыкали рук и взглядов. Анна присела на край койки, стул стоял слишком далеко, склонилась над любимым человеком, коротко поцеловала и тёрлась носиком по его лицу. - Володька, хватит болеть, пожалуйста. Я скучаю. - Я знаю. Я всё сделаю. Обещаю, что это - самый-самый последний раз. - Анна обняла свободную руку мужа, переплела их пальцы и положила голову на его плечо. Это дало возможность Владимиру поцеловать её волосы. - Наш максимум - санаторий. Да, Верочка? Смешная, немного испуганная больничной палатой, пухленькая, щекастая, в комбинезончике и носочках, в практически игрушечной водолазке дочь казалась совершенно нереальной. Живой куклой. Но такой любимой. Огромное карие глазки на миниатюрной копии его Анечки. Вера Владимировна внимательно смотрела на папу и улыбалась. - Моя сладкая, моя любимая девочка. - Владимир устроил кроху у себя на плече, оторвавшись от её щёчек. - Мои самые любимые девочки. - Мы тут, папа, мы тут. Но нам пора собираться. Наши пятнадцать минут заканчиваются, не хочу, чтобы Мандт опять к тебе не пустил. - Да он ещё цветочек на фоне Скворцова. - Надюша пообещала с ним поговорить. - И они знакомы? - Да, по институту. - Как тесен мир. - Специфика у вас такая. - Анна растрепала его волосы и прижалась губами к его губам. Корф не отпускал. - Всё, любимый, всё. Лечись, а мы пойдём. Тётя Надя всё забрала. Что привезти? - Себя и только себя. Тут вполне кормят. - Угу. "Вполне". Только ты всё за минуту проглотил. - Потому что сын и потому что очень вкусно. - Я поняла, поговорю с Вовкой. Тоже мне лазутчик. - О, кстати, он дяде Саше чеки отдал? - Да, откуда мы и узнали. Володя-Володя... - мягко покачала головой, взяла дочку на руки. Она тихонько захныкала. - Я сам не ожидал. - Корф откровенно смутился. - Стыдно признаться, но даже испугался. Но ему это надо было. Он бы тебе не сказал ничего. - Сказал. Похвастался твоей с дядь Сашей школой.- прижалась щекой к его сухой ладони в своей руке. - В тот же вечер просил прощения. - горько усмехнулась. - Это я должна перед ним извиняться. - Ань, ну хватит, честно. - чуть устало поговорил Владимир. Он действительно устал от её самоедства. - Хватит. Ты слишком много об этом думаешь и говоришь. Думай лучше обо мне, раз так сильно думать хочется. - Думаю, Корф, о тебе, о детях. - А о себе? - И о себе. Вы и есть я. - Как интересно... Любимый мой психолог, неужто ты не знаешь, что растворяться в другом человеке только вредить себе? Я думал, это вам на первой же лекции объясняют. - А ты не думал, что я этого хочу? Что у меня впервые за много лет нормальная семья?! Владимир помолчал. Он опять не в то русло заводит разговор. Всё вновь грозит скатиться в ссору. - Семья. Но главное, чтобы... - Или ты сейчас замолчишь, или поссоримся. - в серых глазах мелькнул огонёк обиды. Анна склонилась над любимым человеком и поцеловала. Он свободной рукой прижал поближе к себе. Им обоим совершенно не хотелось отстраняться, но Верочка захныкала звонче, угрожая устроить сольный концерт. Анна выровнялась с лёгким стоном неудовольствия. - Всё хорошо, моя девочка, всё хорошо. Сейчас едем домой, да, Веруся? К Бастеру. - О, как. Папку меняем на Бастера. - Ни за что, любимый мой. Ни за что. Просто Бастер у нас - мохнатый нянь всех детей сразу. А Лаки - мохнатый психолог- антистресс. - несколько секунд помолчала. - Я очень люблю тебя, Володя. - Я больше. - улыбнулся. - Скоро меня выпишут. - Долечись, главное, долечись. - Обещаю. А потом... - сделал интригующую паузу и целовал её пальчики. - мне нужен будет твой светлый ум и трезвый взгляд со стороны. Поэтому, постарайся отдохнуть за это время. Молодая женщина нахмурилась: - Что случилось? Я только и слышу "потом поговорим", "потом подумаем". - Ничего страшного, любовь моя... - на пороге появилась медсестра и выразительно постучала по циферблату. - Ещё буквально две минуты, Ниночка. - "Ниночка"? - передразнила его супруга, не скрывая ревности. - Перестань. Она мне в мамы годится, ты же видишь. Не накручивайся. Всё нормально. Мне просто сделали предложение, от которого я не смог отказаться. - помолчал. - Я сменю работу. На спокойную и нормированную. Но без тебя всё равно не справлюсь. - Ясно. Об этом поговорим дома. - Анна встала, поправила на муже одеяло и коротко поцеловала. - Не провожай нас. Полежи, ты бледный. - Обними за меня Вовку. - Обязательно. Надулся сегодня утром, что я без него. Пообещала в пятницу взять с собой. В обмен на непроникновение сюда. - Я люблю вас. - И мы тебя. Владимир поцеловал дочь и помахал Анне. Дверь плотно закрылась. Отпил из горла бутылки, закрутил её и лёг ровно. Прикрыл глаза. За эти дни смог, несмотря на неважное самочувствие, слегка отоспаться. Сейчас понял одну вещь - он столько уговаривал и делал для того, чтобы Аня быстрее привыкла к "ним", их семье, что за всеми этими ухищрениями сам никак не осознал, как ни парадоксально, что он - главный в этой самой семье. Он должен быть опорой, а он - на больничных или на работе. Даже такую желанную беременность Ани просидел на работе. Спасибо, ума хватило, взять отпуск незадолго до. Всё же Сашино предложение он примет. Хоть всех видеть будет. И разговаривать. Может, и болеть меньше будет, кстати... Вздрогнул, ощутил, как его голова оказалась в любимых хрупких ладошках, по его лицу порхали её поцелуи. - Я люблю тебя, Володя. Очень сильно. Просто, когда тебя нет рядом, в голову лезут всякие глупости. Я знаю. - Я всегда рядом. Не пускай эти самые глупости в свою потрясающую головку. - положил свою огромную ладонь на её затылок, прижал к себе и целовал, словно старался наслаждаться впрок. Анна не отставала. Эти секунды рядом с ним ей были нужны. Она воткнула в руки растерянной Надежде Николаевне дочь и побежала в палату. Не хотелось, чтобы между нею и Владимиром оставались обиды и недоговоренности. Возмущенный кардиолог распахнул дверь и собирался выдать гневную тираду, Анна пулей пролетела мимо него и без халата, но, увидев пару, тихо чертыхнулся и закрыл дверь. Блондинка опустила голову Корфу на плечо и тяжело дышала, стараясь прийти в себя, голова начинала кружиться. - Анечка? - встревожено позвал её Владимир. - Ты в порядке? - Да, любимый. Но мне нужно бежать. Надюша с Сашей четырёх малышей не потянут. Всё хорошо, любимый. Всё хорошо. Ты всё обдумай, тщательно, не спеши. Запиши, потом обсудим. - Как скажешь, любимая. Постарайся сходить на массаж, расслабься и отдохни. Я знаю, что он тебе "зашёл". Деньги на карте есть. Не напрягайся. Кстати... а, не, я лучше потом с Сашей сам поговорю. Поцелуй от меня и Верочку с Вовкой и Карапузиков. - Обязательно. А Бастера с Лаки? - Облезут. Можешь погладить. И вообще, единственный, кого тебе разрешено целовать - я. - Так и есть. Я целую только тебя, единственный мой. - встала и коротко поцеловала. - Я побежала. На телефоне. - Будь осторожна, любимая. - Я с охраной.