Эпилог

Спустя три года Яркое летнее солнышко ласково струилось по окнам и прогревало столовую, пускало зайчиков по огромному светлому деревянному резному столу, спотыкаясь о высокие резные спинки стульев. Белоснежные тщательно накрахмаленные занавески придавали этим лучикам причудливых форм. Светло-бежевые обои, светлая, ореховая, резная кухонная мебель ручной работы Александра Бенкендорфа была удобной в использовании и лишённой всякой вычурности. Лаконично, красиво, так, как хотели его любимая женщина и невестка. Надежда Николаевна в однотонном домашнем летнем платье цвета пыльной розы, подчёркивающем её идеальную фигуру, переливала суп в красивую идеально белую с крупными маками супницу, расставила детские тарелочки с мультяшными узорами снаружи, Светочка, в летнем сарафанчике в мелкие цветочки, принесла ложки-вилки и побежала звать братиков на обед. Женщина спокойно и с лёгкой улыбкой ждала детей, дочь была её надёжной помощницей, значит, Данечка с Ванюшей будут тщательно умыты и переодеты с улицы в домашнее, в голове родились мысли о супруге. Проверила телефон, ответила на сообщение старшего племянника и наложила еду в детскую посуду, услышав звонкий смех своих мальчишек в коридоре. Ваня вприпрыжку вбежал в столовую и шумно отодвинул свой стул. Даня тем временем забирался по специальным ступенькам на свой. У каждого был именной стул с вензелем - первой буквой имени каждого члена семьи на высокой резной спинке, Светочка с серьёзным, и от того умилительным, выражением лица принесла обоим салфеточки на коленки, проследила, чтобы братики их расстелили. Чинно и спокойно села за стол сама. Пожелала приятного аппетита. - Мама, а после обеда можно будет ещё поиграть? - спросил Даня, скорчив потешную физиономию, напомнив своего отца, который третий день был в командировке. - Нет, сынок, - ласково, но твёрдо прозвучал голос матери. - после обеда вы все ляжете отдохнуть, а потом пойдёте гулять, я не запрещаю, только после сна. - Ну, мам...- заканючил младший сын. Надежда Николаевна лишь вопросительно подняла бровь. Мальчик замолк, тяжело вздохнул и продолжил возить ложкой по тарелке. Всё трое говорили чётко, без "потери" звуков и букв, родители разговаривали с ними членораздельно и без сюсюканий, хоть очень хотелось, но, помня, что дети это маленькие обезьянки, держали себя в руках. Они уже учились "расшифровке", когда Карапузики только начинали говорить, это же предстоит и когда молочные зубки будут вываливаться, уступая место коренным. Поэтому сейчас только нормальная речь. Мама придвинула поближе к жующим хлебницу и, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, любовалась детьми. Мальчишеские головки, обе светло-русые и растрёпанные, видно, что Светлана пыталась их расчесать перед обедом, но жёсткие волосёнки поддавались тяжело, склонились над тарелочками и старательно поглощали обед. Сама девчушка так и оставалась блондинкой, правда, каждое утро упрашивала маму сделать ей хвост-косу. Иногда, когда хватало времени, причёску делал папа, правда дышал он при этом так тяжело, словно разгружал вагоны. Но регулярно и мужественно проходил это испытание раз за разом. - Активнее, юноша, активнее. - раздался за детскими спинами весёлый мужской голос. - Наша мамочка потрясающе готовит, поэтому нечего возиться! Надежда Николаевна вздрогнула, повернула голову на звук, глаза загорелись счастьем, одновременно с этим прозвучало в три разных голоса восклицание: - Папа! Детей сдуло со стульев, салфетки попадали на пол, а шею генерала Бенкендорфа обвили три пары детских ручек, из его рук выпали букеты для любимой женщины и дочери. Он старался расцеловать каждого непоседливого ребёнка. - Мои родные, мои любимые... - одновременно гладил, пытался рассмотреть. Супруга тем временем достала приборы и тарелки ещё на одну персону, наложила еды. - Всё, мойте ручки и кушать. И я сейчас присоединюсь. - Папа тоже мыть ручки и кушать, а потом в душ. - строгий, нежный, самый любимый голос на свете. - Кушать! Остынет, я греть не буду! Будете есть холодное! - строгость была наносная, шутливая, чтобы дети привыкали не отвлекаться во время еды, пусть даже на родителей. - А мы быстро, да, Карапузики? - задорно подмигнул детям Александр Христофорович. - Я не Карапузик... - проворчал Иван. - Угу, ты не только Карапузик, но и Мандаринка. - отец подхватил всех троих на руки и они скрылись в гостевой ванной. Послышался весёлый смех. Надежда Николаевна спокойно подогревала остывший в детских тарелочках супчик. Подняла цветы и поставила свой букет в вазу, цветы дочери были в картонной коробке и очутились на подоконнике. Муж и племянник регулярно дарили своим девочкам цветы. Иногда букеты не успевали засохнуть, как появлялись новые. - А вот и мы! Чистые и голодные. - Александр Христофорович спокойно поцеловал супругу в щеку и рассадил детей ровно так, как они сидели, на колени вернулись салфетки. За столом сидела вся маленькая большая семья. Надежда Николаевна вновь расставила тарелки, проходя мимо мужа коротко поцеловала его затылок. Через мгновение послышался синхронный стук ложек. В детской Бенкендорф уложил перевозбужденных от его возвращения детей в кроватки, перецеловал каждого, укрыл лёгкими баевыми одеялами и с улыбкой наблюдал, как они засыпали у него на глазах. Надя проскользнула внутрь, придерживая одной рукой бесшумно и плотно закрыла дверь. Обняла со спины мужчину, прижавшись губами к его плечу. Стояли молча и вместе. Переместились в свою комнату. Александр Христофорович сел в кресло и усадил супругу на колени, обнял. Она положила голову и руку ему на плечи. - Всё в порядке, Солнышко моё родное. - мягко гладил, заставляя расслабиться. - Это скорее физическая усталость. Староват я для "Сапсанов"-"Орланов". - на этих словах любимая женщина шутливо щёлкнула его по носу. - Вон, уже спину клинит. Давай поваляемся? Вместе? - С превеликим удовольствием. Массаж? - От такой роскоши я не могу отказаться. - посмотрел ей в глаза. - Я невероятно соскучился. Сегодня я точно дома, завтра потяну время до вечера и на ночь глядя отправлю с курьером отчёт. Я его уже написал, будет что нашему министру Романову перед сном почитать. - Сказочку? - хихикнула жена. - Мг. Солнышко моё родное... - прикоснулся к самым сладким губам. - Всё, ложись, ложись. - Надя мягко подтолкнула мужа к свежей постели, пока он устраивался, проверила детей, улыбнулась, достала флакончик с детским маслом, растёрла ладони, нанесла субстанцию. - Только поясница? Или всё? - Для полного блаженства можно и всё. - смущённо отозвался "пациент". Надежда Николаевна молча улыбнулась и принялась за дело. Спустя десять минут бережно перевернула широко улыбающегося мужчину на спину. - Спасибо, Солнышко моё. - протянул к ней руки.Женщина вытерла руки влажными салфетками и нырнула в самое надёжное тепло. Поцеловала его подбородок.- Всё, Солнышко моё, всё, родная. Я уже дома, всё хорошо. - Игрались пальцами друг друга. - Я знаю. Всего два с половиной дня. До сих пор каждая минута без тебя равна году. - помолчала. - Как в этот раз? * Год назад на генерала Александра Христофоровича Бенкендорфа, когда он был в такой же командировке в Питере, только недельной, было совершено покушение, но охрана легко его отбила, правда, передала информацию об этом напарникам, которые охраняли его семью. Увидев, как оживились молодые парни на территории дома, Надежда Николаевна вышла было за порог в сопровождении верного Лаки, как один из телохранителей возник прямо перед ней: - Нельзя. Приказ. Попытка покушения на генерала. Все живы и целы, но Вы все пока в доме. Владимира Ивановича уже везут домой. - мужчине было больно говорить это, он видел взаимоотношения в паре, знал её историю, был готов к всему. До Нади не сразу дошёл смысл сказанного. Она спокойно кивнула: - Я поняла, спасибо, Степан.- потрепала пса по холке, сделала несколько шагов в дом, пошатнулась, овчарка встала на задние лапы и попыталась удержать, но бодигард был проворнее. Придержал за локоть, довёл до кресла. - Спасибо, я в порядке. - вытолкнули белоснежные женские губы. Парень проверил закрытую дверь и отправился за пустырником. Тем временем приехала дополнительная смена охраны, разместилась по участку, двое убеждали Варвару с Григорием войти в дом Корфов-Бенкендорфов, там всё же надёжнее. Фермеры возмущались и отбрыкивались, но под тяжёлыми взглядами офицеров сдались. Из цепких когтей ужаса Надю вырвал телефонный звонок: - Мам! Ты как?! - раздался взволнованный голос Владимира. - Я в порядке. Не переживай. - по голосу ничего не понять, но Корф чувствовал. Анна в эти же мгновения села на подлокотник и приобняла свекровь. - Анечка рядом, дать? Хорошо, ждём. - тонкие пальцы судорожно сжали аппарат. Он тут же запищал вновь. Короткий взгляд на дисплей, глубокий вдох без выдоха. - Да? Шурик!... - облегченный выдох, на глазах слёзы. - Я, Солнышко моё родное! - по видеосвязи лично Бенкендорф, в костюме с галстуком. Повертел лицом. - Я цел и невредим. Ребята все тоже целы. Решили нам тут нервы пощекотать, но ничего, они у нас крепкие. Их уже взяли. Всё хорошо, родная, всё хорошо. Не волнуйся. Я посмотрю, что тут и как и сразу домой. Всё хорошо. Так, только вот слёзок не надо, Солнышко моё. Не надо, всё хорошо. Ноги-руки показать? - он улыбнулся, но глаза напряжённые и виноватые. Жена покачала головой и попыталась незаметно вытереть влагу на лице, криво улыбнулась: - Не надо, верю. - негромко. - Будьте осторожнее. Подмога нужна? - Нет, всё под контролем. Секунду, родная. - на экране было видно, как приспустилось окно министерского Мерседеса и послышались неразборчивые мужские голоса. Генерал кивнул и повернулся к телефону, окно поднялось. - Я сейчас их допрос послушаю и всё, закругляюсь. Не переживай, Наденька. Не плачь. Поцелуй от меня Карапузов, я скоро буду. Целую. - И мы тебя. - Надя отключила связь и откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Напряжённое лицо постепенно смягчалось. Анна молча сидела рядом, в ногах лежал Лаки. Анне пришло лаконичное сообщение от свёкра: "Спасибо". Ответ чуть длиннее: "Берегите себя". В дом широким шагом вошёл Корф, небрежно швырнул кожаную куртку на пол, кроссовки уже потерялись по дороге. Присел перед тётей, взял её сухие ладони с телефоном в свои широкие и сильные. Поцеловал. Она не открыла глаз. Вопросительно посмотрел на Анну, та кивнула. - Уже всё хорошо. - повторила Надя слова супруга. * Холод внутри, который испытала криминалист в те секунды, преследовал её теперь во время каждой командировки любимого человека. - Всё спокойно. Правда. Проверил документы, просканировал офицерский состав, будет Ане чем размяться. Записал, что им необходимо, надо будет закупить и отправить. - Не доверяешь? - Нет, там бешеные растраты. Головы полетели. - Это ты за двое суток успел? - прищурилась хитро и улыбнулась. - Для этого у меня есть Егор. Всё, больше ни слова о работе. Только о тебе и детях. - зарылся носом в её волосы и перебирал тонкие пальцы. - Я слушаю. - У нас назревал вопрос похода в магазин за одеждой для Карапузиков. - Это да. Но это их всех с собой брать, они так растут, что боюсь не угадать. - С огромным удовольствием! Заодно отвлечемся, всё не в мастерской. А с вами. - поцеловал её ладонь. - И в мастерской тоже надо. Перевести дух, расслабиться. - чуть помолчала. - Шурик? - Да, любимая? - Ты с венчанием не передумал? - Мы же это обсуждали. Передумал. Будет просто повторная церемония. - А можно без церемонии, но с венчанием? Бенкендорф помолчал, потом встал, покопался в дорожной сумке, достал белый конверт и протянул его супруге. Лёг рядом: - Только потом вот это. - кивнул головой в сторону принесенного. Надя заинтригованно и с улыбкой неуверенности открыла незапечатанный конверт. В нём оказалась страховка и четыре билета в Париж, два из них с открытыми датами. Дети были вписаны. Она замерла. Нет, она помнила их разговоры, мечту про один круассан на двоих, его ревность и боль за время её командировки. Теперь она сможет показать ему "свои" места. Александр Христофорович лежал на боку, подпёр подбородок ладонью, с улыбкой и откровенным обожанием, это спустя столько лет-то, от которого Надежда покраснела как девочка, наблюдал за ней. - Шур... - выдохнула. Глаза в глаза. - Ну, а что? Дети подросли, можно и слетать, м? - Спасибо большое! - Это тебе спасибо. - пожал плечами, улыбнулся и накрыл её губы своими, не встретив ни малейшего сопротивления. *** Теперь вы не почувствуете дождя, Ибо вы стали убежищем друг для друга. Теперь вы не почувствуете холода, Ибо вы будете согревать друг друга. Теперь для вас не существует одиночества, Ибо каждый из вас стал другому спутником. Теперь вы две души, Но одна жизнь.Теперь идите в свой дом, И начните жизнь в единении друг с другом. И пусть жизнь ваша будет счастливой и долгой на этой земле. Благословение Апачи - Всё, Толь, тогда до послезавтра! - Корф пожал руку заместителю, одёрнул рубашку, взял в руку трость и неспеша спускался по ступенькам. Внизу за воротами его ждала машина. Водитель-охранник увидел Владимира, проворно выскочил, открыл заднюю дверцу и помог тому сесть. - Спасибо. Давай через супермаркет и домой. Всё спокойно? - Вроде бы да. - Тогда поехали. Завтра мы точно выходные, потом посмотрим, я вечером отпишусь. - Спасибо, Владимир Иванович. Корф набрал супругу: - Анюта, привет, любимая, как ты? Понял, это хорошо. Нет, я уже еду, да, через магазин, только хотел спросить, что надо... Хорошо, уговорила. - тепло улыбнулся. - И я. Очень, но уже скоро буду. Целую, родная. - спрятал аппарат в карман джинсов, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. За эти три года с момента его отставки произошло многое. Владимир научился просто жить. Не по звонку, не вздрагивая от каждого звонка, а для себя и своей семьи. И это оказалось тяжело и прекрасно. Тяжело было переучиваться, прекрасно было постигать свою семью, быть с ней, в ней, быть её членом и её центром одновременно. Его семья уже увеличилась на одного человека и на ещё одного увеличится через два с небольшим месяца. Счастливо улыбнулся, не открывая глаз. Он сейчас придёт домой, откроет дверь и его обнимут сразу пять пар детских ручек. Данечка, Ванечка, Светлячок, Веруська и Женечка. Правда, если по возрасту, то дочь с сыном нужно менять местами... А это важно? Важно, что они все есть. Он поцелует каждого, обязательный ритуал, возьмёт их на руки и поцелует жену и маленького Корфа внутри неё. А потом они все вместе будут ждать Вовку. Правда, после Анны он пойдет к Надюше с дядь Сашей поздороваться, а они будут снимать с него Карапузиков, которые не будут хотеть слазить. Какие они классные! Его братики, сестричка, дочка и сын. Интересно, а кто у Ани в животе? Завтра уже узнают, может быть, если кроха опять не будет играть в прятки. Три года назад они с Анной приняли тяжёлое решение - усыновить Женю. Евгения Евгеньевича Шилова. Теперь - Евгения Владимировича Корфа. Произнести фразу "Володь, а давай мы установим Женечку? Тем более его отец об этом просил" было легко, самым сложным было на это решиться. Сейчас Владимир понимал, что они с Анютой были загипнотизированы фразой погибшего друга, чувствовали свою ответственность за малыша, да и, чего греха таить, он сам бы пришёл к этой мысли в ближайшие пару дней. Потом долго обсуждали, пытались понять, смогут ли, потянут ли - не столько финансово, сколько морально. Он с Аней, Вовка, Надюша с дядей Сашей. Сын согласился практически мгновенно, признался, что сам хотел предложить это родителям. Позже, размышляя над этим, Владимир понял, что его сын в тот момент повёл себя как взрослый. Хотя, для него всё равно остался маленьким. Надежда Николаевна молча кивнула головой в знак согласия, а потом находила старшего племянника со Светланой на руках. Однажды, совершенно случайно, она услышала, как Корф просил у малышки прощения. Попробовал вновь извиниться и перед ней, за ту свою истерику относительно удочерения девочки, но тетя лишь мягко и грустно улыбнулась. Спасибо большое обоим генералам - Бенкендорфу и Романову, и Антону, что помогли. Первые два нажали на все нужные органы, помогли быстро оформить все нужные документы, пройти проверку, педиатр же как мог тянул время с лечением, восстановлением, выдуманной иммунизацией и прочими терминами. Поэтому из его частной клиники малыш сразу попал к ним. Легко и просто не было. Мальчик молчал, настороженно изучал всех членов новой семьи, держался на расстоянии, не всегда кушал, плакал, понимал, что произошли глобальные и неприятные изменения в его маленькой жизни. Им всем пришлось запастись терпением и привыкнуть самим к Женечке и приучить его к себе. Анна работала и мамой и психологом, сама по себе спокойная, ей терпения не занимать, а вот он, Корф, по темпераменту холерик, поэтому ему всегда хотелось всего и сразу, а тут и он терпеливо относился к детским проблемам. Огромную помощь оказали не только Володя-маленький и Карапузики, но и Светочка с Веруськой - Женечка пытался понять, что это за ляльки такие, девчонки же затягивали его в свои игры. Ну, а Бастер с Лаки стали для подполковника настоящим открытием. Если Бастер больше играл и развлекал, то Лаки был молчаливым спутником, поддержкой и воспитателем. Владимир внимательно изучил возможности и умения спасённого некогда щенка, а ныне роскошной благородной немецкой овчарки, начитался профильной литературы, и теперь Лаки работал вместе с Владимиром во "Втором дыхании" - реабилитационном центре для людей, попавших в тяжёлые жизненные ситуации, основателями которого являлась семья Романовых. Только сегодня у пса был выходной. Завтра тоже - приём новой партии людей, желающих изменить жизнь. Потом месяц на приведение их в чувство, восстановление документов и начало полноценной реабилитации. Вот тут и развернулись и Лаки, срабатывает лучше любого психолога, и Вовка с его мастер-классами по кулинарии, и даже Леночка с её гимнастическими упражнениями и уроками игры в шахматы. Постепенно эти озлобленные, опустившиеся, никому не нужные люди-пустое-место становятся людьми, друзьями, семьёй. Кто-то восстанавливается и находит себя в жизни, кто-то, как информатор Романова Анатолий, становится заместителем Корфа или просто сотрудником ребцентра. Свой своего чувствует и понимает лучше. Кстати, несколько массажистов-реабилитологов и врачей в их центре тоже из "бывших". Теперь работают в поликлиниках, получают зарплату, правда, продолжают жить на территории центра, но оплачивают коммунальные расходы, и массажируют пациентов поэтому выгодно всем. Но самыми любимыми моментами на новой работе оказались не те, когда Владимиру говорили "спасибо", хотя и это приятно, чего скрывать, а когда находились родственники или друзья и забирали его подопечного в семью. Не сразу, конечно, после работы с психологом и иногда с психиатром, но родные люди знали, что их член семьи нашёлся и живой. Нужно только немного подождать. В основном родственники найдёныша упрашивали поскорее вернуть того в семью, беря на себя всё дальнейшее лечение и реабилитацию, но были и такие, которые ждали полного восстановления за казённый, как они считали, счёт. Очень часто подобный найдёныш возвращался обратно во "Второе дыхание", замыкался в себе и специалистам приходилось выводить его из двойной депрессии. Вот в таких случаях и наступал звёздный час Лаки. Он не отходил от подопечного и только ему известным способом возвращал того к жизни. Так же без его участия не обходится и в случае, если у найдёныша, после всех процедур и восстановления документов, не обнаруживалось ни семьи ни друзей. Первые либо погибали, либо уезжали, а вторые просто забывали о существовании такого человека. Тогда овчарка тоже нянчила взрослого человека. А было несколько прецедентов, когда подопечным удавалось вернуться не только в нормальную жизнь, но и вернуть себе утраченное, или как правило оболганное и уничтоженное, имя и репутацию, украденный бизнес или его часть. Тогда счастливый человек приезжал в реабилитационный центр с кучей подарков для таких же бедолаг как и он сам ещё совсем недавно, долго пожимал руку Корфу, один даже затискал его своих объятиях, и все они становились спонсорами. Владимир никому не отказывал, понимал, что так они выражают свою благодарность. Жаль, что таких случаев мало - пальцев одной руки даже много, и то хорошо, особенно если учесть, что ребцентр существует неполных три года. В такие дни подполковник покупал несколько тортов, персональную вкусняшку Лаки, не забывая про Бастера, и дома был самый настоящий праздник. Набрал Надежду Николаевну, но она не ответила. - Магазин, Владимир Иванович. - негромко произнес водитель. - Спасибо. Подождёшь здесь? - Нет. Я с Вами. Корф заполнял тележку, когда зазвонил телефон: - Да, мамуль, привет. Я тебя разбудил? Понял, хорошо, нет, я помню. Как Аня? Обалдуй уже дома? Мг. Я буду в течении часа. И я тебя. Устроился на заднем сидении и вновь прикрыл глаза. Замелькало содержимое найденного отцовского тайника. Это оказалось его наследство. Полная коллекция огнестрельного и холодного оружия Ивана Ивановича Корфа. Местами раритетнейший раритет. Владимир помнил, что некоторые экспонаты висели в комнате, нынешней гостевой, в квартире. Потом исчезло, в силу возраста тогда ещё ребёнок не задумывался, что, куда и зачем. Выяснилось, что мама и Надюша убедили отца спрятать всё подальше, учитывая, что он, Владимир, рос и мог "поиграться" с непоправимыми для себя последствиями. Вот Иван Иванович и спрятал. Сделал тайник и спрятал. А рассказать никому не успел - погиб. Спасибо, отец. Благодаря этому схрону сам Корф сейчас уверенно стоял на ногах. И не просчитывал лихорадочно каждый следующий шаг и покупку. Накануне вечером присмотрели с Аней ЖК, в котором хотят купить квартиру для старшего сына на совершеннолетие, но для этого у них ещё есть два года. Как есть два года для застройщиков, чтобы построить полноценные дома-квартиры и сделать в них ремонт. Вовка незаметно вырос, подружка Леночка стала девушкой Леночкой, и Владимир предполагал, небезосновательно, что и из девушки она плавно перейдёт в статус невесты и жены. Но это он слишком наперёд загадывает, вон, как у него с Аней всё вышло. Для Ани Лена стала чем-то средним между старшей дочери и младшей подружкой, для Леночки Анна стала старшей сестрой и подружкой, с которой можно обо всем поговорить и пошушукаться. - Давай через цветочный. Водитель молча кивнул. Аня... Его Анечка... Самая любимая женщина. Жена, любовница, лучший друг, коллега, его тыл и глаза одновременно, его сегодня и завтра. Всегда. Как самоотверженно Анечка занималась Женей, не забывая и про Верочку. Как учила самого Корфа психологическим трюкам, чтобы он лучше понимал подопечных, терпеливо объясняла написанное в прочитанных им учебниках. Как незаметно старалась удержать Надюшу "здесь", когда дядь Саша уезжал на два-три дня в командировку. После того полугодового "бурения" Александр Христофорович письменно отказался от подобных поездок и теперь его максимальное отсутствие длилось неделю. Но и этого Надежде Николаевне было достаточно, чтобы уйти глубоко в себя. Вот в таких случаях Аня и держала свекровь. Варвара с Григорием заделались настоящими фермерами, постепенно расширяются, Василий Васильевич на них не намолится - практически всё Двугорское-2 работает на своей земле, несколько человек только ездят в город, Корф с дядей и Романовы, живущие по соседству, не в счёт. Те самые застройщики-уничтожители компенсировали пострадавшим крестьянам всё, разорившись сами. После воскрешения деревни у людей остались деньги, у Корфа появились, они все сбросились и положили асфальт на центральной улице. Перед этим обновили газо- и водопровод, но тут помогли Романовы, ну не хотят ребята платить налоги! Зато теперь и дети Корфа и Бенкендорфов и всех Романовых раньше всех и регулярно имеют натуральное парное молоко, самый свежий творог и сливки. А после того, как клиника Зои, возродившаяся благодаря Александру Христофоровичу и Надежде Николаевне, и контора Корфа официально заключили договора с новоявленными фермерами, то очередь из желающих работать у Варвары выросла вдвое. Правда, пришлось живности и фруктовых деревьев и ягоды закупать дополнительно. Но зато всё своё, натуральное, плюс, люди трудоустроены. Машина подполковника плавно въехала на территорию дома, мужчина выбрался из неё и зашагал к деревянным качелям в тени яблочных деревьев. Там сидела его любимая женщина. На столике рядом - порезанное на дольки яблоко, сыр и минералка. Положил рядом с ней букет ромашек. Присел на небольшую табуреточку у её ног, сделанную специально для него, его травмы не позволяли колену сгибаться, взял её руки в свои и целовал каждый пальчик. Потом тёрся о них бородатым подбородком. Внимательно смотрел в глаза, видел, что она расстроена и скрывает слёзы. - Как вы? Как ты себя чувствуешь?Анна освободила одну руку и молча гладила его голову. Корф поцеловал её коленки, прикрытые летним серым в полоску платьем-балахоном для беременных. Когда супруга недавно его выбрала, он не знал, как отговорить, но она упёрлась, а с беременной женой спорить не хотелось. Правда, в этом платье она напоминала ему ходячие обои. На языке постоянно вертелось предложение купить новое, но сдерживался, чтобы не обидеть. - Анечка? - Владимир смотрел внимательно и взволнованно. - Всё хорошо, толкаемся. - слабо улыбнулась и потянула мужа к себе на качель. Он сел рядом, нежно обнял и поцеловал животик, потом её саму. Анна положила голову ему на плечо и спрятала лицо в его шее. - Анюта? - целовал её волосы. - Всё хорошо, дядя Саша уже дома, дети играют в комнате под его присмотром, тётя Надя меня сюда выгнала. Я соскучилась. - Полежишь? - Не могу уже. - Анюта, что случилось? Я же чувствую? - заглянул в синие глаза. Головы приближались друг к другу и губы сомкнулись. Поцелуй был горячим, искренним, голодным. Разгоряченный Корф требовательно посмотрел на любимую. - Я не могу ходить в этом платье! - нервно и чуть истерично воскликнула Анна. - Оно меня раздражает! Я в нем страшная, только детей пугать! Его единственный плюс - это лён, так ещё и не гладится! Ты сколько часов его утюгом в человеческий вид приводишь?!?! - Анечка.... - опытный следователь растерялся, но мгновенно взял себя в руки. Он не подозревал, что причина столь... экстравагантна. Хоть и выдохнул с облегчением, что скоро перед глазами не будут ходить обои. - Анечка, родная моя, любимая, единственная... - взял её лицо в свои ладони и порхающими поцелуями ловил её слёзы. - Анечка... Давай соберём детей и съездим в магазин, выберем новое платье. И не одно. - короткий взгляд на наручные часы. - Если минут через сорок выехать, то успеваем и пробки проскочить и до закрытия... Ты - самая красивая, самая любимая. Так, давай ты сейчас поешь и полежишь, я переоденусь, и поедем? Осилим? - Женщина виновато смотрела на мужа. - Анютка, любимая, всё хорошо, мы съездим в магазины, посмотрим, выберем, какие захочешь и сколько. - Спасибо... Володь... - всхлипнула, вытерла лицо тыльной стороной ладони. - Я тебя задолбала? - Нет. С чего такие выводы? Я только рад с тобой съездить. Побыть с тобой. Я же на работе. - Ты по двадцать раз звонишь, приезжаешь, как только выпадает свободное мгновение... - Анют, мы едем? - Она кивнула. - Тогда идём собираться. Я ещё с малышами не поздоровался. А их же собрать надо. - А если мы попросим Надюшу с Варей за ними присмотреть, это будет слишком нагло? Мы тогда быстрее справимся? - Надо попробовать. Помог женщине встать, приобнял, поддерживая, и они пошли в дом. Стоило им войти, как Верочка и Даня бросились к отцу и брату и повисли у него на шее. Иван со Светланкой степенно подошли следом. Только Женя спрятался за ноги мамы. Анна и Надя принялись негромко его в чем-то убеждать, но мальчик насупился и отрицательно мотал головой. Корф обнял четвёрку малышей, перецеловал каждого, выслушал их новости. Потом подошёл к сыну, попробовал взять его на руки, но мальчик зажмурился и плотнее прижался к матери. - Женечка? Что случилось, родной? Что такое? - Евгений открыл глаза, губки дрожали, Анна пыталась его погладить, потому что склониться к нему не могла из-за живота, но Надежда Николаевна сидела на корточках рядом и гладила его по головке.- Что случилось? Сегодня всемирный день тайн? Жень? - Я лазбий твою любимую чяську. Владимир притянул к себе сына, и первым делом проверил его пухлые ладошки на предмет ран. - Ты сам цел?! Не поранился? - Неть, но чяськя.... - Ничего страшного. - Всё же взял кроху на руки и выровнялся. - Купим новую, если надо. А какую? - спросил у женщин. - Ту, что Вовка подарил? - Нет, ту что со спецназа осталась. - негромко произнесла Надя. - Ой, фух. Ничего страшного в квадрате. - поцеловал щёчку сынишки. - Мам, дядь Саш, можно вас попросить ещё с ними побыть? Бенкендорфы недоумённо переглянулись и синхронно кивнули: - Естественно. Сегодня мы, а завтра вы. У нас завтра шоппинг будет. - мягко улыбнулась тётя. Владимир так и держал сына на руках, Карапузики под предводительством Верочки вернулись к игрушкам. Дочь Корфа напоминала мальчишку-сорванца, постоянно где-то бегала, лазила, неоднократно пыталась забраться на деревья на участке, сильно раскачивалась на собственноручно сделанных дядей Сашей качелях. Как говорила Надежда Николаевна: "характер у неё её бабки". - Не расстраивайся, Женечка, так бывает, разбилось, ничего страшного, мы все тоже что-то разбиваем. - поцеловал его щёчку, гладил каштановые волосики. - Не бойся, я ругаться не буду. - Это, папа, он помогал мне вытирать посуду после посудомойки. И не удержал. - ласково проговорила Анна. - Женечка мой помощник. Но сильно переживал, что твою вещь разбил. Я перемывала всю посуду, местами уже пылью припала... - Так, еноты-полоскуны, спасибо большое, конечно, но давайте и папа что-то будет дома делать. А не только вы. Старшее поколение это тоже касается. Надежда Николаевна шутливо отсалютовала: - Ты давно посуду не колотил? - Ага, может, мне тоже хочется. - отозвался в тон и поцеловал щёчку сына. - Всё, за стол! А некоторым и полежать надо. - настойчиво прозвучал голос Нади. Владимир согласно кивнул, вернул Женю в компанию играющих родственников и завёл Анну в комнату, помог лечь, сел с краешку, взял её за руку, она тут же переплела свои пальцы с его: - Отдохни. Кушать будешь? - Нет, я недавно ела, а тебе надо. И отдохнуть бы, а не моих тараканов обслуживать. - Я хочу и буду это делать. Мы сто раз это обсуждали. - склонился над ней, подразнили друг друга дыханием, и губы соприкоснулись. Отстранился. - Всё, полежи, я быстро, и едем. В торговом центре оказалось сразу три магазина одежды для беременных. Владимир протянул Анне бутылку с водой. - Готова? - Анна виновато кивнула. - Всё отлично. Тогда вперёд. Если что, не спеши, ещё два есть. В обувном магазине Корф тщательно, скорее придирчиво, изучал женские модели. Сел рядом с Анной, снял с её отекших ножек одни шлёпанцы, размял стопы, помог надеть новые. Она завороженно наблюдала за бликами подаренного ею кольца с печаткой. Сам факт, что мужчина, пусть и её родной, любимый и любящий, прикасается к её ногам, помогает с обувью на глазах у посторонних немного смущал, но спорить с ним не хотелось. В его отношении были только любовь, искренность и переживание за неё. Не хотелось заставлять его нервничать из-за пустяка в сущности. И так хватило на сегодня. - Как? Удобно? Тут можно ещё отрегулировать. Натуральная кожа. - Мягкие, как тапочки. - молодая женщина тяжело встала и сделала несколько шагов туда-сюда. - Удобно. Не впиваются. - Отлично, тогда эти берём. - усадил супругу обратно и коротко поцеловал её животик. Повернул голову к консультатке, протягивая шлёпанцы для упаковки. - Можно ещё балетки? Только кожа. И мягкие. Анна сидела на бархатной банкете и жадно пила воду с лимоном. Рядом с ней сидел Владимир, с другой стороны стояло три пакета с одеждой для неё и детей, какой же шоппинг без одежды для растущих крох. - Как ты? Чуть что, у меня есть пакетики... - голос напряженно-взволнованный. - Нет, спасибо, родной. - благодарно улыбнулась и провела по его руке. - Я в порядке. - Перестань. Сегодня придётся ещё потерпеть это платье, а завтра уже будешь носить новые. Хоть меняй к каждому завтраку-обеду-ужину- Анна покраснела. Муж накупил с десяток летне-осенних платьев, просто брал каждое, хоть как-то ей приглянувшееся.- Главное, чтобы тебе нравилось и было удобно. - Мг. - лукаво стрельнула глазами и поцеловала его в щеку. В машине она очутилась в плену рук мужа: - Рассказывай, что на работе.- Оболтус написал. Ждёт на дома. У него к нам серьёзный разговор. - Значит поговорим. Что на работе? - настойчиво повторила психолог. - Всё хорошо, как всегда. Тихо, мирно. - целовал её шею, медленно добрался до её ушка. - Анечка, любимая... - Володь... Мы не одни... - негромко пробормотала женщина, растворяясь в его тепле. - Он [охранник-водитель] за дорогой следит. - его пальцы гладили животик, её вцепились в его руки. Анна откинулась на спинку, притянула его голову к себе. Дыхание у обоих было тяжёлое. Корф усилием воли оторвался от любимой и выровнялся, не выпуская её из рук. После совместного ужина вся семья плавно перетекла в гостиную, на журнальном столике стояли фарфоровые чашечки с блюдцами, вазочки с печеньем и орехами. На диванах по обоим бокам столика сидело старшее и младшее поколение Корфов и Бенкендорфов и Варвара с Григорием, в кресле, во главе, сидел Володя-маленький, в джинсах, белой футболке и рубашке в крупную красно-чёрную клетку. По негласной традиции в это кресло садился тот, у кого были либо новости, либо тема, требующая обсуждения в семейном кругу. И сегодня там сидел Вова Корф. После того, как мальчик стал одного роста с отцом, ни у кого не поворачивался язык назвать его "маленьким", скорее "младшим". В руках он вертел стакан с соком. Надежда Николаевна с Александром Христофоровичем держали на руках Карапузиков, Светочка свернулась калачиком на коленях матери, Ваня с Даней устроились на отце, Даниил держал маму за руку. Анна полулежала на Корфе, на ней, бочком устроился Женечка, положив осторожно ручку на мамин животик, угрелся между спинкой дивана и родным теплом. Верочка забралась на колени Владимиру, положила головку ему на плечо, он обнял всех, поглаживая плечи Анны и спинку сына, щекой устроился на затылке девочки. - И что случилось? Что за важность? - мягко улыбнулась Анна. Ей иногда было обидно, что её мальчик так быстро вырос, и уже не полностью её, у него свои интересы, друзья, девушка. - Мы с Леной поступили.- Ура! - мягко и радостно проговорила тётя. Заметила, что у мужа взгляд серьезный. Родители оживились, лица радостные. Гриша одобрительно крякнул. - Семейный кулинарный подряд? - усмехнулся тепло Владимир. -Нет, пап. Мы оба поступили на химфак. - у родителей синхронно брови взмыли вверх. Надежда Николаевна напряглась, Варвара с мужем сжались. - На химфак Академии МВД. А сегодня завезли оригиналы документов. - несколько секунд паузы. - Пап, не начинай. Помнишь, ты говорил, что главное, чтобы я был счастлив. Я счастлив. У меня самая лучшая семья, подруга, и профессия, которой я хочу заниматься. - Вот не надо было брать его к вам в лабораторию. - негромко пробурчал подполковник в отставке. Посмотрел на тётю. - Ты знала? Та отрицательно покачала головой. Взгляд её мужа не сулил ничего хорошего, одна рука легла на плечи супруги: - Я знал. Вчера вечером списки вывесили, а там знакомая фамилия. - Ты точно-точно уверен? - негромко спросила мать. Внутри противно засосало под ложечкой. Корф уткнулся губами в волосы Анны и молчал. Остановившийся взгляд говорил Наде сам за себя. Он явно вспомнил её похищение Репининым. Жена крепко сжала его руку. - Да. - немного с вызовом, по-корфовски. - Поступили на бюджет оба, от вас ничего не требуется. - Я поговорю с дядей Сашей... - негромко произнес Владимир. - Ну, вообще-то, все кадры через меня ещё проходят пока. - чуть насмешливо заметил Бенкендорф. - И в лабораторию люди всегда нужны, особенно толковые. Володь, - смотрел на старшего - а тебе это ничего не напоминает? Нам с Надюшей ты обещал как раз химфак, а обнаружился на юрфаке. - Бумеранг. - хмыкнул племянник. - Угу. Ничего, тебя с Романовым выучил, и копию твою выучу. Но учти, парень, - хитрый взгляд на подростка, глоток чая. - поблажек не ждите, гонять буду качественно. - Это точно. Я пять раз как-то передавал, только чтобы никто не заподозрил в родственном блате. - Владимир подтянул дочь на руках. - Легко! - беспечно махнул рукой Вова, не замечая, как Надя, Александр Христофорович и Корф хитро переглянулись. - Мам, ну не переживай, ну что со мной может в лаборатории произойти? Пробирки-мензурки. В армию по инвалидности не пройду, военная кафедра и та в пролёте. Всё тихо, спокойно. - Не по инвалидности! А по медицинским показаниям! - возмутилась Анна, обретя дар речи. - Ты не инвалид. У тебя травмы, запрещающие армию и всё остальное! - Корф успокаивающе целовал её волосы. - И трупы там бывают, - невозмутимо проговорила Надя, - и испражнения, и рвотные массы. - Александр Христофорович замер с печеньем в руке, женщина провела по его спине. - Прости, Шурик, но ведь так и есть. Не только же мы футболки "препарируем". Александр Христофорович смог всё же поглотить вкусняшку, запил чаем, Карапузики вновь устроились на игровом коврике. Надя смущённо посмотрела на него, но тот молча улыбнулся ей одними глазами и, вытерев губы салфеткой, поцеловал её ладонь. - Так, взрослые, спокойно! Пожалуйста! Я вырос, я долго думал, прежде, чем решиться именно на химфак и именно Академии МВД. Вы же сами прекрасно знаете, что химия и биология мои любимые предметы. Наши с Леной любимые предметы. В науку идти смешно и наивно. А тут - хоть пользу какую принесём. Я не надеюсь, что смогу работать в вашем спецотделе, я готов начинать в самом захолустье, на допотопной технике. И Лена тоже! Мы будем вместе работать, чего-то научимся, я думаю. - Так, спокойно, - мягко проговорила Анна. - давайте все успокоимся. Ничего страшного не произошло, главное, у детей будет высшее образование. - запрокинула голову и смотрела на Корфа. Тот криво усмехнулся в ответ. - В конце концов, не обязательно на выезды, вон, Александра Федоровна из лабы только домой и обратно, а мотаются Шубин с Сизовым. И действительно, не обязательно совершенно у нас работать. - И не обязательно в системе. - пожал плечами Володя-маленький. - Есть независимые криминалистические лаборатории... - Угу. - хмыкнула тётя. - Я тебя потом разочарую, как они работают. - Бенкендорф согласно кивнул, привлекая к себе жену. - Так, в любом случае, ничего страшного или плохого не случилось. Дети поступили, и слава богу. - Это у нас сейчас разочарование. Ждали и надеялись на одно, а получили другое. - Анна крепко сжала руку Владимира, отвлекая того от мыслей. - Всё хорошо, ничего лишнего не будет. Получат пару раз зарплату, сами в поварское дело сбегут. - Пап? - напряжённо позвал отца парень. Он видел его реакцию, но хотелось бы что-то услышать.Тот посмотрел на него невесело и натянул деревянную улыбку: - Ты уже взрослый и сам принимаешь решения. Тем более, ты - Корф. А это диагноз. С осложнениями. Анна тяжело села, Женя с Верой уже давно раскрашивали картинки: - Так, расскажите, какие у нас планы на завтра? - У меня выходной, я весь день дома, с женой и детьми. Из дому выйду только в сад и на ферму. Для министра нашего разлюбезного я ещё в командировке. - фыркнул Бенкендорф. - О'кей. - кивнули Корф. - Я тоже дома и тоже с семьёй и тоже не дальше собственного участка нос высуну. - безэмоционально произнёс Владимир. - Я тоже дома, - кивнула Анна - Саша сказал, что я дистанционно и только по острой нужде. - обняла руку мужа и положила голову ему на предплечье. - Знает, что ты ему голову открутишь. Корф молча поцеловал её затылок. - А я гуляю, у нас с Леной планы. - Пригласи её к нам. - мягко попросила Анна. - Давно не виделись. - А дядя Виталик в командировке. - Тем более, чего ей одной дома тусить? Я ему сейчас напишу. Устроим с ней девичник. Тёть Надь, Вы с нами? Свекровь мягко улыбнулась и отрицательно покачала головой: - Мысленно и морально. Тусите вдвоём, я не умелец. - Так, может, пора учиться? - ласково спросил Александр Христофорович. - Могу в виде поддержки Светочку с Веруськой подсунуть. - поцеловал её ладонь. Надя покраснела и отрицательно покачала головой. - Нет, развлекайтесь. - смущенная улыбка. В спальне Анна устроилась на плече Корфа и гладила его лицо. - Успокойся, любимый, успокойся. Вовка не обязательно пойдёт работать по специальности... - Пойдёт. Он - Корф. Упрямый. И делать будет только то, что хочет и считает нужным. - Он - Корф, но он ещё и Платонов. Гремучая смесь. Посмотрим. Но, даже если Корф в нём и победит, я не против, то так и будет. Пусть работает. Пусть. В лабе, или у Шубина. Всё не с оружием бегать и под пули подставляться. - Надю похищали. Обычного, в твоём понимании, эксперта. - Ну, она не обычная, и мы это знаем. А в тебя сколько раз стреляли? И, возможно, Вовка будет работать в госпитале МВД, в лаборатории. Этот вариант ты не рассматриваешь? - Оптимистка ты моя. - Корф поцеловал Анну. - Побудут на побегушках у Лёшки, посмотрим, насколько их запала хватит. - молча целовал лицо и голову любимой женщины, стараясь отвлечься и "отмокнуть". Понял, что Анна заснула и вышел на балкон в коридоре. Там его нашёл младший Корф. Стояли молча. Парень ощущал, как отца "клинит". Приобнял его: - Пап, всё будет хорошо. Обещаю. Я осторожный. Внимательный, вон, тёте Шуре тогда помог, увидел то, что они пропустили. Ну интересно мне это, пойми. Если разонравился - обещаю, уйду в кулинарию. Попрошусь к Борис Борисычу. Ты ведь и сам не сильно кого-то о чем-то предупреждаешь и спрашиваешь. Перед фактом поставил и всё. И то пост-фактум, извини за каламбур. Владимир молчал. - Я такой противный? - Бывает. А я в тебя, ты это и сам знаешь. Да и мама упрямая. *** Александр Романов поцеловал крохотные лобики двухмесячных сынишек, поправил на них чепчики и простынку, подхватил на руки Алю и сел на подлокотник кресла, где по телефону со свекровью общалась Наташа. Альбина мгновенно забралась к ней на колени. - Всё, ждём, мам Шура. Мальчики как раз проснутся к этому времени. До встречи. - положила телефон, девочка тут же обвила её шею ручками, Саша приобнял за плечи. - Мало мне вредных детей, так ещё и родители твои вредничают. - пожаловалась мужу. Тот улыбнулся: - Романовы, одна кровь. Сама отдохни, а? - Только это и делаю. Как Костик с Викой? - Хорошо. Надюха зажигает, Тим, бедный. - поцеловал обеих девочек. - Всё учится её успокаивать и не получается. - И в кого она такая буйная? Они же оба спокойные... - А дедушки -бабушки? - Ну-у... - Мг. Аля, уговори, пожалуйста, маму полежать в кроватке. Девочка послушно сползла с Наташи и потянула за собой. Саша подтолкнул и уложил их на дневной сон. Сидел рядом с любимыми девочками, тут же в кроватке сопели близнецы, было тихо и спокойно. Вечером приедут родители, знакомиться с Николаем и Константином Романовыми-младшими. Улёгся на бок рядом с женой, невесомо гладил её лицо. Он до сих пор не верил, что вот это роскошное красивое счастье - его. Его Наталья, его доброе утро каждый день, пусть за окном ливень и кромешная тьма. Его половина сердца, благодаря которой это сердце бьётся полноценно. Его правая рука и ключевая часть мозга. В прямом смысле его вторая половина, составив его целосность. Она всегда его поддерживает, даже если это полнейшая несуразица и глупость. Банально, но она и их дети - смысл его жизни. До их появления он и не знал, что так бывает. *** В это же время Константин Романов наблюдал, как Вика укладывала спать Надюшку. До сих пор бледная, с явными мешками под глазами, худющая невероятно, он думал, что после родов жена поправится на пару килограмм, можно и на десяточку, но она наоборот похудела ровно на столько же. От той Вики остались только колдовские зелёные глаза и медно-коричневые волосы. Костя осторожно обнял её со спины, чуть откинул на себя, заставляя расслабиться. Она мягко и чуть смущённо улыбнулась, коротко поцеловала его подбородок и продолжила укачивать дочь. - Ни в какую. - шёпотом. - Может, и не надо настаивать? Сама заснёт, когда захочет? - Костя целовал её волосы и шею. Малышка закряхтела и папа взял её на руки. Принялся укачивать, рассказывая при этом сказку. Надежда Константиновна заснула. Вика уложила её в кроватку и устало уткнулась в мужа. Его сильные руки подхватили её и уложили в постель. Она засыпала всегда и в любом положении. И сейчас Виктория уснула прежде, чем голова коснулась подушки. Костя укрыл её, проверил дочь, позвонил Тимофею, который ежедневно трудился в силу своих возможностей на ферме у Варвары и Григория. Мальчик отчитался и побежал по своим делам. Романов отправился на свою кухню, дом был поделён пополам, на две семьи, поэтому в нем было две кухни, два санузла, два входа. Общими были только гостиная и погреб. Рассматривал имеющиеся в холодильнике продукты, спустился в подпол за овощами и взялся за готовку. Незаметно погрузился в воспоминания. Полгода назад, на свет появилась Надежда Константиновна Романова ("в честь Крупской, что ли?!" - фыркнула тогда Надежда Николаевна). Костя запомнил этот день по двум причинам: первая, естественная, это появление его крохотной, пока, девочки, а вторая - сама обстановка. В снегопад, когда за считанные часы выпала месячная норма осадков, появление крохи дома, на две недели раньше поставленного срока, в момент, когда Зоя Александровна уехала от них и застряла в том самом снегопаде, и единственным медиком поблизости оказалась тётя Надя. А помощниками - он сам, дядя Саша, и брат с невесткой. Бо́льшего ужаса он не испытывал в своей жизни никогда. Он не мог помочь любимой женщине, ну держал за руки, а толку? Спасибо, что тётя Надя гений, плюс Зоя Александровна была на связи, которая регулярно прерывалась. Это был самый кошмарный день. И самый счастливый. А Надежда, потому что надежда, и в честь принявшей её, в прямом смысле слова крёстной матери, Надежды Николаевны. Такой желанный и так трудно им давшийся малыш. Надежда. Два выкидыша подряд не просто не вселяли оптимизма, а упорно загоняли в депрессию. Первый - через два месяца после возвращения из свадьбного путешествия, прямо на работе. Они даже не знали, что могли стать родителями. Костя едва нашёл в тот день жену. Полдня звонил, а она либо не отвечала, либо сбрасывала, чего они вообще не практиковали, в результате аппарат абонента оказался выключен, потом полночи искал Вику по всему городу. Спасибо, что Сашка с Наташей забрали Тима к себе. Его сильная слабая девочка обнаружилась во дворе какого-то дома у чёрта на куличках, не совсем трезвой, но и не вхлам, с полупустой бутылкой вина, набором из Макдональдса, растрёпанная и в слезах. К этому моменту Костя уже всё знал от Зои, она же и провела все необходимые манипуляции. Замер. Замёрз мгновенно, сейчас даже не верил, что так умел, но в тот момент внутри всё заледенело. Сквозь вату в ушах услышал, что у его жены сегодня выходной, потом неделя отгулов для восстановления здоровья. Не переставая набирать любимую женщину рванул в офис, с диким выражением лица, испугавшим даже его маму и невпечатлительного генерала Бенкендорфа, потребовал у Тукова пробить местоположение Вики. Последний раз она фиксировалась на Большом мосту. Судорожно сглотнул и не говоря ни слова рванул на улицу. Саша, который молча наблюдал всю эту картину, позвонил Наталье и попросил её забрать Тимофея в их часть дома, потом сел за ноутбук. Через время белоснежный подполковник вызвал к себе Александру Фёдоровну и дал прочитать ей информацию. Сцепил руки в замок, уткнулся в него губами и с болью смотрел на мать. Он не понимал, что делать. Работа сама ответила на все вопросы. Больше всего Костя боялся, что в таком состоянии любимая женщина что-то с собой сделает. Первым делом бросился к мосту и поговорил с дежурящими там ППС-никами, слава богу никаких несчастных случаев за последние семьдесят два часа. Да, они заметили женскую фигуру в белом дутом стёганом пальто с мехом на капюшоне у моста. Стояла долго, они уже напряглись. Потом заметили, что у неё в руках бутылка с алкоголем, тогда уже незаметно переместились на машине поближе к ней, так, чтобы успеть. Но она долго простояла, часа два, наверное, как только не замёрзла, на холоде холодное вино, и ушла. Костя в машине достал ноутбук и попытался поискать её по видеокамерам близлежащих улиц. Увидел только, как она заходила в coffee to go, потом в магазин и Макдональдс. Поговорил с сотрудниками, отсмотрел камеры ресторана быстрого питания и продолжил поиски. От Наташи пришла смс-ка: "Домой не возвращалась. Чем могу помочь? Держись. С Тимом всё ок, я пока не говорила ничего". Ответ содержал одно слово: "Спасибо". Внимательно ездил по всем дворам и дворикам. Увидел Викторию во дворе какого-то дома у чёрта на куличках, не совсем трезвой, но и не вхлам, с полупустой бутылкой вина, набором из Макдональдса, растрёпанную и в слезах, которые она не замечала. Тушь потекла, она размазывала её ладонью. Картошка фри уже остыла и стала совершенно несъедобной. Костя тихо выдохнул, выбрался из машины, медленно подошёл и опустился рядом на лавочку. Резко и крепко прижал к себе. Часть картофеля рассыпалась по асфальту. Лихорадочно целовал её волосы и лицо. Она даже не отстранялась, явно не было сил. Какое-то время так и сидели. Молодая женщина успокоилась и затихла. Костя устроил её у себя на груди и молчал. Перебирал её волосы. Подхватил на руки и усадил в салон авто. Включил обогреватель и заметил, что Вика белоснежного цвета. Поехали домой. В доме занёс в горячую ванную, сам сидел на коврике рядом и разливал оставшееся вино в бокалы, принёс ещё и сырную нарезку с мандаринами. Больная романтика. И желание, чтобы она не напилась и не ушла под воду. Сидели молча. - Давай разведёмся. Ты же видишь, ничего не получается у нас. - безжизненным, хрипловато-севшим голосом произнесла Виктория. Костя вздрогнул, положил свою руку на её и чуть сжал: - Нет. Даже не думай. Всё у нас получается. Сначала поштормит, потом будет хорошо. Обязательно. Уткнулся лбом в её пальцы. Казалось, что у него всё внутри сейчас разорвётся. Это был и его ребёнок тоже. Их ребенок. После ванной крепко обнял жену и не выпускал. Всю неделю ходил вместе с ней, словно привязанный, опасаясь её необдуманных поступков. Но всё обошлось. Вышла на работу, спасибо Антону перевел её с неонатолога на педиатрию, внимательно наблюдал, понимая её состояние. Зоя Александровна, глядя на замученного Костю, который и работал, и сыном занимался, и за женой ухаживал, уложила Викторию на больничную койку в своей же клинике. Прокапать витамины и общеукрепляющее, приставила к ней психолога и личную медсестру, чтобы Тим не остался сиротой, а Романов-младший вдовцом. Утром и вечером Вика принимала лекарства и работала с психологом, днём работала сама. Косте с одной стороны стало легче, с другой не очень - теперь он должен был разрываться между ночующей в клинике любимой женщиной и Тимом, ночуюшим дома. Первой этого не выдержала Александра Фёдоровна и забрала внука к себе. Потом, предварительно поговорив с подругой, приехала к младшей невестке и долго с ней разговаривала, разговаривала. Костя, застав эту картину, не поверил своим ушам, он отвык за эти недели от любимого голоса. Мама не воспитывала, не строила, не командовала, не приведи господь, просто женский разговор, нужная вещь, в нужный момент. Визит свекрови стал "волшебным пенделем", который вытолкнул молодую женщину из депрессии. Вика стала улыбаться, не всегда искренне, но Костя и этому был рад. Тимофей не отходил от матери ни на шаг, стараясь компенсировать упущенное. Романов часто заставал жену в слезах по вечерам или по утрам, она старалась прятаться, но он находил. И обнимал. Молча, без лишних слов, но крепко. Всё, что он мог, но это было очень необходимо его женщине. Спустя два месяца Вика стала отдалённо напоминать себя прежнюю. Ещё через полтора она потеряла сознание, выходя с работы, благо её мужчины ждали её на улице и Костя успел её подхватить. Сердце забилось в горле. Позвал сына и они оба побежали к Зое. Та выставила их в коридор, где они были обнаружены Антоном. Принёс какао мальчику и кофе его отцу. В виде успокоения - шоколадка. Оперативник впервые в жизни жевал её, не ощущая вкуса. Открылась дверь и гинеколог кивком головы пригласила мужчин войти. Педиатр остался в коридоре. Тим первым делом бросился к белоснежной матери, пытавшейся хорохориться. Костя молча присел перед ней на корточки и взял за руки. Плевать на всё остальное, сейчас важна только она. "Поздравляю, родители, у вас грядёт пополнение в семействе". Самая сильная фраза. И после этого вновь госпитализация, заезд домой за вещами, в аптеку за выписанными витаминными комплексами, в магазин за вкусняшками, водой и соками. Тимофей наотрез отказался ждать его дома и поехал с ним к маме. Вика лежала пластом под капельницей. При их появлении на лице появилась слабая улыбка. Месяц общеукрепляющей терапии, спокойствия, километры переписки и часы разговоров по телефону, месяц бега Кости словно белки в колесе по кругу работа-больница-дом. На работе грязь, в больнице его личное счастье, дома - сын и его дела. Спасибо Варваре с Григорием, они привлекли и увлекли мальчишку своими сельскохозяйственными делами. Таким образом заодно и присматривали за ним. Выписывались уставшие, но безмерно счастливые. За рулём Романов ехал медленно и осторожно, Вика на сиденье рядом наслаждалась тёплым практически летним воздухом. Три месяца невероятного счастья, когда все дома, его встречали любимые и счастливые глаза. Они втроём сидели в плавучем кафе, болтали, дурачились, одним словом проводили обычный нормальный семейный выходной день, когда жена побледнела, одновременно с этим к их столику подошла ухоженная, даже холёная, явно не бедная, властная пара. Костя приобнял Вику, склонился над её ушком и негромко уточнил, кто это, но любимая лишь до боли, до посинения стиснула его пальцы под скатертью. Выяснилось, что это - родители его женщины. Вместо радостной встречи, все трое получили такой ушат дерьма, что до сих пор вспоминать не хотелось. Костя вновь проявил характер и отшил непрошеных гостей. Но к вечеру по возвращении из небольшого путешествия у Виктории открылось кровотечение. С такой скоростью Романов не ездил никогда в жизни, даже по работе. Он практически ходил по стенам, когда вышла Зоя, стянула с себя марлевую повязку, лицо было бледным: - Прости, Кость... Мы сделали всё, что могли, но малыша не спасли. Вика спит. Езжай домой, у тебя мальчик один сидит. - Я могу её увидеть? - Она спит. И проспит несколько дней, под седативами и снотворным. Успокойся сам, попытайся отдохнуть, тебе сейчас силы понадобятся. - У неё ещё будут дети? - отстранённо. - Да. - Причина этого выкидыша? Нервы? - Да, к сожалению. Надо было положить её на сохранение на весь срок. Это и мой косяк, не вини себя. Из-за работы? Отрицательно покачал головой: - Нет. Спасибо. С болью наблюдал, как жену перевозят из операционной в палату. Словно робот вошёл следом и сидел рядом, держал за руку. Через время Антон насильно вывел парня сначала из палаты, а потом и из клиники. Дома его уже ждали брат с женой и мама. - Про результат мы уже в курсе. - Александра Фёдоровна крепко обняла младшего сына и гладила по спине. Костя понимал, что ещё немного и он заплачет. - Раздевайся, я у вас в кухне похозяйничала. Посреди ужина приехал Николай Павлович, молча сгрёб сына в охапку. Он понимал больше, чем казалось его детям. Уложили Тима спать и собрались в гостиной. Саша молча открыл бутылку коньяка, поставил бокалы, Наташа принесла лимон и коробку конфет. Не говоря ни слова чокнулись и выпили. Александра Фёдоровна сидела на подлокотнике кресла и успокаивающе гладила своего ребёнка. - Почему это произошло? - негромко спросил Романов-старший. - Несовместимости у вас нет, это мы изначально знали. - Молодёжь в удивлении уставилась на него. - Ну извините. - Это перебор, пап. - тихо проговорил Саша. - Право на личную жизнь мы все всё ещё имеем. - Я перестраховался. - Пере-перестраховался. - Я сегодня познакомился со своими тестем и тёщей. - безэмоционально произнёс Костя. Сцепил руки в замок и упёрся в них подбородком, это помогло не заплакать. - Это ответ на твой вопрос. Самое мягкое, что я услышал от матери своей жены в её сторону, были "шалава" и "проститутка". - опрокинул в себя сразу пол бокала спиртного. - Я, конечно, гаркнул на них, но дело-то сделано. Вика перенервничала и всё. - помолчал. - Никогда в жизни не думал, что о своём ребёнке можно тако́е говорить. И за глаза, и в глаза. Самое смешное, - кривой оскал, совершенно не напоминающий улыбку, - Тимка -полная копия своего деда. Круче чем Корфы. И просто втоптать в говно. Публично, при всех. Сходили в кафешку, мать твою...- большой глоток коньяка и горсть конфет в рот. Александра Фёдоровна прижала его голову к себе. Слишком хорошо всё понимала, не говоря о том, что было за него больно. Сколько бы Косте не было лет, он всё равно её ребёнок. Да и Вика ей была как дочь. - Всё будет хорошо, нужно запастись терпением. К сожалению, нужно время. - Второй раз, мам. - столько боли в Костином голосе, что Саша вздрогнул. - А вдруг это из-за меня всё? Ведь до меня этого не было... - Не говори ерунды. - мама целовала его голову. - Если бы не ты, у неё бы и шанса не было стать мамой... - Но она ею пока не стала! Может, с кем-то другим бы сложилось!Николай Павлович сел рядом и вновь крепко сгрёб. Костю начало потряхивать. Брат молча протянул ему бокал с тёмно-янтарной жидкостью. Как он оказался в своей комнате Константин не помнил, но понимал, что не без помощи Саши с отцом. После этого вечера он закрылся в себе. По утрам занимался в тренажёрном зале, перед работой заезжал к молчащей Вике, обнимал, держал в руках, но это не помогало, завозил Тима в школу и работал, работал, работал, до звёздочек в глазах. Потом забирал сына, заезжал к жене и домой. И так по кругу. Костя не знал, что в тот же вечер, когда он рассказал отцу про встречу с родственниками, на столе у генерала Романова лежало подробное досье на своих сватьев. Да уж, не повезло его девочкам с родителями. Но ничего, теперь у неё есть они, Романовы. И досье не просто лежало, оно ещё и сработало. Сдетонировало. Очень больно для некоторых, но не для членов его семьи. Костя как раз узнавал подробности от криминалистов по очередному делу, когда у матери зазвонил телефон, на проводе оказалась её давняя знакомая, работающая в одном из ЗАГСов, и сообщила о том, что Виктория Романова подала заявление на развод. Мама отвела парня в сторону и всё честно рассказала. В тот момент у него едва не остановилось сердце и это не слова. Наплевав на всё рванул в клинику, спасибо Александру Христофоровичу, что закрыл на это нарушение глаза, отрабатывал потом долго, до сих пор не закончил. Долго убеждал жену, что всё наладится, что у них обязательно будут дети, тряс в своих руках, клялся, что всё исправит, только пусть она заберёт заявление. На тот момент он ещё не знал, что после повторного разговора с Романовой, её знакомая в ЗАГСе уничтожила бумагу. Вика впала в тяжелейшую депрессию. Зоя Александровна вновь приставила к ней личную медсестру и психолога, заставляла выходить на работу. Через месяц жену выписали домой. Легче не стало, по дому ходила бледная тень его любимой женщины. Спасибо, что в один из дней приехала мама и вновь устроила девичник. После этого жена стала хоть отвечать на его вопросы, уже приятнее. Постепенно стали втроём выходить гулять, Вика стала интересоваться делами Тима, только в их личных отношениях всё находилось в замороженном состоянии. За несколько дней до предполагаемой даты развода Костя отпросился с работы, благо отчёт он успел сдать, и организовал подобие романтического вечера. Сел на стул рядом с любимой женщиной, крепко обнял одной рукой, разлил шампанское, протянул ей бокал. - За что пьём? Прощаемся с нашим браком? - горько улыбнулась. В глазах боль. Она так ему ничего и не сказала. Не смогла почему-то. И совершенно не помнила, что Костя всё знает, сам просил забрать бумаги. Сейчас поняла, что ей легче будет, если он возненавидит её, не будет стараться вернуть всё как было. Он молодой ещё. - Я предлагаю выпить за нас. Нас с тобой, нас с тобой и Тимом, за наше с с тобой будущее. Которое у нас с тобой есть. И будет. И обязательно счастливое. Будет. Счастливое. - прикоснулся к её бокалу своим. - Костя... - сделала несколько судорожных глотков, не ощущая вкуса, хотя шампанское явно было не из ближайшего магазина. На столе только её любимые блюда. Он перебил: - Я знаю, что ты сейчас хочешь сказать. - обнял уже двумя руками. - Я люблю тебя, понимаешь? У нас с тобой обязательно будут дети, я обещаю тебе это. Я, наверное, не понимаю, как тебе больно. Это очень больно. - Замолк, согнулся, держал в своих руках её кисть, целовал её пальцы. - Не гони меня... Я же тоже живой, Викусь... В её глазах стояли слёзы. Свободной рукой перебирала его волосы. Он далеко не маленький, он сильнее её. Как она могла подумать, не только сделать... Как ему это сказать? - Никакого развода не будет. - ответил на её мысли. - Я не дам. Мы просто не придём и всё, нас не разведут. - молча тёрся носом о её тонкие пальцы. - Я люблю тебя, Вика... Она стукнулась в его висок и прикрыла глаза: - Я тоже очень люблю тебя. Но... Зачем? Ты молодой парень, тебе надо свою нормальную семью. - лихорадочно его гладила и понимала, что не сможет его отпустить. Костя поднял голову и открыто смотрел ей в глаза. Её пронзила простая мысль: кто ей дал право решать за него? С кем жить, как быть. Кто дал ей право меряться силой боли? Его голова приближалась к ней, она опустила свою, их губы соприкоснулись. Вика открыла глаза и поняла, что муж сидит в кресле, кажется, было иначе, она на его коленях. И так не хочется ничего менять. Костя откинулся на спинку кресла, любовался ею и гладил её спину пальцами. - Давай не будем рубить с плеча, родная. Я понимаю, сейчас очень тяжело... Вика положила ладонь ему на губы, от тут же её поцеловал. Её глаза грустно улыбались. Сквозь боль. Отрицательно покачала головой. - Я не уверена, что смогу... Что у нас будет наш ребенок... - Родная, нам сначала надо прийти в себя, постараться успокоиться. Вместе. Только вместе. А потом я постараюсь и у нас обязательно будут дети, слышишь? Ты умная, красивая, очень сильная, моя любимая Вика. Не отталкивай меня, родная. Мы вместе? Она кивнула, завороженная силой, которая исходила в тот момент от него. Обняла его за шею, стараясь, чтобы он не заметил её слёз. Глупенькая, он всё всегда замечал. Сидели в тишине. - Мы вместе. - дрожащим голосом подтвердила свой кивок. Подумала, что это нужно проговорить вслух. - Только не торопи меня. - Как скажешь. Только не молчи, пожалуйста. - протянул ей тарелку с колбасной нарезкой. Вдвоём поглощали её содержимое. - Где-то тут был хлеб. - пробормотал негромко.- Он сейчас лишний. - вытерла пальцы и рот салфеткой, протянула ему бокал шампанского и они вновь чокнулись. Глаза в глаза. - Прости меня. Тебе тоже больно, а я только... - Не надо. Я мужик. Просто я не знаю, что думаешь ты́. Она молча кивнула и принялась за сыр. Потом свернулась калачиком у него на груди. С этого вечера их отношения чуть потеплели. Не вернулись к тем, которые были изначально, но лучше, чем ещё совсем недавно. Вика работала, Зоя за ней присматривала, Саша с мамой присматривали за работающим Костей. Он предложил жене не работать, он вполне способен прокормить и одеть свою семью самостоятельно, но любимая женщина отказалась. Незадолго до дня рождения младшего Корфа Костя заметил усиленную бледность на лице супруги, и без того ставшей хронической, она отказалась от кофе. Написал Зое с просьбой присмотреться к его жене. В ответ узнал, что врач всё контролирует. Через несколько дней Вика шёпотом произнесла ему на ухо заветную фразу. На следующий день оказалась в одноместной вип-палате, с вещами, лучшими продуктами в холодильнике и на тумбочке самая чистая вода. Вновь капельницы, витамины, общеукрепляющая терапия, странное спокойствие, километры переписки и часы разговоров по телефону, бег Кости словно белки в колесе по кругу работа-больница-дом. Через полтора месяца Зоя отпустила её домой под присмотр Константина и Наташи, сидящей в декрете с Алей. Надежда Николаевна на так называемом низком старте. Но всё прошло хорошо, спокойно, до самого дня появления их Надюши. Имя они выбрали сразу, как узнали пол ребёнка. Детскую они не готовили, составили только список необходимых вещей, но ничего не покупали. Боялись. Они не знали, что Наташа отложила несколько новых и чистых пелёнок с ползунками в шкафу для своей племянницы. Как оказалось, не зря. Февраль был практически без снега, что успокаивало Костю, смогут без приключений доехать до клиники. За две недели до дня Х, как называли брат с друзьями, Вика должна была лечь на сохранение, роды вторые, явно пройдут быстрее, чем первые, да и анамнез не самый простой. Зоя Александровна отдыхала в доме у Корфов-Бенкендорфов, периодически посматривала на Вику.В тот день всё было как обычно, Виктория проверяла сумку, собранную накануне, на следующий день её ожидало "заселение" в палату, Костя взял отпуск и ходил за ней по пятам. Зоя Александровна попрощалась до завтра и уехала к себе, через полчаса повалил снегопад. Снежинки были крупные, такие, что их спокойно можно было рассмотреть через окно. Все приникли к окнам. Вечером, наблюдая за ночным хороводом снежинок в лунной музыке, Вика приложила руку к животу и громко охнула, благо Тим был у Али, в Сашиной части дома. Костя вздрогнул и внимательно смотрел на любимую. Но та выровнялась и обняла его за руку. Дальнейшие события смешались в памяти парня, но итог того стоил. Помнил, как уложил жену в постель, убрал одеяла, и позвонил Зое. Но та застряла на дороге, снег парализовал весь город, автотрассы замерли. Всё это время не выпускал её рук из своих. Тут же набрал Надежду Николаевну. Та спокойно его выслушала и пошла к ним, объяснив, что нужно подготовить. На середине разговора связь прервалась. Но всё, что запомнил, сделал. Сидел возле стонущей от боли жены и держал за руку. Всё, что мог. Надежда Николаевна шла невероятно долго, путь, занимающий обычно полторы минуты с закрыванием дверей, в этот раз потребовал минут двадцать. Их дома стояли забор в забор, даже специально общую калитку сделали. И это при том, что впереди хирурга шёл её муж, а она за ним, шаг в шаг, оба с мощнейшими фонариками. Потом Костю засунули за спину Вики изображать кресло. Надежда Николаевна созвонилась с Зоей и под её регулярно прерывающимся из-за нестабильности связи руководством взялась за дело. Дверь в комнату была закрыта, лишь тоненькая полоска света проникала в коридор. Там стояли Бенкендорф и Саша с Наташей, периодически отлучающейся к спящей Альбине и испуганному Тимофею. Александр Христофорович был напряжён и готов в любую минуту броситься на помощь жене. Слышали её негромкие команды молодой женщине и односложные ответы "да", "нет" в наушник подруге. Мучительно тянулось время, Костя смутно помнил, что происходило, но звонкий плач своей дочери он запомнил на всю жизнь. Это была настоящая райская музыка. Через несколько мгновений она лежала на груди его любимой женщины. Крохотная, красная, в чём-то липком желто-зеленоватом, но такая красивая. И родная. Самая любимая. "Бельчонок" - дрожащим хриплым шёпотом проговорила Виктория. Надежда Николаевна потом забрала малышку, потребовала миску с тёплой водой, которую Бенкендорф просунул в дверь с закрытыми глазами, чтобы не смущать новоявленных родителей.Надежда Николаевна при помощи Кости перестелила постель, он осторожно положил Вику на свежую простынь. Хирург-криминалист приказала звонить в любое время суток и благодаря Бенкендорфу добралась до своего дома. Корф только недавно признался, что генерал потом долго приводил в чувство жену. Когда всё закончилось и пара осталась одна, оба смотрели на крохотную сопящую малышку и не могли поверить, что она действительна. Вика улыбалась сквозь боль и слёзы. Константин пока сдерживался, но понимал, что долго не продержится. Придвинулся ближе к жене и осторожно обнял. Оба ощутили дрожь друг друга. Рассматривали дочь и наслаждались друг другом. Потом были бессонные ночи, газики, колики, слёзы, если мама отходила на шаг в сторону от Надюшки, Бельчонка, как называли её родители, мокрые футболки и рубашки пары по утрам, потому что без этого своеобразного "ритуала" редко обходился день. В какой-то момент молодой папа уверовал, что это - к добру. А когда он после очередного переодевания уцелел в очень горячей перестрелке, без обмоченной дочерью верхней одежды Костя на работу не выходил. Первые дни он боялся к ней подойти и взять на руки, не говоря уж о чём-то большем, как помыть и переодеть. Но укачать в кроватке, если проснулась, мог. Вика улыбалась, понимала, что мужу надо привыкнуть к новому статусу. Где-то через неделю Константин освоился и теперь он с Викой шутливо спорил, кто переодевает, кто моет, кто укладывает. А когда к сестре привык и Тим, то к кроватке Бельчонка выстраивалась очередь. И вот сегодня они празднуют первую круглую дату Надежды Константиновны - шесть месяцев. Полгода абсолютного счастья. Среднее и младшее поколение Романовых собралось в гостиной, женщины в очередной раз всё проверяли, мужчины игрались с детьми в ожидании родителей. На Наташе было темно-зеленое летнее платье до колен, волосы распущены, с одной стороны заколка с лилией. На Вике горчично-оливковое платье-балахон в пол с открытыми плечами, браслет, кулон, серьги и кольцо в цвет платью. Волосы заколоты "крабиком", несколько локонов небрежно-сексуально прикрывали виски с обеих сторон. Платье, как и сам ювелирный гарнитур из брильянтов с из хризолитом - подарок любимого человека "за дочь". На братьях лёгкие брюки и футболки. Вика не хотела демонстрировать драгоценности даже родным, но Наташа её поддержала, и сама спустилась вниз с кулоном, кольцом и кольцом. Браслеты она не любила. Да и муж посмотрел таким расстроеным взглядом, что ей стало стыдно. Он старался и хотел сделать приятное. Тимофей пытался играть с Надюшей, но ей гораздо интереснее были погремушки, про Колю и Костю и говорить не приходилось, те крепко спали. Аля старательно раскрашивала рисунок в альбоме. Грустно вздохнул, забрался в кресло, открыл купленную отцом книгу и уткнулся в неё. Костя и Саша по подаркам переплюнули даже Владимира с Александром Христофоровичем. Они каждый день покупали детям игрушки, одёжку, книги, женам цветы и мелкие знаки внимания в виде смешных фигурок, полотенец, заколок-резинок для волос. Зашуршал гравий, охрана пришла в движение и через несколько минут в дом вошли дедушка с бабушкой. Александра Фёдоровна первым делом крепко обняла обеих невесток. Своих девчонок она без преувеличения обожала. Тимофей повис на шее у дедушки. Два лучших друга, чем безмерно удивляли Сашу с Костей. А Николай Павлович старался через этого мальчишку и через Алю с Надюшей компенсировать всё то, чего он не додал своим детям. Костя баюкал Бельчонка, давая родителям возможность сосредоточиться на близнецах. - Как назвали, признавайтесь. - улыбнулась свекровь, держа на руках старшую внучку. - Им уже свидетельства делать пора. - Это Костя, это Коля. - Саша показал на спящих малышей. Повернул голову к жене. - Натусь, я не перепутал? - У них ползунки разного цвета. В голубых Костик, в белых Коля. - молодая женщина улыбалась. - Тогда я правильно сказал. - кивнул Саша, притягивая к себе любимую женщину. Николай Павлович неестественно выровнялся и замер, стоило ему услышать имена внуков.- Пап, ты чего? Расслабься, всё хорошо. Они сейчас как проснутся, как зададут джазу! - усмехнулся старший сын. - А пока за стол, что, мы зря такую красоту наводили?! - Дайте мне со старшим поздороваться. - Романова-старшая обняла Тима, вручила пакет с подарками и погладила спящую Надюшку. - Спасибо большое. - улыбнулся Тим. - Надеюсь, мы угадали? - Да, честно. - достал коробку с Лего и принялся изучать. - Мам Шур, спасибо большое, но Вы его разбалуете! - воскликнула шёпотом Вика. - Не разбалуем! Он - наш старший внук, право имеем! И вообще, эта штука - кивнула на конструктор - для фантазии и мелкой моторики хороша. И всё лучше, чем телефон. - Спасибо большое. - На здоровье! Дай мне хоть Надюшку подержать, пока мальчишки спят. - женщина забрала малышку и принялась рассматривать. - Вам обеим подарки вручим позже. - Не надо, спасибо... - негромко произнесла Вика, но в ответ получила такой красноречивый взгляд, что Костя мгновенно обнял любимую. - Спокойно. Костя, ты что, жену совсем не балуешь подарками? - Наоборот, регулярно. - Мог бы, трижды в день. - Тогда за стол! - скомандовал Саша. - Потом всё выяснять будете. - И о работе ни слова. - предупредила Наташа. - Жалуюсь! - шутливо заговорил Саша, прижимая к себе жену. - Она дерётся! Полотенцами! Родители засмеялись. - А я предупреждала! Никаких разговоров о работе! Вот и получили! - серьёзно ответила Наталья. - Правильно, Наталочка, правильно! - поддержала Александра Фёдоровна. - А для пущего эффекту - мокрым! - увела молодых женщин за собой в комнату. Вика всё не могла привыкнуть, что в семье могут быть нормальные, спокойные взаимоотношения, без оскорблений, ругани и ссор. А свекровь, оказывается, может стать ближе, чем родная мать. Костя притянул её к себе и поцеловал её шею. Перед этим он разбирал с сыном подаренный конструктор с искренним детским интересом. Отец двоих детей. Её самая твёрдая и надёжная опора в жизни. Взяла на руки Бельчонка, в то время, как Тим угрелся под рукой Кости. Негромко переговаривались за столом, отмечая два праздника сразу. *** Спустя ещё два года. - Анют, что забрать? - в кухню вошёл Владимир. - И хватит, пожалуйста, я тоже умею резать. Она протянула ему два больших блюда с нарезанным рулетом из лаваша и очутилась в его руках. Две совершенно счастливых пары глаз. - Как ты? - Володя, родной, всё в порядке. Успокойся. Иди, я сейчас присоединюсь. Через минуту Корф заметил, как Анна с коляской села в беседке соседней с той, где разместились Надюша с Зоей Александровной и с тетей Шурой. В это же время во двор въехала машина генерала. Владимир поставил тарелки на стол, Наталья тут же разложила по нескольким меньшим, и он унёс пустые блюда в дом. Александр Христофорович вышел из салона, перекинулся парой фраз с водителем и оказался в плену собственных детей и двух собак. Глаза лихорадочно искали жену. Увидел, улыбнулся и выдохнул. С ней всё в порядке. Коротко кивнул Наде и принялся выслушивать детские новости. Владимир сел рядом с Анной и обнял её. С нежной улыбкой и счастливыми глазами рассматривал тонкие черты любимого лица. Она совершенно не менялась. Маленький вздёрнутый носик, серо-голубые огромные глаза, чуть вьющиеся платиновые локоны, смуглая бархатная кожа, которую приятно оттеняло белоснежное хлопчатобумажное платье-сарафан с открытыми плечами, соломенная шляпа с широкими полями. К коляске рядом с ними сопел Александр Владимирович Корф, трёх месяцев от роду, в песочнице игрались Даня, Ваня, Светочка, Женя, Варя-маленькая, с Надюшей Романовой. Костя и Коля Романовы изучали клумбы. Верочка игралась где-то на участке вместе с Алей Романовой и Ксюшей Шпагиной под присмотром мамы последней. Корф усмехнулся в бороду, стоило ему вспомнить выражение лица дяди Саши, когда вернувшись из роддома Анюта объявила имя новорожденного мальчишки. У невозмутимого Александра Христофоровича затряслись руки, у Надюши благодарно загорелись глаза, и дядя потом ещё несколько дней переспрашивал, не передумали ли они. Успокоился, лишь когда увидел свидетельство о рождении младшего на данный момент Корфа. И это никто ещё не знал, что следующего ребёнка, через несколько лет, они всё же назовут Надюшей. Анна сняла шляпку и устроилась на плече у мужа, переплели пальцы. Было тихо спокойно. Любимый мужчина рядом, дети в тени деревьев в песочнице и на качелях, сделанных для них лично Бенкендорфом. Друзья разбились на группки и о чём-то переговаривались, свекровь тут же рядом. Всё спокойно, тихо. Счастливо улыбнулась. Ждали Володю с Леной, у них последний экзамен и сессия закрыта. Подъехал отец Леночки Виталий. Поздоровался с хозяевами дома и подошёл к Седовым - Сергею и Галине. Анна подняла голову и улыбнулась Корфу: - О чём думаешь? - О тебе. И оболтусе. Кажется, он нам готовит какой-то сюрприз. - целовал её волосы. - Надеюсь, приятный? Что там твоя чуйка говорит, товарищ подполковник? - проверила пальчиком по контуру щеки, опускаясь по подбородку. - Надеюсь. - кивнул муж, перехватил её ладонь и прикоснулся к ней губами. - Анечка... - Я с тобой, родной мой. О, наши совершеннолетние. На участок въехали два электросамоката: Лены и младшего Корфа. После обнимашек со всей детворой и приветствием взрослых помыли руки и были готовы садиться за стол. Володя-маленький был более юной копией своего отца, даже одежда ни них сегодня была одинаковая: белоснежные кроссовки, бледно-голубые джинсы, голубая футболка и тёмно-голубая рубашка в крупную клетку, очки-летчики. Единственным отличием, кроме возраста, был цвет волос. Нежно-голубой сарафан девушки прекрасно оттеняли голубые глаза Лены и рубашку парня. - Сессию закрыли? - поинтересовался Владимир, спустил коляску и приобнял супругу. - Да, оба. - кивнул сын, прикрывая глаза ладонью. - И всё на отлично. И с первого раза. - Мы не оставили дяде Саше ни малейшего шанса. - усмехнулся парень. - Ну, тогда вам полагается обед. - усмехнулся в ответ Владимир. - И не только. У нас новость. - улыбнулся Володя-маленький, притягивая к себе Лену. У Анны засосало под ложечкой, Владимир нервно поглаживал её пальчики своим большим пальцем .- Мы подали заявление в ЗАГС. Роспись через месяц. Поэтому все присутствующие в этом же составе приглашаются потом на небольшое застолье. Пока сюда же, дальше возможны небольшие изменения в программе. Анна и Владимир замерли. Корф услышал сдавленный смешок Бенкендорфа и перешептывания с Надюшей. Ощутил, как рука Саши Романова сжала его плечо, отрезвляя. - Вот тебе и чуйка... - прошептала Анна. - Ты что, беременна?! - зло прорычал Виталий, взгляд, которым он смотрел на дочь, не сулил ничего хорошего. - Пап! - закатила глаза Леночка. - Ну с чего такие мысли? - забавно покраснела. - А просто так решить пожениться нельзя? Мы совершеннолетние между прочим! - Вот и живите для себя! Чего сразу в ЗАГС -то? - А хочется! - хором бросили молодые люди, вызвав одобрительный смех у присутствующих. Надежда Николаевна подошла к отцу невесты младшего племянника и успокаивающе что-то говорила. - А жить где? На что? Как? - с каждым вопросом мужчина стихал. - У меня есть квартира, спасибо большое родителям, да и из этого дома нас, вроде бы, никто не гонит. - отозвался Володя, глядя на отца с матерью и пытаясь понять их отношение к данной информации. Те согласно кивнули. - Да и подработка у меня есть. Плюс наши стипендии. Прорвёмся, дядь Виталь. Мужчина что-то ворчал, но его увлекли Александр Христофорович и Седой, с которым Виталий быстро нашёл общий язык. Молодёжь подошла к Корфам, Анна притянула к себе почти невестку: - Поздравляем! - Спасибо. И никаких вопросов? - улыбнулся Володя-маленький. - Нет. - покачал головой Владимир. - Главное, наших ошибок не повторите. - помолчал. - Я это подозревал. Надеюсь, предложение красиво сделал? - вопросительно посмотрел на Елену. Та зарделась и смущённо кивнула. - Кольцо дарил? - та же реакция. - Хоть похвастайся, чтобы стыдно за него не было. - Не смущай мне детей! - шутливо проворчала Анна. Она понимала, что за подобным допросом любимый человек скрывает волнение от самого момента. Леночка смущённо протянула Владимиру аккуратную маленькую ручку, с тонкими пальцами, на безымянном поблескивало золотое кольцо в комбинированном цвете с фианитами. В нем чувствовались исключительность и скромность, сочетались блеск золота, изысканность дизайна и мерцающий свет фианитов. В кольце удачно гармонировали два цвета - сочетание красного золота и скромная полоска белого золота с блеском небольшого фианита. Родирование придавало ему дополнительное сияние и защиту от потускнения. Владимир остался доволен выбором сына - по-студенчески скромно и даже целомудренно, но и не по-жлобски посредственно. Для студенческого предложения руки и сердца - в самый раз, учитывая, что на это кольцо, как и на остальную атрибутику в виде цветов и ресторана его сын зарабатывал и откладывал самостоятельно около года. Брильянтами-изумрудами ещё успеет жену задарить - вся жизнь впереди. А сейчас можно и так. Главное ведь не кольцо, а ответ. - В ресторане, надеюсь, предложение делал? - продолжил опрос Корф. - Да, пап. И цветы дарил, и до дома на такси довёз. - улыбнулся чуть снисходительно парень. - Поздравляем. - повторил подполковник. - Надеюсь, жить вы тут будете? Хоть первое время? Ребята переглянулись и пожали плечами: - Не особо думали об этом. - признался Володя-маленький. - Ещё есть время. Но, скорее всего да, с вами. Места же хватит. - Конечно хватит. - Анна так и стояла, приобняв девушку сына. - Успеете ещё своё гнездо свить. - улыбнулась. - И Вы не против? - негромко спросила Лена. Анна и Владимир переглянулись и пожали плечами: - Нет. Мы только рады. - хором. Анна продолжила: - Володя мне предложение сделал, когда мне семнадцать было. И на следующий день после моего совершеннолетия мы подали заявление. Так что, вы от нас на целых три дня отстали. - замолчала, на глазах появились слёзы, вспомнила то, что хотелось забыть. Владимир ощутил это и сжал её ладонь. - Ну хвастайтесь теперь нам и за стол. - усмехнулся Александр Христофорович. - Это дело надо отметить. Рядом с ним и Надеждой Николаевной стоял Виталий. - Привет, сват. - улыбнулся Владимир, протягивая ему руку и разряжая обстановку. - Привет, сват. - ответное рукопожатие и улыбка. Володя-маленький подробно ещё раз рассказал, как делал предложение. - Как всё меняется. - улыбнулся Александр Христофорович. - Я делал предложение своей жене на лесной поляне, на подстилке, а нынешняя молодежь в ресторане. - Так ведь главное, совсем не это. - ласково улыбнулась Надежда Николаевна, вспоминая этот момент. - А совсем-совсем другое. Я правда, Леночка? Девушка согласно кивнула. - Вот и отлично. Все за стол! - скомандовала Анна. - У нас двойной праздник и это надо отметить. - Шашлыки почти готовы. - отчитался генерал. Анна и Владимир остались вдвоём, в коляске рядом посапывал Саша. Корф крепко обнял Анну, она заглянула ему в глаза, пытаясь понять, о чём он думает: - Он так быстро вырос. Хотя, мне всё быстро, меня не было рядом большую часть его жизни. - Прекрати! Главное, что ты у нас есть. И у Вовки! Я с ним всю его жизнь, и самой кажется, что родился он только вчера. Это нормально, для нас он всегда будет маленьким. Володя-маленький с Леной присоединились к играющим малышам и через несколько минут по всей лужайке звучал задорный смех: кто-то бегал и догонял, кто-то рассыпал за собой песок из лопатки в форме дорожки, кто-то возил машинку или пытался накормить "котлетами" из песка игрушку. Молодые люди шутливо бегали за детьми, вызывая новые волны смеха. В какую-то секунду к ним присоединился сначала Костя, потом Сергей Писарев, через мгновение дурачились уже все. Александр Христофорович обнял улыбающуюся Надю со спины, прикоснулся щекой к её щеке. Её руки лежали поверх его. - Хулиганы, какие же они всё-таки хулиганы... - Пусть. Пусть отрываются. Неизвестно, что их ещё дальше ждёт. - таяла от его тепла и нежности. - Пусть. - поцеловал её затылок и покачал головой, наблюдая за взрослыми и малыми. Его ребята. Его тыл и будущее. И счастье в руках. Тонкое, красивое, сильное, очень любимое.