Часть 19

Габи запрокидывает голову, позволяя ледяным струям воды ласкать разгорячённую кожу. Ей казалось, что душ поможет хоть немного остудить воспалённое сознание, но минуты идут, а легче не становится. Полукровка крепко жмурится, пытаясь выкинуть из головы навязчивый образ вампира, что находится прямо за дверью, в тёмной гостиной, но ничего не выходит. Пальцы цепляются за душевой кран намного резче и крепче положенного, отчего девушка едва не вырывает его с корнем. Пожалуй, портить сантехнику в доме Джаспера — затея откровенно неуместная. Шумно выдохнув, Кларк проводит дрожащими ладонями по лицу, убирая влажные пряди волос и выходит из душа. Схватив чистое банное полотенце, она яростно вытирается, оставляя на коже розовые отметины, а затем примечает в углу сумку, собранную маленькой вампиршей. Где-то глубоко она понимает, что сейчас совсем не время для плотских утех с Джаспером. В Форксе прямо в эту минуту шастает незнакомый вампир, который пришёл по её душу, и что-то подсказывает Габи — обычной разведкой его визит не закончится. Но тело предательски требует разрядки. Никогда в жизни она не чувствовала подобного притяжения ни к одному мужчине. Расстегнув молнию на рюкзаке, Габи рассматривает вещи и не сдерживает нервного смешка. Подцепив пальцами кружевной полупрозрачный комплект нижнего белья, она со скепсисом рассматривает его, размышляя, могла ли Элис каким-то образом обойти свои слепые пятна и увидеть, чем они будут здесь заниматься. Отбросив в сторону неуместные мысли, она всё-таки натягивает нижнее белье, а затем чистые джинсы и футболку, также найденные в рюкзаке. Трель мобильного телефона в гостиной заставляет девушку резко подскочить. Она убирает влажные волосы за спину и выскальзывает из ванной комнаты, замечая, что Джаспер как раз отвечает на звонок. — Что-то случилось? — напряжённый голос вампира разрезает тишину комнаты, и Габи осторожно прикрывает за собой дверь, прислушиваясь к разговору. — Да. Наш гость немного изменил планы. Он прямо сейчас направляется в больницу к Карлайлу. Его я уже предупредила, так что он примерно в курсе, о чем будет разговор. — И о чём же? — чуть тише уточняет блондин, переводя на полукровку отстранённый взгляд. В трубке на некоторое время виснет тишина, — Элис? — Он представится как Адам. И… он отец Габи. Из лёгких вышибает весь воздух. Полукровка цепляется ладонью за дверную ручку, ощущая как под пальцами мнётся металл. — Он… кто? — шёпотом переспрашивает девушка, судорожно уверяя себе, что ей лишь послышалось. — Что ему нужно? — глаза Джаспера продолжают буравить хрупкую фигуру Габриэллы. К горлу подкатывает предательский ком. Кларк нервным движением убирает с лица влажные пряди, на секунду прикрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Сердце возвращается к своему привычному ритму, и волна паники постепенно отступает. Она, наконец, сосредотачивает своё внимание на разговоре. Но в ушах эхом отражаются слова вампирши. — Я не знаю. Вроде просто хочет познакомиться с ней, больше никаких дальнейших событий не вижу. И… погоди, — эльфийка снова замолкает, перебирая в голове десятки новых видений, — Он не представляет опасности. Даже во время их встречи. Хейл вскидывает одну бровь, безмолвно спрашивая у Габи, что происходит в её голове. Решение пока не принято, но это один из возможных вариантов событий. — Когда он прибудет к Карлайлу? — Минут через пятнадцать. Подгадает перерыв во время ночной смены, — чеканит Элис, уже уверенная в этом видении. Полукровка отходит от двери и присаживается на диван, внезапно ощущая дрожь в коленях. Она смотрит перед собой, вслушиваясь в разговор вампиров. — Ты уверена, что он не представляет никакой опасности? — Я пересмотрела сотни различных вариантов, Джас. Если он действительно хочет познакомиться с дочерью, то вариант с насилием отпадает. Это как минимум странно. — И не таких психов видали, сама знаешь, — глухо отзывается блондин, не впечатлённый надеждой провидицы на моральные принципы незнакомца. Полукровка, вторя ему, мрачно усмехается, — И всё же, я не хочу везти Габриэллу прямиком в лапы заботливого папочки. Да и судя по её виду, она тоже желанием не горит, — блондин скользит по лицу девушки скептичным взглядом. — Я поняла. Тогда Карлайл покажет ему, что Габи находится под защитой нашей семьи. Если в планах Адама и было насилие, то такой вариант развития событий немного отрезвит его. — Лучше уж Эммета туда отправь. Он точно отобьет у него всякое желание скалиться в нашу сторону. — Джас, — с осуждением тянет вампирша, — Мы пока ничего о нём не знаем. — Звони, как станет что-то ясно, — не дожидаясь ответа, блондин бросает трубку. Габи задумчиво жуёт губу, всё также глядя перед собой. Из груди отчего-то рвётся какой-то безумный смех. — Прекрасно, — выдыхает она, — Просто, блять, прекрасно. Вампир вскидывает брови, удивлённый подобранной фразой. Обычно Габи более осторожна в выборе высказываний, но, кажется, влияние Мелиссы, которая не скупится на крепкие словечки, не прошло даром. Да и иначе как нецензурными словами описать происходящее не представляется возможным. — Насколько нормально то, что я хочу приехать в Форкс и перегрызть глотку собственному отцу? — глухо уточняет она, переводя взгляд в окно. — Это оправдано, — хмыкает Джаспер. По венам начинает разливаться ярость. Габи сжимает челюсть до болезненного напряжения: кажется, ещё секунда и она услышит хруст собственных зубов. В голове не укладывается, как этот вампир посмел заявиться в её дом после того, что совершил. Полукровка редко ощущает своё вампирское начало. Но именно сейчас оно туманит рассудок, заставляет все мышцы в теле напрячься, а сердце глухо застучать от прилива адреналина. Лукавая улыбка блондина заставляет девушку отвлечься от собственных мыслей. Габи кидает на него вопросительный взгляд. Ситуация, прямо скажем, не самая радостная. — Ты сейчас выглядишь просто очаровательно, — усмехается он, — С горящими глазами и клокочущей яростью внутри. Кажется, кинь тебя за шкирку в одну комнату с отцом, набросишься на него как на гризли. — Господи, Джаспер, — выдыхает девушка, не понимая, с каких пор Уитлок подбирает аналогии в стиле Эммета. — Что ему вообще нужно? Шестнадцать лет ни слуху ни духу, а здесь появляется как ни в чём не бывало. Явно ведь, это не просто так. Девушка бросает взгляд на часы. Карлайл с минуты на минуту начнёт разговор с Адамом. — Судя по твоему выражению лица, замышляешь ты то, что мне не понравится? — уточняет блондин, теряя прежнее веселье. — Я ведь должна лично с ним поговорить, — едва слышно произносит Габи, — Если решение будет принято — Элис увидит исход этой встречи, верно? — Габриэлла, — предостерегающий тон Джаспера на секунду отрезвляет её. Девушка решительно поднимается с дивана, уже перебирая в голове план. Но ощутимое давление и страх не позволяют произнести вслух хоть что-либо из своих намерений. Полукровка на секунду теряется, вспоминая слова Карлайла о том, что они ничего не знают о способностях этого вампира. Что ему вообще известно о её жизни? Какую опасность он представляет? Есть ли у него соратники? От внезапного количества вопросов в голове Кларк на секунду теряется. Но чувствует, что что-то не так. Приходится приложить немало усилий, чтобы различить в потоке эмоций те, которые принадлежат именно ей. Габи цепляет взгляд вампира и напряжённо следит за едва видимой дрожью его зрачков. — Прекрати душить меня этим, — шипит она, понимая, что Хейл снова приложил к этому руку. С каждым разом становится всё легче распознавать влияние эмпата, особенно когда вампир действует весьма основательно и жёстко. Габи понимает, что он хочет её защитить, но в этот момент отчего-то внутри мелькает неприязнь к подобного рода манипуляциям. Девушка делает рефлекторный шаг назад и складывает руки на груди, продолжая буравить блондина угрюмым взглядом. Джаспер считывает этот жест моментально. Растерянно моргает, понимая, что переборщил с давлением и поднимает ладони в жесте капитуляции. — Я тебя понял, — тон ровный и успокаивающий. Габи выдыхает и на секунду прикладывает холодные пальцы к вискам. Поразительная покорность Хейла её немного удивляет, но девушка не придаёт этому значения. — Мы поговорим с Элис. Посмотрим, что она скажет на эту затею. Если это безопасно, то я хочу лично выяснить, что ему от меня нужно. В конце концов, он задолжал мне некоторые ответы на вопросы за столько лет, ты не думаешь? — девушка выразительно поднимает брови. Вампир ещё несколько секунд раздумывает над её словами, а затем поджимает губы и нехотя кивает.

***

Одинокий солнечный луч падает в гостиную сквозь большое панорамное окно. Габи внимательно следит за тем, как отрезок света касается ног Розали, лижет молочно-белую кожу, и по комнате расползается бриллиантовая россыпь. Блондинка одёргивает ногу, и спустя секунду солнце скрывается за грязно-серой тучей. Габриэлла поднимает взгляд на Джаспера. Он стоит совсем рядом, чуть закрывая её корпусом со стороны входной двери. Крепкая спина, идеальная осанка; кончики пальцев едва видимо подрагивают от напряжения — он контролирует ситуацию в комнате с помощью своего дара и не даёт присутствующим потерять концентрацию. Эммет, вторя ему, замирает в воинственной и напряжённой позе между Роуз и Габи. — Всё будет хорошо, милая, — мягко улыбается Эсме, и глаза её лучатся заботой и любовью. В голове проскальзывает отстранённая мысль о том, что женщина, кажется, уже считает её шестым ребёнком в своей семье. От этого внутри расползается тепло, и она дарит ей ответную улыбку. — Он будет через две минуты, — коротко сообщает Элис, отходя чуть назад. Мысли её далеки от происходящего: эльфийка как обычно просматривает сотни альтернативных вариантов развития событий. Эдвард стоит рядом, считывая всё, что она видит. Каллены работают как единый и слаженный организм. Футах в шестистах от дома слышатся шаги незнакомца. Он бежит быстро и тихо, едва касаясь ступнями земли. Девушка поднимает взгляд, замечая вдалеке фигуру вампира. Не проходит и нескольких секунд, как он появляется на пороге дома. Карлайл, как глава семьи выходит вперёд — встречать гостя. — Добрый день, Карлайл, — голос его, как и у всех вампиров сладкий и мелодичный, с причудливым акцентом, который Габи как ни пытается — распознать не может. — Добрый, Адам, — отзывается мужчина и жестом приглашает его войти. Когда отец появляется в поле её зрения, девушка может рассмотреть его внимательнее. На вид он чуть старше Карлайла — около тридцати лет. Невысокого роста и достаточно стройного телосложения. Это даже немного непривычно: она слишком часто находится в компании грузного Эммета и поджарого Джаспера, а Адам напоминает ей скорее балетного танцора, чем опасного бойца. Его кожа, как и полагается — бледная, ровная, почти прозрачная, и от этого черты лица становятся ещё выразительнее. Особенно выделяется кроваво-алая радужка. Габи смутно узнаёт в нём знакомые черты, присущие и ей самой: раскосые глаза, капризный изгиб губ. Носом полукровка явно пошла в мать, потому что у отца он достаточно крупный и скорее греческого типа. Адам замечает её не сразу. Его взгляд блуждает по присутствующим в комнате и на секунду останавливается на Эммете, стоящем рядом с полукровкой. Видимо, он уже приметил его как потенциальную угрозу. Это и не удивительно, учитывая, что вампир возвышается рядом с ней как скала, излучая далеко не дружелюбные настроения. — Габриэлла, рад наконец с тобой познакомиться, — алые глаза останавливаются на фигуре Габи, а губы расплываются в дружелюбной улыбке. Его фраза кажется лишь насмешкой, но располагающий тон говорит об обратном. И тем не менее, Кларк не может отделаться от мысли, что всё происходящее до абсурда неправильно. Неправильно то, что он спустя столько лет появляется на пороге дома. Неправильно то, что улыбается так мягко и говорит как рад с ней познакомиться. — Не могу сказать вам того же, — глухо отзывается она, на что рядом стоящий Эммет издаёт смешок. — Я понимаю, — он учтиво склоняет голову, и в этот жест кажется Кларк немного наигранным, — Прошло достаточно много времени, и твоя обида абсолютно обоснована. Но я действительно хотел хотя бы взглянуть на тебя. Ты очень напоминаешь мне свою мать. Габриэлла смеряет его скептическим взглядом. Вампирская память — это благодать и проклятье. Она помнит всю свою жизнь до мельчайших подробностей, начиная с того момента, когда находилась в утробе матери. И перед глазами всё ещё отчётливо стоит болезненное и изнеможденное лицо Летиции, которая видела её в свой первый и последний раз. Габи не была её копией ни разу. — Это не обида, Адам, — чуть дёргает уголками губ в подобие улыбки девушка. Назвать этого вампира отцом язык не поворачивается, — Обижаются на плохие слова. А вы обрекли мою мать на вынашивание ребёнка, который её уничтожил. Вы хотя бы знали, к чему это приведёт? Были в курсе существования полукровок? Мужчина недоумённо моргает, и его лицо вытягивается в удивлении. Габи бы очень хотелось знать, о чём он думает и что именно его так поразило в её словах. — Да, я знал о существовании полукровок, но даже не думал, что всё обернётся именно так. Мне пришлось оставить Летицию вынужденно. Он хочет сказать что-то ещё, но девушка перебивает его: — Вы оставили её умирать, — едва слышно, почти шёпотом. Габи сглатывает, ощущая подступившую к горлу тошноту. Она слишком долго винила себя в смерти матери. И отчасти винит до сих пор. До зудящего чувства под кожей, до непроглядного отчаянья. Ей хочется хоть на секунду избавиться от этой ноши. Но лицо отца — такое умиротворённое и светлое — поражает. Ей прямо сейчас хочется повернуться к Джасперу и спросить, что этот мерзавец чувствует на самом деле, когда говорит о Летиции. Винит ли себя в случившемся хоть отчасти? — Если бы кто-то узнал о твоём существовании, то твоя жизнь была бы под угрозой. Мне пришлось сделать этот выбор, Габриэлла. И он был трудным, — его лицо болезненно кривится при воспоминании прошлых лет. Габи делает полшага вперёд. Джаспер и Эммет рефлекторно напрягаются от этого жеста, но Карлайл едва видимо приподнимает ладонь вверх, успокаивая вампиров. — Про какую угрозу идёт речь? — уточняет девушка, складывая руки на груди. — Вольтури, конечно. Если бы ты попалась им на глаза в маленьком возрасте, они бы без раздумий тебя уничтожили, приняв за бессмертного ребёнка, — разводит руками мужчина, — Я не мог позволить этому случиться. Только не с тобой. Звучит, конечно, достаточно убедительно. Если уж даже миролюбивые Каллены, только завидев её впервые, выглядели так, будто вынашивают в голове план по её расчленению, то что уж говорить про королевский клан. Они бы разбираться точно не стали. Но Адам не выглядит как заботливый родитель. А у Габи нет ни сил, ни желания для того, чтобы поверить подобному оправданию. — И что вам нужно от меня сейчас? Спустя шестнадцать лет, — с отчаяньем спрашивает она. На языке ещё столько невысказанных слов. Столько боли. Ей так сильно хочется вцепиться в лацканы его пиджака, притянуть к себе, встряхнуть хорошенько и потребовать ответа за всё. Но она старательно давит в себе это желание. — Габриэлла, мы обречены на вечную жизнь и лишены такой благодати как родительство. Спроси у своих бессмертных друзей, — он кивает головой в сторону Калленов, — Насколько это болезненно — осознавать, что ты не оставишь после себя ничего, кроме груды обескровленных тел. Люди находят смысл своей жизни в детях, они продолжаются в них, и этого достаточно. В нашей же вечности нет никакого смысла. Сбоку слышится треск ткани, и полукровка бросает короткий взгляд на источник звука. Она замечает чуть сгорбившуюся в кресле фигуру Роуз. Её пальцы впиваются в подлокотник с такой силой, что девушка неосознанно разрывает бархатную ткань. Это длится буквально долю секунды, но Габи успевает заметить, как в её глазах мелькает что-то глубоко тёмное и болезненное. — Я оказался в числе счастливчиков, которым удалось попасть в ряд исключения. Ты моя родная дочь, моя кровь и моё продолжение. Я не мог не прийти за тобой. — Прийти за мной? — поражённо повторяет девушка, — Чтобы что? Я вас не понимаю. — Это прозвучит глупо, но я все-таки думал, что ты дашь мне шанс на искупление. Я хочу знать, чем ты живёшь, как чувствуешь, как видишь этот мир. Хочу просто быть рядом с тобой. Большего не прошу. Адам делает шаг вперёд, и улыбается так вымученно и болезненно, что Габи на секунду теряется. Она не испытывает к этому вампиру никаких тёплых чувств, несмотря на то что он является её биологическим отцом. Но законы вампирского мира жестоки. И в его словах есть смысл. — Это удивительно, что ты нашла таких друзей как Каллены, — произносит он, делая ещё один осторожный шаг, а затем добавляет чуть тише: — Но я искренне надеюсь, что в твоём сердце найдётся место и для меня. Я уверен, ты чудесная девушка. Габриэлла невольно цепляется взглядом за багряную радужку. Она сияет ярко, переливается на свету, вбирая все оттенки красного; словно кровавое море. Чёрный зрачок подрагивает, расплываясь на пурпурной глади. Внутри растекается странное ощущение незнакомого тепла, напоминающее влияние Джаспера. Полукровка прислушивается к этому чувству. Оно словно вязкая меласса, в которой хочется забыться и утонуть. Сердце чуть замедляет свой ритм, его стук — поразительно громкий и отчётливый — бьёт по ушам, полностью вымывая мысли и чувства о том, что отец поступил неправильно, бросив её. Привязанность. Симпатия. Любовь. Но Габи знает, что это не её. И никогда не было. — Нет! — внезапный рык Эдварда бьёт по ушам. Ледяные руки Джаспера цепляются за её предплечья, оттягивая назад так резко, что полукровка теряет равновесие. Она впечатывается спиной в его грудь, ощущая как из лёгких вышибает весь воздух. Все что происходит далее смешивается в кашу. Адам отшатывается назад, чуть пригибаясь, будто готовится к прыжку. Его лицо искривляет опасная гримаса, он скалится, и воздух разрезает утробный рык. И только спустя секунду до девушки доходит, что это лишь ответная реакция. Эдвард оказывается впереди: она даже не уследила за его скоростью. Парень принимает боевую стойку, и Эммет за ним делает тоже самое. — Эдвард, что случилось? — говорит Карлайл голосом, начисто лишённым дружелюбия. — Он опасен, — рокочет вампир, — Для нас всех. Адам умеет внушать ложные воспоминания, и именно это он пытался сделать сейчас с Габриэллой. Карлайл переводит на полукровку обеспокоенный взгляд. — Я в порядке, — растерянно отзывается она, внезапно взглянув на отца свежим взглядом. — Это лишь было похоже на влияние Джаспера, я сразу распознала, что что-то не так. — Потому что ты моя дочь, — выплёвывает вампир, параллельно оценивая обстановку. Он всё ещё стоит пригнувшись, и взгляд его цепляется за фигуры самых опасных противников. Адам показывает своё настоящее лицо. Жёсткий, если не сказать — жестокий взгляд. Кривая линия рта, опасный оскал, страх за свою жизнь в алых глазах. Габи хочется отмыться от его взгляда. Выжечь из своей памяти это минутное помешательство, жалкую попытку привязать её к себе с помощью своего дара. Эти чувства, ещё полминуты назад казавшиеся трепетными и тёплыми, сейчас вызывают лишь отвращение и очередной спазм в желудке. — Вряд ли он успеет внушить нам что-либо в тот момент, когда мы будем раздирать его на куски, — произносит Эммет не своим голосом и делает уверенный шаг вперёд. Габи кажется, что в этот момент пол под ним сотрясается. Атмосфера в комнате тяжелеет. Девушка моргает, не в силах поверить собственным глазам. От брюнета исходит настолько ужасающая аура, что кончики пальцев холодеют. Она не знает, влияние это Джаспера, или же просто она никогда не видела Эммета в настоящем гневе. — Не нужно, Эм. Пусть убирается, — произносит полукровка, с трудом оторвав взгляд от массивной фигуры Каллена. Отец снова буравит её взглядом. И Габи в этот раз встречает его с холодным равнодушием. Она уверена в том, что не попадётся на эту удочку снова. — Я думаю, вам пора, Адам, — даже в такой обстановке Карлайл не пренебрегает правилами приличия. Но тон его настолько жёсткий, что девушка мысленно изумляется. Эммет нехотя сменяет охотничью стойку на более расслабленную, и Адам, вторя ему, тоже выпрямляется. Он не перестаёт сверлить Габи внимательным взглядом — в нём нет ненависти, лишь разочарование и отчаянье. И перед тем, как выскользнуть из окна вампир напоследок произносит: — Как бы там ни было, ты всё ещё моя дочь. И если вдруг ты всё-таки захочешь узнать о себе побольше, добро пожаловать в Брашов. Каллены внимательно прислушиваются к его удаляющимся шагам, и спустя время начинают переглядываться между собой. Габриэлла опускает взгляд вниз, замечая, что ладони Джаспера всё ещё покоятся на её предплечьях. Блондин, увидев это, разжимает пальцы и делает полшага назад. Габи уверена, не будь она полукровкой, вампир бы уже давно раскрошил ей кости. На коже ещё несколько секунд горят его отпечатки. — И что это вообще сейчас было? — задаёт вполне очевидный вопрос Эммет, взъерошив смоляные волосы ладонью. Из груди против воли вырывается обессиленный вздох. — Брашов? Румыния? — повторяет скорее для себя полукровка, а затем поднимает взгляд на Эдварда, и он утвердительно кивает. Весело, ничего не скажешь.