Часть 35

Внутри бурлит ярость. Она растекается по венам и практически лишает возможности рассуждать здраво. Где-то под рёбрами остаётся лишь пугающе разверзнувшаяся пустота и ощущение горькой обречённости. Джаспер даже не предпринимает попыток усмирить бушующие внутри девушки эмоции. Будто специально позволяет ей злиться. Картинка перед глазами предательски мутнеет. Габи и сама не замечает, как очертания античного города оказываются позади, и перед ней раскрывается бескрайний простор тосканских полей, освещённый ярким лунным светом. Растущие вдоль дорог редкие кипарисы укрывают их от глаз припозднившихся водителей. Полукровка замирает на вершине небольшого холма, глядя перед собой. Её окутывает мёрзлый запах сухих трав, терпкий — хвои, тёплый и до одури родной — предательски молчаливого Джаспера, стоящего позади. Габи кажется, будто все дороги зашли в тупик. Хотя, казалось бы, вот она — стоит сейчас посреди этого бескрайнего простора. Только руку протяни и ухватишь кусочек свободы. Но это всё иллюзорно и призрачно, рассыпается перед ней на тысячи осколков. И нет на самом деле никакой свободы и никакого выбора. Ничего не осталось. — Габриэлла, — едва слышно зовёт её Джаспер. «Габриэлла» — так буднично и просто, словно он предлагает ей выпить чашечку чая. А внутри всё натягивается от напряжения, трещит, лопается, готовое вот-вот распасться на части. Она разворачивается настолько резко, что вампир недоумённо дёргает бровью, и уже в следующую секунду оказывается прямо у него перед носом, глядя снизу-вверх. — Ты знал, — на выдохе произносит она и, не удержавшись, отчаянно толкает его ладонями в грудь. Хейл даже не пошатывается, хотя Габи приложила достаточно силы. Он лишь продолжает сверлить её равнодушным взглядом, чем ещё больше выводит из себя. — Ты, чёрт возьми, знал обо всём этом с самого начала и всё равно согласился! Не дождавшись никакой реакции с его стороны, Кларк снова толкает его в грудь. Хочется отчаянно кричать, не переставая бить его кулаками — всё равно ничего не почувствует. На деле выходит лишь задушить в себе предательский всхлип и закусить щёку так сильно, что на языке чувствуется солоноватый привкус крови. Он цепко перехватывает её руки, предупреждая очередной толчок, и сжимает запястья до ноющей боли. Габи замирает под его взглядом. Слишком много там плещется. Уверенность — пугающая до чёртиков, осознание всего происходящего, сочувствие. — Успокойся, — не просит, приказывает. Полукровка хочет отвести взгляд, но он перехватывает оба запястья одной рукой, а другой цепляется за подбородок и заставляет смотреть на него. — Ты помнишь, что я тебе говорил? — нарочито спокойно интересуется он. Но Габи уже слишком хорошо изучила этого вампира, поэтому сейчас точно уверена — это лишь маска. — Ты говорил мне много чего, но там не было ни слова про то, что ты собираешься идти воевать с армией вампиров и полукровок, — цедит она. Знает ведь, что выводит его из себя, но остановиться всё равно не может. Глаза Хейла темнеют, и он сжимает челюсть. Мало того, что ему в пару достался боязливый, мнительный и нелепый недовампир, так ещё и бесящий до трясучки. У Джаспера это на лице написано. Габи едва удаётся подавить в себе горький смешок. Конечно, она помнит, что он говорил. Чёртова вампирская память в этом случае оказывает ей медвежью услугу. Но Габи просто не может с той же лёгкостью смириться с происходящим и играть по правилам, установленным кем-то свыше. Только не в том случае, когда на горизонте маячит болезненная и пугающая до исступления возможность того, что Джаспер может не вернуться. — Если бы я сказал тебе, чёрта с два бы ты была паинькой в тронном зале. Даже после моей просьбы ты всё равно умудрилась привлечь на себя внимание. Девушка не находит, что ответить. Джаспер знает, что он прав на сотню процентов. Но легче ни ему, ни ей от этого не становится. — Я бы всё равно это сделал, Габи, — совладав со своими эмоциями, продолжает вампир, — Всё равно бы пошёл на это, потому что битва — единственный наш шанс выбраться из этого пекла. Его руки немного ослабляют хватку, и полукровка рефлекторно дёргает запястьями в попытке избавиться от неприятного онемения. Сердце громко стучит в висках и мешает сосредоточиться. — И ты это прекрасно знаешь, я же чувствую, — говорит он настойчиво, — Но почему-то до сих пор не можешь признаться себе в этом. У тебя есть какие-то другие варианты? Тогда расскажи мне, Габриэлла. Очередная волна обречённости наседает на плечи, заставляет прогнуться под этой непосильной тяжестью. Сцепляет и плавит, не оставляя после себя уже ничего. Всё свернулось в тугой ком — там нет ни начала, ни конца. — Ты можешь… погибнуть, — Габи и сама удивляется, как ей хватает сил произнести эту фразу вслух. Губы Джаспера едва видимо дёргаются, но он не находит слов для утешения. Этот вампир не привык разбрасываться напрасными обещаниями, а обещание того, что он обязательно выживет — будет как раз одним из таких. — Мы можем сбежать. Можем ведь? — едва слышно, из последних сил давит из себя девушка и поднимает на Хейла влажный взгляд. — Ты сама себя слышишь? — усмехается он жестоко, разбивая все её надежды в прах, — Нам не удастся скрыться ни на одном континенте. А если и получится выиграть немного времени, то вспомни Мелиссу. Пусть хотя бы это тебя отрезвит, девочка. Она молчит, глядя куда-то сквозь него помутнённым взглядом. По небу лениво скользит серая туча, подбираясь к ярко-сияющей луне. Через мгновение тьма сгущается, погружая всё пространство в сплошной мрак. Габи перекатывается с носков на пятки, чувствуя, как под ногами хрустит промёрзлая жухлая трава. Джаспер понимает мир. Он давно принял правила этой жестокой игры. А полукровка до сих пор не понимает, как они умудрились прийти в эту самую точку? — Предстоящая битва — это самое меньшее, чего я боюсь. Пойми это, наконец. Мне важно только, чтобы ты была в безопасности, — говорит он, отпуская её дрожащие руки и сжимая в ладонях растерянное лицо. — Это я во всём виновата, — обречённо шепчет она, старательно избегая его взгляда, — Из-за меня вы все ввязались в это. Ты ввязался в это. Шумный вздох срывается с его губ. — Замолчи, пожалуйста, — из последних сил умоляет он. — Но ведь это так. Джаспер быстро заканчивает дальнейшие препирательства, притягивая девушку к себе и накрывая её губы своими. Он целует жёстко и властно, выбивая почву из-под ног. Толкается своим языком в её рот, сжимает лицо в своих ладонях практически до боли, не даёт ни единого шанса отстраниться. Вампир скользит языком по нижней губе, прикусывает её, и всё по новой — до головокружения. — Мне сейчас абсолютно всё равно, что ты думаешь, — шепчет он судорожно, когда отстраняется, — Я убивал и раньше, во мне и так сломано всё, что только можно. Но теперь, по крайней мере, у меня есть настоящая цель. Я защищаю то, что мне по-настоящему дорого. Изо всех сил. Вампир снова целует полукровку глубоко и настойчиво, стискивает хрупкое тело в своих объятиях, срывает с её губ тихие стоны. Его пальцы зарываются в волосы на затылке, оттягивают, заставляя её запрокинуть голову. Габи уверена — Джаспер не хочет показывать ей всех своих демонов. Там темно, страшно, едко, удушающе, и она, возможно, никогда всего этого не поймёт. Но что полукровка точно знает — эти самые демоны играют в её команде. «Радуйся, что он на твоей стороне. Как по мне, это и есть рождение под счастливой звездой» — вспыхивает в голове переливчатый голос Розали. Движения Джаспера резкие и рваные, он стискивает её бёдра до боли, оставляет на коже шеи россыпь поцелуев вперемешку с укусами, зализывает раны и хрипло дышит. Наматывает её волосы на кулак, вызывая возмущённое шипение и невольный оскал. Габи удаётся перехватить его взгляд лишь на секунду — и это сродни безумию. Внутри этой обсидиановой глади бурлит сама преисподняя. И, кажется, эти демоны ждут не дождутся, чтобы заманить её в свои сети. Она не знает, что за выражение на её лице — смесь удивления и страха? — но вампир замирает. Растерянно моргает, понимая, что увлёкся. А Габи не знает, что будет с ней — с ними, чёрт побери, какое же это болезненное осознание — через несколько дней, поэтому и не пытается подавить в нём эту ненормальность. Это неотъемлемая часть Джаспера, и она принимает её, как и положено. Хватается онемевшими пальцами за воротник его рубашки и притягивает к себе для очередного поцелуя. Его демонам дают добро. Чувства обостряются до максимума. Габи ловит каждое его движение, касание, поцелуй и укус. Картинка перед глазами мутнеет от разливающегося по телу желания. Пальцы перестают слушаться, а кровь стучит в висках настолько сильно, что заглушает все посторонние звуки. Слышится треск ткани, и только спустя секунду до девушки доходит, что это она разорвала рубашку Джаспера. Кажется, вместе с этим треснуло и их самообладание. Вампир выпутывается из своей рубашки и стягивает с Габи свитер. Бросает вещи на землю остервенелым движением, и притягивает её к себе. От соприкосновения голой кожи по телу проходит электрический разряд, и полукровка не удерживается от стона. Она скользит ладонями по его телу, цепляется за крепкие плечи, чувствует под пальцами перекатывающиеся мышцы при каждом его движении. Поцелуи выходят горькими и отчаянными. Создаётся ощущение, что у них осталось не так уж много времени. Джаспер утягивает её за собой, опускаясь на промёрзлую землю, благо там теперь лежит ворох их вещей. Девушка садится на его бёдра, выхватывает неосторожные, мажущие и сладкие поцелуи, исследует ладонями его тело так же, как это делает он — будто хочет запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую родинку. Его руки стягивают лямки бюстгальтера, и ночную тишину разрезает ещё один звонкий треск — снова не стал утруждаться. Морозный воздух обдаёт обнажённое тело, и полукровка даже радуется этому факту, потому что тело неистово горит от прикосновений Хейла. Он накрывает ладонями грудь, сжимает меж пальцев напряжённые соски, срывая с её губ очередной полувсхлип-полустон. Низ живота стягивает в сладком и болезненном возбуждении. Габи невольно подмахивает бёдрами, притираясь к нему, и сквозь плотную джинсовую ткань чувствует его эрекцию. Джаспер накрывает губами сосок, перекатывает его по кромке зубов, вызывая в теле очередной электрический разряд. Девушка запрокидывает голову, обвивая его шею руками, задушено всхлипывает, и ластится ещё ближе к его телу. Его руки тянут за собачку и расстёгивают молнию на её джинсах: Хейл приподнимает её за бёдра, заставляя стянуть ненужный предмет одежды. Хотя бы их оставил в целости — и на том спасибо. Потому что Габи понятия не имеет, как бы она возвращалась в отель без штанов. Сухая трава неприятно впивается в колени, но отчаянное желание разрядки доставляет куда больше дискомфорта. Джаспер расстёгивает свой ремень и, не утруждаясь снятием штанов, просто немного приспускает их. Полукровка не сдерживает судорожного вдоха при виде его напряжённого члена. Он перехватывает её взгляд, и губы вампира искривляет хлёсткая усмешка. Сама ведь дала добро этим демонам. Хейл цепляет Габи за предплечье, притягивая к себе, так что она практически заваливается на него. Кажется, к такой кардинальной разнице температур их кожи привыкнуть невозможно. Он снова истязает её губы в поцелуе — сладком, влажном, развязном. Цепляется пальцами за её бёдра, прикусывает нижнюю губу так сильно, что полукровка чувствует на языке привкус собственной крови. От этого ощущения становятся ещё более острыми. Габи рефлекторно сводит бёдра, чувствуя, что такому противиться уже невозможно. Она готова молить о близости, потому что желание выжигает изнутри, но Джаспер и так понимает всё без слов. Он вообще в принципе всегда и всё понимает в отличие от неё — наивной и потерянной. Вампир отстраняется лишь на секунду, мажет по её лицу потемневшим взглядом, а затем без слов приподнимает её за бёдра, разворачивает к себе спиной и, положив прохладную ладонь меж лопаток, заставляет опуститься на локти. Здесь нежности нет, но Габи её и не просила. Джаспер входит резко и глубоко, срывая с губ полукровки громкий стон. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, и она сжимает меж пальцев сухую траву. Его темп быстрый, толчки резкие, а звук шлепков бьёт по ушам. Габи задыхается от этого восхитительного ощущения наполненности. От Джаспера её ломает. Одной рукой вампир с силой сжимает её талию, другой цепляется за волосы, наматывает на кулак, заставляя прогнуться ещё сильнее. Габи вынуждена признать, что эта лёгкая боль ещё больше распаляет желание. Полукровка даже не старается сдерживать оглушающие сладкие стоны, выгибается ему навстречу, подмахивает бёдрами в такт его движениям. Безумие берёт верх. Демоны победили. Густое удовольствие растекается по венам, кончики пальцев немеют. Она чувствует, что горло уже неприятно саднит от громких стонов — хотя, кажется, полукровки не могут потерять голос. Джаспер продолжает вколачиваться в её тело — грубо, неистово, жарко. Шея начинает затекать от неудобного положения, но Габи не смеет и слова вымолвить, чтобы прекратить эту пытку. Да даже если бы и решилась — не смогла бы, потому что всё на что её хватает — это бесконечные стоны и задушенные всхлипы. Напряжение достигает критических отметок. Сквозь пелену желания она чувствует, как Джаспер всё же отпускает её волосы. Гладит покрытую испариной спину, сжимает бёдра. Почти нежно. Она такого не ожидала. Все мысли, всё мироощущение схлопывается лишь до этого момента. До здесь и сейчас. До тугого кома внизу живота. Габи чувствует, как её накрывает мощной волной наслаждения. Она изгибается ещё сильнее, не сдерживая громкого вскрика. Мир перед глазами меркнет и тут же взрывается. Полукровка прикусывает истерзанную губу, жмурится до ярких всполохов под веками, и чувствует, что руки слабеют настолько, что локти предательски подкашиваются. Габи опускается на руки, дыша прерывисто и громко. Джаспер совершает ещё несколько особенно глубоких толчков, тишину разрезает его утробный рык, и полукровка чувствует, как он кончает. Едва вампир выходит из неё, она заваливается на землю и перекатывается на спину, чувствуя, что под спиной неприятным комком собралась их одежда. Девушка убирает с лица мешающие пряди, облизывает горящие после поцелуев губы и тщетно пытается восстановить сбившееся дыхание. Глаза цепляются за графитовое полотно, покрытое россыпью ярких и переливчатых звёзд. Джаспер молча заваливается рядом и тоже впивается взглядом в ночное небо. В мыслях вспыхивает ночь вечеринки у Тайлера и то, как она лежала в ворохе сухих листьев, любуясь созвездиями. Габи улыбается себе под нос, а затем наощупь находит ладонь Хейла и шепчет едва слышно: — Сегодня ясно, и звёзды красивые. — А в Форксе это редкость, — также тихо произносит вампир, и в его голосе тоже слышится улыбка. Он переплетает их пальцы и крепко сжимает ладонь полукровки. И Габи чувствует, как в груди разливается тепло.