Прекрасное и неминуемое

Тэхён зачаровано наблюдал, как Жюли водила красками по холсту, мягкими мазками и мечтальными стонами создавая целостную картину. Её густые рыжие волосы струились по спине, женственный силует отбрасывал тень на стену, но Тэхён больше не отводил взгляд и соблазнялся сполна. После нескольких бокалов вина и нескольких поцелуев даже осмелел настолько, что взял кисточку и, макнув в краску, стал дополнять сюжет рисунка. Второй же рукой коснулся бедра Жюли и, словив её мимолётную улыбку, стал медленно вводить рукой вверх-вниз, пробегая пальцами по ребрами и снова спускаясь ниже. В комнате раздавалась негромкая музыка, однако Ким больше прислушивался к учащенному дыханию девушки, стараясь при этом контролировать свое. Но это было чертовски сложно, ведь она пахла как истинная француженка — знаменитым Шанель №5 и неминуемым соблазном! И пока их кисточки порхали по бумаге, на долю секунды соединяясь и снова отдаляясь, продолжая свой замысловатый танец теней, мужчина и женщина оставались беспристрастными художниками. Но как только обе кисточки оказались в воде, а измазанные ладошки — на телах друг друга, они больше не стали сдерживаться. Жюли лишь искоса взглянула на Тэхёна, и тот, облегченно сглотнув, прислонил свои губы к её устам и подхватил под бедра. Девушка тихонько вскрикнула, но тут же улыбкой подбодрила юношу. Ким, продолжая иступлено целовать её, из последних сил цеплялся за мысль «где». Француженка же соскользнула с его рух и со смехом потянула его в дальний угол комнаты, до которого он ещё не дошел. Они очутились на импровизированной кровати, а точнее, тонком матраце, прикрытом грудой одежды, что было более, чем достаточно. — У меня нет… — Тэхён на миг оторвался от девушки, испуганно взглянув ей в глаза. — Тссс… — она притянула его голову на её грудь, — все хорошо. Всё будет в порядке. И было более, чем в порядке. Тэхён в своей голове назвал это «блаженством», возможно, у него был слишком скромный опыт доселе. А, возможно, потому что они сложились как пазл буквально. Их тела двигались в унисон, запахи смешивались в воздухе, но не отталкивали, а наоборот роднили. И даже, когда он дошел до кульминации, Жюли на секунду выпустила его из себя, чтобы вытереть тканью, попавшиейся под рукой. А потом впустила снова. И снова. И одна ночь превратилась в бесконечность.

***

А дальше все закружилось как в лучших романах Дюма. — Ты любишь масляные круасаны или с начинкой? — Классические, конечно. — Капучино или американо? — Со взбитой пенкой, пожалуйста. — Любишь отмечать Рождество? — Я очень жду весну, пробуждение природы, цветение. Они не всегда во всем совпадали. Редко угадывали вкусы друг друга. Но при этом были бесконечно честны, терпеливы и обходительны друг с другом. Понимали, что многое отнимает разная культурная основа, но искренний интерес к друг другу перекрывает все. Тэхен снова познавал это мир, как это было в детстве со значимыми взрослыми, только теперь с Жюли и несколько иначе. С ним никто никогда не говорил так, как она — поучая в игривой форме, высказывая несогласие, но спокойным тоном. Ему не страшно было делать ошибки во французском или когда он был неуверен в сексе, потому что она уверенной рукой направляла его, вела за собой и снова возвращала контроль — в прямом и переносном смысле. Им было хорошо и спокойно абсолютно во всем: в художественной студии, на улицах Парижа, в театральных кулуарах, в библиотеках и на выставках. И только один неминуемый вопрос, который оба тщательно обходили стороной, но он висел как топор как головой, и таки однажды прозвучал: — А что дальше?