XXVII. Журавлик [Леон/Ада]

— Почему здесь? — спросил Леон. Слова растворились в воздухе вместе с облачком пара.       Ада молчала. Она стояла на противоположном конце маленькой заснеженной автомобильной стоянки и сжимала пистолет в вытянутой руке. В свете помигивающего от холода фонаря ее силуэт рябил, сливаясь с ограждением из сетки рабицы. Казался каким-то ненастоящим, слишком грубым для ее лукавого изящества. Чуждым. Переломанным.       Ада не впервые направляла на Леона оружие, но во все прежние разы жест был не более чем элементом флирта. В игре этой всегда была самодовольная уверенность, подначивающая ответить ехидной усмешкой, но исключающая для Ады возможность нажать на спуск.       Утопая ногами в снегу на бесцветной стоянке, Леон больше не ощущал этой уверенности — случилось что-то непоправимое.       В глубине души он знал, что все может закончиться так, но не мог отделаться от чувства театральности. Сцену разыграли. Кто-то безразличный к сколам и трещинам Ады, глухой к миру. Он извлек и раздробил все ненужное и намеренно подобрал неброские, не отвлекающие от действа, декорации.       — Ада, — позвал Леон.       Ее рука дрогнула.       — Выходит, мы не одни, — сказал он. — Это проверка.       Ада еле заметно повела головой.       — По крайней мере, это лучше, чем быть разодранным какой-нибудь тварью. — Леон горько улыбнулся.       Смерть пугала его гораздо меньше того, что ждет Аду, если она все-таки не сможет выстрелить. И того, чем она станет, спустив курок. Леон глядел на нее и лихорадочно пытался отыскать выход из ситуации, но все время наталкивался на одну и ту же мысль: он знает ничтожно мало. В уравнении есть и другие переменные.       — Закрой глаза, — тихо попросила Ада.       Леон чувствовал, еще слово и ее голос сорвется.       — Ты не хочешь видеть мой взгляд или не хочешь, чтобы я видел, как ты стреляешь?       Лицо Ады исказила гримаса тоскливого сожаления. Она поджала губы и взвела курок — Леону даже показалось, что он слышал тихое механическое потрескивание. Знакомый мотив: наверх до упора, щелчок и чей-то конец.       — Ладно, — сказал Леон, — но сначала…       Окоченевшей рукой он вытащил из кармана куртки небольшой бумажный сверток и раскрыл ладонь, чтобы Ада могла его видеть. Оригами-журавлик, тронутый на крыле алыми губами. Любопытный способ сообщить время и место встречи. Слишком характерный, исключающий возможность что-либо заподозрить. Бумага немного топорщилась на сгибах, потому что Леон расправлял ее, чтобы прочитать послание, а потом неумело сложил обратно.       Глядя на оригами, Ада судорожно выдохнула и улыбнулась своей настоящей улыбкой. Ей в любом случае будет больно, но, если им суждено закончиться здесь — пусть здесь будет хоть одна сокровенная деталь.       К черту безликие декорации.       К черту неизвестные переменные.       Леон закрыл глаза.       В покалывающей морозом тишине раздался выстрел. Рука Леона дернулась. Журавлик помялся. Завыла сигнализация.       Выбор был сделан. Сиюминутный или продуманный и безукоризненно сыгранный — неважно.       — Промазала, — приподняв уголок губ, сказал Леон и открыл глаза. — Сколько у нас времени?