I. Особая причина

      Это была та часть года, когда все подростки стараются избегать контактов с реальным миром. Они поглощены вопросами о своём будущем, месте поступления, экзаменах, психических отклонениях. И подарках.       Уэнсдэй не из их числа. Уэнсдэй знала, что даже если она разденется. И залезет на бюст Нэнси Рейган. Чтобы использовать его в качестве сатисфаера. Громко напевая гимн школы. Или даже его переделанную старшеклассниками непристойную матерную версию. Ей. Ничего. Не будет.       Вернее сказать, её ждёт какое-нибудь несущественное поречение от родителей… Но только после того, как они замнут тему с «недоразумением» единственной дочери. Замнут парой десятков тысяч долларов. Как они всегда и поступали.       Аддамс знала цену деньгам, поскольку родители часто упоминали, как тяжело им даётся богатство. В этот раз они выстрадали около пяти миллионов долларов на загородный дом. — Приходи сегодня, — Уэнсдэй открывает шкафчик, перекладывая телефон в другую руку. Она прижимает мобильник плечом к уху, — ты меня не видишь, потому что я не включила камеру. И не заставляй меня. Вообще-то я…       Аддамс утыкается глазами в плюшевого белого зайца с пластиковыми карманными часиками, пришитыми к лапке. Стрелки указывают на полдвенадцатого ночи. Он восседает на полке, словно хозяин имущества старшеклассницы. — Теперь и звук отключила? — голос Тайлера капает из динамика ядом. — Уэнсдэй…       Девушка взяла зайца в руки, оглядывает его и оглядывается по сторонам. — Включи камеру, — почти приказывает Галпин.       Уэнсдэй хмурится из-за его интонации. — Пожалуйста, — нерасторопно добавляет Тайлер.       Закатив глаза, старшеклассница повинуется. Она не хочет допускать очередного выяснения отношений. Аддамс демонстрирует Галпину своё озадаченное лицо. А затем и плюшевый объект, вызвавший эту озадаченность. — Снова подарок? — морщится Тайлер с лёгкой насмешкой, — А ты у меня цветы клянчишь. Тебе весь валентинов прилавок скупили. Чего ещё хочешь? — Цветов. — серо произносит Уэнсдэй. Она сунула зайца между учебниками, и начинает опустошать сумку. — Да у тебя целый цветник под окнами. Не тошнит ещё? — Тошнит, — Аддамс хлопнула дверцей шкафчика и смотрит на Галпина с экрана, — но не от цветов.       Она сбрасывает вызов и гордо поправляет рюкзак на плече.       Через несколько часов они с Тайлером увидятся, словно этого хилого конфликта никогда и не было. Галпин стоит на пороге с обворожительной улыбкой и бутылкой вина. Аддамс слегка приподнимает уголки губ, пуская его в дом. Для себя Тайлер благоразумно прихватил бутылку лагера.       Сын Шерифа поднимается в комнату девушки уже привычным темпом. Он заучил этот путь и может преодолеть его, уже после третьего пребывания в особняке Аддамсов. Который по счёту этот раз не могли вспомнить ни Уэнсдэй, ни Тайлер.       Они встречаются. У неё дома. У него дома. В машине шерифа. За школой, с наступлением темноты. В пригородном баре днём, когда совсем нет посетителей.       Они не встречаются на глазах других. Они не встречаются и друг для друга. Эти отсутствующие отношения — безопасное поле для обоих.       Тайлер старше Уэнсдэй на три года. Он уже совершеннолетний. Сыну шерифа не нужны неприятности с законом. Аддамс младше Галпина на три года. Она ещё несовершеннолетняя. Единственной дочери не нужны неприятности с родителями.       Оказавшись на кровати, молодые люди пристраиваются друг к другу. Добившись маломальского комфорта, Уэнсдэй включает выбранный Тайлером «Девушка в поезде».       Что интересно, они не выжидали момента. Не смотрели друг другу в глаза в истоме. Не касались друг друга с нежностью и трепетом.       Один ловил на себе взгляд другой. Целовал в ответ. Притягивал к себе. Усаживал на свербящую желанием промежность. И предавался чему-то звериному. Чему-то, что не повернулся бы язык назвать «занятие любовью». Чему-то, что даже далеко от понятия «секс». Чему-то грязному. В хорошем смысле для обоих. Но не в этот раз.       В этот раз Уэнсдэй делает вид, что увлечена неинтересной девушкой в поезде. В этот раз, Уэнсдэй не поднимает глаз на Тайлера. В этот раз, он целует её без невербального разрешения.       Их языки сплетаются. Аддамс не понимает, как и когда она успела оказаться сверху. Отстранившись от лица Галпина, девушка слегка хмурит брови.       Она предприняла попытку слезть, но Тайлер удерживает её бёдра руками. — Я не хочу, — тихо произносит Уэнсдэй, с лёгкой серьёзностью во взгляде.       Тайлер относится к её ответу, как к актёрской реплике. Его руки тянутся к пуговицам на её пижаме. Аддамс смотрит на парня. Не моргая. Не двигаясь. Не дыша.       Лишь на последней пуговице Галпин замешкался. Он вопросительно смотрит на Аддамс. — А. — вдруг осознаёт парень, — Ты по-настоящему не хочешь? — спрашивает он риторически. Девушка садится на своё прежнее место возле него. Галпин не препятствует. — Почему? — Нужна особая причина, не хотеть с тобой спать? — едва дёрнувшая бровями Аддамс ставит фильм на паузу.       На паузу встаёт и Тайлер. Он делает глубокий вдох и ухмыляется. — Мне же нужна особая причина, чтобы спать с тобой, — парень кивает в сторону початой пивной бутылки.       Удивительно, как немного нужно мужчине, чтобы ударить в грязь лицом. Тайлер уходит быстрее, чем оказался в постели Уэнсдэй сегодня. Обычно их разлука занимала около часа. С перерывами на приступы страсти у шкафа. На лестнице. И конечно, возле входной двери. Но не в этот раз.       В этот раз, Уэнсдэй выгнала Тайлера, даже не провожая его до двери.