IV. Мальчишник удался

      Планета крутилась быстрее привычного. Или Уэнсдэй вновь испытывала жуткое головокружение. На этот раз даже не из-за вина.       Дыхание маньяка ударялось в маску. Оно не добиралось до лица девушки. Оставалось неслышимым, неосязаемым. И Аддамс казалось, будто человек перед ней, а она всё ещё считала его человеком, не нуждался в воздухе.       Было что-то странное в его сгорбленной над ней туше. Старшеклассница попыталась понять, кто мог бы быть под капюшоном, исходя из соотношения их роста. Но к сожалению, почти все люди в мире были для Аддамс гигантами.       Ещё будучи крохой, сбегающей из колыбели, Уэнсдэй думала свою первую осознанную мысль. И это был вопрос. «Неужели я стану такой же большой и сильной, как Ларч?». Стоит ли отвечать, какой ответ она получила не подростя?       Отталкивая маньяка на пол, Уэнсдэй рванула на кухню. Деревянная подставка с кухонными ножами так и призывала к себе. Аддамс хватается за шеф-нож и несётся в ближайший угол комнаты. «В углу не нападут со спины» – вспоминает она совет бывалого дяди.       К этому моменту человек в маске уже добирается до неё медленным шагом.       То ли от волнения, то ли от переполоха в пропитанном вином желудке, Аддамс рвёт прямо на чёрную мантию. Глядя на образовавшееся пятно, маньяк отвлекается.       Уэнсдэй пользуется этим и бежит к окошку. Она понимает, что двери наверняка уже заперты.       Очередная попытка толкнуть маньяка на этот раз не увенчалась успехом. Он оставляет дыру на розовой кофточке и оголённом животе Аддамс. Она хватается за рану, не сдерживая болезненный крик. — Вот почему я ненавижу эти грёбанные телефоны! — прикрикнула Уэнсдэй, откидывая смартфон в сторону убийцы.       Человек в маске даже не шелохнулся. Маньяк возвёл руку с ножом над головой. На острие Аддамс увидела свою гибель.       Фигура в капюшоне замахивается, когда Аддамс открывает окно. Она отпинывается от маньяка и начинает кричать через раскрытые ставни.       Её голова встречается с деревянной рамой дважды. Маньяк убеждается, что Аддамс начинает терять сознание, после его вмешательства. Перед тем, как полностью отключиться, Уэнсдэй замечает, что чёрная мантия чиста.       Она просыпается в своей комнате уставшей и измученной. Рана на животе уже не кровоточит. Но атласные простыни точно пойдут на выброс. Ни одна химчистка не поверит, что эти гигантские пятна остались после неожиданной менструации.       Раскалывающаяся голова Аддамс не поднимается над подушкой. Девушке даже не нужно смотреть на свои конечности, чтобы понять, что она опять связана. И тем не менее, не всё обстоит так же, как обычно этой безумной ночью. Всё двоилось. Две люстры. Два плаката, с которых на Уэнсдэй смотрели две Тейлор Свифт. Истерзанные красными маркерами до неузнаваемости. Два комода. Два дивана возле двух окон. И белые маски. Тоже две. Проморгавшись, Аддамс понимает, что более в глазах у неё не двоится. И маньяков действительно двое.       Что-то защемило в груди. Живот заныл от пореза. Дыхание спёрло, но в сухом рту Уэнсдэй образовались первые слова. — Ублюдки… — выкашивает она и плюёт в сторону чёрных капюшонов, — я предполагала, что вы разозлитесь… но чтобы настолько!       Белые маски повернулись друг другу. — Проучить меня решили? — с каждой буквой тон Аддамс становился всё наглее, — А теперь валите из моего дома, трахайте друг друга! Вы! Больные! Обмудки! Где Инид?!       Уэнсдэй решает всё же оторвать затылок от подушки, но тут же жалеет об этом. Напряжённый пресс отзывается жаркой пульсацией в области пореза.       И всё же, мучения её не прошли даром. Синклер появилась в поле зрения Аддамс. Девушка вышла из ванной и прыгает через спинку дивана. Она приземляется между двумя фигурами в чёрном.       Лоб Уэнсдэй собирается гармошкой в приступе неописуемого шока. — Кажется, мальчишник удался, — улыбается Синклер.       Аддамс глотает ком в горле. Слов нет. — Объяснись, — умудряется выдавить она, переведя дух. — Тебе выложить секрет моего коварного зловещего плана? — вскидывает бровями Инид. — Коротко. — Читай в моём блоге, — Синклер ставит ноутбук на колени Аддамс.       Взору Уэнсдэй открывается статья.

«Ужасающее убийство школьницы-вебкамщицы поражает Америку. Накануне Рождества, юную Уэнсдэй Аддамс обнаружили зарезанной в собственном доме. Убийце удалось скрыться. Комментарий близкой подруги погибшей шокировал общественность: «Я просила завязать её с этим тёмным бизнесом, ведь в интернете одни маньяки… Моё сердце разбито. Мне так жаль, что я не смогла её спасти»...

— Да, я впечатлена, — слегка хмурит брови Уэнсдэй. Она собирает все силы и подпрыгивает на кровати, чтобы скинуть с себя ноутбук. Несчастный макинтош валится на пол, треща по шву. Аддамс слышит, что её тело тоже издаёт подобный треск. — Даже из такого события ты настрочила кривой графоманский твитт. И этот желтушный твист с вебкамом… Как ты только удержалась от эмоджи?       Синклер раздувает ноздри. Её поражала способность одноклассницы иронизировать даже в подобном положении. — Ты карьеристка и дрянь. — также однотонно произнесла Уэнсдэй, — Ну, а вы? — она осмотрела белые маски, — Решили убить меня из-за измены? Мужчины… — Я из-за измены, — Тайлер наконец стянул с себя капюшон, демонстрируя вспотевшее лицо. Он растрепал кудри и уложил маску на колени. Аддамс заметила, что его мантия была чистой. — А я для веселья, — Ксавьер перетянул внимание на себя. Чёрная ткань в области рукава была забрызгана высохшей рвотой. — Веселья? — вдыхает Уэнсдэй шёпотом и задерживает дыхание. Теперь каждое слово отзывалось режущей болью в животе. Как и движение лёгких. — Да. — кивает Торп, — Чертовски весело смотреть на твоё ошарашенное лицо. После всех этих подарков и слов… — он смотрит в сторону раскрытого шкафа забитого собственными дарами. — Ей плевать, Торп, — качает головой Галпин. — Признай. Не так уж и плевать, — щурится Ксавьер, переводя глаза на Уэнсдэй.       Она молчит. Хоть и с трудом.       Инид привлекает к себе взгляды хлопком в ладоши. — Встаём, топ-топ. Нужно успеть до полуночи, чтобы была красивая цифра! — она встаёт с дивана и перешагивает через Тайлера, — Заканчивайте. Я пойду пока организую достоверные декорации.       Взяв нож Галпина, Синклер оставляет себе порез на щеке. Она поворачивается к парням. — Где ещё будет красиво? — В горле. — добавляет Аддамс.       Агония организма ничто, по сравнению с раздражением Синклер. Аддамс готова потерпеть. — И что же нам одинаковое носить? — тут же Инид выдаёт гламурную интонацию, — Нет, повторяться нельзя. Мы не настолько близкие подружки.       Она потребовала Тайлера разыграть с ней сцену борьбы, чтобы заработать ещё пару натуральных порезов. Случайно Галпин задевает её шею. — Ах ты… — Инид замахивается на сообщника, но тут же смотрится в зеркало, — о, отлично. Мне нравится.       Тыльной стороной ладони она оставляет несколько кровавых мазков на своём лице, после чего покидает комнату. Снизу начинают доноситься звуки бьющейся посуды и падающих предметов интерьера.       Галпин и Торп переглядываются. — Даже не кричишь, — замечает Тайлер, усаживаясь обратно. — Вы не учли кое-чего… — Ты хочешь умереть, поэтому и не думаешь сопротивляться? — предполагает Ксавьер с лёгкой улыбкой.       Уэнсдэй вскидывает бровями, слегка качнув головой. — Да. Это у нас семейное, — произносит Аддамс с ухмылкой.       Она переглядывается с Ларчем, что заходит за диван.       Рождество Аддамсы встречали в семейном кругу. Вместо гирлянд сияли полицейские мигалки. Впервые в жизни Уэнсдэй благодарна паранойе отца, развесившему камеры по всему дому.       Ларч нёс юную хозяйку на руках по лестнице. Мортиша подорвалась к ним, оставляя полицейских на мужа. — Мы приехали, как только увидели… — Где Инид? — перебивает её Уэнсдэй. — Сбежала, вероятнее всего, — пожимает плечами мать семейства. — Слава всем несвятым, ты жива… — И эта кошмарная статья не окажется в интернете. Слава всем несвятым… — произносит старшеклассница, перед тем, как потерять сознание.       Очнувшись в палате она ещё несколько раз оглядывает местность, ожидая увидеть белую маску. Но чёрный капюшон более не мельтешит перед Аддамс. И ей начинает этого даже не хватать. — Что ты здесь делаешь? — спросит Ксавьер, вскакивая со скамьи.       Встав на ноги, Уэнсдэй тут же ринется в участок. Обезболивающие сделали её неукротимой не перед колючей проволокой на заборе. Пробравшись через окно, Аддамс тут же найдёт Торпа в клетке посреди отделения. Она знала, что Галпина там держать не станут. Он совершеннолетний и будет отбывать наказание по всей строгости. Её однокласснику же предстояло дождаться родителей. — Ты не хотел меня убить. — отзовётся старшеклассница, приближаясь к решётке. — Скажешь об этом на суде, — усмехнётся Ксавьер. — Они не станут слушать. К тому же, родители не позволят.       Уэнсдэй вскинет бровями, отводя глаза в сторону. Под тёмной макушкой завьются тёмные мысли. — Если я не хотел тебя убивать, как я оказался здесь? Почему в моей руке был нож? Зачем я за тобой гонялся? — Потому что ты хотел меня впечатлить.       Ксавьер подожмёт губы. — Ведь это ты следил за мной, а не наоборот. Уговорил родителей, купить дом рядом с нашим. Выбрал спальню, у которой окна выходят на мои. Ты знаешь обо мне всё. Какие цветы я переношу. Какие вещи могут быть мне полезны. Какие фильмы люблю. Ты знал про ужасы. И хотел чтобы я прожила один наяву. — Аддамс наконец взглянет в глаза Торпа –, Ты маньяк, Ксавьер.        Старшеклассник промолчит. Он прижмётся лицом к решётке. Прутья растянут его щёки. — И поэтому я помогу тебе выбраться.       Приподнимаясь на носочки, Уэнсдэй поцелует его.