III. Отвратные сны

      Один за другим кошмары преследовали Уэнсдэй не первый год. О них и прочих проблемах она привыкла разговаривать с доктором Кинботт. Пока та была жива. Первые 16 сеансов дались им обеим довольно трудно. Сложно сказать, кому было сложнее. Однако, привыкнув друг к другу, они стали продуктивным дуэтом, на пути к восстановлению психической стабильности старшеклассницы.       Смерть психотерапевта стала очередным ударом для Уэнсдэй. Внезапным и болезненным, как от столкновения мизинца ноги и острого угла шкафа. Успехи терапии сошли на нет, и Аддамс вновь пошла вразнос. Её родители были вынуждены обратиться к медикаментам. И для себя, и для дочери. Всё же, Уэнсдэй удалось изъять выгоду из кончины доктора. К таблеткам старшеклассница испытывала особый интерес.       Шорох за спиной разбудил Аддамс. Она обернулась, едва разлепив глаза. У дверного проёма пульсировала чёрная тень с белым пятном вместо лица.       Уэнсдэй дернулась в сторону лампы, чтобы включить свет. Но стоило ей вернуться глазами к двери — от тени ничего не осталось.       Девушку сильно мутило, словно она находилась не в тёплой постели, а на байдарке в сильном течении неукротимой реки.       Дорога до ванной заняла чуть больше трёх минут. Уэнсдэй в надежде набросилась на зеркало над раковиной. Она ищет лекарства на белых полках, но не находит нужного. Аддамс вспоминает, что оставила новый пузырёк на первом этаже и почти падает на пол от бессилия. Ей предстоит тяжёлый путь вниз по лестнице. И это осознание уже разрывает голову на части. Что уж говорить о невыносимом и неожиданном похмелье.       Едва добравшись до лестницы, Уэнсдэй едва переживает очередной удар. На этот раз в спину. По ощущениям — ногой. Скатываясь по ступенькам, она заметила, что голова сильнее не закружилась. И девушка почти порадовалась этому, оказавшись на первом этаже, утыкаясь в сосновый паркет чудом не разбитым носом.       Разглядывая ссадину на выкрученном локте, Уэнсдэй проглатывает рвоту. Она едва осиливает попытку подняться и смотрит в сторону телефона. Он не звонил, что не могло не радовать. Но теперь, звонить предстояло Аддамс. Ощущение ботинка в центре спины всё ещё было чётким. Уэнсдэй понимает, что дома есть кто-то ещё.       И хоть оглянувшись на лестницу, она никого не видит, ощущение чужого присутствия её не отпускает. Ноги слабые и дрожащие вели Аддамс к телефонной станции. Девушка чуть не рухнула на пол в отчаянии, увидев её пустой. Однако, телефон отозвался на безмолвный крик, той самой доставшей мелодией. Уэнсдэй поворачивает голову в сторону гостевой ванной и неуверенно шагает туда.       На дорогой люстре с витражами от Тиффани висит чёрный плюшевый мишка. Петлёй ему служит белый провод. Аддамс уговаривает себя поверить в то, что это оставил Пагсли перед отъездом, чтобы её припугнуть. Она пытается отсечь тот факт, что младший брат, если бы и додумался до такой проделки, явно не дотянулся бы до люстры под потолком в 2,5 метра. Разве что, он попросил Ларча.       Более не заостряя внимания на плюшевом висельнике, Уэнсдэй вспоминает, зачем она пришла. Телефон лежит в раковине, послушно дожидаясь единственной хозяйки особняка. Перед звонком 911, Аддамс заставляет себя проглотить таблетки, найденные в зеркальном шкафчике. И жалеет об этом ровно через несколько секунд. Когда видит в зеркале знакомое отражение. Тёмный капюшон. Белая маска.       Она бы вскрикнула, если бы нашла силы. Но все они были потрачены на попытку бежать. Уэнсдэй рванула к лестнице. Вероятно эффект плацебо помог ей быстро добраться до спальни и закрыться там. Аддамс понимала, что таблетки не могли сработать так скоро.       Девушка осела на пол, придерживая стену. Беспокойными глазами она искала телефон. Вибрация отдавала в ковёр. Аддамс поняла, что мобильный находится под кроватью. До неё Уэнсдэй доползла едва дыша. Она сунула кисть под каркас постели, но тут же отдёрнула руку. Уэнсдэй была готова отдать эту руку на отсечение, что кого-то только что коснулась. К её удаче, это были лишь шалости воспалённой стрессом психики.       Наконец добравшись до мобильного, перед этим Аддамс пришлось убедиться, что под кроватью нет ни монстров, ни людей, она взглянула на экран. Более десяти пропущенных вызовов. Но Уэнсдэй было всё равно. Единственные цифры, о которых она могла думать: 9-1-1.       Ей не было суждено услышать и одного гудка. Не то что предательски, но издевательски телефон разрядился, стоило Аддамс приложиться к нему щекой.       Искать зарядку было бессмысленно. Образ повешенного медведя сам по себе всплывает в её голове. Следующей мыслью стал ноутбук. Уэнсдэй хотела попросить о помощи, через мессенджер или поисковик. В эпоху стремительно развивающихся технологий, это не могло быть проблемой. Если находиться достаточно близко к этим самым технологиям. А местоположение ноутбука — загадка для Аддамс. В прошлый раз она видела его на кровати. Теперь компьютера не было ни на, ни под ней, ни даже рядом.       Уэнсдэй подняла глаза с витиеватых металлических прутьев изножья на окошко. Не успев и подумать, Аддамс уже открывала его волевыми руками. Они дрожали, но были полны решимости.       Неуклюже она выставляет левую ногу за оконный порог. Девушка попыталась нащупать козырёк, покрытый элитной керамической черепицей. Неуклюже, и потому бесхитростно, старшеклассница соскальзывает махровой тапочкой. Она не успела сообразить, в своём помутнённом состоянии сознания, что вес стоило перенести на другую ногу. И потому уже благополучно летела с козырька в руки собственной гибели. — Уэнсдэй! — прикрикнул Ксавьер, поймав свалившуюся, как снег, одноклассницу, — Суицид под Новый год? А как же дух Рождества?       Увидев Торпа, Аддамс не смогла сдержать слёз. Оказавшись в его руках, она почувствовала себя крохотной и беспомощной. Бессилие вырывалось из её огромных напуганных глаз горькими и горячими солёными струями. — Пойдём-ка, обработаем твои раны… — приметив ссадины на локте и лице девушки, Торп шагнул в сторону двери. — Нет! Нет!!! — Уэнсдэй забарахталась в руках Ксавьера, словно пойманный осётр. Она спрыгивает на землю, но продолжает держаться за одноклассника, словно за нерушимую стену. — Кто-то в моём доме! — произносит Аддамс, после чего косится на Ксавьера. — Ты уверена? — спрашивает он, приглядываясь к зданию.       Уэнсдэй кивает, стараясь не демонстрировать свою подозрительность раньше времени. Через секунду это параноидное ощущение уйдёт, ведь оба подростка заметят движение за окном. — Черт! — шипит Ксавьер, нервно облизывая губы, — Ты права!       Он отводит глаза от дома и отводит от него Аддамс. Она уже смахнула слёзы, стараясь выражать всем видом спокойствие.       Весьма быстро они оказались у Ксавьера. Особняк Торпов был чуть менее пышным и обширным на предметы роскоши. Но тоже в своей степени вычурным и дорогим. — Выезжают. — убирая телефон, произносит Ксавьер, — Сказали покинуть дом, переждать. Ты в порядке? Выглядишь бледнее обычного.       Парень посадил одноклассницу на диван, когда отходил за телефоном. — Выпила вина. Мне не очень… хорошо… — Торп, вместе с его гостиной, лицами на семейных портретах и бликами от тесловских ламп, замельтешили перед глазами Аддамс.       Она попыталась сморгнуть их, как соринки, безуспешно. И почти сразу без сознания рухнула на бархатную подушку.       В одночасье для себя, девушка поднимает голову. Мягкость бархата не ласкала кожу. Уэнсдэй узнала атласные наволочки. Затем она узнала и свою комнату, в которой проснулась. Череп был неприподъёмным, и Уэнсдэй почти сразу бросила его обратно. — Отвратные сны от этих нейролептиков, — мямлит она ленивыми губами.       В желании потянуться и размять затёкшие мышцы, Аддамс с ужасом обнаружила, что она привязана к собственной кровати.        Слезы тут же подступили к глазам. Уэнсдэй задёргалась, пытаясь выбраться. Обессиленные выдохи, вперемешку с бессвязными стенаниями заполнили комнату. Впервые готовая поверить в бога Аддамс, медленно, но верно собиралась с мыслями, чтобы придумать молитву о спасении. — Уэнсдэй! — в комнату ворвалась Синклер и включила свет. Слёзы сорвались с карих глаз двумя сочными каплями концентрированного отчаяния.       Инид подбегает к кровати, принимаясь освобождать подругу. У неё почти получается распутать второй узел на ногах Уэнсдэй, когда в комнате появляется человек в белой маске. Он отшвыривает Синклер, как набитую песком куклу в сторону ванной и запирает там.       Стоит ему вернуться глазами к кровати, как он обнаруживает её пустой.       Игры с Пагсли не прошли даром. Уэнсдэй всё ещё не потеряла копперфильдовский навык освобождаться. Даже с дополнительным препятствием в виде похмелья.       У Аддамс нет права на промедление. Один раз она уже скатилась с лестницы и не хотела, допустить этого вновь. Пробежав по ступенькам с собранной в кулак волей, Уэнсдэй оказалась на первом этаже. Её тут же встретила фигура в чёрном. Белая маска была прямо напротив лица Уэнсдэй.