Бонус "Картина"

Розовый фон

Когда к основному составу присоединяется Кисе Рета, с ним присоединяется и его младшая сестра. Кисе Сумира. Первое и самое главное, что Момои понимает о ней- девочка очень умна. Ей сложно оценивать гений та или нет, но поумнее сверстников та будет однозначно. И, возможно, поумнее самой Момои в том возрасте. Суми-чан, как называет ее Кисе-кун, тихо сидит все тренировки, куда Акаши-кун каким-то чудом ее пустил, и подает брату воду и полотенце. Она каким-то образом идеально знает подходящий момент, доставая их только за минуту до того, как подойдет ее брат. Пару раз Момои замечала у девочки и блокнот для рисования с карандашами, но ей так ни разу не удалось увидеть ее творения или хотя момент их создания. Каждый раз, когда она смотрела на нее, та уже либо убирала бумагу, либо еще не доставала. А еще Момои пугали ее глаза. Она смотрела так, словно оценивала враги они или друзья, достойны ли они ее старшего брата или от них нужно избавиться. Потом, спустя полгода, она привыкла к этому взгляду, да и он вроде смягчился. Она назвала это “недостойны, но безопасны”. Когда они с Дай-чаном безобразно ссорятся, она видит в карих, почти оранжевых, глазах сочувствие. Когда же она называет ее Суми-чан видит злобу. И не видит страха, когда Дай-чан замахивается. Снова только злоба. К концу средней школы для всех них, кроме Тецу-куна и Ки-чана, у нее только злоба. Наверное, думается Суцуки, они это даже заслужили. Они не видятся примерно год, и она почти забывает маленькую соперницу за Тецу-куна. Но та появляется снова. Все так же бесстрашно глядя на Дай-чана. Только теперь у нее два защитника, призрачный шестой игрок и мастер копирования закрывают уже школьницу собой, но Момои прекрасно знает, той это не нужно. Девочке не страшно, девочка зла. Всю игру та молчит, и Момои даже не пытается с ней общаться- она до сих пор помнит, как после последних межшкольных на нее смотрели два раскаленных солнца, готовых сжигать дотла. А потом этот ребенок первые ей улыбается. Два солнца теперь греют Сацуки, напоминая о том, что она тоже “Поколение чудес”, что она так же важна. Момои улыбается со слезами на глазах.

Фиолетовое покрытие

Дети нравятся Мурасакибара больше взрослых. Понятия взрослых и детей, конечно, относительно, поэтому Мурасакибара нравились те, кого он считал детьми. А Кисе Сумари он ребенком не считал. Сестра соконмандника всегда смотрела так, что хотелось раздавить. Поднять руки и как со всей силы опустить вниз, чтобы только пятно да осталось. А потом девочка дает ему шоколадку и вроде как она уже не так плоха. А потом девочка дает шоколадки только Куро-чину и раздавиться ее хочется в разы сильнее, чем раньше. А потом они долго не видятся, чтобы снова встретится на поле. И она дарит что-то даже поприятней шоколадок. Маленькая взрослая идет во второй класс младшей школы и Ки-чан уже все уши им прожужжал. Но важно не это: маленькая взрослая наконец-то-то становится не такой уж взрослой. Когда она стеснительно краснея просит помочь с шоколадом на 14 февраля, то и вовсе начинает ему нравиться. Потому что теперь она маленький ребенок. Шоколад выходит с 5 попытки, и она настолько этому рада, словно уже и забыла, как тихо ругала первую любовь и назойливого старшего брата до этого. -Первая любовь?- лениво тянет Ацуши помогая ей разлить шоколад в форму. -Ага. Она самая,- девочка аж язык от волнения высовывает, стараясь все сделать идеально. -И кто же? Не то чтобы ему есть дело, но он видел эту малявку, когда ей было еще 5, он чувствует какую-то ответственность. -А вы никому не скажите?- тихо говорит она, неуверенно смотрит в глаза и протягивает мизинчик, как бы требуя обещания. Действительно ребенок. -Не-а,- ее палец кажется в разы меньше его. -Касаматцу-сан. Парень Ки-чана. Ну ничего себе. Теперь он не так и уверен, что никому не расскажем. Химуро захотел бы такое знать, но он дал обещание на мизинчиках, такое нельзя нарушать. -Я сама удивилась, как так вышло,- начинает она тараторить,- Просто “бац” и понравился! Шансов у меня, конечно, нет, они с братом друг друга очень любят, но удержаться совсем не получается. Под конец маленькая Сумари выглядит даже как-то подавлено, и он подсовывает ней миску с остатками растопленного шоколада. Еда- лучшее утешение. -Ешь. Она смотрит на него с такое благодарностью и тихо ест сладкое, пару раз капая туда слезами. Кисе Сумари начинает ему нравиться только на втором году младшей школы. Потому что Суми-чан наконец-то ребенок.

Синее покрытие

“Обидите ее- раздавлю” гласило сообщение с незнакомого номера. Первой мыслью Аомины было, что это прислал Мурасакиабара, но во-первых, откуда он узнал о его свидании с Сацуки, во-вторых, какое ему дело до Сацуки, в-третьих, почему Ацуши обращался на вы? Ответы на эти вопросы вели к тому, что это не Ацуши. Тогда кто? Телефон еще раз мигнул, и ответ искать больше не требовалось. “Без малейшего уважения, Кисе Сумари” Маленькая поганка. Только- только пошла в третий класс, и уже смеет угрожать взрослым? В ее стиле. На губах расползлась ухмылка. “Отправлю это Касамацу и тебе влетит” “Мы оба знаем, что нет” Справедливо. Касаматцу не будет ругать обожаемую младшую сестру не менее обожаемого парня из-за него. Да и она небось отпиздится, что просто переживала за Сацуки, зная, какой он моральный урод. Та злополучная выходка была почти 3 года назад, но ее явно никто не забыл. Куроку и Кисе до сих пор смотрят на них внимательно, когда он рядом с ней. Черт! Да ему самому стыдно! Он уже не раз извинился, но помогло слабо. Наверное, заслужил. “Не будет, да, но вряд ли ты захочешь, чтобы он знал тебя с такой стороны” О, о великой любви девочки к бывшему капитану Кайджо в их компании знали все. Да и она особо не скрывала. Малявка здраво понимала, что шансов у нее нет, за брата, судя по тому, что он видел, была искренне рада, но в глазах иногда была недетская грусть. Аомине это замечал, но предпочитал молчать, лишь подкалывая ее этим в их разговорах. Та в ответ на такие реплики всегда смотрена на него зло и угрожающе сияла оранжевыми глазами. “Ради нормальных отношений Момои-сан я готова на жертвы” На это он лишь закатил глаза. Вроде сама недолюбливала Сацуки до недавнего времени, а теперь, видишь ли, защитница нашлась. И от кого, главное? Он может и был грубым, но Сацуки была самым дорогим человеком в его жизни, он правда ее любил. “Да отстань ты. Без тебя разберемся” Это пора было заканчивать. У него осталось всего 10 минут до выхода, чтобы успеть забрать Сацуки из дома. Та наверняка выйдет раньше, а он хотел сделать ей сюрприз и встретить ее у дверей. “Хорошо” “Момои-сан любит, когда вы в черном” “И обтягивающем” Почти надетая футболка летит обратно в шкаф, а черный, недавно купленный (по совету все той же Сацуки), обтягивающий бадлон занимает ее место. Кажется, от пигалицы есть польза. “Спасибо, соплячка” “Не за что, старпер” Свидание с Сацуки проходи замечательно. Их первый нормальный поцелуй восхитителен. А в своих важных контактах он почти собрал радугу. Не хватает только синего- “оранжевый” то теперь там есть.

Голубое покрытие

-А тебе не надоел баскетбол, Куроко-сан? Маленькая Суми-чан сидела рядом с ним и с задумчивым видом пила молочный коктейль. Очаровательно -Нет. Я действительно его люблю. Тебе разонравилось рисование?- ну не просто же так она его спросила. -Не знаю,- малышка повела плечами,- не ладиться все просто. Сетра Рета заканчивала 6 класс младшей школы, и уже слыла юным гением в узких кругах. И этим узким кругом даже не была их компания. -Расскажешь? Суми-чан несмотря на возраст была умным ребенком. Не во всем, конечно, он до сих пор с содроганием вспоминает, как они все вместе готовили ее к экзамен (она не знала нормально буквально ни один предмет, кроме английского, как так-то?), но в людях и отношениях она разбиралась хорошо. Отсюда, наверное, и были столько цепляющих за души творений. -Мне нечего рисовать. Я могу нарисовать то, что хотят видеть учителя. Я могу нарисовать то, что хочет видеть тот, для кого я рисую. Но не могу нарисовать то, что хотела бы видеть сама. Ясно, что ничего не ясно. Ну... То есть ясно, что речь идет об отсутствии вдохновения, но что с этим делать и как оно вообще работает Куроко представлял мало. -А как ты раньше рисовала то, что хотела видеть? -Это всегда было отражение моих чувств. Форма не имела значения. Она замолчала, не зная, что сказать дальше, и поэтому Тецуя продолжил спрашивать. -А теперь что? Нет чувств, которые ты хочешь выразить? -Наверное. Это печально. Наверное,- думается ему,- это беда всех творцов. Творить по указке бесконечно долго, без перерыва невозможно. А школьные выставки, соревнования клубов и все остальное- однозначно указка. Идея приходит сама собой. -Можете тебе стоит перестать участвовать в конкурсах и выставках?- Суми-сан застывает и хлопает репицами. Еще раз. И еще пару раз. В общем, она много моргала. -То есть? -Я не говорю совсем их бросить или покинуть кружок. Просто сделать перерыв. Передохнуть от давления, перестать думать о рисовании, как об обязанности,-и подводить итог свои слов,- хочешь- рисуешь, не хочешь- не рисуешь. Она задумывается. На долго задумывается. А потом соглашается. -Может если я с меня спадут обязательна, мне и правда будет легче снова рисоваться от души. Потом они не видятся месяц. Она не пишет, не звонит, а Кисе на все расспросы отвечает, что с ним она не контачит тоже. Ее мама говорит, что Сумари просила ее не беспокоить и уехала к бабушке в деревню. -Мама, ты серьезно ее отпустила? Одну, к бабушке?- Кисе кричит в трубку телефона так отчаянно, что даже Касаматцу смотрит на него испугано. Куроко вообще начинает казаться, что девочка не к бабушке поехала, а в филиал ада на земле. Женщина что-то отвечает, они не разбирают, но, видимо, что-то обнадеживающее, раз плечи Реты начинают выглядеть не так напряженно. Но все еще напряженно. Он прощается с мамой и с тихим вздохом приземляется на диван, падая в объятья своего парня. -Мы больше не увидим мое сестру ни-ко-гда,- театрально трагично заявляет Рета. Касаматцу молчит, Куроко тоже- Кисе, очевидно, не ограничится одной фразой и расскажет им все, даже то, что им не хочется знать, скорее всего. -Бабушка, мама мамы, женщина без малейшего чувства ответственности,- заявляет блондин и аргументирует. -Она, когда мне было 3, отправила меня в лес за грибами. С ножом. Одного. Просто, потому что ей было лень идти со мной. Благо я был умным ребенком,- сразу нахваливает себя тот,- и не в какой лес не пошел, а просто вернулся домой. Но суть, как вы понимаете не в этом. Суть однозначно не в маленьком Кисе Рете с ножом на перевес, но это все еще почему-то забавно. -Ну, твоей сестре далеко не 3, да и с холодным оружием она, если что обращаться умеет. Думаю, она все-таки вернется. На это заявление Касаматцу Куроко согласно кивает. -Суми-чан умная. Она справится с грибами. -Но мне было 3! Юкио закатывает глаза и что-то шипит про обидчивого сопляка. Но Тецуя уверен, что старший дико осуждает женщину за такое безответственное отношение к ребенку. Собственно да, девочка спокойно возвращается домой через 4 дня, дарит абсолютно всем по небольшой банке варенья, а парню старшего брата еще и картину. Кажется, она нашла-таки свое вдохновение. Что там было никто из сведущих так и не рассказывает (они о картине-то случайно узнали, Кисе жаловался, что пришлом все глобально перевешивать, а они полюбопытствовали почему), но явно что-то печальное. Потому что во взгляде что Реты, что Юкио на какое-то время поселилась вина. -Что ты им такое подарила, что они, как псы побитые, ходили? Аомине, как всегда тактичен. Девочке это, очевидно, не нравится, и она смотрит на, неожиданно прибившегося к ее с Куроко разговору, баскетболиста, как на таракана. Мелкого такого и дико бесячего. -Ничего такого. А что ты тут делаешь, напомни?- на вопрос Дайки скалится в любимой манере. Куроко планировал общаться сегодня только с одним ребенком и то умным, а получилось, что с двумя, но умный по-прежнему один- неудачный день по-городскому, видимо. -Жду пока Сацуки освободится. У нее заказчик недалеко, вот и договорились встреться. Собственно, в это момент и заходит Сацуки, сразу же доблестно утягивая своего парня. Когда пара исчезает, девочка выглядит задумчивой. -Брат с Юкио-ни-саном правда выглядел так плохо?- в голове вина и переживание, значит считает, что дело в ней. Значит, скорее всего, и правда в ней. -Ага. -Я отпустила свою любовь к Юкио-ни-чану. Там в деревне,- тихо говорить она,- судя по всему это чувство, точнее зацикленность на нем, мешала мне спокойно рисовать дальше, не оставляя места для других мыслей и переживаний. Для того самого вдохновения- расшифровывает для себя Куроко. -Поэтому в дали от всех я наконец смогла осознать это и решила положить конец. Собственно, об этом и нарисовала. “Хвост удачи” называется. Юкио- удачливый, счастливый. Хвост удачи. Неплохо, наверное. Куроко видит боль в глазах ребенка, и ему жаль, потому что первая любовь бьет больнее всего, ему ли не знать. Но прощаться с ней нужно, опят таки, ему ли не знать. Хвост удачи- то, что такое хочется поймать, и то, что так часто исчезает вдали. -Ты молодец. И все-таки, Куроко немного жаль, что Суми-чан такой умный ребенок.

Зеленое покрытие

Иногда Мидориме кажется, что Кисе Сумари это их с Такао ребенок. Хотя. Нет. Скорее ребенок только Такао. У них в гостиной и спальне фотографии Такао с этой девочкой (есть, конечно, одна фотография, где “поколение чудес” вместе с ней, есть и где они всей компанией вместе, есть и они втроем- Такао, она и Мидорима, но больше однозначно тех, где эти двое вместе), Такао постоянно говорит об этом ребенке вот уже который год подряд, а подарки они ей на все праздники выбирают так тщательно, будто от этого зависит жизнь. И вот сейчас... -Братик Такао, а пойдем в парк аттракционов? -Конечно! Шин-чан, ты с нами? И вот сейчас она сидела у них дома, пила чай и уговаривала Такао уйти от него, Мидоримы, в парк аттракционов, очевидно, что вдвоем. Ревновать глупо, не ревновать- невозможно. -Да, почему бы и нет. -Не ожидала, что ты согласишься, Мидорима-сан. Не ожидала, кончено. В хитрых (прям как у Такао, она точно не его дочь?) глазах была насмешка, которую она даже не скрывала (точно- точно нет?). Такао фыркает и, разом допивая чай, идя одеваться. Мидорима идет за ним. -Не будь такой букой, Шин-чан, она просто хочет прогуляться с нами. -С нами, ага. -Ревновать к ребенку глупо, Шин-чан,-продолжает наставлять его Такао с неизменно хитрым взглядом. -К такому, как она-нет. Такао заливисто смеется и, уже полностью одетый, выскакивает из комнаты, чтобы заключить девочку в объятья. Отвратительно. В парке аттракционов Такао и его_возможно_все_таки_дочь словно сходят с ума. Они бегают от аттракциона к аттракциону, чтобы потом купить билеты на самые страшные. И их мало останавливает то, что девочке 13, и ей на множество из них попросту еще рано. Рано по скромному мнению Шинтаро и владельцев парка, по мнению этих двоих в самый раз. -Шин-чан, ну что ты такой угрюмый,- канючит неожиданно взявшийся рядом Такао, и повисает на нем. Ребенок стоит рядом и с обманчиво милым видом ест сладкую вату розового цвета. Розовый сладкий шарик отвратительно сочетается с ее оранжевыми волосам и непонятного цвета одеждой. Кто вообще был дизайнером этого комплекта? Слепой абстракционист? -Шин-чан! -Я слышу тебя, слышу. И я не угрюмый, я просто спокойный в отличии от вас. -Если ты отстаешь спокойным в парке развлечений, то дома с книгой, наверное, вообще каменеешь. Девочка говорит это отстраненным тоном, словно и не к ним обращаясь, делая свое высказывание еще саркастичней и становясь еще больше похожей на Такао. И тот это замечает. Темноволосый смеется над этим комментарием с таким упоением, словно это лучшее, что он слышал в своей жизни, потом треплет ребенка по волосам и предлагает сходить на еще какой-то страшно небезопасный аттракцион, на этот раз уже втроем. -Нет, Такао. Я отказываюсь. -Не будь букой, Шин-чан, соглашайся. Мы все-таки развлекаемся,- и потому уже шепчет неприлично близко к уху,- не ты ли ревновал меня к Суми-чан? Теперь так просто меня ей отдаешь? Мидорима старательно дает вид, что на него произвел впечатление первый аргумент, но по двум парам хитрых глаз понимает, никто не верит в это. И пусть школьница не знает, что ему прошептали на ухо, она однозначно догадывается, что что-то интимное. За первым аттракционом идет второй, за вторым третий. Через час, когда солнце уже садиться, они идут на колесо обозрение, чтобы увидеть закатный города. Когда настает их очередь садиться, девочка неожиданно тормозит и закат на вершине они с Такао встречают вдвоем. -Красиво, да, Шин-чан? -Да. -А ты помнишь, как мы пришли сюда впервые? Конечно, он помнит, они тогда еще не встречались, но все шло именно к этому. Собственно, на следующей их прогулке он и приложил Такао отношения. -Помню. Было не так шумно. Такао смеется звонки и радостно, но быстро успокаивается. -Я тогда думал, что хочу поцеловать тебя на закате в этой маленький кабинке, в дали от всего мира. Скажи такое ему пару лет назад, может он поступит бы по-другому, но сейчас он прожил с этим неуправляемым интриганом достаточно долго, поэтому... Поэтому он просто тянет его на себя и целует. Когда они выходят то видят, как из следующей кабинки выскакивает Кисе Сумари, весело прощаясь с внезапными попутками. -Простите, шнурки развязались, вот и затормозила. Мидорима ей не верит, но его полностью устраивает произошедшее, да и сделанного не изменишь. И когда возле ее дома у Такао развязываются шнурки уже по-настоящему и они ждут его чуть впереди, она тихо говорит ему: -Такао-ни-сан давно хотел сюда сходить с тобой, Мидорима-сан. Девочка может и правда не их с Такао дочь (но это все еще не точно), но он бы не был против, если бы она ее была.

Желтое покрытие

Рета обожал свою сестру столько, сколько себя помнил. Она родилась, когда ему было 9, такая крошечная и хрупкая, она напомнила ему солнце со своими светло оранжевыми волосами. -Суми-чан, уже такая взрослая... А сейчас ей уже 15, она вот-вот закончит среднюю школу и, о боги, она планирует познакомить его со своим парнем. -Рета, прекрати причитать. Юкио что-то готовил, явно желаю сделать вечер приятным для подростков и Кисе уже очень хотелось еду отравить. -Юкио, но у тебя самого есть братья примерно ее возврата, разве тебя не напрягает, как они выросли? -Нет. Дети растут, это логично, не стоит ожидать, что они вечно будут маленькими. -Это все, потому что у тебя братья, была бы у тебя милая сестренка, я бы на тебя посмотрел... Сказав это блондин был уже внутренне готов к привычному подзатыльнику, но его не последовало, Касаматцу продолжил спокойно готовить и лишь пожал плечами. -Может ты и прав. Когда через мгновение в дверь стучат, чуть не роняет стоящую на столе чашку, вставая из-за стола. Юкио позади только качает головой, смотря на этот цирк. Когда дверь распихивается Рета, кажется, теряет дар речи. Рядом с его невероятно милой рыжкволосой сестрой стоит не менее очаровательный рыжеволосый мальчик. -Привет, ни-сан. -Здравствуйте, Кисе-сан! Парниша кланяется на все 90 градусов так бытро, что Рета еле успевает открыть дверь побольше, чтобы тот не пострадал. Однако. Хината Шое, настолько шебутной и настолько говорливый, что кажется, Рету могло бы это и шокировать. Но Кисе Рета это Кисе рета, точно такой же шебутной и говорливый. В общем, пострадал только Касаматцу. -Кисе-сан, я видел вас в спортивном журнале! Вы были прямо на обложке! -Да, в твои годы я был восходящей звездой в школьном баскетболе!- мальчик ловил каждой слово брата своей девушки с таким восторгом, что вызывал у оставшихся двоих невольные усмешки. -О, а как Рета-нии-сан был хорош в дальнейшем!- решила подыграть брату Сумари. Шое был так очарователен в своей впечатлительности и эмоциональности. -Ну, Суми-чан, ты меня смущаешь,- ответом на это служили два насмешливых фырканья и одна восторженная пара глаз. Вопросы от Хинаты не заканчивались, а Рета не уставал на них отвечать. Под конец вечера, кажется, баскетболист уже считал Щое уже свои младшим братом или каким-то учеником. -Шое-кун, хочешь мы с Юкио будем с тобой тренироваться? Мы может и не знатоки волейбола, но думаю как-нибудь разберемся. Большая ладонь привычным жестов треплет рыжие волосы, только уже не младшей сестры. Шое радостно что-то тараторит в ответ, потом поворачивается к Сумари и говорит уже ей, та счастливо улыбается вместе с мальчиком и заводит речь про непутевого старшего брата. Счастье в глазах малышки Суми-чан кажется настолько осязаемым, что Рете страшно громко вздохнуть, лишь бы не разрушить этот момент. -Никогда не видел ее такой счастливой. Юкио появляется неожиданно, обнимая за талию и кладя голову на плечо. -Ты прав, Юкио. Ты прав... Кисе Рета действительно любил свою младшую сестру. Невероятно понимающего ребенка, желающий всегда быть рядом с ним, сделавшего его центром своего мира. Его друзья становились ее друзьями, его первая любовь-ее. И сейчас, когда она радостно смеялась со своим парнем, постоянно рассказывала то об одной, то о другой подруге- когда она окончательно отделилась от него, ему было странно хорошо и плохо одновременно. Словно весна растопила последний снег, а с ним и последнего снеговика, которого он вылепил. -Рета, балбес, перестань плакать, а то ты пугаешь детей,- голос Касаматцу прозвучал абсолютно неожиданно и заставил наконец обратить внимание на происходящее вокруг. Рядом и правда стояли Сумари и Шое, на перебой спрашивая, что случилось и почему он плачет. -Ничего, все хорошо, соринка в глаз попала,- поспешно стирая слезы, начал уверять Кисе. -Все точно хорошо, ни-сан? - в глазах младшей сестры было такое же беспокойство, как в детстве, когда он падал он боли в переутомленных мышцах. -Все прекрасно, Суми-чан. Кисе Сумари и правда выросла, последний снеговик растаял, но под ним начали проклевываться первые цветы, и Рета очень хочет увидеть, что из них вырастет.

Малиновые каналы

Когда кузен Акаши говорит ему, что у него появилась девушка, тот поздравляет его и спрашивает, какая она. Ответ довольно банальный, но это и понятно, люди довольно банальны в своих симпатиях, особенно когда этим самым людям по 15. Когда же кузен вешает трубку, этой самой девушке летит смс:: “Шое- мой кузен, Сумари-чан.” “Поняла” “Вы хотели бы это осудить при личной встрече?” Кисе Сумари была единственным ребенком в жизни Акаши, который его не раздражал ни в какой период жизни. Удивительно хорошо чествующая людей она вызывало снисходительное уважение даже у его альтер эго. “Да.” Когда через неделю они встречаются в небольшом кафе в центре города, Сумари не стесняясь приходит сразу к делу. -Вам не нравятся наши отношения? -Нет, почему же, скорее наоборот,- Седжуро отпивает немного кофе, отмечая про себя, что он неплох. -Тогда почему вы хотели встретиться? - в глаза напротив такое искреннее непонимание, что ему даже на мгновение мерещится Рета, все-таки гены есть гены. -Почему вы сошлись? Не то, чтобы мой кузен плохой вариант, просто... -Просто он немного слишком активный? -Именно. Девочка откидывается на стуле и задумчиво смотрит на него своими яркими глазами. Это его никогда не раздражало, но всегда напрягало. “Словно два солнца хотят испепелить меня до тла”- вспоминаются ему старые слова Момои. -Простите за личный вопрос, но какой была ваша первая любовь? -Шое- не твоя первая любвоь. -Справедливо,- не моргунв и глазом отвечает Сумари.- Тогда кто был вашей первой “достижимой” любовью? Вопрос очевиден. Кто был первым человеком, который ему понравился, и с которым у него реально был шанс быть вместе. -Никто. Про “недостижимую” вопроса нет. Сумари дововльно справедливо пологала, что на такое Акаши Суджуро не стал бы расходовать эмоции. (И что “недостижимого” для него не существует.) Пару минут они сидели в тишине: Акаши пил кофе, Сумари- молочный коктель. -Шое подобен летнему солнцу, такой же яркий и теплый. Он как его живое воплощение. -Забавно. Момои сравнивала с солнцем тебя,- Седжуро одаривает девочку несмешливой улыбкой. -Полагаю не только с летним,- и получает в ответ такую же. -Шое тоже не только летнее солнце, и мы оба это прекрасно знаем. -Вы правы, он в конце концов ваш родственник. Вот только,- взгляд собеседницы становится задумчивым. - Каким бы Шое не был, он дополняет меня. Он радуется там, где я не вижу поводов, плачет, когда я не могу найти в себе сил для этого, и злится, когда мне у меня получается только прятаться от боли. Шое-это воплощения всего, чего мне не достает. -Звучит так, словно ты вообще не умеешь радоваться жизни и единенный, кто готов тебя терпеть это мой кузен,- слова выходят боле жестокими, чем хотелось, и Акаши уже готов извиниться, как девочка с легкостью соглашается. -Может так и есть, мне сложно судить,- она пожимает плечами.- Я правда не знаю, дополняю я ли Шое или просто используя, но знаете, это не важно. С ним я счастлива, а он счастлив со мной, остальное не существенно. После ответа она одаривает его настолько счастливой улыбкой, что ему на мгновение кажется, что сейчас и его заразит каким-то вирусом радости и любви. “Но знаешь, ее улыбка- самое прекрасное, что я видела” Акаши лишь качает головой. Кисе Сумари такая похожая и одновременно такая непохожая на него девочка. -Невозможно почувствовать ветер, если держать окно всегда плотно закрытым, Акаши-сан. Попробуйте приоткрыть хотя бы форточку,- это последнее что она говорит ему перед тем, как попрощаться. Это ребяческая любовь оставить за собой последнее слово вызывает у него невольную улыбку. Наверное, думается Акаши, он даже немного завидует Сумари-чан. “Йо, Сейджуро, давай завтра поиграем? (★ω★)” “Ну, соглашайся” “Пожалуйста “ “(ಥ﹏ಥ)” И, возможно, он готов немного “приоткрыть форточку”. “Завтра в 7 вечера.” “И не опаздывай.”