6.

Цукаучи говорит ему успокоиться и подождать. Впрочем, он может вернуться в кафе, как обычно, и через два дня заберет информационный пакет. Он не должен говорить Мидории, потому что это может подвергнуть его опасности. Не говоря ему, он тоже может подвергнуться опасности, но он этого не говорит. Тем временем он решил усадить Хизаши и Хитоши и рассказать им, что происходит. Ему нужна поддержка прямо сейчас, и его семья — лучшая группа поддержки, которая у него есть. — Хизаши, Хитоши, мы можем поговорить? Хитоши отрывается от телефона и мычит, передвигаясь с дивана, где он свернулся калачиком, чтобы освободить для себя место. — Что случилось, отец? Хизаши обходит кухонный остров, только что помыв посуду. Он плюхается на диван по другую сторону от Хитоши, любопытная улыбка растягивает его губы. — Что происходит, детка? Шота вздыхает и закрывает глаза, откидывая голову назад, чтобы отдохнуть на диване. «Работа утомляет меня, и я хотел бы услышать пару других мнений». Хитоши фыркает и чувствует, как смещается кушетка. Чьи-то ноги — Хитоши, скорее всего, — падают ему на колени. Хитоши удобнее показывать физическую поддержку, чем словами, так что в этом есть смысл. Это заземление, и Шота это ценит. — Ну ладно, — говорит Хизаши, — что тебя беспокоит? И вот Шота раскалывается, рассказывая это как историю. Хизаши охает и ахает в нужное время, и замолкает, когда это уместно. Хитоши молчит, но внимательно слушает. — …и ты знаешь, это то кафе, в которое я тебя не пущу? Хизаши тут же вскакивает. «ХЭЙ! ДА! Меня это все еще немного раздражает, потому что я хочу знать, кто поставляет вам кофе!» Хитоши поднимает брови. «Ой? Ты скупился на меня, папа? Хизаши торжественно кивает, а Шота вздыхает. «У меня есть кафе, в которое я хожу, когда могу, потому что пацан, который владеет магазином, готовит самый лучший гребаный кофе, который я когда-либо пил. Так как я жадный и ревнивый подонок, я не говорю людям, где это. Хизаши приставал ко мне все пять лет, что я ходил, умолял сходить со мной, и я думаю, что с новой угрозой сейчас самое время. Я могу представить вас… Хитоши стонет, когда Хизаши аплодирует, и закатывает глаза. Придурки. — Не ной, Хитоши, ты не пойдешь. И Хизаши, сбавь тон. Ты не можешь кричать в кафе, а если ты хотя бы попытаешься, то я никогда больше не поведу тебя куда-либо на людях. Его муж и сын громко протестуют, и Шота хмурится. — Заткнитесь, вы двое. Маленькая девочка, Эри, была в такой же ситуации, как и Хитоши, и мы не собираемся причинять ей дискомфорт внезапными громкими звуками. Хизаши смотрит вниз, достаточно напуганный, но Хитоши поднимает подбородок в знакомом проявлении упрямства. Он отводит ноги назад и садится, начиная хмуриться. «Во-первых, что ты имеешь в виду под «ситуацией, подобной моей», а во-вторых, какого черта? Почему я не могу пойти? Знаешь, я тоже хочу хороший кофе. «Во-первых, это не моя история, а во-вторых, вы не можете идти, потому что за мной явно кто-то наблюдает. Хизаши может прийти в качестве Мика, но ты несовершеннолетний, и у тебя нет даже временной лицензии. Если кто-то нападет на вас, тебе не повезет. Я не хочу, чтобы ты был в опасности, Хитоши. Айзава протягивает руку и тыкает сына в руку, встречаясь с ним взглядом. «Ты мой сын. Я не хочу, чтобы ты пострадал». Хитоши сужает глаза, но его уши немного краснеют. — Сколько лет этому парню? — Он твоего возраста. — Я хочу с ним встретиться. — Я буквально только что сказал тебе, почему я не хочу, чтобы ты был там. — Похоже, ему не помешал бы друг, если он просто сидит в кафе весь день. — Хитоши, ты ненавидишь людей своего возраста. — Этот не считается. Если он тебе нравится, он понравится и мне. — Мне не нравится этот аргумент, но только потому, что он верен. Хитоши ухмыляется — вероятно, потому, что он почти выиграл спор. Однако выражение его лица становится серьезным, и он толкает Шоту в руку. — Я бы никогда не стал подвергать себя ненужной опасности, отец. Ты знаешь, просто позволь мне присоединиться к вам. Мне, вероятно, нужно больше общаться, прежде чем я попаду в UA, и этот парень звучит так, будто ему не помешало бы дружелюбное выражение лица». Хитоши откидывается назад, на его лице начинает появляться улыбка. «И я буду с двумя профессиональными героями. Единственный способ, с которым я был бы в большей безопасности, — это если бы тетя Немури или дядя Тенсей пошли с нами, или что-то в этом роде. Шота хмурится, но в лучшем случае нерешительно. — Ты привел убедительный аргумент, но я не выпускаю тебя из поля зрения. Хитоши кивает, и Ублюдок, их кот, прыгает к нему на колени. Хитоши не смотрит на кота, но в любом случае начинает его гладить, и Хизаши издает писк. — В любом случае, как я уже говорил, ему и его… ребенку угрожали. Я хочу, чтобы другие люди — люди, которым я доверяю, — знали о ситуации и попытались найти его. Теперь, когда Хитоши участвует, думаю, у меня есть веская причина взять вас, ребята, когда я пойду. — Хизаши вопит, и Шота бросает на него свирепый взгляд. «Ты будешь вежливым, милым и не будешь кричать. Его мама в Америке, но она без колебаний приедет сюда и надерет нам всем задницы, если мы заставим его плакать. А он легко плачет. — Шота выдыхает, протирая глаза. Ему нужно больше спать. «Хорошо. Вот как это будет».

***

Вопреки распространенному мнению, Бакуго Катсуки не ненавидит Деку. Он просто не понимает его. Маленькое дерьмо постоянно заступается за людей, которые должны уметь защищаться. Он всегда говорит о том, что он герой, хотя у него нет чертовой причуды, даже если он функционально бесполезен, и даже если он каким-то образом появится в мире как герой, он, блядь, умрет, потому что мир несправедлив, и тогда Кацуки почувствовал бы себя чертовым инструментом, потому что кто еще мог сказать тетушке, что ее драгоценный ребенок умер? И что, черт возьми, он будет делать, если Деку умрет? Принять это? Блять, нет. Катсуки не позволяет случаться дерьму. Он заставляет это случиться, по-своему, и его способ не связан с тем, что какой-то дерьмовый злодей C-ранга убивает Деку. (Чего Катсуки не осознает, так это того, что он никогда не переставал видеть в Изуку соперника, пусть даже «бесполезного», каким, по его словам, является Изуку. В глубине души он знает это; он просто не хочет иметь дело с моральными последствиями знания того, как он обращался с Изуку, это является результатом его собственной неспособности правильно передать свои эмоции.) Ни хрена не помогает то, что этот засранец рано закончил среднюю школу, потому что из всех мест тетушка хотела жить со своим дерьмовым мужем в гребаных Соединенных Штатах. И теперь он никогда не видит Деку, не знает, что, черт возьми, замышляет этот маленький засранец, не знает, пытается ли он все еще быть героем. Зная его, он, вероятно, так и делает, но Катсуки знает, что он не сможет попасть в школу героев без причуды. Это тоже чертовски хорошо, потому что в этом году Катсуки собирается попасть в UA и стать номером один. (На самом деле он недавно видел Изуку, он просто не считает это, потому что все, что он сделал, это разозлился и ударил кусок дерьма по лицу. Увидеть Деку означало бы поговорить с ним. И он не мог перестать злиться и спросить его где, черт возьми, он был, что он делал.) Ему не нужно, чтобы Деку вставал у него на пути.

***

Эри любит папу больше всего на свете. Он так добр к ней, и он никогда не кричал и не обижал ее, и вообще ничего из того, что делали отец и мистер Куроно. Она не думает, что папа когда-либо мог коснуться кого-то с плохими намерениями. Не совсем. Просто сейчас он такой. Они возвращаются домой из магазина, потому что с одной из кофеварок что-то не так, а папе нужна новая деталь — и он может починить кофеварку, что удивительно — и они проходят под пешеходным мостом, когда она слышит это. Из-под канализационной крышки доносится страшный шум, и она видит его в ту же секунду, что и папа, потому что он толкает ее сзади, и он ни на секунду не опаздывает, потому что что-то вырывается из канализации, и это ужасно пахнет, а затем она говорит что-то, чего не слышит, потому что в ее ушах гремит гром, а потом у него оказывается папа, и она ничего не может сделать- Она замерла, глядя широко открытыми глазами на монстра, окружающего папу. Он цепляется за него, и ноги у нее свинцовые, и глаза у нее в панике, и ноги не двигаются, и лицо красное, и она не может пошевелиться, и тогда все кончено. Налетает сверхсильный ветер и отбрасывает монстра, освобождая ее папу, и он падает. Ее ноги отлипают, и она бежит на короткое расстояние, падая на колени рядом с ним, когда слезы, наконец, текут по ее щекам. Ее руки нависают над ним, потому что она не доверяет себе прикоснуться к нему, потому что что если он исчезнет? Что, если она прикоснется к нему, и ее причуда активируется, и он исчезнет и оставит ее в полном одиночестве, а затем над ней появится тень и крупный мужчина, которого она узнает по телевизору — Всемогущий. Второй любимый герой папы. Он поможет. — Пожалуйста, — всхлипывает она. «Пожалуйста.» Всемогущий становится на колени, и его улыбка ее мало успокаивает, потому что она слишком яркая. Это не папина улыбка, которая настоящая и добрая, и дает ей понять, что все в порядке. «Все будет хорошо, малыш! Почему?» Она не знает и не может знать, пока папа не проснется и не объяснит ей, потому что он всегда все ей объясняет, и он не может- он должен- он- «Потому что я уже здесь!» Она хочет к папе.

***

Время — странная и ужасная вещь. Его время с Эри, всего несколько месяцев до года, пролетело незаметно. Кажется, прошло несколько дней, и буквально прошлой ночью он планировал, как помочь Эри с ее причудой. Буквально прошлой ночью он разговаривал с мистером Айзавой. Буквально прошлой ночью он писал анализ. Всего несколько минут назад… Изуку просыпается от рыданий Эри и приглушенного света в тени. А потом он вспоминает и вскипает, отворачивается от нее и его рвет, потому что что-то в горле, и он не может дышать, и все кажется отвратительным и неправильным. Он дрожит, кровь похожа на лед, и смотрит вверх, вытирая рот рукавом. Он смотрит на Всемогущего, который присел над ним и улыбается, как будто все в порядке, когда все не в порядке. Будь он на год моложе, Изуку ухватился бы за возможность поговорить с мужчиной… Эри берет его руку и подносит к своему лицу, словно убеждая себя, что он все еще здесь, все еще жив. Эри. Сейчас он чувствует только страх. У него насущный вопрос, и он знает ответ, который даст ему Всемогущий. Он сжимает ее руку. — Ах, молодой человек, как хорошо… — Всемогущий, — перебивает он. «Могу ли я быть героем, как ты, даже если у меня нет причуды? Могу ли я спасать людей, как ты?» Улыбка Всемогущего на секунду дрогнула, и Изуку это увидел. — Мальчик мой, — начинает он, и Изуку чувствует, что он собирается сказать — это проносится в его голове бесчисленное количество раз, но от этого не становится меньше боли. «Есть много людей, которые являются героями, но не получают такого же признания, как я. Врачи, полицейские, даже менеджеры агентств. Для любой из этих работ я бы сказал, дерзайте. Но… чтобы быть таким героем, как я… без причуды тебя бы убили. Изуку хотел бы, чтобы он сейчас замолчал, но ему нужно услышать, как это говорит его герой детства. «Мечты — это хорошо, но нужно быть реалистами». На губах человека, которого Изуку всегда боготворил, кровь, и немного больно осознавать, что его детство на самом деле было фарсом. — Ладно, — бормочет он, не в силах смотреть в глаза Всемогущему. Какой бы ни была эта эмоция, Изуку ее ненавидит. — Пожалуйста, берегите себя, сэр. — У Всемогущего небольшая одышка, и Изуку отворачивается, чтобы утешить Эри. Его рука обвивает ее талию, и он притягивает ее в объятия, которые так нужны им обоим. Ее плач становится громче, и она содрогается от сильных рыданий. Его сердце немного разрывается, потому что он заставил ее плакать, и он сказал, что никогда не сделает этого. «Папа…» вздох, «пожалуйста, не…» еще один всхлип, «делай это снова!» Она рыдает так сильно, что он боится, что она навредит себе, если он не сможет ее успокоить. Он гладит ее спину вверх и вниз, слушая, как Всемогущий демонстративно игнорирует их, собирая грязь в пустую бутылку из-под газировки. Огонь обжигает его желудок, а легкие словно набиты дымом. Он снова заболеет. — Не буду, Жук, — шепчет он ей в волосы. «Разве я похож на папу, которого избивает злодей?» Ее голова трясется, и он слышит приглушенное «нет», когда она прячет лицо на изгибе его шеи. Он немного посмеивается и протягивает руку ей, хватая сумку с запчастями от кофеварки, которые им были нужны. Он подхватывает ее и усаживает на свое бедро, вставая. Изуку в последний раз бросает взгляд на Всемогущего, прежде чем повернуться и отправиться домой. Это не имеет значения. Он знает, что он не обычный герой ни по каким стандартам, но у него все в порядке. Все в порядке, потому что у него есть Эри. Он спас ее, и теперь она здесь, и она не в руках Кая из-за него. Он направляется к дому. У него есть кофеварка, которую нужно починить, отчет, который нужно написать, Жук, которую нужно успокоить, и весь день, чтобы распаковать вещи.

***

Оказывается, черт возьми, Деку насмехался над ним. Только так он может это оправдать. Этот маленький ублюдок решил спасти Кацуки от какого-то отвратительного ублюдка из канализации, глупого и замазанного, как будто он, блядь, не был вполне способен спасти себя. Он знает, что Деку получил ожог, по крайней мере, когда спасал Кацуки, потому что почувствовал, как его рука наткнулась на что-то твердое. Так ему и надо. (Катсуки знает, что если бы Деку не появился, он, вероятно, умер бы. Чертовы бесполезные герои, заставляющие дерьмовых людей делать свою работу за них. Они даже имели чертову наглость ругать его, как будто он чего-то не сделал, хотя это они облажались) Он бежит за зеленым придурком и кричит ему. «ЭЙ, ДЕКУ! ГДЕ, БЛЯТЬ, ТЫ БЫЛ?» Деку оборачивается, выглядя чертовски удивленным, что Катсуки нашел его. А потом лицо ботаника становится раздраженным, и что за хрень? — Каччан, пожалуйста, следи за своим языком. Чертов наглец- «Блять, что? Кем, черт возьми, ты себя возомнил, ты, ебанный… — Бакуго Катсуки! И, черт возьми, это его не заткнуло — голос Деку никогда раньше не был резким, и он никогда не называл его полным именем, типа, что, блять, происходит? «Ты будешь следить за своим языком и будешь вежливо разговаривать с детьми». Дети? Деку под кайфом? Нет никаких чертовых детей— И тут он замечает гребаного беспризорника, стоящего позади Деку и выглядывающего из-за его ног красными глазами. Подождите, черт возьми, секунду. Красные глаза, как будто она плакала, он заставил ее плакать? Да, он не против слёз Деку, потому что Деку — придурок-панк, но ему не нравится доводить до слез маленького ребёнка; он ублюдок, а не гребаный монстр. Маленькие дети никогда не делали ему ничего, так что он держится подальше от их дерьма. Должно быть, он выглядит таким же пораженным, как и чувствует, потому что взгляд Деку смягчается чем-то, похожим на жалость, этот ботаник все еще смотрит свысока на… «Привет, Каччан. Приятно видеть тебя.» Лжец. — Где, блин, ты был, Деку? Катсуки ненавидит подвергать себя цензуре из-за этого гребаного ботаника, но он понимает, что детям не нужно слушать большую часть того дерьма, которое он говорит. «Я работал, Каччан. Мама переехала в Америку, поэтому кафе занялся я». «А как же школа?! Тебе лучше не планировать поступление в UA, потому что, если ты скажешь, что собираешься, я засуну твою задницу в землю!» Деку, дерьмо, хватает наглости выглядеть равнодушным. Кацуки злится, потому что, черт возьми, кем себя возомнил этот ботаник? Никто не может смотреть на него так, как будто он что-то меньшее, чем они- «Каччан, я не стремлюсь к высшему образованию. Я закончил среднюю школу, и я счастлив в кафе. И теперь мне нужно присматривать за Эри, — одна из рук маленькой девочки скользит в руку Деку, пряча лицо, — так что мне больше ничего не нужно. Приятно было встретиться, Каччан. Увидимся.» А потом он разворачивается и уходит. И что, черт возьми, может сделать Катсуки? Позвать его? Нет, потому что это прозвучало бы отчаянно. Ударить его? Он не может делать это перед ребенком. Да. Он ничего не может сделать. Катсуки второй раз за вечер чувствует себя беспомощным, и он ненавидит это. Он смотрит, как Деку уходит, и снова чувствует себя покинутым. (Единственная причина, по которой он хочет быть героем, заключается в том, что Деку был так взволнован его причудой, когда она впервые проявилась. То, как Деку смотрел на него — как будто он был лучшим в мире — заставляло его чувствовать себя так хорошо, заставляло его чувствовать, как будто он мог защитить всех и победить все зло. Заставило его почувствовать, что он может быть номером один.) «Блять», — шепчет он, и на его глазах появляются злые, беспомощные слезы. Стыдясь, он стирает их, но они не прекращаются. И они не останавливаются. («Каччан», — кричит Деку. Они еще дети, а Деку — его лучший друг. Вместе они станут героями. — Да, Деку? — переспрашивает он, и на его лице появляется улыбка при мысли о том, что он может быть героем со своим другом. Его лучшим другом. — Давай никогда не ссориться, хорошо? Кацуки смеется. «Зачем нам драться? Мы не можем быть партнерами, если будем драться, глупышка! Деку выглядит облегченным, и он действительно не знает почему, но это его беспокоит. — Хорошо, но мне есть, что тебе сказать. Видишь ли, мы с мамой пошли к врачу и… Ухмылка сползает с его лица, и мечты Кацуки трескаются прямо посредине.)