7.

Колокольчик тихонько звенит, когда они входят внутрь, и Хизаши все понимает. Кафе милое, и, конечно, его муж хотел бы, чтобы все это было только для него. Здесь уютно — загромождено, но не грязно — и кресла выглядят так, будто могут его съесть. Это идеальное место для Шоты и Хитоши, и Хизаши доволен. — О-о, привет, — раздается голос из-за дверного проема. Это милый и мягкий тенор, и он уверен, что это Мидория. — Всего одну секунду, мистер Айзава! Ой? Что это? Такая стадия знакомства? Он смотрит на Шоту и поднимает брови. Муж в ответ закатывает глаза и улыбается. Значит, они друзья. Вернее, Шота усыновил ребенка, не сказав ему (снова). Он смотрит на Хитоши, который осматривает кафе. По крайней мере, ему, похоже, достаточно комфортно. Пространство достаточно велико, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Он рад. Хитоши заслуживает безопасного места вне дома. Из-за прилавка выходит мальчик, держа в руках кофеварку. Он маленький, намного ниже Хитоши, но не худой. У него волнистые, непослушные зеленые волосы и веснушки по всему лицу. Белая футболка с текстом, который он не может прочитать, черные брюки и повязка на руке, которая заползает в рукав. За его спиной цепляется маленькая девочка с белыми волосами, собранными в идеально закрученный пучок косы — и нет, он не ревнует, что она может это сделать — в милой темно-синей тунике и солнечно-желтых шортах. Шрамы пронизывают все ее руки и то, что он может видеть на ее ногах, и он понимает, что Шота имел в виду, говоря о том, что она была в такой же ситуации, как Хитоши. Мидория — потому что Хизаши решил, что этот мальчик — Мидория, — ставит кофеварку на прилавок, включает ее и нажимает кнопку. Она издает небольшой звон, а затем, потому что он милый, Мидория слегка машет кулаком и шепчет: «Да!» Шота, потому что он дурак, который не понимает святости привлекательности, прочищает горло. Глаза Мидории тут же останавливаются на нем, и о, он еще милее с этой улыбкой, о боже, он нашел еще одного ребенка для усыновления! «Ой! Привет, мистер Айзава! И… — его брови немного хмурятся в замешательстве, когда он, кажется, замечает Хитоши и его, это занимает секунду, но затем его лицо снова светлеет. «Мистер Айзава, а затем еще один, поменьше, мистер Айзава — я, эм, не знаю ваших и-имен. Или, вернее, как… з-зовут вас? Но, — и он оглядывается на Шоту, дорогого, — это… это твоя семья, верно? Я не ошибся? Его муж улыбается ребенку и ничего себе, его сердце тает, потому что они! Такие милые! Аргх! — Ага, — говорит Шота. «Мидория и Эри, познакомьтесь с моим мужем Хизаши и моим сыном Хитоши». Он не упускает из виду, как Хитоши немного выпрямляется, когда Шота называет его их сыном. Его сердце переполняется, и он хочет выжать из него жизнь, завернуть его в сладкую вату и одеяла, но он не может сделать это прямо сейчас, поэтому просто сияет. Это идеально. Также от его внимания не ускользнуло то, что Хитоши смотрит на этого новенького и краснеет. Так даже лучше. Хизаши сейчас заплачет, это просто… так хорошо. Хорошее место, и он хочет подарить Мидории луну — он еще даже не поговорил с пацаном, а уже на полпути к опеке. Но перед этим он должен кое-что решить. — Как ты узнал, что мы замужем? — спрашивает он, искренне любопытствуя. Он мог быть просто другом, но нет, Мидория сразу же выдал его замуж. Мидория светлеет. «О, это п-просто!» Хизаши чувствует, как его брови приподнимаются. Почему? Он продолжает, глядя на прилавок и ерзая руками. — Это цепочка на твоей шее. Она, эм, она совпадает с ц-цепочкой на шее мистера Айзавы-но-номер-один, и у-у него есть кольцо на пальце, и то, как вы все стоите, указывает на фамильно-семейные узы, потому что се-семьи склонны передвигаться к-как г-группа, а также-потому что мистер Айзава-номер-один г-говорил, что н-на днях он при-приведет свою семью. — К тому же, т-ты, — он указывает на Хитоши, — вы-выглядишь как мистер Айзава-номер один, из-за ваших г-глаз и того, как в-вы стоите. И-и ты, — теперь он указывает на Хизаши, — то, как ты ст-стоишь, это-это-это как будто ты п-привык постоянно быть вокруг них. Как будто вы привыкли быть в гр-группе. И, хм, — и он смотрит на Шоту, как будто он только что не взорвал мозг Хизаши, — я не х-хочу быть н-не-неуважитель-тельным, что я, эм, ну, ну-нумерую в-вас, но я думаю, что это м-может быть не в-вежливо. Он захлопывает рот и смотрит вниз. — Не беспокойся об этом, малыш. Шота ухмыляется и подходит к плюшевому темно-бордовому диванчику перед незажженным камином. Он и Хитоши следуют за ним, занимая собственные места, и вау, он был прав! Стул такой невероятно удобный, мягкий и замечательный. «Я хотел бы умереть в этом кресле», — вздыхает он. Хитоши фыркает, кивая головой, и слышит тихое хихиканье Мидории. «Да, пап. Согласен.» Его муж кивает, глаза закрыты, и Хизаши хочет сфотографироваться. Это такое хорошее место. — Мидория, — мягко позвал его муж. «Мне, как обычно, Шоколадный кот для Хитоши и клубничное песочное печенье для Хизаши». Мидория оживляется и улыбается, как солнечный свет, сияя так сильно, что его глаза закрываются. — Будет сделано, мистер Айзава! На подходе!» Хизаши наблюдает, как мальчик поднимает руку над головой, хватая правую руку Эри, а ее левая обхватывает его запястье, и поднимает ее со своей спины, опуская на землю, не трогая раненую руку. Он садится на корточки, улыбается, гладит ее по голове и шепчет что-то, чего Хизаши не слышит. Эри качает головой, и Мидория кивает, прежде чем проскользнуть за прилавок, сосредоточившись на приготовлении кофе. Эри подходит к ним, очень нежно толкает его мужа в плечо и ждет, пока он посмотрит на нее, милашку.

***

Маленькая девочка, Эри, кажется, хочет обратиться к ним как к группе, что слегка ее пугает. Да, он знает, что убедил папу позволить ему приехать под предлогом знакомства, но он действительно плохо ладит с новыми людьми. Хорошо. Этот парень чертовски милый, да, а его младшая сестра чертовски очаровательна, но никто не задерживается надолго, узнав о его причуде. Папа не станет общаться с придурками даже за кофе. Он должен помнить это. Все смотрят на нее, и она краснеет, заламывая руки в своем синем платье. «Папе стало больно, и теперь ему грустно», — говорит она, четко выговаривая свои слова. «Не могли бы вы поговорить с ним и помочь ему снова стать счастливым?» Ну, много информации для размышления. Во-первых, кто, черт возьми, ее папа? Потому что Мидория его возраста и никак не может быть отцом, если только он сильно недооценил всю эту ситуацию. Во-вторых, он пострадал? Да, он видел повязку, но то, как она это говорит, звучит так, как будто дело не в физических вещах. В-третьих, черт возьми, похоже, сегодня он заводит друга, нравится ему это или нет. Он может подружиться с озабоченным твинком, верно? Вернее, озабоченный твинк… Не суть. Он встряхивает головой, чтобы прояснить ее, словно рисует набросок, и открывает рот, но папа опережает его вопрос. — Эри, как Мидория пострадал? Хитоши бросает быстрый взгляд на стойку, но кажется, что Мидория ушел в заднюю комнату. Хм. Он оглядывается на Эри, которая, кажется, стала более уверенной в себе. «Он, гм, на нас напал злодей, и папа не мог выбраться, и Всемогущий спас нас, но он сказал что-то папе, что его расстроило, а потом монстр убежал и напал на Каччана — он очень громкий и он назвал папу нехорошим именем, но, эм, злодей напал на Каччана, а потом папа вытащил его, но Каччан обжег его, а потом мы пошли домой. Ну, черт, у Мидории была восхитительная гребаная неделя, не так ли? Угрожает информационный брокер, атакует злодей, обожжен каким-то дерьмом по имени «Каччан». Хитоши как-то сочувствует ему. — Эри, — говорит папа мягким голосом, как всегда, когда у него случаются приступы паники, — как ты думаешь, Мидория хотел бы подружиться с Хитоши? Я мог бы поговорить с ним, если хочешь, но я думаю, что ему не помешал бы друг. Хитоши наблюдает, как Эри нахмурила брови, слишком заинтересованный в ее ответе, и почти вздохнул с облегчением, когда она кивнула. Да, сегодня он заведет друга. Или, может быть, что-то еще, напевает безмятежный голос в его затылке. Ты же знаешь, что хочешь парня, бесполезный гей! Хитоши демонстративно игнорирует голос и вместо этого сосредотачивается на Мидории, который подходит к ним с подносом в руках и улыбкой на лице. Он милый. Блять. «Мистер. Айзава-номер-один, вот в-ваше-, и Мидория протягивает папе самую большую чертову кружку, которую он когда-либо видел, — и мистер Айзава-номер-два, д-держите. Он приходит с печеньем, и папа восторженно восклицает: «Оно розовое!», а затем Мидория встает перед ним и: «…и он-вот твой, Шоколадный к-кот! Он н-новый, так что тебе придется с-ск-сказать мне, как т-тебе это! Хитоши берет предложенную чашку, и это очаровательное маленькое печенье в форме котенка, лежащее поверх взбитых сливок, а под ним, как он полагает, кофе со вкусом шоколада. Он поднимает голову, чтобы поблагодарить Мидорию, потому что это восхитительно, и вся сила этой солнечной улыбки фокусируется на нем, как лазерный луч— «Хэй, Мидория, — и папа приходит на помощь, блядское дерьмо, — как ты поранился?» Мидория прикусывает губу и краснеет, левая рука касается бинтов на правой руке, и это, вероятно, не должно быть таким милым, как сейчас. — Я, э-э, ну, понимаете, э-э, я шел с Эри в-в магазин, чтобы купить ча-сти для ко-ко-кофе-ма-машины, и там был гр-гр-грязевой з-злодей, и он н-напал на Эри и на м-меня, но н-нас спас В-всемогущий, так что мы пошли домой, но потом б-был в-в-взр-рыв, и он был на н-нашем пути домой, и на Ка-Каччана напал з-злодей, так что я, эм, он не мог спастись, и я б-бросился вперед и в-вытащил его, но он н-не знал, что это б-был я, поэтому он в-выстрелил в-взрывом, и он, ну, попал в м-мою руку. А потом мы пошли домой. И это было — да — вчера. Этот парень, Каччан, звучит как настоящее произведение искусства. Блин, бедный Мидория. Спасает какого-то мудака и получает за это ожоги. Звучит как что-то правильное. Хитоши видит, как его отец физически изо всех сил пытается сказать что-то хорошее. — Ты встречался со Всемогущим? Как это было? Он тебе всегда нравился, верно? Мидория взъерошивает волосы Эри, отодвигает стул от шахматного стола и помогает ей взобраться к нему на колени. «Это было, гм, хорошо. Он был очень большим и очень сильным». — Ты успел ему что-нибудь сказать? — Отец спрашивает, а папа молчит. Хитоши смотрит на него и видит, как папа запихивает торт себе в рот, наблюдая за Мидорией широко раскрытыми всевидящими глазами. О-о, он знает этот взгляд. У Мидории только что появился новый папа. И у Эри тоже, теперь, когда он думает об этом. «Ой. Я-я з-задал ему свой вопрос. А он, эм. Он с-сказал нет. Что я, э-э, н-не могу быть настоящим героем. — Мидория выглядит несчастным, когда обнимает Эри, кладя подбородок ей на голову, а ее руки мягко поглаживают его здоровую руку. Ух ты. Он бы не назвал Всемогущего тем парнем, который говорит что-то подобное. Судя по лицам отца и папы — разозленных и шокированных соответственно — они тоже. «Я его побью», — вот что вылетает из его уст. Без импульсивности. Чертов тупица. Мидория удивленно смотрит на него и пищит: «Ч-что?» Ну, он уже выкопал себе могилу, пусть и лежит в ней. — Я побью Всемогущего. — Это действительно дерьмовая вещь, которую он мог сказать. — Кем бы вы ни были, какой бы ни была ваша причуда, вы заслуживаете шанса. Черт, я подаю документы в UA в этом году. Я тоже попаду туда, что бы люди ни говорили обо мне или моей причуде. Ты можешь быть героем так же, как и я. Так, как смогли отец и папа. — Глаза Мидории сверкают невероятно внезапными слезами, и Хитоши изо всех сил пытается понять, что, из всего, что он только что сказал, расстроило этот солнечный шар, но все, что он выдает, это: «Эм, я имею в виду…», а затем Мидория плачет. Молодец, Хитоши. Но, похоже, не все потеряно, потому что Мидория слабо улыбается ему сквозь слезы. — Спасибо, — всхлипывает он. «Это д-делает меня по-настоящему с-счастливым». Эри поворачивается и неуверенно гладит волосы Мидории, прислоняясь к нему спиной. «Все в порядке, папа», — говорит она, и сердце Хитоши, должно быть, останавливается, потому что это самая милая вещь, которую он когда-либо видел за всю свою чертову жизнь. — И эй, вместо того, чтобы называть меня мистером Айзавой-младшим, просто зови меня Хитоши. Мидория кивает, все еще плача, и немного смеется. — Тогда зови м-меня Изуку, — говорит он, всхлипывая и вытирая глаза. Его улыбка становится немного ярче. Хм. Это работает.