Часть 26

Драко

Драко ждал Браун в коридоре, за поворотом от злосчастного кабинета. Его настроение после их последнего разговора по душам не поднималось выше отметки «тролль». Тупоголовая девица вбила себе в голову, что хочет стать аврором и работать в отделе Грегора, а Малфой не хотел давай хитроумному аврору ещё один рычаг давления на него. Но все его доводы разбивались о глухую стену. Гриффиндор во всей своей красе. Парень дал себе обещание, что всеми правдами и неправдами переубедит её. Пока он размышлял на тему новых доводов в пользу своей позиции, в коридоре послышались знакомые лёгкие шаги. Браун при желании могла передвигаться совершенно бесшумно, но пообещала, что не будет подкрадываться к нему. — Так быстро? — Да, и что-то мне подсказывает, что у него всё больше подозрений. — Я же говорил, — в голосе парня отчётливо слышались самоуверенные ехидные нотки. — Иди, он ждёт тебя. — Подождет. Или дать ему ещё больше поводов к размышлению? Он не дурак. А тебе лучше пойти в свою гостиную. — Вечером на том же месте? — девушка попыталась спросить как можно более безразлично. Хищная ухмылка растянулась на лице парня, а в глазах заплясали чертята. — Уже не терпится. Да, Браун? — Идиот, нужно обсудить наши встречи с Грегором. — Ага, я так и понял. Бросив на него злобный взгляд, Браун уже бесшумно направилась в сторону боковой лестницы. Она по-прежнему избегала центральную. И в этом он не мог её винить, когда сам порой вздрагивал в местах, где пролилось много крови. Исключением была лишь Астрономическая башня. По неведомой причине место смерти Дамблдора и его феерического дебюта в качестве Пожирателя смерти стало для него сакральным. Драко, как какой-то маньяк, возвращался на место своего преступления, чтобы ещё раз напомнить себе, что произошедшее там случилось на самом деле. Радости и эмоционального подъёма он там не испытывал, но каждый раз его память с ювелирной точностью воспроизводила последние минуты жизни старика. Много позже он осознал, что с того момента началось его переосмысление собственного «Я». Гриффиндорец сказал бы, что в нём проснулась совесть и чувство вины. Сам же Малфой думал иначе: он считал, что тогда он обрёл критическое мышление. Минуты тянулись бесконечно долго. Решив, что прошло достаточно времени, Драко направился к кабинету, хотя скорее всего назначенное ему время ещё не наступило. Подозрения в адрес аврора росли в его душе с каждым днём, а отец присылал лишь отписки на его вопросы и напутствия о слизеринской солидарности. Можно подумать, она вообще когда-либо существовала. Остановившись перед дверью, Драко поднял руку, чтобы постучать. Внутренняя неприязнь к Грегору стала настолько сильной и едкой, что впитанные с молоком матери аристократические манеры отступили, повинуясь неведомо откуда взявшемуся бунтарству. Аврор явно вёл свою игру, и в голове парня промелькнула мысль, что внезапное нарушение этикета может открыть что-нибудь интересное. Зло сощурив глаза, он резко распахнул дверь и стремительно шагнул в помещение. Выделенный учебный кабинет не отличался светлыми стенами, а вековая грязь на стеклах практически не пропускала тусклый декабрьский свет. Полутьму еле-еле разбавлял слабый жёлтый светильник на преподавательском столе. Грегор сидел, как всегда, ровно а перед ним лежал обычный магловский блокнот, в котором мужчина делал заметки. Но внимание Драко привлёк второй человек. Женщина. Она стояла вполоборота, слегка за аврором. В её силуэте было что-то смутно знакомое. Чёрная форма отдела по отлову оборотней подчёркивала хрупкую фигуру, но в глаза бросалась копна длинных чёрных кудрей. Она повернула голову. На тонком бледном лице выделялись чёрные омуты глаз, прожигающие дыру в груди. В одно мгновение холодный липкий страх сковал все внутренности. Беллатрикс. Любимая и беспробудно ебанутая тётушка Белла. Левое предплечье обожгло фантомной болью. Драко не понял, как в его руке оказалась палочка. Непростительное заклинание почти успело сорваться с языка, когда Грегор обезоружил парня. — Ебать тебя колесом, Малфой! Ты охуел? — голос аврора почти сорвался на крик. Драко замер. Что-то тут не сходилось. Моментально он собрал все свои эмоции и засунул так глубоко, как мог. Когда он задал встречный вопрос, его голос почти не дрожал: — Это я должен спросить — не охуел ли ты, притащив сюда тётю Беллу?! Звонкий смех резанул по ушам. Женщина согнулась в припадке истерического смеха, а её волосы сменили цвет с чёрного на ядовито-зелёный. Прошло несколько долгих томительных минут прежде, чем она замолчала, вытирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. Горло Драко онемело, а тело замерло в неудобной позе. Полнейшая абсурдность ситуации бросилась в глаза. Грегор закрыл лицо рукамм и смачно выругался. Слизеринец предпочёл сделать вид, что ничего не услышал, но отметил про себя заковыристый трёхэтажный оборот речи уважаемого служителя порядка. — Мать твою, Люпин! Я же тебе говорил! — злобно шикнул аврор. — Извини, как-то само собой получилось, — девушка не выглядела виноватой. — Привет, Драко. Я — Нимфадора. Мы раньше пересекались, но представлены друг другу не были. Малфой с интересом рассматривал свою кузину — дочь Предательницы крови Андромеды. Конечно же, он видел её раньше в Хогвартсе, как в составе авроров группы Муди, так и в ночь Битвы. А ещё он помнил, как бушевала наилюбимейшая тётушка Беллс по поводу замужества дрянной полукровки Тонкс. Также в голове были свежи воспоминания о позорном поздравлении Реддла с рождением ещё одного полукровного Предателя крови в семье Блэк. Скандал тогда поднялся знатный. В своей прошлой жизни Драко формально придерживался официальной семейной позиции, но на самом деле его мало волновал факт наличия идеологически неверной кузины. — Рад личному знакомству, — Драко кивнул в знак приветствия. — Люпин, будь любезна — оставь нас с мистером Малфоем. Девушка хмыкнула и направилась в сторону выхода. — И ещё. Следи за своим внешним видом. А то мало ли что… Когда Тонкс дошла до двери, её волосы стали заметно короче и прямее, а их цвет окрасился в розовый. Черты лица не сильно поменялись: только исчезла неестественная худоба. Прежде чем выскользнуть в коридор, девушка подмигнула Драко. Когда дверь захлопнулась, Грегор бросил заглушку. — Что это с ней? — неуверенно спросил Малфой, усаживаясь напротив куратора. Грегор молча изобразил в воздухе рукой руну убивающего заклинания, а потом приложил указательный палец к губам. — Ясно. Муки совести. Оставлю эту информацию при себе. Может вернёшь мне мою палочку? Оружие Драко лежало на столе перед аврором. Парня всегда нервировало, когда его палочка находилась где угодно, но только не у него. — Перед уходом заберёшь, тебе она сейчас не нужна. — Серьёзно? — Абсолютно. Ты не успел зайти сюда, а практически ухитрился заработать поцелуй, от которого тебя еле отмазали летом. — А как бы ты повел себя на моём месте? Сначала намекаешь, что Пожиратели из ближнего круга могут оказаться на свободе, в том числе и любимая тётушка. А потом встречаешь её в Хогвартсе? — Если Лестрейндж и жива (чего я не исключаю), то она засела так далеко и глубоко, что мы об этом узнаем в самый последний момент, — в голосе Грегора слышалась вселенская усталость. — Что-то произошло? — вопрос сам сорвался с губ, Драко не успел прикусить свой язык и чертыхнулся про себя. Что-то в последнее время он совершенно перестал следить за тем, что говорил, когда говорил и кому говорил. — Ты сюда пришёл, чтобы поработать моим психологом? — аврор взял под контроль свои эмоции. — Я думал, что этим обычно занимаюсь я. Вернёмся к цели наших встреч. И как мне отразить в отчёте твой сегодняшний провал? Малфой закатил глаза, сложив руки на груди в защитном жесте. Виноватым в практически совершенном правонарушении он себя не чувствовал. Да, получилось бы не очень хорошо, если бы он ухитрился убить жену декана противоборствующего факультета. Мать, наверное, расстроилась бы. Всё, что касалось семьи, всегда имело для неё огромную ценность, даже если речь заходила о «неправильных» родственниках. Драко почему-то вспомнилось, что леди Малфой убивалась больше из-за смерти Сириуса Блэка, чем из-за отбытия мужа на известный курорт Северного моря. — Нажалуетесь Брустверу, что презренный Пожиратель взялся за старое? — бесстрастно осведомился Драко. — А потом опять отмазывать твою шкуру? Хер там пел. Но сиятельному папаше я обязательно расскажу при личной встрече. — Ты же на Слизерине учился. Уже забыл, что ничего не было, если тебя за руку не поймали? — Офицер Люпин — свидетель. На лице парня расплылась довольная и очень наглая улыбка, не затронувшая глаз. — Грегор, адвокат непременно захочет продемонстрировать мои воспоминания, в которых Визенгамот в полном составе увидит, что меня спровоцировал страх. А причина страха — милейшая офицер Люпин, выглядящая, как самая страшная ведьма столетия. Грегор откинулся на спинку стула, скопировав позу собеседника. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Драко интуитивно знал, что мужчина в бешенстве. Злить опытного аврора, будучи без палочки и малейшей защиты — глупая, очень глупая затея, но Малфой решил рискнуть. Они сверлили друг друга взглядами, и никто не желал сдаваться. Драко упрямо собрал все свои моральные силы, выстроив самую лучшую защиту своих мыслей, на какую был способен. Уроки Беллы, несмотря на все её упоротость и неоднозначные эмоции Драко, всё-таки прошли не зря в своё время. Хотя парень знал — если Грегор решит влезть к нему в голову по-взрослому, то долго он не выдержит. — Офицер Люпин при исполнении имеет полное право использовать любое убивающее заклинание, в том числе и Аваду, — нарушил тишину аврор. — Я её не обвиняю в использовании непростительного. Естественно, любой офицер в столь сложное время уполномочен применять силу. Но… — Драко замолчал, делая театральную паузу. — Но? — Но как же общественное мнение? Она же героиня войны! Не самая героическая героиня, но из первого эшелона борцунов за Правое Дело, — парень чувствовал, что начинает перегибать палку, но его уже знатно несло. Поцокав языком, Малфой продолжил с карикатурно печальным выражением лица: — Образ добродетели, пусть и не гриффиндорской, но всё же добродетели будет запятнан применением ужаснейшего из самых ужасных заклинаний! Эх… Репутация будет загублена… Как же она будет жить под грузом общественного порицания? Серо-голубые глаза на окаменевшем лице Грегора опасно сузились. В голове Драко пронеслась мысль: не перешёл ли он границы дозволенного? Но несмотря на обострённое чувство самосохранения, он продолжал свой монолог: — Как же любимый супруг отнесется к столь тяжкому проступку? Ай-ай-ай… — Довольно! — Грегор поднялся с места и навис над столом, облокотившись кулаками. — Я смотрю тебя это сильно тревожит, — Драко расслабился и закинул ногу на ногу. У каждого есть болевая точка — главное её найти. — Со мной шантаж не пройдет, — обманчиво ласково проговорил аврор. — Какой шантаж? Я высказал своё мнение. Что же важнее: наказать меня или репутация офицера, служащего под твоим непосредственным руководством? — Я смотрю тебе ещё не надоели игры в заговоры? — Грегор сел на место. — Тогда поступим так: к следующей нашей встрече ты дашь мне ответ о своём выборе. Думаю, пора наследнику Малфоев начать работать на благо общества. Слишком много времени тебе дали, чтобы ты пришел в себя. Вижу, что оклемался, раз смеешь так нагло дерзить. — По условиям Министерства я должен дать ответ до экзаменов, — уже не так смело парень попытался возразить своему куратору. — Я — представитель Министерства. Я — твой куратор. А это значит, что моего слова будет достаточно для пересмотра твоего дела. — Это такая месть, да? — А не много ли на себя берёшь, раз думаешь, что пустые слова могут что-то значить? — губы аврора тронула кривая недобрая ухмылка. — Хорошо, — одним словом Драко признал, что сдаётся. — Я дам ответ. — Брошюрки не потерял? — Такой щедрый список, что я заучил его наизусть. Я могу идти? — До скорой встречи, мистер Малфой. В следующий вторник вместо занятий ЗОТИ. Драко молча поднялся, забрал свою палочку и почти успел покинуть злосчастный кабинет, когда его догнали последние слова аврора: — Жду тебя и твою подружку. Надеюсь увидеть вас в первом ряду. И передай ей эту информацию. Я совершенно забыл предупредить её сегодня… «Да чтоб тебя ебли кентавры!» — мысленно выругался Драко и поспешил ретироваться.