Часть 33

Драко

Драко до самого последнего момента не мог решить, что делать на каникулах. С одной стороны, он мог посетить мэнор, но с другой — видеть постное лицо отца ему совершенно не улыбалось. Хотя он всё-таки и скучал по матери и её заботе, но две недели среди призраков прошлого не подразумевали хорошего настроения. Место, где из каждого угла на него бы пялились мертвецы (а, может, и нет) во главе со своим лысым предводителем, не выглядело привлекательным от слова совсем. От одного воспоминания о том, как зверушка Реддла пожирала Чарити Бербидж на обеденном столе, подкатывала тошнота и вставала вязким комом в горле. И как вишенка на торте — добровольно-принудительное присутствие на «праздничном» вечере с обязательным подлизыванием блестящих задниц министерских работников, а этого он совершенно не хотел. Что-то изменилось в нём, навсегда пробудив бунтарский дух. Возможно, Драко сам ещё не до конца осознал, что прежним ему уже никогда не стать. Пройденный путь от заносчивого юнца, безоговорочно верящего в собственную исключительность, до сломленного бессмысленной войной и ужасами пребывания рядом с квинтэссенцией магического зла молодого мужчины, не дался ему легко. Его картина мира менялась, ломалась и корёжилась под влиянием целой цепочки событий, которые были неподвластны ему. Его новое «Я» ковалось Страхом своей смерти и смерти близких людей, Безысходностью, давящей Необходимостью и Отрицанием. До последнего Малфой не хотел верить в то, что его привычный мир рухнул, перемолот жерновами Судьбы, и был раздавлен волей и ненавистью Реддла, подчинившего себе достаточное количество чистокровных семей и вертевшего ими по своему пожеланию. И сейчас, пережив достаточное количество сугубо неприятных событий, Драко чувствовал фальшь. Возврат к прошлой жизни и прошлым идеалам — шаг к саморазрушению, а он только-только начал собирать себя по кусочкам, выстраивать свою обновлённую картину мира под давлением Общества и обстоятельств. От него слишком многого ждали, чего он сам для себя не хотел: мать думала, что он станет прежним, таким каким был до; отец хотел видеть в нём Наследника, который со слизеринской хладнокровностью перестроится под новые правила игры; победители мечтали о том, чтобы он самостоятельно выпилился под гнётом чувства вины; Министерство ставило условия и не принимало от него шага в любую сторону от намеченного ему курса. А чего хотел сам Драко? Он даже не мог ответить на этот вопрос. Возможно, просто жить, чтобы его никто не трогал, забиться в угол и жалеть себя? Но это тоже было не тем, о чём он мечтал. А о чём он мечтал? О том, что победит Поттера и докажет всем, что лучше Избранного? О том, что сдаст экзамены успешнее Грейнджер и заслужит звание самого умного ученика во имя Гордыни Люциуса? О том, что выполнит Великое Поручение Повелителя и станет его правой рукой, заняв место, предназначенное ему по праву рождения? Да, бред! Всё это драклов бред! Ему говорили, что он ДОЛЖЕН об этом мечтать. И он подчинялся, впитывал желания окружающих, сам не осознавая, что это не его жизнь, а фальшивка. У него никогда не было выбора. До сих пор не было. Потеряв почти всё (за исключением денег семьи) Драко вдруг с удивлением осознал, что он свободен и волен сам распоряжаться своей жизнью. За исключением, конечно же, необходимости продаться в рабство Аврорату. И, хотя эта перспектива и пугала его до дрожи в ногах, но разве он не слизеринец? Разве он не сумеет выжать из этой ситуации всё по максимуму? Вера Нотта в отличную возможность смыть с себя грязное клеймо службой на благо общества в какой-то мере передалась и ему. А дальше он будет разбираться с проблемами по мере их поступления. После того, как они с Браун разошлись по своим гостиным, Драко не сомкнул глаз, думая что же ему делать с двумя неделями отдыха. Так ничего и не придумав, он решил, что оставаться в Хогвартсе ему не хочется. Несвойственный Малфою авантюризм в итоге постановил: «Пусть кривая сама выведет». Как только часы показали шесть утра, Малфой быстро оделся в тёплые вещи, наполнил фляжку последней бутылкой огневиски, взятой из фамильного подвала и совершенно бесшумно покинул спальню. Хогвартс-экспресс отправлялся от станции в Хогсмите ровно в двенадцать часов дня, но ещё с девяти утра состав подавали на платформу, чтобы подготовить купе. Драко заранее выведал у Забини пароль для досрочной посадки на поезд и собирался занять место в том же вагоне, в котором они с гриффиндоркой ехали ещё в сентябре. В том, что Браун обязательно его найдет, он был абсолютно уверен. Школу слизеринец покинул совершенно никем незамеченным. Он медленно шёл по тёмному лесу самым длинным путём до Хогсмита. Было холодно, но снега намело совсем чуть-чуть. Зима, вступившая в свои права ещё в конце ноября, в этом году не радовала девственной белоснежностью. Сухой холодный ветер пронизывал до костей, от чего Драко зябко передёргивало при резких порывах. Согревающие чары не сильно спасали, и он стойко гнал от себя мысли о выпивке — не хватало опуститься до возлияний в столь ранний час, стоило подождать хотя бы до отправления. Хогсмит встретил его сонливой пустотой, время еле-еле дотягивало до половины восьмого утра. Он бесцельно бродил по деревне в лёгком меланхоличном настроении с совершенно пустой головой. Думать, размышлять, мыслить — это сейчас было не про него. Драко чувствовал, что перешагнул очередной этап в собственной жизни. Правда, как она изменится: к лучшему или станет ещё паршивее, он пока не понимал и не позволял ложной надежде занять его мысли. За час до подачи паровоза недалеко от платформы открылось маленькое кафе, в котором и решил позавтракать Малфой. Именно сегодня утром он не хотел видеть опостылевшие лица большинства студентов и профессоров. У него не было никакого настроения находится в атмосфере безудержного веселья и тупого оптимизма. Драко, как и многим слизеринцам, после событий прошлого мая становилось некомфортно среди победителей, пребывающих в бурном веселье. Они ощущали себя лишними и потерянными, не имеющими никакого представления, как найти собственное место в новом мире. Малфой занял столик возле небольшого окна, открывавшего вид на станцию, чтобы не пропустить момент, когда подадут состав. Он достаточно быстро разделался с английским завтраком, запив его посредственным чаем. Время тянулось как резина, и его стало клонить в сон. Когда раздался гудок, подъезжающего паровоза, слизеринец успел задремать, уронив голову на сложенные на столешнице руки. Сбросив сонливость, парень направился на платформу. Естественно, кроме сотрудников, суетящихся вокруг поданного состава, пока больше никого не было. Первые пассажиры, не считая его, начнут подтягиваться не раньше одиннадцати утра. Раньше придут только старосты, проверить готовность вагонов. Осмотревшись по сторонам, Драко увидел, что совершенно никто не обращает на него внимание. Он дождался, когда служащий станции покинет первый вагон, и проскользнул внутрь. Закрывшись в первом купе, он скинул верхнюю одежду и завалился на диван — у него было примерно два часа на сон. — Хорош спать, — голос Забини нагло и громко прервал мутные и нелепые видения, невеяные дремотой. Драко разлепил веки и несколько раз проморгался, прежде чем увидел ослепительную улыбку мулата. — Сколько времени? — Почти одиннадцать, спящая красавица. А я-то думал, куда ж ты подевался. — Решил занять место поудобнее. — Конечно-конечно. Значит, наш вагон ты почтить своим вниманием не намерен? Драко принял относительно вертикальное положение, хмуро глядя на незваного гостя. Забини был отличным товарищем, последователем и сподвижником, но иногда его внимание и лишняя жизнерадостность доставляли массу неудобств, как сейчас, например. — Что-то не горю желанием, Блейз. — О, — догадавшись о чём-то, протянул Забини, — ты тут ждешь кого-то. Не буду мешать, герой-любовник. — Отвали, — хмыкнул Малфой, выразительно указывая мулату на дверь.

***

Поспать ещё Драко не удалось. Он лежал на диване, уставившись в потолок и слушая, как платформа постепенно начинала гудеть и заполняться студентами, спешившими домой к своим семьям. Безудержное веселье раздражало, но ставить заглушку он пока не собирался. С момента, как Забини покинул купе, прошло не больше пятнадцати минут, как кто-то попытался открыть дверь. Губы сами растянулись в довольной улыбке — он уже знал, кто стоит в коридоре. Один взмах палочкой, и перед Малфоем возникла Браун с удивлённым выражением лица. — Проходи, чувствуй себя как дома, — растягивая слова, проговорил слизеринец, нагло оглядывая её тонкую фигурку. Девушка нацепила на себя грубую магловскую одежду: синие джинсы, безразмерную толстовку и кожаную куртку с косой молнией. На его вкус выглядела она в этом тряпье одновременно грубо и нелепо, но возбуждающе. — Решил-таки посетить мамкин бал? — съехидничала Браун. Драко закатил глаза, жестом показывая ей, что нужно закрыть чертову дверь. Когда гриффиндорка соизволила войти в купе, он лениво наложил закрывающее и заглушку. Дорога в Лондон обещала быть приятной, но, по его мнению, совместное времяпрепровождение можно было и улучшить. Малфой, ощущая, как настроение стало стремительно подниматься, достал фляжку. — Повторим? — Я эту дрянь из Кабаньей головы пить не буду, — Браун поджала губы совсем, как Макгонагалл. — Обижаешь, — ухмыльнулся Малфой, — на обратную дорогу я приберег отличнейший напиток из подвала моего папаши. На лице девушки отразилась внутренняя борьба: хорошая Лав-Лав, видимо, отговаривала её от очередной пьянки со слизеринцем; но по дерзкому блеску в глазах, Драко понял, что победила плохая, очень плохая гриффиндорка. Он отодвинулся ближе к окну и похлопал ладонью возле себя, приглашая её сесть рядом — она подчинилась, бросив куртку на соседний диван и взяв у него фляжку. — Да, это гораздо лучше, — проговорила она после пары глотков. — Давай, не налегай. Запасы не безграничны, — произнес он, закидывая свою руку ей на плечо и прижимая её ближе к своему боку. Она поёрзала, устраиваясь поудобнее, а потом откинула голову ему на плечо. Драко прикрыл глаза, вдыхая запах осеннего леса, ягод, прелых листьев и волчьей шерсти — её особенный аромат. Ему было хорошо, и все мысли моментально вылетели из головы. Лёгкий толчок и медленное раскачивание вагона оповестили о том, что паровоз отправился в путь. Если кто-то и пытался войти в купе, то этого они просто не услышали. Запирающее заклинание Малфоя открыть простой Алохоморой было невозможно, а маленькие хаффлпаффцы лучше других студентов понимали — если закрыто, то лезть туда не нужно.

***

Драко проснулся первым, когда паровоз только подъехал к платформе 9 и ¾ вокзала Кингс-Кросс. Браун, как и в первое их совместное путешествие, спала у него под боком, закинув бедро ему на живот. Перед тем, как их сморил сон, они почти добили фляжку, и хмель всё ещё не выветрился из головы. — Браун, — Драко осторожно потряс девушку. Она сонно выгнулась, прижимаясь к нему грудью и животом, сдавленно промычав что-то. — Мы приехали, — он сделал ещё одну попытку разбудить её. Она только сильнее вжалась в него и крепче обняла. У них было, по крайней мере, ещё полчаса, пока студенты не разойдутся. Драко было почти всё равно, если их увидят вместе. Мало кто осмелился бы ему что-то сказать о его связи с Браун. Своих слизеринцев он точно бы поставил на место, чтобы не лезли туда, куда их не просят. На остальных же ему абсолютно похуй: похуй на Золотое Трио во главе святого Гриффиндора; похуй на барсуков с орлами; похуй даже на отца. Он поймал себя на мысли, что волнуется за Браун. Не ему — ей пришлось бы стать объектом для тупых шуток, ещё больших издевательств со стороны тех же Грейнджер и Уизли. От одной мысли об этом что-то тёмное, что всё ещё жило в нём, поднялось волной обжигающей ненависти. Нет. Их тайна должна остаться тайной, иначе он может просто не сдержаться, услышав что-то в духе «слизеринская шлюха или подстилка». Особенно со стороны Шестого или грязнокровной заучки, а они точно не стали бы держать свои поганые языки за зубами. Драко снял заглушку, чтобы не пропустить момент, когда машинист объявит о том, что всем зазевавшимся нужно покинуть вагоны. Всё-таки ему удалось разбудить Браун. Она недовольно щурилась и шипела, принимая вертикальное положение, а на её щеке остался след от его тёплого свитера. Губы Драко тронула лёгкая улыбка. — Что? — простонала она, откидывая растрепавшуюся длинную челку с лица. — Я тебе говорил, что когда ты молчишь, то выглядишь даже вполне симпатично? Зелёные глаза моментально вспыхнули недобрым огнем — обиделась. Её лицо обладало поразительно живой мимикой, говорящей даже громче, чем слова. Браун совершенно не умела прятаться за масками, как все слизеринки. Если ей что-то не нравилось, то это было видно сразу. И ему это даже нравилось. — Ты — говнюк! — Спасибо за столь лестную оценку, но я в курсе, — сама ситуация очень веселила его. — Пффф, — прошипела девушка, подскочив и начав быстро собираться. Понаблюдав за тем, как она медленно кипит и злится хер победи на что, Драко в конце концов развернул её за плечи и поцеловал. Она обиженно замерла, не соизволив ответить на его порыв, но он не сдавался, прикусив её нижнюю губу и прижав тонкую талию к себе ещё сильнее. Гриффиндорское упрямое раздражение, ощущалось, как зудящее давление на краешке сознания. А потом она тяжело и обречённо вздохнула, как кошка, которую насильно взяли на руки и начали гладить, и сдалась. Тонкие руки обвили его за шею, а губы приоткрылись, впуская его язык. Они так и стояли, целуясь, пока по вагону не раздался голос, оповещающей о скором отбытии паровоза в депо. — Нам пора, — девушка отстранилась, недовольно убирая руки с его плеч. — Ага. Они покинули вагон, оставшись совершенно одни на платформе. Даже самые неторопливые хаффлпаффцы давно рассосались. Вдыхая влажный лондонский воздух, Браун направилась в сторону выхода в магловскую часть вокзала. Драко удивлённо приподнял одну бровь, когда разгадал её замысел. — Эй, Браун, камины в другой стороне. — Знаю. Его внезапно осенило — она не собирается домой. Тогда куда? Драко почему-то был уверен, что гриффиндорка отправится к родителям. Он не сильно задумывался о том, что и её жизнь безвозвратно изменилась с того же самого момента, что и его. Ловя в её эмоциональном фоне гриффиндорскую уверенность упёртость и зарождающееся раздражение, а сверху огромное желание закрыться, Малфой подозрительно сощурился, буравя её спину взглядом. — Куда ты собралась, Браун? — тон не терпящий возражений. — Домой. — У твоих родителей разве камин отключен от сети? — в его голосе звенели предупреждение и подозрительность. — Я к себе домой, Малфой, — раздражённо ответила она, ускорив шаг. Цокнув языком, Малфой догнал её и развернул к себе за локоть. Он не любил ни за кем бегать, просто не выносил, когда кто-то игнорировал его требования. Но с этой упрямой гриффиндоркой каждый раз все было через одно место. — И что это значит? — Ровным счетом ничего, — она зло сверлила его своими зелёными глазищами исподлобья. — Нет, так дело не пойдет, Браун. — Что ты заладил? Браун-Браун? — она распылялась всё больше и больше. — Я жду ответа. Куда. Ты. Собралась? — Драко медленно закипал. — Я же сказала — ДОМОЙ, — шипение, какому позавидовала бы любая дикая кошка. Он закатил глаза. — Хорошо. Куда домой? — К себе. — Эй, дуру выключай! Я задал прямой вопрос и хочу получить на него прямой ответ. Драко пристально смотрел на неё и, когда в её взгляде промелькнула безысходность, понял, что Браун сдалась. — Ладно. Я снимаю квартиру недалеко от метро Ламбет-Норт. — Где? Такого ответа он не ожидал. Всё что угодно, да хоть засраная комната в Дырявом котле, но уж точно не магловская часть Лондона. Он даже не представлял себе, где находится это неизвестное «Ламбет-Норт». — Ты ебанутая. — Спасибо, что ещё раз напомнил, — снова ощетинилась. — Мне пора. Гордо вздёрнув подбородок, девушка быстро ретировалась в магловскую часть вокзала, воспользовавшись его секундным замешательством. Ругнувшись под нос смачным отборным матюком, Драко направился вслед за ней. Прежде чем броситься в омут с головой, он успел трасфигурировать зимнюю мантию в подобие классического магловского пальто. Когда на него со всех сторон обрушились звуки неволшебного мира, Малфой слегка опешил, но возблагодарил Мерлина, Моргану, Салазара и даже Годрика, когда выхватил взглядом в толпе пепельно-русую макушку чёртовой гриффиндорки. Она, по всей видимости, думала, что он не последует за ней, так что не торопилась скрыться. Догнав девушку, он схватил её за руку, крепко сжав узкую ладонь в своей. Браун вздрогнула и попыталась вырваться, пока не поняла, кто идет рядом с ней. — Спокойно, дура. — Ты головой поехал, Малфой? — он так и не понял, чего было больше в её голосе — удивления или раздражения. — Уже давно, если не заметила. Так куда мы идем?