Часть 1

      Сколько же бредовых поводов за всю историю придумали люди, чтобы набить свои животы и получить дозу самого отвратительного наркотика под названием «веселье». Все эти рабы массовой культуры даже не замечают, как магазины в праздники вытягивают из них все деньги на украшения, подарки, еду, алкоголь и прочие ненужные вещи. Но худшая часть всех подобных дней заключается даже не в ярких украшениях, которые создают столько визуального шума, что начинает болеть голова, а в семейных посиделках. Наверняка в аду есть специальный котёл, который наполнен не кипящим маслом, а надоедливыми родственниками, которые так и норовят тебе подсунуть безделушку, воскликнуть, как же ты похудела, и травить старые как мир анекдоты. Истинная пытка.       Уэнсдей ненавидела проводить подобные даты дома. Родители, которые и так не отлипали друг от друга, казалось, окончательно соединялись в единую материю, способную затянуть в свой водоворот безумной нежности всё вокруг. Пагсли с глупым видом ожидал очередной подарок, громко топая в нетерпении и поджимая губы. Жалкая картина. К великому облегчению, Уэнсдей смогла остаться на самый отвратительный из всех дней в Неверморе. Девушка была уверена, в академии изгоев точно не будут отмечать Рождество. Как же она ошибалась! Казалось бы, кому как не изгоям знать, что Иисус был сиреной и заставил всех верить в свои чудеса. Сложно представить, какого было его самомнение, когда его план начал работать. Люди поверили в эту сказку, да настолько, что решили вести летоисчисление от его рождения, вот это успех! Однако, как всем известно, эта выходка не сошла у него с рук. Позже в эту истории ещë и приплели Санта Клауса, и получилось абсолютное сумасшествие. Хотя, это слишком хорошее слово для описания всей несуразности этой ситуации.       Уэнсдей размеренным шагом шла на занятия. Натолкнувшись на хор в дурацких красных шапках, она не могла не поморщиться. Слишком тяжко это было для её ушей. Голоса у них неплохие, но слова и характер рождественской песни были отвратительны. С самого начала декабря они исполняли эту песню по утрам для поднятия духа Рождества у студентов. Лучше бы они исполняли похоронную мессу. Пришлось ускориться, чтобы избавить себя от мучений.       — Уэнсдей! — звонкий крик ударил по ушам. Пожалуй, пора начинать ходить в берушах.        Энид подбежала, тяжело дыша. Её красная праздничная шапочка сочеталась с таким же красным свитером с оленями. Уэнсдей свыклась с гардеробом подруги, но иногда смотреть на образы Синклер было выше её сил. Наконец восстановив дыхание, Энид ослепительно улыбнулась и спросила:       — Ты идёшь на вечеринку в честь Рождества? — прежде, чем Уэнсдей успела возразить, Энид затараторила. — Совсем ненадолго. Будет здорово, я обещаю. Будет много еды, лотерея, и все в костюмах! В прошлый же раз тебе понравилось. Правда в тот раз ты была с Тайлером… Но можешь пойти без пары. А можешь позвать Ксавьера, — поймав грозный взгляд, она поправила, — или можешь пойти со мной и с Аяксом. Пойдём втроём! Чудная идея! И Вещь захватим. Мы с ним недавно делали маникюр друг другу, и он сказал…       — Энид, — Уэнсдей поняла, что подругу пора прервать, иначе поток речи никогда не прекратится, — у меня есть дела поважнее, но я обещаю подумать над твоим предложением.       Энид счастливо взвизгнула, подалась вперëд, но, опомнившись, вернулась на прежнее место. Щенячьи глаза юного оборотня даже чёрное сердце Аддамс не могли оставить равнодушным. Вселив призрачную надежду, Уэнсдей отправилась на занятия. Едва она села за парту, к ней с подозрительной ухмылкой повернулся Ксавьер.       — Слышал, ты идëшь на бал, а пару ещё не нашла.       — Где слышал? Приснилось? — прошла же всего минута, когда Энид успела ему разболтать?       — Очень остроумно. Если ты не горишь желанием снова упечь меня за решётку, то я сочту за честь быть твоим кавалером.       От ответа Уэнсдей спас приход преподавателя, однако, она понимала, что это ненадолго. Настойчивость Ксавье поражает. Иногда кажется, что ему доставляет удовольствие, когда девушки ему отказывают. Его было даже жаль, но один раз Аддамс позволила затуманить себе разум, больше этого не повториться, поэтому Ксавье был обречён на безответность. Лучше бы он обратно сошёлся с Бьянкой, которая до сих пор, по привычке, бросала косые взгляды на их парту.       — Очень мала вероятность, что я приду. Тебе нужно найти партнёршу понадëжнее.       — Но если вдруг случится чудо и ты появишься, могу я рассчитывать на твоë внимание?       — Чудес не бывает.       Ксавьер достал телефон и начал что-то быстро печатать. Наверняка жаловался Энид, что их план провалился. Сообщники. Неожиданно телефон Уэнсдей включился. На экране было лишь одно короткое сообщение: «Скучала?» Сердце пропустило один удар. Она точно знала, от кого это. Перед глазами всплыли картины: сломанная кофемашина, гирлянда в склепе, кудрявые волосы, ослепительная улыбка, поцелуй… Нужно срочно выкинуть всю эту глупость из головы. Сентиментальность не для Аддамс. Она с ужасом подумала, что становится копией своих родителей, и если бы Тайлер не оказался чокнутым убийцей, через пару лет они бы также приросли друг к другу. Хотя то, что Тайлер — чокнутый убийца, только добавляет вероятность этому сценарию. Какая мерзость.       В глубине души Уэнсдей ждала возвращения своего недопарня из психушки. Представляла, как видит его впервые после пары лет разлуки, продумывала диалоги. Возможно, между ними завяжется драка. Возможно, она даст ему победить. Эти сценарии должны были случиться через пару лет. Не сейчас. Тайлер наверняка её ненавидит и хочет разорвать. Тяжело сглотнув, она напечатала: «Что тебе нужно?» Однако, ответа не последовало.       Часы ожидания тянулись невероятно долго и складывались в дни. Аддамс то и дело проверяла телефон, но он бессердечно молчал. Обычно тишина — это несказанное счастье, но сейчас она была похожа на наказание. Можно бы было отправить ещë одно сообщение, но до этого Уэнсдей не опустится. Она будет ждать, как хищник ждёт свою добычу, но что-то ей подсказывало, что с роли хищника её сместили.       Прошло трое суток, но от Тайлера не было известий. В голове девушки были сотни вариантов развития событий. Может он ждëт, когда она отправится на его поиски, и тогда он поймает еë и убьëт. Наверняка он приготовил какую-то ловушку, но Уэнсдей умнее, она не попадётся. С другой стороны, сбегать, просто для того чтобы убить её довольно глупо. Может он преследует другие цели… Кто знает, что у хайда на уме.       — Уэнсдей, — голос Энид вывел Аддамс из её мыслей, — ты обещала подумать о сегодняшнем вечере. Ну как? Ты идëшь?       — Да. Без Ксавье.       — И с чего ты решила, что я спрошу про Ксавье? Мы с ним совершенно ни о чем не договаривались.       Неожиданная вибрация телефона заставила Уэнсдей забыть о недовольстве этим навязчивым сватовством. Одно наивное сообщение заставило девушку испытать… эмоции. Возможно, это просто предвкушение перед поимкой монстра, но она не была уверена. «Буду ждать в моей пещере,» — он действительно думает, что она прилетит в его ловушку, как муха в паутину, по его первому зову? Она, конечно, придёт, но будет готова к любому повороту. Через пару секунд пришло ещё одно: «Если не сочтëшь за наглость, принеси, пожалуйста, немного еды и одежду». Снова эти нелепые картины. Гораздо хуже, чем обычные видения. Видения были похожи на электрический разряд, были пропитаны мраком. Сейчас же это было похоже на лëгкую прохладную дымку, из которой не хотелось выныривать. Что-то необъяснимое и от того пугающее. Сегодня вечером всë решится. В этой игре победитель будет один, и это будет Уэнсдей.       — От кого сообщение? — Энид пыталась заглянуть в телефон, но Уэнсдей резко убрала его в карман.       — Неважно. Я опоздаю на вечеринку.       Не сказав больше ни слова, Аддамс вышла из комнаты, и на еë лице появилось подобие улыбки.