Часть 4

      — Да, вернулся.       Уэнсдей, как ни в чем не бывало, прошла в свою сторону комнаты.       — Я знала, что здесь что-то нечисто! Я вам говорила! — Энид победно взвизгнула, но тут же приняла серьёзное выражение лица.       — Идти одной к Хайду — полное безрассудство, — Ксавьер пытался предать себе недовольный вид, но в его глазах читалось беспокойство. — Если он хоть пальцем тебя тронул…       «И не только пальцем,» — пронеслось в голове у Аддамс, но вслух она произнесла:       — У меня всë под контролем.       — Под контролем, — передразнил еë Ксавьер, Энид опасливо косилась в его сторону. — Ты совершала много глупых поступков, но этот самый идиотский! А если бы он ранил тебя, если бы убил? Почему ты просто не можешь сидеть в школе? — Ксавьер повысил тон.       — Почему ты не можешь успокоиться? — хладнокровно парировала Уэнсдей.       — Конечно, ты не можешь быть в далеке от происшествий. Ты же Уэнсдей Аддамс. Выключи свои замашки на всесилие и непобедимость, включи мозги, и подумай, что возможно у тебя есть друзья, которые, возможно, расстроятся, если ты вдруг умрëшь!       — Уэнсдей, — аккуратно начала Энид, — а как ты вообще узнала, что он вернулся?       — Он мне написал. Попросил одежду и еду. Я принесла.       — Так моя одежда у него?! Он псих, Уэнсдей, а ты ему помогаешь? — снова вскипел Ксавьер.       — Это моë решение. Я не должна за него оправдываться.       — На похороны не зови, — бросив последнюю фразу, Ксавьер вышел из комнаты.       — Не злись на него, он просто волнуется, — Энид подошла ближе и заглянула подруге в глаза. — Я не буду спрашивать, что между тобой и Тайлером, но, пожалуйста, будь осторожна. Если нужна будет помощь, я рядом.       Уэнсдей в ответ сдержано кивнула. Ей нужно было погрузиться в свои мысли, проанализировать, что она сделала не так, где еë безразличие дало трещину. Кажется, она опять проиграла.       Следующим утром Уэнсдей без замедления отправилась к Доновану Галпину. Полицейский участок был закрыт на праздники, поэтому ей пришлось идти к нему домой. Девушка долго держала палец на кнопке звонка. Наконец, недовольный шериф открыл дверь.       — Чего тебе, Аддамс?       — Я по делу.       — У меня выходной, — он уже почти закрыл дверь.       — Ваш сын вернулся.       Глаза Донована округлились, он опасливо огляделся и предложил войти. Происшествие с Тайлером на него плохо повлияло. Он сильно похудел, лицо покрылось щетиной, а на столе и под столом стояли бутылки из-под алкоголя. Казалось, он даже постарел.       — Мне звонили из больницы. Скоро пошлют отряд. Где он?       — Вы отправите его обратно?       — Где он?! — шериф заорал, брызжа слюной.       — Я скажу, если вы поможете ему уехать из города.       — Чтобы он ещё кого-нибудь убил?       — Он всë равно сбежит, но с вашей помощью у него больше шансов остаться в живых.       Донован сел на диван и устало уронил голову на руки. Уэнсдей не торопила. Он взял бутылку у дивана и сделал крупный глоток. Поднял глаза на Аддамс и молча сверлил еë взглядом, девушка с достоинством выдержала напор.       — Я хочу его увидеть.       — Это опасно. Вас могут заметить. Вечером я напишу, куда подогнать машину.       — Не смей командовать мною.       — У вас есть лекарства? У Тайлера сильный кашель.       Под недовольным взглядом шерифа она взяла лекарства и покинула дом. Уэнсдей поспешила в пещеру. Она очень надеялась, что Тайлера ещё не нашли, что она успеет ему помочь. Дорога тянулась бесконечно долго и была пропитана сомнениями. Она думала над предложением Тайлера, но всë ещё не могла дать себе самой ответ.       Как только она вошла в пещеру, Тайлер встретил еë счастливым возгласом:       — Уэнсдей! Невероятно рад тебя видеть.       Шипя от боли, он встал, подошёл к ней и заглянул в глаза.       — Тебя ищут. Твой отец вечером пригонит машину. Ты сможешь уехать.       — Ты поедешь со мной?       — Я не могу.       — Почему? Что тебе мешает? Я люблю тебя, Уэнсдей, и, думаю, если бы это было не взаимно, ты бы здесь не стояла. Поехали. Прошу.       Девушка подняла на него изумлëнный взгляд. Он говорил такие серьёзные вещи так просто, даже безответственно. Уэнсдей не хотела себе признаваться, что что-то испытывает к нему, а он сказал это прямо.       — Это безрассудно.       — Возможно.       — И пути назад не будет.       — Верно. Он и не нужен.       Тайлер наклонился и мягко накрыл губы Уэнсдей своими. А она позволила. Снова. Аддамс понимала, насколько это глупо. Его могут поймать в любую секунду. Или в его голове может что-то щёлкнуть и он превратится в Хайда. Но по-другому и быть не могло. По-другому было бы скучно.       — Я поеду.       Тайлер посмотрел на неё счастливыми глазами и снова впился в еë губы. Она останется с ним, а значит, он уедет из этого чертого города живым, чего бы это не стоило.       — Вот лекарство. Мне нужно идти.       — Буду считать секунды до нашей встречи, паучок.       — Паучок?       — Ну знаешь, пары часто придумывают друг другу милые прозвища. Вот я и подумал...       — Назовëшь меня так ещё раз, и я вырву тебе язык.

***

      Уэнсдей ненавидела оправдываться, а именно это ей нужно было сейчас сделать перед Энид.       — Ты с ума сошла?! Когда я говорила, что помогу тебе, я не это имела ввиду. А что скажут об этом твои родители? Как только ты не появишься на занятиях, заметят твою пропажу, и что мне тогда говорить?       Энид ходила по комнате, то и дело всплëскивая руками. Уэнсдей молча собирала вещи, не находя слов для подруги. Вещь грустно наблюдал за происходящим, понимая, что никак не может повлиять на решение Аддамс. Уэнсдей отправила сообщение Галпину старшему. Самое необходимое было собрано. Ей было невероятно жалко оставлять свою виолончель, но взять еë с собой невозможно. Уэнсдей мысленно пообещала себе забрать её как можно скорее. Пора выходить. В комнату зашёл Ксавьер, немного помявшись, сказал:       — Прости, что накричал. Знаю, что не отговорю, поэтому хочу просто пожелать удачи. Будь счастлива.       Энид, не сдержав слезу, кинулась обнять подругу.       — Обещай звонить. Или писать. А ты, — она обратилась к Вещи, — не смей и пальца с ней спускать. Береги её. И тоже обязательно пиши.       Уэнсдей ответила на объятья. Отстранилась, открыла рюкзак, чтобы Вещь забрался.       — Спасибо, что были моими друзьями.       Не оборачиваясь, Уэнсдей ушла.