Часть 13

«Ни одна страсть не околдовывает человека так, как любовь и зависть.» Фрэнсис Бэкон

***

Пустое небо ещё без солнца но уже без луны окрасилось в темно-персиковый цвет. Медленно просыпались и начинали щебетать дневные птицы. Скоро проснуться самые громкие из них, и своим пением будут прерывать сон обитателей дворца. Но стоит сказать, что не каждого они смогут пробудить. Не каждый кошмар смогут разрушить, ведь не все кошмары – лишь призрачные видение. Некоторые из них реальность, самая страшная и пугающая. Саназ казалось что ее кошмар кончился, испарился, ушел вместе с темнотой ночи и над ней снова воссияло солнце. Но она ошиблась, и вновь провела ночь одна, в разгромленных в приступе гнева покоях. Саназ заканчивала последние приготовления, перед тем как пойти к Шехзаде. Лёгким движением она провела по шее палочкой, смоченной в эфирном масле и в сотый раз взглянула в зеркало. Она была прекрасна. Откровенное платье темно-красного цвета подчеркивала женственную фигуру, обволакивая изгибы тела. Черные волосы свободно струились по тонкой спине, игриво поблескивая в пламени свеч. Скрипнула дверь и в покои вошла Айше-калфа с низко опущенной головой. Тучная и немного трусоватая женщина была преданна фаворитки шехзаде, найдя под ее крылом укрытие для себя. — Я готова, — воодушевленно и с гордостью говорит Саназ, подходя к калфе. — Моя госпожа, шехзаде не сможет вас принять, — боязно говорит Айше и аккуратно, исподлобья смотрит на фаворитку своими водянисто-серыми глазами. — О чем ты говоришь?! Шехзаде сам пожелал чтобы я пришла! — Да, госпожа, но сейчас у него в покоях…— женщина замолкает, дабы посмотреть на Саназ и перевести дух, — у него в покоях Езге-хатун... Эти слова не просто ударяют по сердцу, раня его. Нет. Они вырывают орган прямо из груди, оставляя в ребрах красную, зияющую пустоту. Саназ, словно ее ударили под дых, отшатывается, тяжело дыша. В какой-то момент ее ноги подкашиваются и она чуть ли не падает, но все таки у нее получается устоять на ногах. Девушка неверяще смотрит перед собой и в глазах у нее начинают блестеть самые горькие слезы. — Госпожа...,— калфа порывается подойти к фаворитке, но та останавливет ее, резко поднимая руку. —Убирайся...,—шепчет Саназ, смотря в никуда пустующим взглядом. — Но..., — женщина пытается что-то противопоставить, подходя чуть ближе к девушке — Пошла вон! Прочь! Убирайся отсюда! — душераздирающим голосом кричит Саназ. Калфа тут же сбегает, боязливо оглядываясь на поглащенную гневом фаворитку. Саназ, словно не управляя слабой, шатаясь, идёт к туалетному столику и опирается на него, дабы не упасть. Взгляд падает на небольшую коробочку украшений, каждое из которых было подарено Мустафой. В следующее мгновение коробочка летит в стену. За ней летят масла, книги, расчёски и подсвечники. Все, что попадалось под руку. И лишь когда бросить было уже нечего, Саназ оседает на пол, усеянный разбитыми и разбросанными вещами. Красными и опухшими от слез глазами девушка обводит разгромленные покои. "Это все из-за нее"- твердит сознание."Это все натворила эта выскочка, глупая, непонятно что возомнившая о себе, хатун." — Я убью тебя, Езге, — беззвучнно шепчет Саназ, — убью любой ценой.

***

Прохладный утренний ветерок сильным потоком влетел в покои Мустафы, всколыхнув тяжёлые шторы, пронесся сквозь всю комнату и наконец достиг спящей на кровати Езге. Девушка ежится от холода, недовольно мычит, но все же открывает заспанные глаза. Зивнув и потянувшись она неожиданно замечает что в кровати она совсем не одна. Медленно повернув голову она заметила Мустафу. Тот спал, облокотившись на спинку кровати и даже не сняв кафтан. На секунду девушка задерживает на нем свой взгляд. В голове тут же мелькают события вчерашнего вечера. Как она вновь добилась доверия Мустафы и как разрыдалась на его плече. Последнее воспоминания заставляет ее недовольно нахмуриться. Заснуть вновь у девушки не получилось, так что она выскальзывает из теплой кровати и начинает медленно осматривать покои. Она была в них уже столько раз, но ещё ни разу не осматривала с должным любопытством. Езге медленно проходила по всей комнате, с интересом рассмривая книги и различные статуэтки. Вдруг, ее внимание что-то привлекло. Что-то блестящее. Подойдя ближе она понимает – на одной из полок с книгами стоит диадема. Та самая, которую Мустафа хотел подарить ей. Девушка, оглянувшись назад и удостоверевшись что Мустафа все ещё спит, протягивает руки и неуверенно берет украшение. Холод серебра обжигает пальцы. Аккуратно, будто самую дорогую ценность в мире, Езге несёт диадему к зеркалу напротив кровати, чтобы примерить. Венгерка подносит драгоценность к голове и вновь оглянувшись на Мустафу, надевает злополучную диадему. По телу прокатывается волна мурашек. Взгляд не получается отвести от зеркала, насколько красива была эта диадема. С ней даже самое заспанное лицо Езге стало красивее в тысячу раз. Даже ее покрасневшие от слез глаза заблестели, словно самые дорогие сапфиры. Сама диадема была не особо высокой и какая-то ее часть свисала на лоб. Десятки петелек и линий, похожих на лозу были украшены бриллиантами и жемчугом, а а середине расцветал серебристый тюльпан, в центре украшенный сапфиром. Невероятно изысканное, даже для султанши, украшение. — Нравится? — слышится голос позади. Езге пугается, вздрагивает и быстро снимает диадему. На кровати, с довольной улыбкой сидел Мустафа, уже давно проснувшийся. Скидывая одеяло, он встаёт с кровати и подходит к Езге, после чего немного небрежно забирает диадему. На секунду их руки соприкасаются, от чего по всему телу девушки, словно волной, проходят мурашки. — Я приказал ее сделать специально для тебя, — продолжает шехзаде, рассматривая корону. — Она невероятна, — только и остаётся сказать Езге. Мустафа, одной рукой держа диадему, разворачивает девушку обратно к зеркалу. — Теперь она твоя, — говорит он, снова надевая украшение на Езге. Ошеломленная Езге, разворачивается к шехзаде и пытается что-то сказать. Но неожиданно, ее лицо меняется и на нем появляться мрачная тень. — Я ее не заслуживаю, Мустафа, —эти слова даются ей с трудом, но она прекрасно знает, что они правильные. — Ты заслужила ее больше кого-либо, — шепчет шехзаде, подходя вплотную настолько, что Езге буквально чувствует исходящее от него тепло. Взгляд девушки меняется. Дыхание учащается, а ладони начинают потеть. — Правда? — неслышно спрашивает венгерка. — Правда, — вторит ей Мустафа, нежно улыбаясь. И она ему верит.