ГЛАВА 15: ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ТЕНЬЮ

«Измена не в том, чтобы найти утешение в чужих объятиях. Она — в том, чтобы разбить одно сердце, пытаясь склеить осколки другого». — Шёпот в коридорах Школы Ангелов и Демонов

Воздух в Склепе Забвенных Имён застыл, тяжёлый и неподвижный, будто сама реальность затаила дыхание. Сатана. Не видение, не сон. Он был здесь, плотью и кровью, или тем, что служило ему заменой. Его присутствие давило сильнее, чем гравитация целой планеты, наполняя пространство запахом опалённой роскоши, древней пыли и безраздельной власти. — Не бойся, дитя моё, — его голос был обволакивающим, как шёлк, и острым, как лезвие. — Я пришёл не как враг. Я пришёл как… союзник. Как тот, кто знает твой истинный потенциал. Я отступила на шаг, спина уперлась в холодный каменный постамент, на котором лежало Око Бездны. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. — Союзник? — мой голос прозвучал хрипло. — Ты приказал убить меня. Ты разрушил мою семью. Он сделал изящный жест рукой, словно отмахиваясь от незначительной детали. — Смерть? Рождение? Всё это — лишь точки на великом полотне судьбы. Твоя земная жизнь была клеткой, Вики. Я всего лишь… вскрыл её, чтобы выпустить орлицу на волю. Посмотри, кем ты стала! — он указал на пустое пространство, где секунду назад висело видение меня-Королевы. — Сильной. Величественной. Такой, какой и должна быть дочь моей крови. — Я не твоя дочь! — выкрикнула я, чувствуя, как страх начинает сменяться всепоглощающей яростью. — Мой отец — Винчесто! — Винчесто? — Сатана рассмеялся, и в его смехе не было ничего человеческого. — Твой отец — верный слуга. Инструмент. Он дал тебе жизнь по моему приказу, чтобы выполнить пророчество. Но твоя сущность, твой огонь… это от меня. Взгляни в Око ещё раз. Глубже. Почти против воли мой взгляд снова скользнул по чёрной поверхности камня. На этот раз я увидела не пирамиду из обломков, а самого себя в отражении его золотистых глаз. И в них я увидела… ту же самую холодную, безжалостную улыбку, что была на моём лице в первом видении. Тот же голод. Тот же огонь. — Видишь? — прошептал он. — Мы одного поля ягоды. Ты пытаешься бороться с самой собой. И ради чего? Ради принца, который видит в тебе лишь орудие мести против своего отца? Он использует тебя, Вики, так же, как и все. Его слова, как ядовитые шипы, впивались в самое больное. В мои тайные сомнения в искренности Люцифера. — Он… он предлагал мне партнёрство. — И он его получит! — парировал Сатана. — Но какое? Ты будешь править над пеплом? Над развалинами, которые он вознамерился построить, свергнув меня? Я же предлагаю тебе не разрушение, а преемственность. Зачем быть Королевой в его новом, хрупком мире, когда ты можешь быть Императрицей в моём, вечном и могущественном? Вместе мы приведём этот мир к тому величию, о котором он и мечтать не смеет. Он протянул руку. На его ладони лежал не перстень, а маленький, тлеющий уголёк, похожий на вырванный кусочек звёздного неба. — Это — Искра Вечности. Первая частица того Пламени, что ты ищешь. Не ключ, а приглашение. Возьми её. Позволь мне показать тебе настоящую силу. Силу, которая не потребует от тебя жертвовать твоими воспоминаниями, твоей человечностью. Силу, которая обогатит всё, что ты есть. Это было так соблазнительно. Так чертовски соблазнительно. Получить всё и не потерять ничего. Отомстить всем, кто использовал меня, став сильнее их всех. Принять свою тёмную сущность, а не бороться с ней. Моя рука дрогнула, почти непроизвольно потянувшись вперёд. И в этот момент в Склеп ворвался он. — НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ К НЕЙ! Люцифер ворвался в помещение, словно ураган. Его лицо было искажено чистейшей, неконтролируемой яростью. Его крылья, чёрные и могучие, были расправлены во всю ширь, задевая стены и осыпая их древнюю пыль. В его руке пылал клинок из адского пламени. Сатана даже не обернулся. Он лишь вздохнул с театральной досадой. — Вечно ты прерываешь в самые неподходящие моменты, сынок. Мы как раз вели столь плодотворную беседу. — Отец, — прошипел Люцифер, становясь между мной и им. — Ты пересек черту. Ты явился в мою школу. — Мою школу, — поправил его Сатана, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Как и всё в этом мире, она существует лишь по моей милости. А сейчас я беседую с твоей… будущей невестой. Не мешай. Люцифер бросил на меня быстрый взгляд — в нём была ярость, но также и страх. Страх, что я уже сделала свой выбор. — Вики, иди ко мне. Сейчас же. Я застыла в нерешительности, разрываемая между двумя полюсами силы. Искра в руке Сатаны манила обещанием могущества без жертв. Люцифер звал к себе, предлагая продолжение борьбы, полной лишений. — Он лжёт, Вики! — крикнул Люцифер. — Всё, что он предлагает, это позолоченная клетка! Он не даст тебе силы, он сделает тебя своей марионеткой! — А ты? — резко спросила я, глядя на него. — Разве ты не видел в меня марионетку? Орудие для своей войны? Боль, мелькнувшая в его алых глазах, была подлинной. И в этот миг я поняла, что какой бы выбор я ни сделала, он будет ошибкой. Сатана воспользовался моей нерешительностью. — Наша беседа, к сожалению, подошла к концу. Но предложение остаётся в силе. — Он взмахнул рукой, и Искра исчезла. — Когда будешь готова… ты знаешь, как меня найти. Просто прими своё наследие. Он посмотрел на Люцифера с насмешливым презрением. — Поздравляю, сын. Ты выиграл эту битву. Но не войну. Его образ задрожал и начал растворяться, как дым на ветру. В последний момент его взгляд снова встретился с моим. — Помни, что ты увидела в Оке. Это — твоё будущее. Единственное возможное. Он исчез. Давление его присутствия исчезло, и я чуть не рухнула на колени, дрожа всем телом. Люцифер мгновенно оказался рядом, схватив меня за плечи. — Что он тебе сказал? Что ты ему пообещала? Его пальцы впивались в мою кожу почти больно. В его глазах не было ни доверия, ни партнёрства. Был лишь испуганный, яростный собственник, увидевший угрозу своей собственности. И в тот момент, глядя в его полные подозрения глаза, слушая его обвинительный тон, я поняла страшную правду. Сатана был прав. Я была всего лишь пешкой в войне между отцом и сыном. И мой следующий шаг должен был быть не за них, а за себя. Я вырвалась из его хватки. — Я не обещала ему ничего. А тебе я ничего не должна. И, не оглядываясь, я выбежала из Склепа, оставив его одного в темноте с Оком Бездны и с горечью правды, которую мы оба только что узнали. Вернувшись в свою комнату, я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и попыталась перевести дух. Дрожь не проходила. Перед глазами стояли то образы из Ока Бездны, то лицо Сатаны, полное хищного одобрения, то искаженное яростью и страхом лицо Люцифера. «Он использует тебя, Вики, так же, как и все». Слова Повелителя Тьмы отзывались в моей голове зловещим эхом. А потом голос Люцифера: «Что ты ему пообещала?» Не «Ты в порядке?», не «Что он тебе сделал?». Только подозрение. Только обвинение. Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Гнев, обида, разочарование — всё смешалось в один клубок, который душил меня изнутри. Дверь в комнату резко распахнулась, едва не сбив меня с ног. В проеме стоял он. Люцифер. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, глаза пылали алым огнем. — Где оно? — прошипел он, переступая порог. — Око Бездны! Ты взяла его? Ты отдала ему? — Я ничего не брала! Я убежала, как только ты появился! — крикнула я в ответ, чувствуя, как гнев поднимается во мне, смывая слезы. — Не ври мне! — он рыкнул, приближаясь. Его энергия, тяжелая и грозящая бурей, заполнила всё пространство. — Я видел, как ты смотрела на него! Ты слушала его! Ты тянулась к той искре! После всего, что я для тебя сделал? После тех тренировок, тех доверительных разговоров в Забвенной Библиотеке? Это твоя благодарность? — Благодарность? — я фыркнула, и в моем голосе звучала горькая ирония. — Ты хочешь благодарности за то, что готовил из меня орудие для своей войны? Ты ворвался туда не как спаситель, а как ревнивый хозяин, поймавший свою вещь на воровстве! Ты смотрел на меня не как на союзницу, а как на собственность, которую у тебя пытаются украсть! — Потому что ты ДОЛЖНА быть моей! — его крик прозвучал как удар хлыста. Он схватил меня за плечи, прижимая к стене. — Мы заключили договор! Ты должна была доверять МНЕ, а не вести тайные переговоры с моим отцом! В его глазах бушевала буря — страх, ярость, одержимость. И в этот момент я с абсолютной ясностью поняла, что Сатана был прав. Для Люцифера я была и оружием, и трофеем. Но не равной. Никогда — равной. — Я никому ничего не должна, — выдохнула я, и мой голос внезапно стал тихим и ледяным. — Ни тебе. Ни твоему отцу. Я не вещь по контракту. Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной. — Так чего же ты хочешь, Вики? — его лицо было в сантиметрах от моего, дыхание обжигало кожу. — Чтобы я пал на колени и молил о прощении? Чтобы я признался в любви, как какой-то жалкий смертный? Я — наследник Престола Ада! Я предлагал тебе силу! Власть! Место рядом со мной! — А я хочу доверия! — крикнула я ему в лицо. — Я хочу, чтобы в такой момент твоим первым порывом была защита, а не обвинение! Чтобы ты видел во мне партнера, а не пешку в твоей игре с отцом! Но ты не способен на это. Ты такой же, как он. Только слабее и… трусливее. Это было жестоко. Но это была правда, которая жгла меня изнутри. Я видела, как эти слова ранят его, как его глаза расширяются от боли и ярости. Он отшатнулся от меня, будто ошпаренный. Его лицо стало маской холодного, безжизненного гнева. — Хорошо, — прошипел он. — Ты хочешь свободы от моей «тирании»? Получи её. Получи её сполна. Наслаждайся своим выбором. Он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что с полок посыпались мелкие вещи Мими. Я осталась стоять посередине комнаты, дрожа, как в лихорадке. В ушах звенело. В груди была зияющая пустота. Этой ночью я не сомкнула глаз. В ушах стоял грохот захлопнутой двери, а перед глазами — его лицо, искаженное холодной яростью. Пустота внутри казалась бездонной. Под утро дверь скрипнула, и в комнату на цыпочках вошла Мими. Увидев, что я не сплю, сижу на кровати, обхватив колени, она замерла. — Вики… — её голос прозвучал неестественно тихо. — Ты не спишь. — Нет, — мой ответ был плоским, безжизненным. Она вздохнула, подошла и села на край моей кровати. Её обычная энергичность куда-то испарилась, сменившись неловкой, тяжёлой заботой. — Слушай, я не знаю, как тебе это сказать, но… ты должна знать. — Она потянулась и взяла мою холодную руку в свои тёплые ладони. — Этой ночью… все видели. Люцифер и Ости. Они были в его покоях. Я не ответила, просто смотрела в стену. Мими сжала мои пальцы. — Это не просто слухи, Вики. Их видели вместе утром. Она выходила оттуда… в его одежде. Её собственная была порвана. Она выглядела так, будто провела очень, очень бурную ночь. И она не скрывала этого. Напротив, она всем рассказывала, с каким… энтузиазмом он её развлекал. Каждое её слово вонзалось в меня, как отточенный нож. Я представила это: Ости, с сияющим, победным лицом, в его рубашке, пахнущей его дымным ароматом. Я представила его руки на ней, его губы… Тошнота подкатила к горлу. — Зачем ты мне это говоришь? — прошептала я, закрывая глаза. — Потому что ты должна понять, кто он на самом деле! — голос Мими дрогнул от возмущения. — Он не просто повёл её погулять, чтобы тебя задеть! Он ПЕРЕСПАЛ с ней, Вики! Через несколько часов после вашей ссоры! Прямо у вас под носом! Это не гордость, это не попытка тебя вернуть — это чистейшей воды мщение. Низкое, подлое мщение. Она замолчала, давая мне переварить её слова. Воздух в комнате стал густым и липким. — Я всегда знала, что он самовлюблённый ублюдок, — продолжила она уже без злобы, с горькой усталостью. — Но чтобы настолько… Чтобы использовать другую женщину, просто чтобы сделать тебе больно? Это уж слишком. Он говно, Вики. Обыкновенное, вонючее говно, прикрытое красотой и силой. Он не стоит ни одной твоей слезинки. Честно. Я не плакала. Слёзы, казалось, выгорели во мне дотла. Осталось только леденящее душу ощущение полной потери. Потери доверия, потери уважения, потери той искры, что теплилась между нами, несмотря ни на что. Мими обняла меня, прижала к своему плечу. — Всё, дорогая. Всё. Выдохни. Он сделал тебе одолжение, показав своё истинное лицо. Теперь ты свободна. Свободна от его игр, его манипуляций, его токсичной одержимости. Я молчала, глядя в пустоту. Она была права. Каждое слово было правдой. Но от этой правды не становилось легче. Становилось лишь пусто. В тот же день, когда я сидела в одиночестве в библиотеке, пытаясь забыться в книгах, ко мне подошел Дино. Он молча сел рядом. Он не задавал глупых вопросов. Он не говорил пустых слов утешения. Он просто протянул мне чашку с тёплым травяным чаем, пахнущим мёдом и лавандой. — Я слышал, — тихо сказал он. — Мне жаль. Я посмотрела на него — на его спокойные, ясные глаза, на лицо, в котором не было ни ярости, ни одержимости. И впервые за долгое время я почувствовала не колючее напряжение, а тихую, мирную грусть. — Он поступил как глупый мальчишка, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Боль и гордость — опасное сочетание, — мягко ответил он. — Они ослепляют. Но это не оправдание жестокости. Его рука лежала на столе рядом с моей. Я медленно, почти неосознанно, положила свою ладонь поверх его. Его пальцы были тёплыми и спокойными. Они не сжимали мои с требованием. Они просто… были там. Он не стал ничего говорить. Он просто перевернул руку и мягко сжал мои пальцы в ответ. В этом жесте было больше понимания и поддержки, чем во всех страстных речах и демонстративных выходках Люцифера. И в тот момент, глядя в его добрые глаза, я почувствовала, как что-то надломленное внутри меня начало потихоньку затягиваться. Это не была страсть. Это не было всепоглощающее пламя. Это было похоже на первый луч солнца после долгой, холодной и очень темной ночи. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что с этим ангелом, в этой тишине, мне не будет больно. И сейчас этого было достаточно. Больше, чем достаточно.