О выборе

      Энид обняла Ксавье и посетовала на то, что он ужасно выглядит. Торп только рассмеялся. Он был рад видеть кого-то более жизнерадостоного, чем готка с косичками. — Что ты тут делаешь? — Уэнсдей захлопнула книгу и встала. — Уэнсдей! — Энид раскинула руки для объятий, спрашивая разрешения своими щенячьими глазками.       Аддамс хотела пойти промыть глаза кислотой от ее лучистой улыбки и ядерно-розового наряда. Она хотела отчитать ее, нагрубить и сказать все, что она думала о ней и ее легкомысленности. Она хотела развернуть доставучую девчонку и выставить за дверь.       Она хотела обнять ее, потому что соскучилась.       Сжав зубы и с трудом пересиливая себя, Уэнсдей сделала полшага вперед. Энид улыбнулась еще шире и заключила подругу в крепкие объятия. — Я та-ак соскучилась, Уэнс! — Я отрежу язык любому, кто еще раз меня так назовет.       Энид хихикнула и выпустила ее из смертельной ловушки. Уэнсдей скривилась с ее жизнерадостного выражения лица. И, когда Синклер отвернулась, отвела взгляд в сторону. Шрамы на лице Энид побледнели, но никуда не делись. Они были словно трещины на поверхности зеркала. Зеркала, в котором Уэнсдей видела себя — проигравшую девочку, которая оказалась не такой идеальной, какой она себя считала. Черт, ну зачем Энид приехала? — Я решила вас проведать. В Неверморе жуть, как скучно. Новый директор позапрещал все, что только можно и нельзя. Благо еще не прознал про «Белладонну». Кстати, я теперь тоже член клуба. Все ребята передают вам привет. Аякс и Бьянка тоже хотели приехать. Аякса не отпустили из-за того, что они с Кентом разыграли нового преподавателя по ядовитым растениям в первый же учебный день. А Бьянка сказала, что не может. Почему, не объяснила, но передала тебе, Ксавье, свои извинения и привет. Просит почаще отвечать ей в сообщениях. Кстати, о сообщениях, Уэнсдей, почему ты не отвечаешь мне?       Она тараторила так быстро, что у Уэнсдей возникли ассоциации с пулеметной очередью. Жаль только эта была ненастоящей. Уэнсдей с удовольствием бы подставилась под удар… — Руки не доходят. — Вещь! — воскликнула Энид.       Кстати, о руках. Аддамс выбрался из своего укрытия и радостно заскакал по полу. — Как я скучала по тебе, лучший мастер штата по маникюру!       Слово «скучала» скоро станет причиной нервного тика у Уэнсдей. Зато Вещь буквально дрожал от радости. Он забрался на плечо к Синклер и начал активно рассказывать о буднях в больнице. — Хах, ловко. Угум. Ого! Да ладно?! И что дальше? Же-есть. И? Серьёзно, Винсент Торп? И Уэнсдей… регулярно грубит ему и подозревает в возможном будущем убийстве Ксавье…       Энид скривилась, но потом пожала плечами и снова улыбнулась. — Это нормально. Очень в ее стиле, да? Прости, Вещь, но у нас не так много времени. И не обижайтесь, ребята, но я приехала по большей части к Уэнсдей, — неловко заламывая пальцы и морщась, произнесла Энид.       Аддамс приподняла бровь в удивлении. Тащиться через полштата, ради пары часов разговоров. Если не пары минут. На что Синклер надеялась, когда ехала к ней?       Ксавье лишь усмехнулся. — Обижаться? Я рад тебя видеть, Энид. И все понимаю.       Синклер улыбнулась ему, потом еще раз осмотрела и покачала головой. — Нет, ты правда выглядишь ужасно.       Ксавье закатил глаза, улыбаясь. Как это возможно, чтобы человек одним своим присутствием наполнял комнату таким запредельным количеством эндорфинов? Даже Аддамс не умела так эффективно омрачать своим присутствием.       Уэнсдей холодно посмотрела на него. Ксавье состроил серьезную мину и вызывающе качнул головой. Уэнсдей, не сводя с него острого взгляда, пошла к двери. — Пошли. Раз ты хотела поговорить.       Энид, которая утешала Вещь, обещая вдоволь наболтаться, когда они вернутся в Невермор, помахала Ксавье и вышла вслед за Уэнсдей.

***

      Энид укуталась в свой розовый полушубок и покосилась на Уэнсдей, которая спокойно дышала морзным воздухом, находясь в одной ветровке поверх тонкой кофточки.       Аддамс прошла к краю крыши и села на парапет. — Ты бы не проехала полштата ради того, чтобы просто поговорить.       Энид села рядом. Она кусала нижнюю губу, хмурясь. Ее эмоции были такими громкими, что Уэнсдей отвернулась. — Я сбежала, — Энид пожала плечами. — На денек. И Аякс не приехал, потому что я попросила его остаться. А Бьянка и вовсе не знает, что я здесь.       Удивительно, насколько убедительно Энид научилась врать. И побег? Пусть даже и на сутки. Общение с Уэнсдей на нее действительно плохо влияло. Аддамс мысленно закатила глаза и выдавила из себя по ее мнению вполне участливое: — Что произошло? — Мама. Господи, Уэнсдей, она меня замучила! Я думала, что когда я обращусь, она отстанет от меня. Ага…       Энид всхлипнула, и Аддамс начала молиться, чтобы она не расплакалась. К ее удивлению, девушка сделала глубокий вдох и слегка улыбнулась. — Каждый день во время каникул у меня было по три тренировки. Но это ничего. Я не слабачка. У меня есть коготки, — она улыбнулась.       Уэнсдей вспомнила их первую встречу. Казалось, что это было так давно. — Но самое ужасное началось сейчас. Она начала меня сватать, — она сморщилась в великолепной и отточенной гримассе отвращения. — Чтобы к весне я определилась с парой, и мы снюхались. — Снюхались? — Ну, начали встречаться. С тем условием, что потом поженимся, — она сделала вид, что ее тошнит. — Вариант с тем, что мой парень — горгона, мама и слушать не станет. И вчера она позвонила и сказала, что приедет и заберет меня на дружескую встречу в полную луну. Я запаниковала, собрала рюкзак. Отпросилась во «Флюгер» и предупредила смотрительницу, что после сразу пойду охотиться и проведу ночь в клетке. И в воскресенье рано утром уйду в Джерико до конца выходного дня… А сама бежала по лесам, пока не кончилось обращение. Села на автобус в ближайшем городе и приехала к тебе, потому что не знала, куда еще податься, чтобы она меня не нашла. Господи! Уэнсдей, я не знаю, что делать.       Аддамс сидела с прямой спиной и прожигала взглядом горизонт. Энид нашла к кому обратиться за советами. — Если я выберу свою семью, то потеряю Аякса. А если выберу его, то стану одиночкой. — У нас уже был разговор такого плана. Что плохого в том, чтобы быть одиночкой?       Энид зарычала, закрыв лицо ладонями. — Ты бы смогла? Оставить семью? Не иметь права быть с ними? Они меня жутко достали, но они все равно родные.       Уэнсдей действительно задумалась. Нехотя, она произнесла: — Я не люблю, когда меня ограничивают. Я хочу уехать из дома и стать обособленной, но это не значит, что хочу быть оторванной.       Чего стоят их семейные сборы с «Мамушкой» и историями дяди Фестера о его последних ограблениях и преступлениях. — Тогда ты можешь меня понять, Уэнсдей. — Для начала скажи все матери, — произнесла она после нескольких минут тишины. — Они никогда не поймет! — Энид вскочила и начала нервно вышагивать по крыше. — Знаешь, — Уэнсдей обняла колени, — у матерей есть идиотский талант принимать своих детей. — она помолчала и раздраженно добавила: — Нужно им это или нет.       Синклер села обратно и вздохнула. Ее телефон разразился громкой и неприятной мелодией. Это был видеозвонок от Аякса. — Милая, у нас проблема. — Какая? — тоненько пискнула Энид. — Твоя мать подняла панику. Она не поверила нашей истории, которую мы скормили смотрительнице. Подняла на уши всю школу. — Черт, — прошипела Энид.       Она посмотрела на Уэнсдей взглядом, ищущим поддержку. — Я позвоню Ларчу, через несколько часов будешь в Неверморе. — Аякс, скажи ей, что я в пути домой. — Она меня даже не знает. — Ну так представься, — натурально зарычала Энид. — И скажи, что я ей все объясню, как только приеду.       Аякс вздохнул, в глазах — полная обреченность и страх. Миссис Синклер же волчица, черт возьми, загрызет в момент! Но он лишь послушно кивнул и отключился. Энид вздохнула, глядя на горизонт, и даже не заметила взгляд Уэнсдей, в котором на мгновение мелькнуло одобрение. Потом Синклер взболтнула ногами, сбивая отслоившуюся штукатурку. — Ну а ты? — Что, я? — Почему ты осталась с Ксавье? О вас столько сплетничают в академии, ты бы знала. Но я ничего не постила, — торопливо добавила она. — Обязательно нужно объянсять? — сквозь сжатые зубы пробормотала Уэнсдей. — Нет. Нет, совсем нет. Просто, может я могла бы тебе помочь также, как ты помогаешь мне. Я почитала про болезнь Ксавье. Жутко. И… я так понимаю с лечением, м-м, проблемы?       Вот бы Энид могла исцелить Ксавье. У нее бы точно получилось, попади она в такую ситуацию.       Уэнсдей молчала, потому что не знала, что сказать. Такое случалось все чаще и начинало жутко бесить. — Я понимаю, Уэнсдей. Для тебя это ново и непонятно. Но ты справишься, так или иначе. — А если нет? Ксавье умрет. Из-за меня.       Уэнсдей прикрыла глаза. Какой она была жалкой. Вспышки картинок из видения доводили до тошноты, загораясь под веками. — Не из-за тебя, Уэнсдей. Ты не виновата в том, что не можешь его полюбить.       Уэнсдей моргнула. Тогда, кто и в чем виноват? Почему все складывается именно так? Почему она разрушительным цунами уничтожает жизнь Ксавье Торпа? В который раз. — Но и он не виноват в том, что полюбил именно тебя. — Не понимаю его, — сухо сказала Уэсндей. — Почему? Уэнсдей, ты удивительная. Ты столько раз спасала нас, столько всего знаешь и умеешь. Почему бы кому-то не влюбиться в тебя? И почему это не может быть Ксавье Торп? — улыбнулась Энид.       Уэнсдей резко повернула голову, пригвоздив Энид взглядом. — Потому что я не создана для этого. Я — плохой друг, и… — Ты — идиотка, — перебила ее Синклер и рассмеялась. — За такие слова я могу столкнуть с крыши, — холодно ответила Уэнсдей.       Энид закатила глаза и повернулась к ней. — Да, с тобой нелегко. Ты — злобная, недоверчивая, упрямая, как смерть, и все в таком духе. — Лестно. — Но. Ты готова жертвовать собой и защищать людей, которые тебе дороги. Цыц! — Энид буквально не дала ей сказать. — Ты — не камень, Уэнсдей. Меня не обманешь. Никого ты не можешь этой своей постной моськой и злобным взглядом обмануть. И учитывая то, что ты осталась с Ксавье в самый трудный момент… — Ни слова. Больше.       Энид тепло и искристо улыбнулась, еще раз болтнув ногами. — Все будет хорошо, Уэнсдей. Я уверена.       Уэнсдей чуть не фыркнула. Все звучало так просто с ее слов. Энид вздохнула, запрокинув голову. — Что ж. Думаю пора идти. Ты же знаешь, что можешь всегда позвонить мне или написать? — К сожалению, да.       Энид засмеялась и поднялась. Уэнсдей пошла за ней к выходу, думая о том, почему для одних так просто чувствовать, а для нее это невыносимая пытка.       Пытка. Хм, может это то, что нужно было Уэнсдей? Пара сеансов на дыбе, чтобы привести мысли в нужное русло? Гильотина? Электрический стул? Любовь? Отношения?       Уэнсдей скривилась. Ну уж нет. Только вот перед глазами застыло лицо Ксавье с его широкой и теплой улыбкой, направленной в сторону медсестрички Энни.       Почему, черт возьми, Уэнсдей так хотелось, чтобы эта улыбка предназначалась ей?