Глава 19.

      Не оговаривая специально, на каком-то ментальном уровне, Джинни и Маркус решили (каждый сам для себя), что не стоит душить друг друга собой, что личное пространство необходимо обоим. Поэтому без взаимных обид и упреков вечер пятницы они провели врозь: у Джинни с ночёвкой осталась Максин (а учитывая то, что из их некогда большой компании, они остались вдвоем, держаться друг за друга было просто необходимо), требующая по десятому кругу подробностей их с Маркусом воссоединения, а Маркус… Ну наверное тоже нашел чем заняться. Но не смотря на личные планы и занятость, это не мешало им обоим обмениваться сообщениями, что даже Максин посчитала это перебором, искоса глядя на не замолкающий телефон подруги.       Вечер субботы у Джинни был свободен, но Маркус молчал. Никаких предложений. Хотя с Маркусом они вообще ни разу ничего не планировали (и уж стоит быть честной, настоящее свидание у них было всего один раз). Поэтому дабы не показываться навязчивой, Джинни села за домашнее задание (которого, благодаря домашнему аресту, было море). Она была дома абсолютно одна – мама ушла на какую-то встречу с сомнительными и неизвестными подругами, хотя выглядела она, так, будто собралась на свидание, не меньше (хотя честно, выглядела она бомбически). Поэтому настроившись на учебный лад, Джинни включила негромко спокойный плейлист, созданный специально для учебы, и углубилась в учебники.       Маркус объявился где-то через час.       – Привет, – растянулась в улыбке Джинни, принимая вызов, решив сделать ради этого перерыв и откидываясь на спинку кресла.       – Что делаешь? – голос Маркуса звучал бодро, даже весело.       – Наверстываю упущенное, – вздохнула Джинни, кидая презрительный взгляд на разметанные книги и тетради по столу. – Делаю домашку.       – Что-то ты не радостно об этом говоришь.       – А что в этом радостного? У меня уже голова пухнет от переизбытка информации.       – Ну так… Открой окно.       – Что? – переспросила Джинни не потому что не расслышала, а потому что не поняла, как раскрытое окно поможет ей с домашними заданиями.       – Открой окно, впусти свежий прохладный воздух, он взбодрит тебя. Нет, я серьезно, тебе просто нужен кислород и дело пойдет проще.       Маркус молол какую-то чепуху. Но Джинни было проще согласиться, чем найти в этом смысл.       – Ну что, открыла?       – Да, – вернувшись от окна, Джинни плюхнулась обратно за стол, – открыла.       – Ну вот и отлично. Тогда не отвлекайся. Пока! Мне надо кое-что сделать.       Джинни вытаращив глаза смотрела на потухший экран телефона, и даже не знала, как на это реагировать. Это однозначно был их самый странный и короткий разговор за весь период. Решив, что для подобного поведения у Маркуса непременно есть причина, и освободившись он перезвонит, Джинни опять наклонилась над столом, беря в руки ручку, возобновляя брошенное на середине пути эссе. Не успев дописать до точки предложение, девушка подскочила на месте, а все из-за того, что в стороне открытого окна раздались непонятные звуки, а когда она посмотрела, в чем дело, увидела Маркуса, на половину туловища уже влезшего в ее комнату. Отдышавшись от испуга, и когда Маркус уже твердо стоял на ногах, коварно улыбаясь, Джинни очнулась, и поняла, что все это ей не приснилось:       – Ты с ума сошел? – воскликнула она, выглядывая в окно, и убеждаясь, что Маркус залез без посторонней помощи. – Зачем в окно? Я дома одна, мама ушла встречаться с какими-то там подружками…       – Изначально план был через окно, – Маркус поймал Джинни за руку и притянул к себе ближе. – И я решил не менять планы, знаешь ли, не люблю этого…       На самом деле, Джинни было неважно, как он здесь оказался (хотя альтернатива иметь парня-инвалида ее не радовала), важно было лишь то, что Маркус был здесь, рядом с ней, и уже самозабвенно целовал ее, что внутренности девушки стали плавиться. Когда Маркус все же прервал поцелуй и обвел любопытным взглядом комнату, Джинни попросила:       – Маркус, мне осталось совсем немного доделать, подождешь? А потом я вся твоя.       – Без проблем, – пожал плечами Маркус, начиная обзорный экскурс по комнате девушки.       Парень прошелся по полке с дисками, книгами, а затем взял со стола Джинни чистый блокнот и карандаш, и расположился на кровати справа от стола, предварительно сбросив обувь и куртку. Маркус вел себя настолько тихо, не тревожа Джинни, что спустя полчаса ей и правда удалось закончить делать задания. Тогда она с чистой совестью забралась на кровать к Маркусу и заглянула в блокнот, в котором он что-то вдохновленно рисовал:       – Что рисуешь?..       Отвечать парню не пришлось – с листа на Джинни смотрел ее профиль, причем настолько реалистичный и точно выполненный, что девушка невольно ахнула.       – Боже мой, – она забрала из рук Маркуса рисунок, не в силах оторвать глаз от себя самой. – Это очень здорово, Маркус. Ты ходил в художественную школу?       – Нет, – Маркус постучал кончиком карандаша по нижней губе, внимательно следя за реакциями девушки, которая, кажется, была просто в восхищении. – Так, рисую иногда от нечего делать.       – Сколько в тебе еще скрытых талантов? – прищурившись, посмотрела на него Джинни.       – Помимо рисования? – нахмурился Маркус, имитируя попытки вспомнить, чем же он еще увлекается. – Ну про скейт ты уже знаешь. Остались фехтование, пение, бас-гитара…       – Ты серьезно или шутишь? – оторопела Джинни.       – Раньше, когда я был ребенком, мама уделяла мне больше времени, чем сейчас. Точнее, как сказать уделяла… Пихала меня без разбора во все секции по всем направлениям, считая это заботой и воспитанием. А потом я послал все к черту.       – Фехтование? – Джинни тряхнула собранным пучком кудряшек на макушке, не в силах уложить все образы Маркуса в голове. – У тебя получалось?       – Вроде да, – безучастно подергал плечами парень. – Я входил в юниорскую сборную штата.       – Это же круто! Не жалеешь, что бросил?       – Нет.       – И у тебя был белый обтягивающий костюм? – игриво спросила Джинни, усаживаясь к Маркусу лицом, скрещивая ноги по-турецки. – Наверное, он тебе очень подходил к лицу.       – Наверное. Я бы продемонстрировал, но боюсь он мне теперь маловат.       – Но фото сохранились?       – Да, надо посмотреть на компе в архивах.       – Хорошо, а что на счет пения? – не сдавалась Джинни.       – А что с ним?       – Спой мне что-нибудь… – робко попросила девушка, заглядывая в глаза Маркуса.       – Ну вот это уж точно нет! – театрально нахмурился он, но улыбка выдавала его.       – Пожалуйста!       – А что мне за это будет?       Не раздумывая, Джинни, оперевшись руками в постель перед собой, подалась вперед и поцеловала парня. Кажется, именно такая плата ему и была нужна.       – Хорошо, убедила, – согласился он, подбирая в голове нужную строчку из песни. – I want your love and I want your revenge You and me could write a bad romance (Oh-oh-oh--oh-oooh!) I want your love and All your lovers' revenge You and me could write a bad romance Oh-oh-oh-oh-oooh-oh-oh-oooh-oh-oh-oh-oh! Caught in a bad romance Oh-oh-oh-oh-oooh-oh-oh-oooh-oh-oh-oh-oh! Caught in a bad romance .       Джинни смотрела на Маркуса открыв рот, пока он пропевал эту строчку, словно видела его впервые в жизни. Эту его сторону она точно видела впервые. Конечно же, девушка знала этот давний хит Леди Гаги, но даже предположить не могла, что парень, Маркус, возьмется исполнять ее. Но едва он издал первый звук, Джинни была покорена. Перед ней была настоящая рок-звезда. Ее звезда. Он пел на свой лад, на рок-манер, глубинным и мелодичным голосом, совсем не таким, каким он был в повседневной жизни, негромко, но мурашки пробежались по каждому позвонку Джинни. Не хватало только барабанов и бас-гитары. Это было настоящее творчество и волшебство.       – Эй? – Маркус коснулся согнутым указательным пальцем подбородка девушки, заставляя отпрянуть ее от впечатлений. – Я настолько плох, что ты потеряла дар речи?       – Ты же знаешь, как ты круто поешь? – Джинни до сих пор не могла войти в ритм и нормально моргать, а все еще таращилась на Маркуса, открывавшего перед ней одну потаенную дверцу за другой.       Он лишь опять неоднозначно передернул плечами.       – Не лучше, конечно, Эда Ширана, – улыбаясь, Маркус кивнул в сторону колонки, откуда как раз в тот момент негромко лилась песня «Perfect» этого исполнителя.       Джинни уже и забыла, что в комнате играла музыка. Чтобы развеять сомнения парня, девушка подалась вперед, упираясь руками по сторонам от бедер Маркуса, и нависая над ним поцеловала, вложив в этот поцелуй всю страсть, на которую, как она считала, была способна. Маркус в какой-то момент даже дернулся. Он обхватил девушку за талию, полностью перетянул на себя, а потом перевернул на спину. Теперь он нависал над ней сверху.       – Ты лучше всех Ширанов вместе взятых, – оторвавшись от таких сладких губ Маркуса, прошептала Джинни, копошась пальцами в его густых волосах.       Она была уверена, что парень продолжит их поцелуй, она чувствовала, как колотится сердце у него в груди и совсем не отстает от ее собственного, но вместо этого, он прикрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, перекатился на спину, и одной рукой прижал Джинни к себе, уложив на грудь. Девушка была немного расстроена. Она хотела продолжения, чтобы это не значило. Оторвавшись от Маркуса, она села снова к нему лицом.       – У тебя прекрасный голос и это чистая правда. Очень жаль, что ты не поешь.       Не считая композиции «Paralyzed» исполнителя NF, которая играла к тому времени, в комнате повисла тишина. Маркус смотрел на Джинни не отрываясь вплоть до следующего куплета. По началу Джинни приняла эту игру кто кого переглядит, но сдалась первой, смущенно отводя в сторону глаза.       – Не смотри на меня так, – чуть слышно попросила она, поправляя невидимую прядь волос, которая не выпадала из пучка.       – Как «так»? – уточнил Маркус, даже не думая отводить глаза.       – Ты всегда прямо смотришь в глаза, не отводить взгляда. И я все время смущаюсь. Не знаю.. будто ты хочешь съесть меня, – призналась Джинни глядя теперь себе на колени.       Хмыкнув, Маркус ответил:       – В какой-то степени так оно и есть. И мне нравится, как ты смущаешься. Как краснеют твои щеки.       Теперь Джинни точно покраснела и смутилась еще больше. Стало трудно дышать. Маркус из своего полулежащего положения сел и подобрался ближе к девушке, садясь напротив нее, так же как и она скрестив ноги.       – Джинн, я хотел спросить… – аккуратно, подбирая слова, заговорил он, делая большие паузы между словами. Он волновался, и теперь настало время удивляться Джинни. Маркус и волновался? – То, что говорил Хантер…       Наконец, Джинни поняла, о чем он хотел спросить, отчего смутилась еще пуще прежнего. Для нее это была постыдная тема.       – Это правда что.. вы не занимались сексом? Ни разу?       – Это ужасно, да? – выпалила она, не поднимая головы, молясь только об одном, чтобы не заплакать.       – Что?.. Нет! Почему ты так говоришь?! – возмутился не на шутку Маркус.       – Да потому что! – теперь Джинни вскинула голову, полным отчаяния взглядом глядя на парня перед собой. – Мы знакомы целую вечность, встречались, если это можно так назвать, полгода. А за это время дальше поцелуев дело не зашло. Я настолько ужасна и не сексуальна?       Маркус покривился всем лицом. Словно съел таракана. А Джинни тем временем продолжала:       – Я, наверное, какая-то не такая, раз он ни разу не использовал такое количество возможностей!       – Остановись! – Маркус схватил лицо Джинни ладонями и это возымело эффект – она затихла. – Посмотри на меня! Если кто из вас двоих и ненормальный, так это этот чертов Хантер. Ты самая горячая, сексуальная девчонка из всех, которых я когда-либо знал. Если бы я был на его месте, ты была бы моей уже давно. А сейчас мне стоит неимоверных усилий чтобы держать себя в руках рядом с тобой.       Джинни бросило в пот. Сердце учащенно забилось, приливая кровь к каждому участку ее тела, обдавая их теплом. Сексуальный. Маркус был сексуальный. Джинни никогда не применяла это определение (даже в мыслях) к Хантеру. Каждое движение Маркуса, слово, взгляд, пробуждало в ней желание. Целый ряд эмоций, даже долю которых она не испытывала рядом с Хантером. Она желала Маркуса всем телом, разумом, душой. Вот что за чувство, незнакомое ей до этого момента, она испытывала. Мать была права. Все это время она просто ждала того, единственного. И этим единственным был Маркус Скотт.       – Мама была права, – произнесла вслух часть фразы из своих мыслей Джинни, окончательно затихая в руках Маркуса.       – В чем?       – В том, что Хантер не был тем самым с самого начала, – решила раскрыть все карты Джинни, еще чувствуя, как пульсирует ее тело, реагируя на близость Маркуса. – Что все это время я ждала тебя.       Теперь пришло время смущаться Маркусу. Но он не подал виду, и быстро с ним справился. Он не говорил больше ни слова, поглаживая большими пальцами горячие щеки девушки. А она все для себя решила. Она вырвалась из рук Маркуса, подалась вперед, и забралась на бедра парня, обвивая его руками за шею, возобновляя незаконченный поцелуй с еще большим рвением. Действуя больше по интуиции, нежели по знанию, она пододвинулась ближе, и неторопливо заерзала бедрами. То, что она на верном пути свидетельствовало то, как изменилось дыхание Маркуса и как его пальцы вцепились ей в ягодицы, контролируя темп.       – Джинн… – спустя пару минут он немного отстранил ее он себя, и замотал головой, встряхивая спутанные девушкой волосы. – Еще минута и я не смогу остановиться…       Наверное, он не врал, подумала Джинни, чувствуя под собой между ног что-то твердое. Сама же она чувствовала, что у нее внизу все сводит. К тому же там будто все вспотело. Вот, оказывается, как оно происходит. Джинни была настроена решительно. Она снова вернулась на исходную точку, обхватив парня за плечи.       – Я не хочу, чтобы ты останавливался.       – Джинни, я не хочу торопить события, – когда она предприняла попытку снова поцеловать Маркуса, он мягко остановил ее, заглядывая в глаза. – Не хочу, чтобы ты думала, что мне только это и надо. Я хочу, чтобы ты знала, что все, что связано с тобой, для меня серьезно.       – Я хочу этого, – перебила она его. – Именно с тобой, что бы потом не произошло. Я верю тебе. Я чувствую, что между нами все не случайно. И не вижу смыла проверять друг друга. Не хочу терять ни минуты. Я хочу, чтобы ты стал моим целиком, так же, как я хочу быть твоей.       Последнее слово Джинни сказала уже только в своей голове, так как вслух произнести ей это не дал Маркус, заткнув рот поцелуем. И только сейчас Джинни поняла, насколько он сдерживался все это время. С каждой секундой его язык и пальцы становились все настойчивее, требовательнее, смелее, а Джинни теряла связь с реальностью. Ее разум вынесло куда-то далеко за орбиту. Она сама, не помня того, скинула с себя безразмерную футболку, под которой не было бюстгальтера, не понимая, откуда в ней взялась эта смелость. Но увидев, как застыл Маркус, как сверкнули его глаза, поняла, что она на правильном пути. Его худи с футболкой под ним полетело следом на пол. Когда его горячий рот коснулся ее груди, Джинни показалось, что она лишилась рассудка. Если она уже не чувствовала ног и рук на этом этапе, что будет, когда они перейдут к чему-то большему?       Вполне объяснимые и нормальные для такой ситуации страх, волнение, настигли ее, когда она оказалась полностью раздета и под одеялом. На Маркусе оставались только трусы, из-под которых требовательно торчал возбужденный член, видом которого он не спешил пока пугать неопытную девушку. Оторвавшись от ее губ, Маркус, оперевшись на расставленные руки, серьезно посмотрел на девушку. Говорил он тоже серьезно, насколько это позволяло сбитое дыхание:       – Скажи, что ты этого хочешь, и что ты готова. Потому что я не Хантер, и отказываться не стану. Только если ты не хочешь.       У Джинни уже ломило низ живота. Кажется, это верный признак того, что она более чем готова и жаждет его. Было страшно перед неизвестностью, но она верила Маркусу, что он не сделает ей намеренно ничего плохого.       – Я волнуюсь, очень, – решила она быть откровенной до конца. – Но я ничего так сильно не хотела, как тебя сейчас. И возбуждена так в жизни не была. Мне кажется, я уже кончила, – новые словечки и возбуждали ее, и смущали одновременно. Понадобиться время, чтобы привыкнуть к ним.       Маркус мягко улыбнулся и снова коротко поцеловал ее.       – Не думаю, что оргазм можно испытать в первый раз. Будет больно и кровь, ты же знаешь, да? Но в следующий раз обещаю, мы наверстаем за оба раза сразу. Ты точно готова?       – Если ты еще раз спросишь меня об этом, я позвоню Хантеру, и скажу, что готова, но ему, – прошипела Джинни, на секунду забывая о страхе.       – Я больше не хочу слышать имя этого придурка из твоего милого ротика, – прошипел ей в ответ Маркус, возобновляя поцелуи. – Особенно, когда ты раздета.       Словно в подтверждение собственных слов, Маркус рванул одеяло в сторону. Джинни вздрогнула, ахнула, и судорожно потянулась обратно за ним, но руки парня удержали ее на месте.       – Привыкай, – совершенно серьезно сказал он, глядя в ее карие глаза. – Ты не должна стесняться меня, своего тела. Ты прекрасна, поняла?       Джинни уверенно кивнула. Каждое слово, которое он говорил ей, делало ее счастливой, сильной, взрослой, действительно уверенной в себе. А еще ей нравилось касаться Маркуса. Его голого, туго сбитого тела. Чувствовать, как перекатываются мышцы под кожей, как он вздрагивает от ее касаний, так же, как и она от его. Маркус ненадолго оставил ее, нашел брюки на полу, и положил квадратик из фольги на край в изголовье кровати. Джинни нервно сглотнула. Она специально отвела глаза, когда Маркус снял последний элемент своей одежды, и лег рядом с ней, снова накрывая ее губы поцелуем – нежным, словно просящим не волноваться.       Настоящий разряд тока Джинни получила, когда рука Маркуса скользнула с ее живота вниз, и пальцы тронули ее там. Еле уловимые движения, словно дразнящие, щекочущие, в пол касания. Если так теряют рассудок, то она была готова делать это вновь и вновь. Волна обжигающей дрожи прокатилась по телу вплоть до кончиков пальцев на ногах, тело словно скрутило до сладкой боли, а потом резко выпрямило. Она не могла ни думать, ни дышать.       – Что это было? Это оргазм? – задыхаясь, спросила она, когда пальцы Маркуса переключились на внутреннюю сторону бедер, находясь все еще в опасной близости, а губы целовали шею и ключицы.       – Не могу утверждать наверняка, но возможно. Ты чертовски возбуждена, Джинн. Почти так же, как и я. Трогай себя. Ты же знаешь, где тебе приятно.       Джинни замерла, и наваждение, которое захлестнуло ее, начало быстро отступать. Почувствовав сменившееся настроение девушки, Маркус оторвался от ключиц, и убедился в своей догадке, увидев смущение на ее лице.       – Ты не разу не мастурбировала?       Джинни отчаянно в страхе замотала головой.       – Боже мой… – простонал Маркус, снова целуя ее.       И снова все сомнения и страхи отступили. Но ненадолго. Ровно до того момента, как Маркус взял ее ладонь и опустил вниз, положив туда, где совсем недавно была его рука. Джинни хотела было свести ноги, закрыться, но он не дал ей этого сделать. Он контролировал ее руку, взял над ней власть. Заставил ввести в себя указательный палец совсем ненамного. Джинни замерла, воздух с шумом входил и выходил из ее легких.       – Будет что-то типа такого, – предупредил Маркус, снова одаряя поцелуем.       Уже через минуту Джинни без его помощи водила пальцами по своей разгоряченной и влажной плоти, вздрагивая, закрыв от наслаждения глаза. Она даже не заметила, как Маркус тем временем надел презерватив. Он отвел ее руки в сторону, на уровень головы, устроился между ног. Одной рукой скользнул под поясницу Джинни, потянул ее немного вниз, устраивая поудобнее. И снова поцелуй. А затем он внезапно оторвался, что Джинни успела только ртом поймать воздух, и сказал:       – Дыши глубже. Просто не забывай дышать.       Джинни не успела осознать, что произошло. Она только дернулась от боли, но достаточно терпимой и замерла, охнув. Маркус тоже замер, внутри нее. Она расширенными от волнения глазами смотрела на него.       – Почему ты остановился? – прохрипела она, испытывая облегчение от того, что самое страшное, кажется, уже позади.       – Просто привыкни к ощущению меня внутри себя.       Легко сказать «привыкни». Маркус это тоже понимал. И для пущей убедительности поцеловал ее, не предпринимая больше ничего.       – Закрой глаза, – нежно и ненавязчиво, но все же командовал он. – Просто почувствуй, прислушайся к ощущениям внутри себя. Не бойся. Больно только в первый раз.       За разговорами и поцелуями Джинни и правда расслабилась, волна боли откатилась назад, и она даже забылась, и тогда Маркус сделал еще один толчок, в этот раз до конца – она почувствовала это. Джинни вздрогнула, ее лицо непроизвольно нахмурилось он вернувшейся боли, но она не закричала. Только опять охнула.       – Все, уже все, – прошептал Маркус, и она ему верила.       Теперь он не замирал. Он двигался – не торопливо, аккуратно, словно Джинни – это хрупкая ваза, и от любого движения может разбиться. Нежность, забота Маркуса действовали на нее успокаивающе. И Джинни уже спустя мгновение, не смотря на ноющие отголоски боли внутри себя, думала о том, что нет ничего естественнее и правильнее, чем то, чем они занимались сейчас. И последовала совету Маркуса – просто начала слушать свое тело и чувства, и делать то, что требовало оно. Ее сводило с ума горячее сбивчивое дыхание Маркуса, его еле сдерживаемый стон, его затуманенный желанием взгляд. Джинни хотела, чтобы отныне так было всегда. Чтобы он был только ее, чтобы только на нее он так смотрел, чтобы только с ней испытывал удовольствие. А ее тело хотело его. Больше. Она вцепилась в его спину, ягодицы, представляя себя со стороны, и это ей нравилось. Джинни уже летела ему на встречу, задыхаясь, и добралась бы, даже если он был бы на другой планете.       – Как ты? – спросил Маркус, лежа уже на спине, с Джинни на груди, когда отдышался.       – Лучше и счастливее всех, – не лукавя ни на секунду, ответила девушка, не в силах даже моргать. Все напряжение и страхи этого вечера сошли, и осталась только одна усталость, вместе с безграничным счастьем.       – Мне кажется, я переволновался больше твоего, – признался Маркус, накручивая на палец прядь за прядью, который давно вырвались из пучка Джинни. – Надеюсь, я не был груб. Знаешь, это тоже мой первый раз в своем роде. Я никого не лишал девственности.       – Я даже не знаю, кто бы мог сделать это лучше тебя, – промурлыкала Джинни. – Ты был очень нежным и внимательным. Мне было очень спокойно и хорошо с тобой.       – Что значит «было»? – возмутился Маркус. – Что значит, «кто бы мог лучше»?       Джинни засмеялась, прекрасно понимая, что Маркус шутит.       – Тебе надо в душ, и сменить простынь, – снова серьезно сказал он, продолжая играть с ее кудряшками.       – А мы больше не будем?.. – Джинни даже приподнялась на локте.       Маркус расплылся в улыбке, обводя согнутым указательным пальцем по контуру ее заспанного лица.       – Нет, не сегодня. У тебя там должно все поджить. А уж потом я тобой займусь.       Джинни хотела было в смущении опустить голову назад к нему на грудь, но Маркус поймал ее раньше, и успокаивающе поцеловал. У него в арсенале было несколько видов поцелуев. В том числе такой.       – Я не хочу идти в душ, – призналась девушка, все же садясь на кровати, прижимая к голой груди одеяло. Ей еще предстояло окончательно побороть стыд перед ним.       – Почему? – удивился Маркус.       – Хочу еще полежать с тобой в постели. Хочу, чтобы постель пахла тобой. А если я уйду, ты совершенно точно оденешься и момент будет испорчен.       – Если ты так хочешь, мы полежим и после того, как ты вернешься, если твоя мама не вернется раньше. И я поерзаю на чистой простыне, чтобы она пропахла мной.       – Обещаешь? – Джинни игриво передернула бровями.       – Обещаю, – рассмеялся Маркус. – Но трусы-то могу надеть?       – Можешь, – разрешила Джинни, вставая с постели, предварительно за секунду надев футболку, поднятую с пола, так, чтобы не засветить голым телом перед парнем. – Мне еще надо привыкнуть к виду твоего члена.       Маркус снова рассмеялся, и потянулся за трусами. Да, Джинни предстояло еще ко многому привыкнуть. Прежде чем выйти в ванную, она открыла шкаф и швырнула оттуда в ничего не подозревавшего Маркуса свежим комплектом постельного белья.       – Начинай пока ерзать.       Джинни провела в душе не больше десяти минут, думая только о том, чтобы Маркус не смылся в окно, пока она мылась здесь. И выдохнула с облегчением, когда вернувшись в комнату обнаружила его под одеялом в заново заправленной им же постели. Голову она решила не мыть, потому что с ее типом волос эта процедура заняла бы точно больше десяти минут, поэтому вернувшись в другой чистой футболке, Джинни потушив основной свет, прямиком забралась под одеяло и устроилась на груди Маркуса, по-хозяйски забрасывая согнутую в колене ногу на его ноги. Маркус только усмехнулся, обнял ее и поцеловал в макушку.       – Как ты?       – Ты меня уже спрашивал, а я уже отвечала, – пробурчала Джинни, закрывая глаза.       – Ответь еще раз.       – Все прекрасно. Только немного устала, кажется. Эмоциональный вечер выдался.       – Ну ладно. Дождусь, когда заснешь, и уйду.       – Через окно? – Джинни крепче обхватила Маркуса за талию.       – Конечно. Не хватало мне среди ночи столкнуться с твоей мамой.       Джинни проснулась от того, что ей было душно и тяжело. Не открывая глаз, она попыталась перевернуться, отбросить одеяло, но не вышло ни первое, ни второе. Расцепив глаза, девушка в приглушенном свете ночника увидела лохматую голову Маркуса на своем плече. Его горячее дыхание обдавало ее, к тому же он (или она сама) закрутил ее в одеяло, а сверху прижал тяжелой рукой. Воспоминания минувшего вечера нахлынули на Джинни, что нежность и желание лавой растеклись по ее животу. Она с трудом высвободила одну руку и потянулась ею к голове парня, намереваясь убрать в сторону прядь волос, которая закрывала его лицо, но она повисла в воздухе, так и не дойдя до назначения. Джинни привлек внимание пейзаж за окном. Точнее то, что его можно было почти рассмотреть. Ночная мгла рассеивалась, уступая место предрассветной. Солнце еще не взошло, но было не за горами.       – Маркус. Маркус, – тихо позвала Джинни, боясь, что ее могла услышать мать в другом конце коридора, хотя дверь в комнату и была закрыта.       Парень спал беспробудным сном. Даже не пошевелился. Сбросив, наконец, с себя его руку, и высвободившись из одеяльного кокона, Джинни взялась за его плечи и потрясла:       – Маркус!       Он сначала открыл один глаз, затем второй.       – Что случилось? – хрипло спросил он.       – Мы заснули, вот что случилось! Почти утро! Тебе придется уходить через окно, чтобы не дай Бог не столкнуться с мамой. Иначе она убьет нас обоих.       Не до конца проснувшись, и не понимая, что от него требуют, Маркус, потирая пальцами глаза, начал собирать по комнате свои вещи и натягивать их на себя. Джинни вызвалась помогать ему в этом, соскочив с кровати.       – Вчера я тебя раздевал, сегодня ты меня одеваешь? – шутливо спросил он, когда она запахивала у него на груди куртку. – Какой-то круговорот одежды в природе получается.       Джинни улыбнулась, и привстав на носочки, поцеловала его, потянув за шнурки капюшона кофты на его голове. Ее отвлек стрекочущий звук за окном. Совсем рядом, прямо под окнами, и он остановился. Это был мотоцикл. Молодые люди переглянулись между собой и посмотрели в окно.       – Твою мать… – первым выругался Маркус.       Не смотря на не вставшее солнце, можно было уже без проблем разглядеть, кто это был. Тем более что картина разворачивалась прямо под окнами дома Джинни. Это действительно был мотоцикл, за рулем которого сидел Хардин, отец Маркуса. Вторым пассажиром, ловко спрыгнувшим на землю, была Тесса, мама Джинни. Она подошла к водителю, который тут же привлек ее к себе и поцеловал. Она была не против, а, наоборот, обвила его плечи. Нацеловавшись, они еще подержались за руки после чего, Тесса пошла в сторону дверей дома, а Хардин, дав газу тронулся с места, уносясь прочь.       – Моя мама… – Джинни казалось, что мир покатился в пропасть, и она вместе с ним.       – Джинн, – Маркус, кажется, окончательно проснулся, – посмотри на меня…       Но Джинни не могла сконцентрировать взгляд ни на чем.       – Ты это тоже видел? Видел, как моя мама целовалась с.. твоим папой?       – Джинн… – глубоко вдохнув, Маркус взял ее за плечи.       – Ты знал? – ахнула она.       – Нет, ты что! – воскликнул он.       – Почему ты тогда такой спокойный? Как будто ничего не произошло?! – на смену растерянности Джинни приходила ярость.       – То, что отец изменяет матери и наоборот для меня не новость, – пояснил он.       – А то, что с моей мамой? – Джинни заводилась с каждым словом все больше и больше.       – А вот это неожиданность, – признался Маркус.       – Она не ночевала дома! Она изменяет папе! С твоим папой! Охренеть!       Джинни было еще что сказать, но внизу еле слышно, но все же хлопнула дверь.       – Кажется, мне пора, – прошептал Маркус, косясь в сторону двери комнаты, и уже протянул руку, чтобы открыть окно, как Джинни его остановила.       – Ничего подобного.       Не понятно откуда взялась в Джинни сила, то ли все дело в растерянности, но Маркус не успел понять, как уже спускался следом за ней по лестнице вниз. Где у порога сбрасывала с плеч пальто Тесса.       – Доброе утро, мамочка! – со ступеней крикнула Джинни не сбавляя хода.       Тесса сначала чуть не подпрыгнула от испуга. Потом побледнела, а потом покрылась пятнами, увидев раннего гостя позади спины дочери, которая уверенно приближалась к ней.       – Что он делает здесь в такое-то время?! – воскликнула она.       – Он ночевал здесь, мама, – последнее слово Джинни отчеканила, глядя матери в глаза в упор.       – Что?! – взревела она, не зная, кого начинать душить первым – собственное дитя, или Скотта-младшего.       – Да, ночевал. Потому что, видишь ли, мне было страшно одной ночевать в доме. Потому что моя мама провела ночь неизвестно где!       Тесса открыла рот, но не смогла произнести и звука.       – Я, пожалуй, пойду, – улучил момент Маркус, и протиснулся между двух разбушевавшихся женщин к двери.       – Да, будь добр! – крикнула ему вслед Тесса, – иначе…       – Иначе что? – закричала Джинни, сжимая кулаки. – Пожалуешься на него его папе? Я смотрю, у вас близкие отношения! А моему папе ничего рассказать не хочешь?       Ярый настрой Тессы улетучился. Прикусив нижнюю губу, она смотрела на дочь, которая ее ненавидела.       – Джинни, детка…       – Что?! Что ты хочешь мне сказать?! Что я ничего не понимаю, или не так понимаю?! Мне не пять лет! Какая же ты лицемерка! Запрещала мне общаться с Маркусом, а сама в то же время изменяла папе с его отцом!       – Мы не встречались с Хардином до этого…       – И что, мне сейчас должно стать легче? – взревела Джинни. – Не хочу тебя видеть. И разговаривать с тобой не хочу.       Прорычав, она развернулась и кинулась вверх по лестнице, но замерла на третьей ступени.       – А знаешь что? – развернулась Джинни, сощурившись посмотрела на мать. – Ты просила меня сказать тебе, когда я лишусь девственности. Так вот, ставлю тебя в известность, сегодня ночью я переспала с Маркусом. Не ты одна провела ночь со Скоттом.       – Что?! – заорала Тесса, услышав первую часть фразы, а когда дослушала до конца, добавила. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне!       Но Джинни уже бежала в верх по лестнице. Остановилась она только на верху, когда услышала голос отца внизу.       – А что за крики в такую рань? Почему вы вообще не спите?       Лэндон стоял в дверях, с небольшим командировочным чемоданом возле ног.       – Приехал чуть раньше, надеялся застать своих девочек в постелях, а они у дверей, да еще и ругаются, – мужчина поцеловал растерянную жену в щеку.       – Она тебе все объяснит, – крикнула Джинни, прежде чем громыхнуть дверью своей комнаты об косяк, давая понять, что разговаривать она не настроена.       – И что ты мне объяснишь? – Лэндон посмотрел на Тессу, одной рукой поглаживая по спине.       – Не обращай внимание, гормоны последнее время взбесились в ней. Ну вот, а я хотела сделать тебе сюрприз и встретить в аэропорте, – Тесса врала на ходу, не задумываясь о правдоподобности.       – Неужели? – сощурившись посмотрел на нее Лэндон, улыбаясь. – Ты никогда не встречала меня.       – Не спалось сегодня, думала провести утро с пользой. У тебя перенесли рейс? – Тесса отчаянно крутила головой, пряча лицо, по которому можно было без труда определить, что макияж давно не первой свежести.       – Появилась возможность улететь на более раннем рейсе. Ты не рада?       Тесса улыбнулась, и оставила вопрос без ответа.       – Конечно же, рада. Только завтрак приготовить не успела.       Тесса впервые за годы супружеской жизни так нагло врала мужу. Точнее, скрывала измену. Первую настоящую измену в своей жизни.