Глава 22.

      – Маркус, это мало того не честно, это еще и подло.       Джинни сидела в кресле автомобиля скрестив руки на груди, не глядя на Маркуса. К тому же она совсем по-детски надула губы и нахмурила брови.       – Я думаю, что подло не дать возможность твоей матери поговорить с тобой, – Маркус повторял эту мысль уже на протяжении часа, и никак не мог достучаться до девушки. – Ты же хотела знать все. Так вот она, эта возможность. Твоя мать в проигрышном положении, поэтому уверен, что ответит на все твои вопросы.       – Но я думала, мы проведем этот вечер с тобой! – всплеснула руками Джинни. – Ты сам так сказал!       – И поверь мне, я бы хотел этого. Но соревноваться за место в твоей голове с твоей мамой не хочу. Мне нужна ты полностью, свободная от этих дум. Твои эмоции по поводу родителей мешают тебе жить. И успокоить их ты можешь только поговорив с матерью.       Джинни простонала и уронила голову в ладони.       – Я не знаю, готова ли к встрече с ней, я не думала над вопросами.       – Ты что, издеваешься? – засмеялся Маркус. – Ты не знаешь, готова ли видеть собственную мать? Не знаешь, о чем ее спросить? Ты мне все уши прожужжала этими вопросами!       – Я не пойму, какая тебе от всего этого выгода? – Джинни всем телом развернулась к нему лицом. Назревала первая их ссора. – Тебе что, отец или моя мать заплатили, чтобы ты привез меня сюда?       – Нет, у меня есть свой меркантильный интерес.       – Это какой же?       – Чтобы ты, наконец, вернулась домой. А то этот комендантский час твоей бабушки меня напрягает. К тому же в ее доме нет лестницы к твоему окну. И я думаю, с твоей матерью договориться проще, чем с бабушкой. Мне иногда кажется, что она вынашивает планы по моей кастрации.       Джинни мягко рассмеялась. Кажется впервые с того момента, как Маркус объявил ей о том, что везет ее на встречу с матерью, она расслабилась. Решив закрепить результат, Маркус перегнулся через коробку передач, и поцеловал ее.       – Ну все, иди. Она тебя наверняка уже заждалась. Позвони, если что-то пойдет не так, я заберу тебя. И если все пройдет хорошо, тоже позвони.       – Спасибо тебе, – Джинни потерлась щекой о ладонь парня, заглядывая ему в глаза. – Я понимаю, что мне надо сделать это, поговорить с ней, но я просто трушу. Ты всего лишь подталкиваешь меня.       – Мне выйти и дать тебе волшебного пенделя? – заиграл бровями Маркус.       – Нет, мне хватило воображаемого.       Поцеловав парня еще раз, Джинни выскочила из машины и решительным шагом направилась в «Голубую ферму», где по уверениям Маркуса, ее ждала мать.       Тессу Джинни заметила сразу. Она сидела на излюбленном месте – в углу стойки бара, а по ту сторону от нее возвышалась фигура Джо, с полотенцем через плечо наперевес. Именно он и заметил первым вошедшую Джинни, о чем тут же дал знать Тессе. Женщина тут же развернулась на стуле, но не встала, лишь глазами встречая дочь.       – Привет, – первой поздоровалась она, тревожно глядя дочери в лицо, сохраняя дистанцию. С объятиями и поцелуями не бросилась.       – Привет, – откликнулась Джинни, вешая сумочку за ремешок на спинку табурета, избегая смотреть матери в глаза, предпочитая Джо. Но увидев в его взгляде тревогу и желание разгадать ее настроение, передумала.       – Я приготовил вам столик в углу у окна, думаю, там вам никто не помешает. Что вам принести?       – Твой фирменный чай и что-нибудь сладкое, – с облегчением откликнулась Тесса, радуясь возможности говорить на нейтральные темы.       Джинни знала каждый столик в этом кафе, поэтому не ожидая сопровождения, двинулась в нужную сторону. Тесса поспешила за ней. Столик был маленький, рассчитанный только для двух гостей, поэтому мать и дочь сидели буквально нос к носу, то и дело соприкасаясь коленями под столом.       – Джинни… – после минутной тишины, Тесса все же решилась начать непростой разговор.       – Мама! – перебила ее дочь, несколько резко и громко, от чего испугалась сама, и понизила голос. – Мы поговорим только при одном условии. Никакой лжи. Никаких увиливаний. Ты рассказываешь мне все, с самого начала ничего не утаивая. Если ты согласна, я остаюсь. Нет – тогда все красноречие Маркуса было напрасным, и я ухожу.       – Я не поверила, когда он сказал, что привезет тебя сюда. Он имеет на тебя большее влияние, чем я могла подумать, – вынуждена была признать Тесса.       – Мы от этом будем говорить? – нервничала Джинни.       – Нет. Сегодня мы говорим о мне, я поняла. И да, я принимаю твои условия. Ну давай, спрашивай. Потому что я не знаю, что ты успела узнать за это время.       – Неважно, что узнала я. Я хочу, чтобы ты рассказала свою историю.       Перед столиком появился Джо с подносом. Он расставил на столе тарелки с пирожными и чашки со своим фирменным горячим чаем масала, тревожно посмотрел на своих подруг, и поторопился удалиться. Глядя в дымящуюся чашку, Тесса рвано вдохнула и начала свой рассказ:       – Мы познакомились с Хардином, когда поступила в колледж. Он был такой типичный «bad guy», от него текли все девчонки, – сообразив, что употребила слово «текли» при дочери, Тесса осеклась, но не увидев у нее реакции, продолжила: – Я, конечно, не стала исключением. Влюбилась, но даже не рассчитывала на его внимание. Но по непонятным для меня причинам, он все же заметил меня. И я подалась во все тяжкие. Я хотела быть с ним всегда и везде, быть частью его. Так все и стало. Я, примерная дочь и ученица, начала пропускать занятия, сбегать из дома, чем доводила до белого каления твою бабушку, а когда она впервые увидела Хардина у нас в доме, пристрелила бы и его, и меня, будь у нас в доме ружье. То, что она была против наших отношений – не совсем то слово. А я... Меня это только больше раззадоривало. Я впервые в жизни чувствовала себя свободной. И влюбленной до одури. Я потеряла голову. После очередной склоки с матерью, в ходе которой она еще влепила мне обидную пощечину, я ушла из дома к Хардину. Что могло быть лучше? Жить с любимым, особенно в такой острый период, когда чувства на пределе? Казалось, ничего. Но ни он, ни я не были готовы к этому. Я, оставшись без средств к существованию, работала, училась, пыталась создать уют в амбаре, в котором мы жили, для Хардина же ничего не изменилось. Тусовки, друзья. Мы поссорились на этом фоне, я ушла, потом Хардин попытался со мной помириться, но, как сейчас выяснилось, произошло недоразумение, из-за которого мы разошлись окончательно. Я считала себя преданной, разбитой. С тех самых пор мы не виделись до того вечера в участке. Я правда думала, что я забыла его, разлюбила – столько лет прошло. Но один взгляд, одна встреча, и я поняла, что ничего я не забыла. Что люблю до сих пор.       – Какое место в этой истории занимает папа? – Джинни терпеливо дождалась паузы.       – Моя мать, твоя бабушка работала в компании твоего дедушки, отца Лэндона, и отчаянно желала выгодной по ее меркам партии для меня. Лэндон, по ее мнению, был той самой партией. Но для меня не существовало никого кроме Хардина, и твоему отцу я не давала даже намека на что-то. Но он был терпелив. Когда мы поругались с Хардином, в самый сложный период для меня, он вдруг оказался рядом. Но опять же, я не видела в нем никого, кроме друга. А потом получилось то, что получилось, – вдруг закруглила рассказ Тесса, жадно глотая кофе из чашки и отводя глаза.       – Нет, мама, так не пойдет, – запротестовала Джинни. – То, что ты всю жизнь любила отца Маркуса, я поняла. Меня больше интересует история моей семьи, моих родителей.       – Джинни, это твой отец, и я не должна обсуждать свои отношения с ним с тобой. Это никак не должно влиять на твое отношение к нему.       – Мама, – Джинни через стол поймала ладонь матери, сжала ее, заставляя посмотреть на себя, – я уже не ребенок, и могу делать самостоятельные выводы, принимать решения, но для них я должна обладать полным набором информации. Мама, я уже женщина, и мы должны говорить на равных.       Тесса прикусила нижнюю губу, с тоской, той самой, которой может смотреть мать на своего ребенка, понимая, что он вырос, погладила ее по щеке, и собравшись с духом, заговорила:       – На самом деле мы с твоим отцом никогда не любили друг друга. Ни он меня, ни я его, хотя, забеременев и выйдя замуж, я очень пыталась, честно. Я его уважаю, это тоже не мало. Как я сказала, твой папа был терпелив, был рядом и ждал подходящего момента, и он настал. После того, как я увидела Хардина с Молли…       – Это мать Маркуса?       – Да, она. После того, как я увидела их, я обозлилась, подумала о том, почему я страдаю, все еще думаю о Хардине, а он уже с другой? А тут Лэндон на низком старте, вечное жужжение матери по поводу того, какой он хороший. Я решилась на отношения с ним назло Скотту, зная, что он его на дух не переносил. А у Лэндона была просто какая-то навязчивая идея получить меня. Возможно, это тоже дело рук его родителей, или просто какой-то спортивный интерес. Я быстро поняла, что как бы не пыталась, что не чувствую к Лэндону ничего даже приблизительного к тому, что испытывала к Хардину. Но было поздно. Я узнала, что беременна, бабушка быстро настояла на свадьбе. Узнав о том, что у меня будешь ты, после свадьбы, я искренне хотела полюбить его, создать нормальную семью, я мечтала, чтобы ты росла в любви и заботе. Я думала, что после твоего рождения мы сблизимся, ты нас соединишь, но все оказалось совсем не так. Мне кажется, для Лэндона цель была достигнута – я была его, связана по всем направлениям. Кстати, твое рождение было спланированно твоим отцом, и являлось средством для заполучения меня. Он мне потом признался, спустя годы, что подстроил это. После твоего рождения Лэндон стал вообще другим. Если по началу он был внимателен, нежен, заботлив, то теперь он более груб, жесток, безразличен, словно человек достигший цели и утративший к ней интерес.       – Он изменяет тебе? – заговорила шепотом от осознания собственной догадки, спросила Джинни.       Тесса предпочла промолчать. Но Джинни и так все поняла.       – Почему ты прожила столько лет с нелюбимым? Из-за чего?       – Из-за тебя, – просто ответила Тесса. – Я сама росла без отца, и в этом не было ничего хорошего. Я верила, что мы с твоим отцом сможем создать семью, но все эти годы это была лишь иллюзия.       – Надо признаться, что я жила в этой иллюзии, и ничего не замечала, – выдохнула Джинни, с трудом переваривая полученную информацию.       – Поэтому сейчас, встретив Хардина спустя столько лет, я вновь почувствовала себя живой. Впервые за столько лет.       – Вы же спите друг с другом?       – Джинни, это уже…       – Ды да, а то как будто это не понятно, – отмахнулась Джинни. – Мам, я понимаю тебя, и хочу, чтобы ты была счастлива. Наконец-то. И я вернусь домой. Но я требую. Не прошу, а именно требую: ты должна рассказать все папе. Хватит уже обманывать друг друга. А если ты не готова по каким-то причинам разрывать этот порочный круг – не встречайся больше с Хардином. Я люблю и тебя, и папу. Но обманывать его не позволю.       – Ты права, – Тесса посмотрела дочери в глаза, и поняла, что действительно перед ней молодая, неопытная, но маленькая женщина. – Он достоин правды. Я все расскажу ему. Через два дня он опять улетает в командировку, когда вернется, мы с ним поговорим. Как раз использую это время чтобы собраться с духом, и решить, как я буду жить дальше. Слава Богу ты у меня уже выросла. Такой расклад тебя устроит?       – Устроит, – согласилась Джинни, и в знак договоренности поднимая чашку с остывшим чаем.