Сказка няни Витики. Королевский лабиринт

— Сто лет назад… может сто пять, может девяносто девять, но сто звучит гораздо красивее, верно? — няня Витика перекинула нить через спицу и глянула на графских детей. Сама она сидела с вязанием на низкой скамейке у камина, а дети рядом, на толстом ковре. Никлаус строил игрушечные войска по обе стороны от сияющей новизной миниатюрной пушки. Так как он считал себя достаточно взрослым, то сверялся с книгой в толстом переплёте и размещал своих рядовых, офицеров, пехотинцев и всадников, строго по науке. Николетта же двигала крохотный сервиз по игрушечному столу без всяких правил. В камине потрескивали дрова, а за окном тихо и ровно падал снег. Крупные хлопья кружились, липли к стёклам, постепенно закрывая обзор. Сейчас бы рассказать сказку про ожившего снеговика или Матушку Зиму, — вздохнула няня. Вот только маленькая Летти, наблюдая, как родители собираются на бал в королевский дворец, вспомнила про лабиринт. И требовала историю только про него. — Так вот, сто лет назад поехал принц в Виланию, чтобы пройти через Тёмный лес и расколдовать Спящую красавицу. Буйные заросли, что словно преданная стража, окружали башню принцессы, давно одичали и превратились в сумрачную чащу, полную чудовищ. Они нападали на каждого, кто осмелится ступить в заколдованный лес. Чудовища обитали в нём коварные и могучие, но принц Клаэрии был силён и отважен. Он рубил колючие ветви, что преграждали ему путь и сражался с монстрами, побеждая их своим мечом и уменьем. Но самое главное испытание ждало его у подножия башни красавицы. Няня перевернула вязание и глянула на детей: спокойно ли слушают. Не опрокинул ли его милость Никлаус сервиз сестры, не разбросала ли её милость Николетта солдатиков брата. — Башню сторожил дракон? — распахнула глаза Летти. — Огромный-преогромный? — Нет, — няня повела сказку дальше. — Площадка возле башни, где раньше привязывали лошадей, буйно заросла травой, но и только. Принц присел отдохнуть на поваленное дерево, выпил воды. Дело было летом, сквозь листву пробивалось солнце. Пахло спелой земляникой, цветами. Безмятежные птицы выводили такие сложные трели, что принц заслушался. Ему чудилась в их пении знакомая мелодия — дивная, спокойная, убаюкивающая. Веки у принца сами собой стали закрываться, закрываться… и он задремал. — Это плохо, да? — впервые заинтересовался историей Никлаус. Раньше сидел на ковре вроде как просто за компанию с сестрой. — Сон наверняка волшебный. — Всё верно, — довольно покивала няня. — Дрёма уводила принца всё дальше и дальше. Сначала-то ему снилось, что он взбежал по лестнице и очутился в спальне заколдованной принцессы. Вот только её там не было! Ветер трепал шёлковый полог кровати и лёгкие занавеси, но комната оказалась пуста. Вместо люстры с потолка спускались ветви деревьев. С веток свисали на лентах осколки зеркал и хрусталя. Они мелодично звенели — именно эту мелодию слышал принц. Рядом с кроватью висел портрет в полный рост. Написан он был ко дню совершеннолетия, завершён как раз перед несчастьем. Принцесса, которую позже станут называть не иначе, как Спящая красавица, сияла на холсте молодостью и очарованием. Мастерство художника поражало: казалось — там, на картине, настоящая девушка и она сейчас шагнёт через раму принцу навстречу. Принцесса была столь прекрасна, что он тотчас влюбился. Возле кровати, прислонённое к стене, стояло зеркало. Вернее лишь тяжёлая рама, а осколки виднелись всюду. Скрипели под подошвами, переливались наверху, как подвески, несколько штук принц заметил на кровати и ступенях. Он приблизился к раме и тогда только рассмотрел, что за ней начинается другая лестница, ведущая в темноту. — Тут бы ему развернуться и убежать, — деловито подсказал Ник. — Он же спит! Ты всегда можешь делать, что захочешь, во сне? — осадила брата Летти. — Ваши милости правы, — няня пересчитала петли, беззвучно шевеля губами, и продолжила. — Убегать принц и не подумал. Он перешагнул раму и оказался в полной темноте. Ступени приходилось находить, каждый раз проверяя, куда ступаешь. Так спускался он довольно долго и несколько раз ему казалось, что следующий шаг его будет просто в бездну, куда он рухнет и разобьётся насмерть. Иногда ему казалось, что впереди шепчет девичий голос и эхо разносит задорный смех. Тогда принц пытался двигаться быстрее, отчего пару раз чуть не покатился кубарем. Но всё заканчивается, вот и лестница привела в низкое тёмное подземелье с множеством дверей. Одни не отпирались, за другими оказывались пустые кладовые, или новые лестницы. Принц брёл, и брёл, понимая, что заблудился и совершенно не понимает, где находится выход. Ему стало страшно, он пытался бежать, но подземелье никак не заканчивалось. — Он потерялся во сне? — ахнула Летти. — Это плохо, — вновь повторил Ник. — И как он выбрался? — О, — няня покачала головой. — У него не получилось. Проводник, которого принц нанял, чтобы дойти до башни, обнаружил его спящим и вынес из леса. Слуги привезли его домой, а во дворце обнаружили, что за куртку принца зацепился шип терновника. Длинный и острый, он проткнул ткань, прошёл под рёбрами прямо до сердца. Придворный чародей сумел его извлечь, но не мог уничтожить. Шип не ломался, от него отскакивал молот, и в огне лежал как стальной, но даже не нагревался. Король приказал запереть его в ларец, отдать доверенному слуге, чтоб тот доехал до берега моря и выбросил в волны. Но чем дальше отвозили шип, тем хуже становилось принцу, пока не заснул беспробудным сном. За слугой послали гонцов, велели возвращаться. Стоило вернуть ларец, как королевскому сыну полегчало. В конце концов, придворный чародей закопал шип на склоне, позади королевского замка. Раньше здесь пролегал ров, полный воды, но замок давно перестал быть боевой крепостью, а на месте рва постепенно разбивали парк. Наутро в том месте проклюнулся колючий росток. Он рос и рос, превращаясь в куст терновника, что ширился и расползался, пока не занял всё место от стены до подножья склона. — И всё? — непоседливой Летти явно хотелось покинуть ковёр, но и узнать, чем закончилась сказка тоже. — На какое-то время, да, — няня соединила спицы и воткнула их в клубок, а вязание начала убирать в корзинку для рукоделия. — Но люди старались обходить куст стороной. Ведь если в него случайно забрести, можно было заблудиться и увидеть наяву страшные сны. Некоторые божились, что видели умерших, а другие — что себя в будущем, где умирали или калечились. Такие часто теряли здоровье или рассудок. Но слухи поползли и королю пришлось приказать страже отгонять смельчаков, что хотели узнать своё грядущее. Время шло, король умер и трон занял принц, а затем его сын. Куст постепенно засох, уменьшился, пока не остался обычный по размерам, только очень колючий. Вот его садовники не могли вырубить, я если кто кололся о его шипы, погружался в сон, где бесконечно бродил по подземельям, коридорам и лестницам. — И он до сих пор там? Злой куст? — Летти, подражая няне, сложила кукольный сервиз в специальную коробку и готовилась бежать в сторону столовой. — Да, — кивнула няня. — Вокруг него посадили много других, целый лабиринт, чтобы люди, даже если бывают поблизости, не могли до него добраться и пораниться. — Лабиринт! Я так и знала, что он волшебный, так и знала! — прокричала Летти уже на ходу.