Верить от чистого сердца

Завершив вызов, Гончик посильнее закутался в одеяло, блаженно прикрыв глаза. С его мордочки не спадала улыбка, и он продолжал мысленно пребывать где-то далеко, не в Бухте. Он с уверенностью мог сказать, что только что прошёл терапию по избавлению от ненужных мыслей. Разум будто очистился, и в нём не осталось негативных мыслей. Он безумно был благодарен Рокки за этот звонок. Овчар словно телом ощущал то тепло, с которым они общались на абсолютно несвязные свободные темы. Это, пожалуй, были самые лучшие мгновения за последнюю неделю, которая была всепоглощающей прострацией, утягивающей в бездонную пустоту. Этот месяц одиночества был сущим кошмаром, в котором он не принадлежал самому себе. От него требовали больше, чем он мог дать. Было сложно, было больно, невыносимо, но он справился! Только вот что это ему принесло? Ещё большую боль, муки, страдания, в перерывах между которыми он винил себя на беспомощность. Он хотел выполнить миссию быстрее, не хотел допускать тех, по его мнению, наиглупейших ошибок, хотел, чтобы в итоге он вышел победителем, а не ощущать себя разрушенным, разбитым на тысячи осколков, радиоприёмником, который помнил лишь свою функцию и даже не способен был её выполнять. Гончик начал ощущать, как у него вновь застучало в висках. Он попытался откинуть подальше все мысли и просто поспать, но не получалось. По спине пробежался неприятный табун мурашек, а после пробило дрожью. Пёс болезненно сощурился, сильнее кутаясь в одеяло, но под ним уже не было так комфортно. Оно словно придавило его к постели, не давая сделать вдох. Стало невыносимо душно, а в уголках глаз скопилась влага. Гончик осторожно высунул лапу из-под одеяла и тут же всем телом ощутил противный холод. Голова усиленно начала трещать. Гончик измученно заскулил. Еле справляясь с желанием уснуть на батарее, овчар со стоном поднялся с постели и, завернув на плечах плед, лениво побрёл в другую комнату. Уткнувшись щекой в прохладную дверцу шкафа, Гончик блаженно закрыл глаза, но продлилось это недолго, ведь поверхность, быстро нагревшись, перестала успокаивать раскалённую кожу. Схватив с нижней полки пачку противовирусного, он поплёлся к миске с водой. Понадеявшись, что на утро он не будет похож на свой разбитый ранец, он, походкой подстреленной лисицы, вернулся в постель, укрываясь одеялом с головой. Хватая воздух раскрытой пастью и смаргивая влагу с глаз, Гончик уже второй час пытался уснуть, но выходило паршиво. Лишь утром, когда солнце начало пробиваться сквозь занавески, ему удалось прикрыть на некоторое время глаза. Кажется, он начал ненавидеть это утро и тот факт, что вообще проснулся. Едва поднявшись, он уже проклинает сползшее на пол одеяло, вездесущее яркое солнце, от которого было невозможно скрыться, и даже то, что ему придется в такую рань переть в другой город. И всё бы ничего, похоже, что он начал успокаиваться, но… Дззз-дззз-дззз… — Да ты зае.! Не надо, не звоните Гончику в шесть утра, пожалуйста! Со злости швырнув лежащий на тумбочке ошейник в стену, овчар неистово зарычал, позже перейдя на отчаянный крик. Его голова разрывалась от любого шума да так, что хотелось просто отрубить её, лишь бы не чувствовать, как усиленно пульсирует в висках, отдавая тяжестью в затылке. Скуля от боли, Гончик упал на пол, зарываясь носом в лапы. Вдох — выдох. Вдо-ох — вы-ыдох. Едва отдышавшись, овчар поднялся с пола и направился к лежащему в углу ошейнику. После звукового сигнала он бросил краткое «сегодня приеду в штаб», и завершил вызов. Следующие пятнадцать минут он простоял под тёплым душем с сенсорной подачей геля и отрегулированной температурой. Кажется, он впервые улыбался за это утро, и вроде бы боль отступила на второй план, да только после захотелось спать ещё сильнее. Просушив шерсть, Гончик прошёл на кухню, где принялся искать продукты. Его завтраком стали несколько слайсов сырой курятины, варёное яйцо с пшеничной крупой и кусочками груши. Закрепив на шее ошейник, Гончик покинул квартиру и размеренным шагом направился в собачий магазин. Снег хрустел под лапами, проминался и оставался капельками влаги на подушечках лап. Вытерев их на входе, он поднял голову, позволяя отсканировать код на электронном ошейнике. После звукового сигнала двери перед псом раздвинулись и он проскочил внутрь. Ухватив с полки пачку желатиновых капсул с энергетиком, он покинул помещение. На выходе его ошейник пропищал об удачной оплате покупки и смолк, давая погрузиться в зимнюю атмосферу. Снег не переставал кружить над головой, мелкими снежинками оседая на шерсти. Дома Гончика встретила гнетущая тишина, из которой он поспешил вырваться, на бегу захватывая флешку с данными о спец операции, преступлении и его расследовании, и грипперы с уликами. Наскоро закинув все вещи в ящик на замке, установленный за креслом водителя, он собрал свою униформу и сломанный ранец, который тут же оказался в багажнике, и запрыгнул в салон, отогревая автомобиль. Прокусив зубами первую капсулу с энергетиком, Гончик тронулся с места, сразу сворачивая на главную улицу. Жидкость обожгла горло холодом и немного освежила разум, лишь на время прикрывая усталость. Если бы он выспался, то пользы было бы больше. Бухта Приключений после смены правительства стала очень быстро развиваться и протянулась на километры от мэрии. Инновационные технологии стали внедряться в повседневную жизнь, что значительно изменило многие обыденные процессы. Через час Гончик покинул границы Бухты и мчал дальше по прямой. Приглушённый гул мотора был ровным, без выбивающихся подъёмов громкости, и, уходя на второй план, успокаивал. Овчар быстро привык к равномерному шуму и невольно стал закрывать глаза, погружаясь в полудрёму… Колёса на скользкой дороге разъехались в стороны, автомобиль полицейского завертелся на льду и был на грани свалиться в кювет. Траншеи по бокам трассы выглядели так маняще, что едва ли встряска помогла овчару опомниться и схватиться за управление. Стараясь плавно сбросить скорость, Гончик пытался выровнять управление, с силой давя на панель. Остановившись в сантиметрах от обрыва, овчар пытался перевести дыхание, широко распахнув глаза от испуга. Какой бы сложной не была его жизнь, он всё равно продолжал бояться смерти. Нет, его не бросала в дрожь сама мысль о ней, скорее он не хотел погибнуть именно так. Он с лёгкой душой отдаст свою жизнь за родных и близких, но умереть по собственной глупости ему было противно. Гончик сильно сбавил скорость автомобиля, понимая, что так его путь займёт гораздо больше времени. Осознание того, что он не приедет вовремя ударило по вискам, и пёс не смог это проигнорировать. Найдя в гаджете на панели управления контакт Рокки, он решил отправить ему голосовое сообщение: — Извини, друг, я приеду чуток по… — его прервал протяжный зевок, — позже. Вторая капсула энергетика тут же оказалась в пасти и была жадно проглочена. Гончик увидел, что сообщение доставлено и хотел было уже спокойно продолжить вести автомобиль, но необъяснимое чувство вины, которое гложило его последние минуты, сменилось на такую же непонятную тревогу, которая вовсе не спешила отступать. Будто какие-то параноидальные черви поселились на задворках разума, не пропуская свет. В его голову стали проникать дурные мысли. Он стал представлять каким ненадёжным может быть ремень безопасности, то, какой скользкий лёд на дороге и как легко потерять управление. Третья и четвертая капсула живой энергии не придали овчару уверенности, что он не отключится по дороге, и напряжение в его теле начало расти. По коже пробежался неприятный холодок, покрывший мурашками всё тело. Гончик начал ощущать, как шерсть на загривке медленно поднимается, и он усилием воли старался отогнать негативные мысли, но выходило настолько паршиво, что можно было и не пытаться. Всё тело пробила резкая крупная дрожь, и это стало последней каплей терпения пса. Он стал агрессивно копаться в бардачке, силясь отыскать заветное, что должно было помочь. Чуть наклонившись, он достал и установил на панели, среди множественных кнопок и рычагов, электронную сигарету. Он посмотрел на свою находку с бешеной искрой в глазах и жадно облизнулся, словно увидел добычу. Гончик отказывался признавать, что на потенциальную добычу он так даже не взглянет. Самозабвенно подавшись вперёд, овчар сделал первую затяжку, набирая полные лёгкие никотина. На мгновение задержав дыхание, Гончик прикрывает глаза, чтобы после с придыханием тонкой струйкой выпустить дым из пасти. Никотин стремительно добрался до мозга и что-то щёлкнул там, заставляя на минуту расслабить лапы и разум. Горящий огонёк в глазах пропал, когда Гончик понял, что снова не сдержался. Этот месяц его сильно изменил и он отнюдь этим не гордился. Злобно рыкнув, пёс схватил одноразку зубами и швырнул обратно в бардачок, чтобы опять забыть про неё на неделю. В салоне автомобиля лёгким оттенком веяло его слабостью. В обожжённом горле немного запершило, а на языке до сих пор чувствовалась горечь никотина. Ожидаемого спокойствия курение Гончику не приносило, только разрушающие мысли о том, что он слабак. Слабак, что начал и не может бросить. Он открыл окно возле себя, и поток морозного воздуха резко проскользнул в салон. Пульсирующая боль вновь ударила в виски, и перед глазами всё начало куда-то плыть. Гончик до цветных кругов зажмурил глаза и лбом уткнулся в панель перед собой. Он загнанно задышал, стараясь справиться с наплывом невыносимой боли, от которой хотелось взвыть во всё горло. Но он терпел. Зачем? — он не знал. Он всё ещё наивно верил, что на этом свете есть тот, кому это бренное тело, пропахшее насквозь энергетиками и табаком, с постоянными жалобами на свою ужасную судьбу, окажется нужно. Он таил эту мысль на задворках сознания, уберегая её от постоянного саморазрушения. Он так хотел верить, что он не одинок в этом огромном мире и что кому-то ещё есть до него дело не только с просьбой одолжить или беспрекословно подчиниться, а просто чтобы по-родственному прижаться и обнять. Можно даже ничего не говорить — только дать почувствовать то незаменимое тепло и позволить спокойно, в безопасности, прикрыть глаза, осознавая, что тебя не предадут. Гончик хотел в это верить, когда его глаза покраснели и заблестели от влаги. Гончик хотел в это верить, когда морозный воздух пробирался под шерсть. Гончик хотел в это верить, когда колёса автомобиля вновь заскользили по дороге. Гончик хотел в это верить, когда мчащаяся на встречу фура отчаянно сигналила ему. Он хотел в это верить, когда просто хотел послушать тишину…