Будешь мандаринку?

Время неумолимо стремилось к последнему часу этого года. Над головами вихрем кружились мелкие снежинки, провожая суетящихся людей последними декабрьскими минутами. Наст хрустел под подошвой, оставляя углубления, которые тут же покрывались новым слоем снега. С разных уголков улиц искрился свет праздничных гирлянд, баннеры горели яркими огнями, а надписи гласили лишь о предстоящем событии. Вокруг царила атмосфера праздника, долгожданного всеми жителями страны… А Гончик уже давно приехал, сидел на скамейке детской площадки и думал о чём-то своём… Ледяная корка покрыла древесину, неприятно морозила кожу. Холод пробирал до костей, грыз уставший мозг, забирался в потаённые участки сознания, оставляя свой неизгладимый след. В паре метров от входа на площадку припаркован полицейский автомобиль, покрытый тонким слоем снега. Из-под полуприкрытых век Гончик безразлично смотрел себе под лапы, будто сквозь землю. В его голове хаотично носились мысли, отголоски недавних событий, припорошенных специями ярких эмоций. Только вот ни одну из них он не мог назвать радостной. Гончик до остатка погружался в себя, не оставляя и частичку свободного сознания. Вся подкорка была прошита нитями переживаний, прочными швами сдерживая улыбку на мордочке. Мимо него пробегали люди, торопящиеся по своим делам. Краем глаза овчар замечал их счастливые лица, обременённые лишь предстоящей суетой, и это его раздражало: шерсть на загривке медленно поднималась, а кончики лап показывало от злости. Почему же когда ему так плохо он должен лицезреть перекошенные счастьем лица прохожих?! Ответа на собственный вопрос Гончику не удавалось найти, а от ненависти к судьбе у него заходили желваки под кожей. Он остался один в этом городе, чужом до мозга костей, неизведанном и таком неприветливом своим холодом. Оглядываясь по сторонам он не узнавал и частичку того, что хотел бы сейчас видеть. Правда, он даже не знал чего хотел в данный момент. Может уединения, может тепла чужого тела, или просто сна. Хотя нет, он не хочет сейчас спать — его утренняя сонливость была следствием усталости, — сейчас же морозная свежесть бодрила и почти приносила новые силы, но только вот мозг отказывался принимать эту помощь, предпочитая постепенно погружаться в апатию. Умом Гончик понимал, что он находился на грани отчаяния и полного опустошения, но вот только никак не мог остановить это, марионеткой сдаваясь в плен мрачных мыслей. Единственным, по его мнению, спасением был его друг Рокки, но и тот остался в тени, пока овчар самозабвенно проваливался под лёд собственной тоски. Гончик, как пластырем, свои раны им клеил, но тот оказался ненадёжным и прыснул ядом прямо в душу, оставляя овчара в гнетущем одиночестве. Едва переезжая границу в город Приключений у Гончика в планах было провести этот день с Рокки, но тот не объявился и спустя два часа. Смысла ехать к тому домой не было, ведь овчар не имел никакого понятия где тот живёт, он был только уведомлён о завершении строительства заказа, но точных координат Гончик не получал. Он также с самого утра не заходил в мессенджер, видел на шторке уведомлений непрочитанное сообщение, но не решил даже посмотреть, боясь огорчиться. Он чувствовал себя лишним в этом городе, его больше нигде не ждали. Овчар, по приезду, первым делом направился в штаб полиции, передавая отчёт об успешно выполненной операции. Его кратко и безэмоционально поблагодарили, пообещав повысить до майора за все заслуги и года беспрекословного и результативного служения закону. Гончик в ответ сухо кивнул и покинул здание, не имея и малейшего понятия куда ему двигаться. База. Нет, она уже давно перестала быть родной и такой манящей. Она изменилась, стала значительно лучше, но больше не излучала того тепла, которым хотелось укутаться, как пледом. Там больше не было родных ему и близких — там жили и учились совсем чужие ему люди и собаки. Совсем новые навыки преподавались им, новые методы и сферы. И это всё было таким чужеродным. Команда. Где сейчас их неразлучная шестёрка? Где Зума, Скай, Крепыш, Маршалл? О боже, как он скучает по ним! Невыносимо больно на сердце от воспоминаний о старых друзьях, которых сейчас нет рядом. Маленький подводный спасатель стал профессиональным водолазом военно-морского флота — он больше не тот щенок, который бросался в воду за каждым недалёким человеком — Зума вырос. А как же Скай? — та милая кокапу, которую он безразмерно любил в юношестве? Её сейчас нет рядом и больше не будет. Она является почитаемым агентом воздушных сил, которая каждый свой миг занята работой. А Крепыш? Тот весёлый бульдог уже давно как является прорабом одной из крупнейших корпораций стройсферы. А что сейчас с Маршаллом? — с тем самым неуклюжим далматином, который был ярким лучиком во всей их команде? Он далеко, очень. Он каждый день подвергается неимоверно высокому риску для жизни, и не только от охватывающего пламени, но и от радикальных ненавистников-террористов. Сейчас же Маршалл состоял в высшем начальствующем составе, генерал-полковник. Последний раз Гончик виделся с ним на общей миссии, масштабы которой разрослись до гигантских размеров: пришлось подключать в дело даже военные базы. Тогда же далматинца с отравлением угарным газом и простреленным плечом увезли на скорой в больницу. Гончик тогда тоже не хило отделался, находясь в главных рядах оборонительного отряда. После выписки они больше не встречались, а редкие звонки друг другу и вовсе прекратились. Оба с головой погружены в работу… Но как же невыносимо больно было расставаться с самым родным в жизни человеком! Сердце неистово сильно разрывалось, будто его тупым ножом без анестезии доставали из грудной клетки и беспощадно рвали на части, заставляя находиться в сознании. Гончик не хотел, он бы жизнь свою отдал лишь бы Райдер был рядом, но такого никогда бы и не произошло. Гончик искренне рад за Райдера, которым будучи подростком выбился в гениальных учёных мира, а к двадцати годам стал действительным государственным советником юстиции. Никого из них не было рядом, и больше не будет. Они все выросли и той яркой команде спасателей, светящийся своей «вечной» дружбой больше не встретиться вместе. Разве что только на том свете, который неизбежно молился по каждому, предостерегая их от кишащей опасности. Рядом, по-настоящему близко, был только его лучший друг Рокки, который стал Гончику как родной брат, без которого он уже не представлял себя живым. Овчар чувствовал, как мрачные мысли покидают его голову, уступая место всепоглощающей пустоте. Он больше не о чём не думал, ему перестало что-то быть интересным. Он бездумно смотрел в пустоту, пока ледяной ветер пробирался под шкуру, неприятно садня, но то давно перестало быть важным. Сейчас Гончику ничто не было интересно или важно. Его полностью колотило от холода, но он даже не замечал этого. Бездонная пустота практически полностью поглотила его сознание, а тот лишь равнодушно пялился себе в лапы, не ощущая почти ничего… И этим «почти» стал резким толчок в спину, кажется, кто-то бросился в него снежком, слишком резко вырывая овчара из прострации, поглощающей его последние часы. Гончик раздражённо обернулся, заранее проклиная того наглеца, но стоило ему поднять голову, как его словно пробило током…

***

Нервно придумывая оправдания, Рокки мчится на высокой скорости до супермаркета, где дрожащими лапами снуёт к полке с мандаринами, берёт пачку и спешно покидает помещение, оплачивая покупку ошейником. Потеющими от невероятного стресса лапами Рокки вновь берется за управление, не с первого раза трогаясь с места. Он шумно выдыхает и старается привести сердцебиение в норму, но выходит настолько паршиво, что можно было и не стараться. В его голове хаотично проносятся мысли, все до единой останавливаясь в точке под названием «прости, я не смог». Он мысленно продумывал как будет извиняться перед Гончиком, когда найдёт его, и это было главной проблемой. Рокки даже сбавил скорость, на каждом метре оборачиваясь по сторонам, лишь бы найти среди толпы прохожих знакомую макушку. Все дороги для него будут пусты, пока тот не увидит ожидаемого. Но, пока лапы нервно тянули автомобиль в разные стороны, сердцем Рокки чувствовал, где надо искать и, сам того не ожидая, опомнился уже на такой знакомой ему детской площадке у двора. Оглянувшись, взгляд дворняги зацепился за выбивающуюся из окружения яркую машину полицейского, и он тут же озарился, в спешке начиная искать овчара. Недолго длились его поиски, ведь на ближайшей скамейке он увидел его, смотрящего только себе под лапы. Рокки словно окатило ледяной водой и он стал беспокойно проигрывать в голове возможные диалоги, и как он станет извиняться за нарушенное обещание. С минуту простояв на месте, Рокки понял, что это бессмысленно и стал уверенней продвигаться вперёд, ухватив зубами пачку мандаринов. По мере продвижения к цели до дворняги дошло, что овчар вовсе никого вокруг не замечает, и даже то, что Рокки вплотную подошёл к скамейке, стоя за его спиной. Рвано выдохнув, он зачерпнул лапой снег, немного смял его и забросил в друга, которого тут же пробила крупная дрожь, и он обернулся, грозно рыча… Но его взгляд мгновенно преобразился, и он изумлённо уставился на Рокки, кажется, не веря собственным глазам. Глазам, в которых вновь зажглась какая-то неизведанная искра, и они засверкали жизнью. Улыбка озарила его мордочку, и тихие смешки стали вырываться из пасти, сглаживая все недомолвки. Его лапы наполнились энергией — от того ли он едва ли не скачет на месте? От Гончика всего веяло счастьем, будто не он вовсе секунды назад погружался в депресняк. Этой энергией заряжался и сам Рокки, чувствуя, как его тревога неумолимо отступает, освобождая место светлым и чистым эмоциям. — Рокки… Неожиданность выбила почву из-под лап, и Гончик едва ли мог связать пару слов, но, видя ответную улыбку на желанной мордочке, он не мог сдержаться и не высказать, как он несказанно рад видеть Рокки. Тот же запрыгнул на скамейку, удерживая в зубах свой презент, который готов был преподнести в качестве извинения. — Будешь мандаринку? — это единственное, что предлагает Рокки и, не дожидаясь ответа, разрывает упаковку, доставая первый мандарин. А Гончику больше и не нужно. Ему достаточно, что тот просто есть рядом, что сейчас он вместе с ним встречает новый год. Даже не задумываясь он берёт фрукт, очищает зубами и осторожно берёт первую дольку, с наслаждением впитывая сок. Он молчит. Гончику не нужно больше, чем чувствовать кожей тепло родного тела, которое прижимается к нему, будто на длинной лавочке недостаточно места. Его согревает изнутри сам факт, что он сейчас не один и есть, тот кому он он дорог и кто дорог ему. Да даже если бы и хотел овчар что-то сказать, тишину их мирного уединения прервал резкий взрыв. Запустили первый салют. Со всех сторон тут же посыпались хлопки и взрывы десятков фейерверков, окрашивая небо над головами тысячами огней. Искры разлетались по небосводу, затухая где-то на конце пути. Рокки посмотрел на часы на лапе и увидел там заветные цифры, ноль-ноль. Наступил Новый год! Огни отражались в счастливых глазах, а в душе фейерверком взорвалась вся скопившиеся боль, отступая и освобождая место для всепоглощающей радости и безмерного счастья. — Я же говорил, что вместе встретим Новый год! — Рокки улыбался душой, видя, как заметно просветлел его друг. А того и вправду будто подменили, он за считанные минуты преобразился из загнанного и нервного пса в счастливого, смело ставящего перед собой новые цели. Он уверенней стал смотреть вперёд, имея такую опору, как верный друг. И это было взаимно. Тревога перестала их беспокоить, внутренняя боль отошла на дальний план, позволяя довольствоваться моментом безмерного счастья. Тела расслабились, стоило им соприкоснуться и раствориться во взаимном тепле. И пока секундные стрелки отбивали начало нового года, Гончик и Рокки предавались безмятежному спокойствию в окружении друг друга, ссылая всё остальное на когда-нибудь потом. Когда они были друг у друга им были не страшны невзгоды, но и те оставались в стороне, пока у них были такие драгоценные моменты…