Часть 2

«Дорогая, тебе не нужны такие отношения. Ты говоришь: «Я не уверена, что ты сможешь обеспечить продолжение.» «Я люблю тебя так же сильно, но есть другие предложения.» «Я верю в твоё дело, Но я сомневаюсь, что ты сможешь изменить положение.»

(Скриптонит — Положение)

[Беспощадна к себе]

      Саске навещал ее каждый день на протяжении недели. Обычно он приходил по вечерам, что-то говорил ей, по пустякам. Чаще всего они сидели в тишине около часа или двух, прежде, чем ей поменяют раствор в капельнице, и она уснет.       Саске принес ее любимые яблоки, как и обещал. Но кожура была слишком жесткой, чтобы она могла раскусить ее самостоятельно. Напряжение в челюсти отдавало в нос, и Сакура заметно хмурилась. — Давай я почищу.       Сакура уже могла внятно говорить, но сильные головные боли заставляли ее молчать. Она собиралась поинтересоваться у него, как он собрался чистить ей яблоки с одной рукой. Краем глаза она заметила, как полыхнуло что-то фиолетовое. — Саске… — ее взгляд был снисходительным. То, что он использовал Сусаноо по такому назначению, было довольно милым. Сакура улыбалась, наблюдая, как костлявые пальцы орудуют ножом.       Не требовалось говорить в слух о том, что за момент из прошлого всплывал в головах у обоих. Сейчас Саске сожалел об этом, он бы ни за что теперь не позволил себе такое свинское отношение к человеку, который заботился о нем. — Обычно ты вырезаешь зайчиков… Так что, будет только так, — Саске протянул ей блюдце с очищенными дольками, которое Сакура перехватила правой рукой. — Ты хотел мне что-то сказать? — она видела немой вопрос в его глазах. — Это очень важная новость. Я могу сказать тебе это сейчас? Или меня выгонят из палаты после этого?       Медсестра каждый раз читала ему один и тот же свод правил. Самое главное — полный покой. Никаких потрясений, сильных переживаний и эмоций, агрессии, споров, ругани. — Я давно тебя не видела. Хочу знать все, — они не виделись, казалось, целую вечность. Сакура несколько раз пожалела, что они расстались на такой плохой ноте. Ее слова обидели его, будто она выдворяла его из своей жизни. Но этот перерыв был нужен. Она набралась сил и терпения, чтобы сносить любые его выходки. Она скучала по его колючему характеру, теплу и ласке. — В Стране Неба я нашел то, чего не ожидал увидеть больше никогда. Это девушка, ее мать была Учиха. И у нее даже пробудился Шаринган, — Саске несколько волновался, когда вспоминал те события. Мария буквально была подарком жизни. Это возродило в нем надежду на то, что клан когда-то будет расти и процветать. — Это же замечательно. Где она сейчас? — Сакура была крайне рада за него, но не могла выдавить из себя ничего кроме слабой улыбки. Она неловко ощущала себя под его слегка рассеянным взглядом. Ей хотелось бы выглядеть привлекательнее, даже в таком неудобном положении. Хотя вряд ли Саске посмотрел бы на нее как-то по-другому, будь она вся в крови или без. Он, в конце концов, видел ее и в куда более плохих состояниях. Так что синяки под глазами, серая шина на половину лица и потрескавшиеся губы совершенно не смущали его. — В моем доме. Она беременна, — он уже знал, что ему понадобится помощь Сакуры примерно через месяц. Сейчас Мария справлялась сама, но он не мог опекать ее двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, он не знал, что ей было необходимо из продуктов или наоборот, что не рекомендовалось есть беременным. — Я подумал, что обеспечить ей безопасность — моя основная задача, — Саске не совсем понимал, что ему делать в тот момент. Возможно, ему следовало подождать до родов и забрать лишь ребенка. Но ведь ему все равно понадобилось бы женское участие во вскармливании и уходе за младенцем. Да и Мария являлась Учихой, только наполовину, но она была женщиной и могла родить не одного ребенка.       Саске на досуге, перед сном, уже думал о других наследниках. Ни у него, ни у Марии не могло быть лишь по одному ребенку. Требовалось хотя бы двое, чтобы их дети могли установить связь между собой. Так Саске хотел уменьшить порчу крови.       Кардиомонитор усиленно запищал, отражая удары сердца Сакуры. Девушка даже не прикоснулась к яблокам, сглотнув тугой ком в сухом горле. — Беременна? — Сакура испытывала затруднения при фокусировке в одной точке, поэтому смотрела будто бы сквозь Саске. — Да. Уже, кажется, третий месяц.       Саске напрягал звук пикающего аппарата рядом с больничной койкой. Он не разбирался во всем этом новом медицинском оборудовании, но был уверен, что этот звук не говорил ни о чем хорошем. — Он разве должен так пищать? — Кто отец ребенка? — Сакура игнорировала любые раздражители кроме червяка в своей голове. Виски, несомненно, ломило и от недавней травмы, и от высокого звука.       Не было секретом, что Саске нуждался в детях, в потомках, которые позволят клану жить. Другая Учиха, женщина, которая попалась ему совершенно случайно, была подарком судьбы. Саске мог бы воспользоваться ситуацией. При их связи чистота крови была бы почти стопроцентной.       Но Саске ведь не мог предать ее? Да, они сделали перерыв на не слишком короткий срок, да, между ними были разногласия. Но разве он мог поступить так с ней, переметнувшись к другой женщине? — Шиноби, который останавливался в деревне Марии. Она почти не помнит как он выглядел, ничего примечательного. Надеюсь, что у него не было Кеккей Генкай. — То есть, это не твой ребенок? — видимо, удар пришелся на мозги чуть сильнее, чем она ожидала. Потому что ей потребовалось повторное подтверждение того, что Саске не имел никакого отношения к плоду. Да, именно к плоду, а не к ребенку, потому что она испытывала рвотные позывы прямо сейчас. Это не являлось чем-то странным в ее состоянии, но мысли о его измене заставляли желудок сжаться. — Что?! Конечно нет.       Он не мог поверить в то, что Сакура посмела предположить его измену. Он ведь сидел рядом с ней и чистил для нее чертовы яблоки, используя потенциал своих глаз понапрасну. Знала бы она, сколько концентрации требовалось, чтобы рука Сусаноо была пропорциональна его настоящей. Он был тем, кого оттолкнули, а не она. Так почему Сакура посмела сомневаться в его честности и намерениях? Неужели он недостаточно отдал ей? — Ты для этого решила устроить этот «перерыв»? Потому что сомневаешься во мне? — обычно его лицо становилось таким обозленным и растерянным, когда Наруто поднимал неприятные для него темы и долго не хотел затыкаться. Но Сакура не могла отделаться одним подзатыльником, чтобы Саске сменил гнев на милость. Здесь все было глубже. Их отношения изменялись на протяжении нескольких лет. Они не имели права на ошибку. — Нет, не из-за этого. — Тогда откуда такие мысли, Сакура? — Саске все это время теребил небольшой кухонный нож в руке, который тут же отбросил на прикроватный столик. Он ударился о стакан с водой, создавая дребезжащий звук. — Не повышай голос, — она могла стерпеть головную боль, которую провоцировал шум, но Сакура знала, что расплачется, если он накричит на нее. Потому что это означало, что Саске слишком зол на нее, что она действительно задела его, и даже он не в силах справиться со своими эмоциями. — Я приду послезавтра. Надеюсь, ты будешь в состоянии объяснить мне, что происходит у тебя в голове, — Саске прервал технику, и левая рука пропала. В палате стало намного темнее и как-то пусто. Он поднялся со стула, так и не посмотрев на нее. Остановившись в дверном проеме, он бросил сухое: — Отдыхай.       Сакура все еще с усилием могла смотреть в одну точку, но способность плакать не утратила. Уходя, он не поцеловал ее руку или лоб. Просто ушел. Хотя до этого каждый раз с трудом отрывался от нее.       Она не увидит его весь следующий день, а потом другой до самого вечера. Не будь этого разговора, он бы пришел к ней утром и перед сном. — Какая дура, — Сакура мокрым взглядом мазнула по яблокам на блюдце. Очищенная мякоть медленно окислялась.       Саске вернулся домой слишком быстро. Обычно он неспеша прогуливался по выбранному пути, но сейчас ему хотелось скрыться от посторонних глаз. Он не сказал ничего Марии, которая, вероятнее всего, уже спала. Просто прошел мимо гостиной и захлопнул дверь в свою комнату слишком сильно.       Он даже не до конца понимал, какие эмоции и чувства он испытывал. Злость? Обида? Безусловно, да, но было что-то еще. Неуверенность в дальнейших их отношениях, например. Как они могли быть вместе, если Сакура не доверяла ему? Если она посмела представить, что он мог променять ее на кого-то другого. Да, эта женщина была его единственной родней, но это не значило, что он утратил последние остатки здравомыслия.       Он думал, что провел работу над ошибками, чтобы Сакура могла довериться ему, открыть спину и не бояться удара. Но, оказывается, его намерения не показались ей слишком убедительными. Саске с болью и тоской посмотрел на записи, которые она оставила на его столе, и со злостью запихнул их в ящик, чтобы не мозолили глаза. Стулу тоже досталось, Саске запнул его впритык, так, что он немного откинулся назад. — Саске, — Мария постучала в дверь его комнаты, не решившись заглянуть. Она усвоила урок.       Он застыл на несколько мгновений, сжимая челюсть. Он не знал, чего хотел больше: наорать на Марию прямо сейчас, разнести всю мебель в комнате. Ему требовалась тренировка, но он не мог уйти из дома так поздно. — Ты что-то хотела? — он постарался сделать тон голоса не слишком агрессивным. Получилось что-то среднее между усталым и злым. — Я оставила тебе ужин на столе. Мне поставить чайник? — она с осторожностью выглянула за поворот в коридоре, увидев только то, как он хлопнул дверью. Она несколько минут боролась с собой, решая, как поступить. Саске явно был чем-то разозлен или расстроен, ей бы не хотелось попасться под горячую руку. — Да. Я скоро спущусь, — Саске был рад лишь тому, что девушка оказалась крайне смышлёной. Она поняла все с первого раза, не пытаясь обойти выстроенные границы.       В целом, он мог бы сказать, что в доме стало приятнее находиться. Была видна легкая женская рука. Хоть в этом его жизнь стала лучше. — Мария, я хотел с тобой поговорить.       Девушка застыла с полотенцем в руках. Она хлопнула ресницами, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Нас пока только двое. Но даже трое — это очень мало для клана, ты же понимаешь? — Саске решил добить себя сегодня до конца. Он облокотился о стену, наблюдая, как девушка садится на стул напротив него. — В любом случае, тебе придется родить хотя бы еще одного ребенка. Я даже не знаю, кто лучше, мальчик или девочка.       Саске пытался рассуждать логически. Мужчины подвержены меньшим рискам при воспроизводстве потомства, таким как роды. С другой стороны, мужчины больше привлечены к защите семьи, значит, их смертность выше. Женщины же могут не перенести роды или иметь трудности с зачатием, но их проще оградить от опасностей внешнего мира. — Я уже думала об этом. Я… — Мария пыталась подобрать нужные слова, она переживала, когда говорила это, потому что не до конца смирилась с возможным вариантом исхода, — Я буду согласна со всем, что ты для меня приготовишь. Если ты выберешь для меня, — она сглотнула, — мужчину, то я ничего не скажу против. — Не говори так, будто я твой хозяин. Ты можешь выбрать сама. Вам не обязательно быть вместе после этого, — Саске с каждым сказанным словом чувствовал, что противоречит себе. Он говорил, что не ограничивал ее, но с каждым днем проговаривал новый свод правил. — Но он не должен препятствовать развитию додзюцу. И, думаю, не стоит выбирать какие-то влиятельные кланы. Они не захотят отдавать ребенка. Нам не нужны конфликты, — разговор был бы коротким в таком случае. Саске не интересовала его репутация или репутация клана прямо сейчас. Он бы как разъяренная медведица перегрыз глотку каждому, кто хотел бы забрать ребенка у матери. В конце концов, его семья нуждалась в потомстве больше, чем кто-либо другой. — Я пока никого не знаю, поэтому… Сомневаюсь, что в ближайшие три года я смогу думать о личной жизни. Младенцы очень требовательные, — Мария была неплохо подкована в вопросах материнства, она часто сидела с соседскими детьми в качестве подработки, но все же свой ребенок требовал куда больше, чем пять часов в сутки. — Мы найдем кого-нибудь. Няню или сиделку. Я не смогу помогать тебе, — Саске включится в воспитание только лет в семь, когда ребенку уже можно будет привить какие-нибудь навыки и знания. — А когда ты… В смысле, ты ведь хочешь, чтобы наши дети… — Мария уже понимала, что их потомство будет обязано скреститься между собой. Иначе, Учиха даже за пятьдесят лет останутся в количестве, дай бог, четырех или пяти человек. — Мне нужно завести детей в ближайшие три года. Будет плохо, если между ними окажется слишком большой разрыв в возрасте, — в итоге, все его мысли все равно сводились к Сакуре. Но готова ли она к материнству? И согласна ли вообще делать это в ближайшие годы. Саске знал, как девушка дорожила тем, чего добилась. Она жила своей работой. Но он не мог позволить себе такую роскошь как лишнее время. — А если они будут одного пола? Я еще не знаю, кто у меня, — Мария погладила округлый живот, обдумывая имена, которые уже успела выбрать. Уж это решать точно ей, а не Саске. — Так далеко я еще не думал. Давай оставим это пока. У нас достаточно проблем и без этого.       Саске не завидовал своим детям. У них было бы, безусловно, более счастливое и беззаботное детство, чем у него, но, с другой стороны, их судьба была предопределена еще до рождения. Они не могли выбрать себе партнера, влюбиться, решить, хотят они быть родителями или нет. — Я немного прибралась в гостиной. Там стояла фотография. Это твоя команда? — Мария чувствовала общее угнетение в воздухе. Саске и так, похоже, был не в духе, а она еще больше нагрузила его проблемами клана. — Да, — на полке стояли сразу две фотографии. Команда семь во времена генинства и там, где им уже за двадцать. — У кого-нибудь из них уже есть дети? — Нет, но мой друг уже женат. Думаю, скоро они решат этот вопрос, — Наруто не выглядел слишком счастливым в браке. Возможно, проблема была в том, что он упахивался на посту Хокаге, страдая от недостатка нужной усидчивости. Или в том, что Хината не была любовью всей его жизни. Они никогда не говорили об этом, но Саске знал, что братско-сестринские отношения между Наруто и их сокомандницей держались только на его уважении к Учихе. — А другая? Ну, девушка. Она замужем? — на обоих снимках девушка была счастливой и улыбчивой. Она стояла посередине в разном, но по-прежнему красном одеянии, с длинной и короткой длиной волос. — У нее есть парень, — Саске старался не сказать это горделиво. — Она не выглядит как куноичи. Я думала, они более, ну, знаешь, грозные. А ее цвет волос делает ее слишком милой. — Внешность обманчива. Ты даже не заметишь, как она расколет землю у тебя под ногами, — в его словах проскакивала метафора. Сакура буквально сегодня сделала так, что пол под ним провалился, оставляя зияющую пропасть. Все, в чем он был уверен чуть ли не с самого детства, в том, что Сакура была точкой возрождения, опоры и света, пошатнулось в один миг. Она, оказывается, не была в нем уверена, и все доверие между ними оборвалось. Могло показаться, что он лишь нагнетал атмосферу, но эти отношения очень дорого им обошлись, чтобы на таком позднем этапе испытывать подобные трудности. — Куноичи выбирают себе других шиноби? Или им нравятся гражданские? — Не думаю, что у шиноби есть четкое разделение. Просто, если ты хочешь, чтобы твой партнер не имел рисков для жизни, то выбираешь гражданского. — Ты любишь все контролировать. Наверное, ты бы хотел жениться на гражданской. Если вообще планируешь жениться, конечно, — Саске впервые так подробно отвечал на ее вопросы, что означило его полную увлеченность этой темой. Но она не забывалась, Саске предельно ясно объяснил ей, чтобы она не вмешивалась в его личную жизнь. — Вообще-то… — Саске не был уверен, стоило ли прямо сейчас говорить Марии про свои отношения с розоволосой, но он не мог это скрывать. Да и к чему? Он не собирался отпускать ее, даже если для этого еще предстояло сделать невозможное. — Девушку на фотографии зовут Сакура. Мы встречаемся. — Ой… Ну… Наверное, тебе с ней не очень просто. Вряд ли она делает все по твоим правилам, — Мария уже успела предположить, что у Саске были какие-то отношения, но подумала, что это так, на одну ночь в пару дней, как… Свободные отношения или вроде того. — Ты права. Вместо этого, она ставит свои, — в этом были свои прелести. Сакура не давала ему расслабляться, они оба тонули без борьбы, без движения и подзарядки эмоциями. Обыденность должна была разбавляться парочкой колких фраз, а потом сексом в не очень подходящем месте. Это делало его живым вновь, когда цель в виде бесконечной мести всему на свете ушла от рычагов управления. — Уже поздно. Я пойду спать. Спокойной ночи.       Саске остался на кухне один. Ужин уже следовало подогреть.

[Беспощадна к себе]

      Саске не явился тем вечером, в который обещал прийти. И на следующий день его тоже не было. Сакура узнавала у медсестры, не приходил ли кто, но она лишь качала головой. Она не знала, что и думать. Так он решил сообщить ей, что их отношения закончены? — Кёко, сегодня тоже никого? — Сакура не теряла надежду, он должен был появиться. — Нет, Сакура-сан. Да вы не волнуйтесь, найдете кого получше.       Эта девушка не знала, о чем говорила. Ей едва исполнилось двадцать, она еще не успела полюбить по-настоящему. Поэтому с такой легкостью говорила об отношениях, которых Сакура добивалась долгие годы. Она столько сделала для того, чтобы быть рядом с любимым человеком.       Сакура все еще старалась лишний раз не шевелить носом, ей сняли шину, но уже сходящие синяки остались. Она считала дни до момента, когда бы могла выбраться из этих гнетущих стен. Ей даже не позволяли читать. Чакра с трудом поддавалась контролю, слишком медленно подбираясь к кончикам пальцев. Сакура пока не решалась использовать какие-то техники на себе. Лучше дать организму отдохнуть. Она действительно перестаралась.       Саске навестил ее лишь через неделю, когда она уже совсем поникла: — Я был у Наруто. Он зайдет к тебе завтра с утра. Представляешь, ему даже никто не сказал о тебе, — он решил начать не с «привет» или «как дела?», сразу перейдя к сути.       Он не собирался оправдываться, почему он не пришел и где был. За это время Саске успел поговорить с Наруто, тот поздравил его с «прибавлением в семействе». Они сходили на тренировку, выплеснув весь негатив, собравшийся под мышцами. Также Саске решил для себя несколько вещей. — У него есть дела поважнее, — Сакура облокотилась спиной на подушки и смотрела на свои руки. Все ногти имели неровные края после нервного сгрызания. — Прежде, чем ты что-нибудь скажешь. Мы уже говорили об этом, но сейчас это и правда актуально, — Саске занял стул рядом с кроватью, отложив сетку с фруктами на прикроватную тумбочку. Его поза была обманчиво расслабленной. — Мне нужна семья в ближайшие три или четыре года, с детьми и прочим. Я с каждым днем понимаю, что готов к большей части того, что за этим стоит. А ты готова? Тебе вообще все это нужно? — потому что он теперь сомневался. В первую очередь, потому, что сама Сакура сомневалась в нем. Потому что сказала, что устала от их отношений, и им нужен перерыв. — Мне кажется, к этому невозможно подготовиться. В любом случае, будут ошибки, — Сакура посмотрела на него с тревогой. Саске выглядел так, будто сам загнал себя в угол. Он снова стал похож на того затравленного мальчишку без права выбора, с одним-единственным планом в голове. И она просто не могла сказать ему, что не была готова. Что ей страшно. Но еще глупее было бы врать. — Я не смогу сидеть дома вечно. После рождения ребенка пройдет год или два, я смогу это пережить, но ты не сможешь сделать из меня домохозяйку.       Саске почувствовал некое облегчение от ее слов. Он слышал все то, что и раньше. Он мог смириться с этим или найти компромисс. Он боялся услышать категоричное «нет»; что ей не сдались подгузники и распашонки, потому что она могла позволить себе жизнь без детей. — Я сделала из ничего, из голой земли и кучки медиков самый оснащенный медицинский центр среди стран Альянса. Я не смогу все это оставить ради пеленок, бутылочек и каши. Но я хочу быть с тобой, — зеленые глаза переливались под пеленой слез, ей так хотелось взять его за руку, обнять и раствориться в нем. — Я не могу представить, что будет, если ты просто уйдешь из моей жизни. Те три года были катастрофой, — Саске хотел дать ей закончить, но не мог спокойно реагировать на надрывающийся голос. Он чувствовал вину за то, что заставил ее это пережить. Но ведь и она делала ему больно. — Не думаю, что переживу это еще раз. То, что я сказала тебе… Сейчас я поняла, что даже ребенок от другой женщины или твоя связь с ней не способна помешать мне любить тебя. Это не то, что могло бы заставить меня отказаться от тебя и от того, что есть между нами.       Сакура ненавидела слово «жертва». Но почему-то многие считали, что ее участь в этих отношениях — страдать. Пусть так, но разве у каждой хватит сил и смелости? Она покорно глотала слезы несколько лет, чтобы потом, наконец, ощутить себя любимой и нужной. Хотя она могла миллион раз сдаться как обычная трусиха. — Я выбрал тебя, Сакура, — Саске все еще не рискнул потревожить ее паутину из проводов, предложив вариант физического контакта кроме невинного касания к руке. Ее пальцы дрожали, она вцепилась в него сразу же, как их кожа соприкоснулась. — Я не собираюсь перебегать на другую сторону только потому, что в нас течет одна кровь, — он с трудом представлял картину, которую она ему в красках расписала. Как он мог любить ее и при этом иметь детей от другой? Это бы вызвало диссонанс внутри него. — Нам уже за двадцать. Но я не чувствую себя взрослой. Мне страшно брать эту ответственность, Саске. Это же целый человек, — ее интонация и громкость голоса скакали. Саске разделял ее чувства, но не знал, что им делать в такой ситуации кроме того, чтобы смириться и попытаться, приложить усилия. — Ему нужно внимание, забота. А если мы сделаем что-то неправильно. Если я сделаю что-то неправильно? Я буду просто отвратительной матерью, — Сакура вспоминала, что к двадцати семи годам она практически не умела готовить, ненавидела убираться, застилать кровать и мыть посуду. Ее хватало лишь на вынос мусора и вызов уборщицы. Разве это идеальная жена и мать в представлении Саске? — Это не произойдет сегодня или через неделю. У нас будет время, чтобы научиться. Мы сделаем это вместе, Марии нужна будет помощь, — теперь он точно знал, что Сакура не справится одна. Ей потребуется его поддержка и непосредственное участие. — Звучит глупо, но… Может потренируемся на чем-то менее… Требовательном. — Хомяк? — он постарался разбавить накалившуюся атмосферу. Сакура слишком разгорячилась. — О, господи, нет. Ну, может, собака? Небольшая, но щенок. Он тоже будет пить молоко, ходить в подгузник, не сможет спускаться сам по лестнице. И это будет что-то наше, — Сакура имела ограниченные представления о детях, тем более о собаках, но она была готова окунуться в этот мир материнства, если Саске будет рядом, чтобы помочь. — В любом случае, в ближайшие полтора года я привязан к деревне. И я не позволю тебе находиться здесь двадцать пять часов в сутки. Поэтому, мы можем попытаться, — он сдвинул брови к переносице, напоминая ей о том, что он все еще не забыл, в чем причина ее нахождения здесь. — Останешься на ночь? Я разрешаю, — она все еще скучала по нему. По его теплу и касаниям. Она хотела проснуться рядом с ним, пусть в больнице, но лучше, чем одной от шепота медсестры. — Мне нужно вернуться домой, — уголки его губ приподнялись вверх, он намеренно затянул, чтобы увидеть, как она расстроится. — Предупрежу Марию. Тебе что-нибудь нужно? — Сакура снисходительно улыбнулась, явно не оценив его шутку. — На столе в комнате должен быть ежедневник. Принеси его.       Саске вернулся к ней уже через полчаса. Он лег на ту сторону кровати, где она освободила немного места. Они постарались не трогать провода, которые опоясывали ее тело. Сакура устроила голову у него на груди, пока он читал книгу об уходе за младенцами. Иногда он спрашивал или уточнял у нее что-то.       Сегодня они были счастливы.