2. Я — Гоголь!

       «Кто придумал учиться в субботу?!»              Антон уже минут сорок бессмысленно смотрел в спину Ромке, иногда поглядывая на часы, висящие в классе. Петров уже давно смирился с тем, что в субботу они учатся и его «лишний для отдыха», по мнению каких-нибудь министров образования, день пропадает впустую. Смирился с тем, что в выходной, когда большинство людей спят и просыпаются для того, чтобы поесть, он идет в школу. Смирился с недосыпом и мешками под глазами. Смирился со всеми возможными неудобствами, кроме уроков.        «Кто поставил литературу в конце!»              Их школа была особенной, если учитывать то, что расписание уроков им составлял сам Дьявол. Что можно было поставить в субботу? Многие бы ответили – простые уроки: физ-ру, ОБЖ, историю... Да даже 45 минут математики можно было спокойно вытерпеть. Дьявол же в лице директора и завуча поставил на субботу биологию, химию, математику, русский и литературу. Антон ничего против бы не имел, если бы не последние уроки.       Лилия Павловна достаточно строгий и, местами, предвзятый учитель. Старалась спросить каждого на каждом своем уроке; если ты не выполнил домашнее, она сразу ставила «два», не давая шанс на исправление, как это могли сделать другие учителя.       Антон подметил еще одну странность своей классной руководительницы: она никогда раньше звонка не отпускала учеников с своих уроков. Даже если он был последним.       Учителя математики и английского иногда могли отпустить класс, сказав, что у них болит голова или им нужно срочно домой. Тогда дети, дабы не напороться на директора и не навлечь его гнев не только на себя, но и на отпустивших их учителей, потихоньку уходили, никому не рассказывая об этом. Лилия Павловна же сидела до победного. Вот и сейчас она с частью класса, которая осмелилась прийти в субботу, разбирала последние вопросы по «Тарасу Бульбе».       Антон быстро метнул взгляд на настенные часы. 10 минут. 10 гребанных минут до звонка, а их так и не отпускают. Петров опять невидящим взглядом уставился в спину Ромы.        Пятифан, конечно же, приходил не каждую субботу, но дабы его не выгнали из школы, он редко, но посещал выходные занятия. Даже Бяша чаще появлялся. Антон не рисковал. Мама бы ему так всыпала…       Антон опять метнул взгляд на часы. 8 минут.       «Че!?» — Так, класс, записываем темы сочинений. Не забудьте в дневнике написать «см. в тетрадь», - строгий голос Лилии Павловны был как гром среди ясного неба.       Все ученики были шокированы. Выпучив глаза, они переглядывались друг с другом, но очень быстро достали дневники и открыли тетради. Всех интересовал только один вопрос – сколько татар померло?       Учительница, кажется, и не видела того замешательства, которое она произвела. Спокойным, ровным голосом она начала диктовать темы.       Дописав последнее предложение, класс, будто сговорившись, тихо сел. Ученики не смели шевельнуться или поднять взгляд от своих парт, ожидая какого-то знака или команды. Лилия Павловна заполняла журнал. — Можете идти, только тихо, чтобы директор не заметил, - голос учительницы был равнодушным. Она даже не подняла глаз от журнала.       На мгновение воцарилась тишина. Никто из учеников не смел двинуться, никто не смел вздохнуть. Через секунды все дети очень быстро, будто боясь, что учительница передумает и усадит их обратно за парты, сгребали в охапки учебники, тетради и ручки. Даже девочки поскорее хотели уйти домой.       Антон и сам не заметил, когда снег захрустел у него под ногами. Он все еще не понимал, что произошло и почему их отпустили так рано. — Э-э-э, Тохич, стоять!        Рома догнал его и грубо положил руку ему на плечо, поворачивая Антона к себе. Бяша плелся следом.       Рома хитро улыбнулся, думаю о чем-то своем. — Ну че, на каток пойдешь седня? – по взгляду можно было догадаться, что Рома уже все за всех решил. — Не могу, - просто ответил Антон. – Нужно сочинение писать.        В какой-то степени Петров завидовал этим двоим – никто ничего от них не ждет, делают уроки только для того, чтобы не вылететь из школы. И их родители не так сильно следят ними. Недостижимый, по мнению Антона, рай. — Ты че, как лох будешь писать?! – удивленно улыбнулся Пятифан. Бяша же прикрыл рот рукой, еле-еле сдерживая ржач. — Ой блять, какой же ты…правильный, - вздохнул Рома. – Пойдем, покажем кой-чего.       Антон был удивлен такой настойчивости товарищей. Они подхватили его под руки и, буквально, поволокли со школьного двора.       Петров и сам не заметил как очутился в здании поселковой библиотеки.       Они зашли в здание, и тут же тепло и запах пыли приятно окутали их. — Вы чего тут делаете? – возмущенно и удивленно воскликнула Марина Александровна – уже как будто не молодая женщина, но с приятными чертами лица. В свои 40 у неё уже были видны мешки под глазами, небольшие морщинки еле-еле были заметны за челкой, а вся ее фигура сгорбилась из-за бумажной работы. —Мария Александна, мы книжку взять, вот на три секунды, вот прям счас выйдем! – затараторил Рома, попутно толкая Антона к входу в небольшую, но длинную комнатушку.       Всего было три ряда стеллажей. На полках было полно старых, потрепанных книг, оставшихся еще со времен СССР. Где-то среди длинных шкафов стояло несколько парт.        Рома зашел за первый от двери стеллаж, толкая перед собой Антона, потянулся к верхней полке и, пошарив там немного, в сердце чертыхнулся. — Вот зачем каждый раз эту книжку убирать, - словно змея, прошипел Пятифан. – Вот каждый раз…вот зачем переставлять все надо?       Антону стало интересно. Нет, не по поводу того, что эти двое забыли в библиотеке. Рома влюблен в Полину, а значит когда-то недавно он уже был здесь. Бяша же, как хвост, ходит за ним. Антону интересна была книга, которую откопал Рома среди пыльных, потрепанных и непримечательных, но таких родных обложек и страниц. Антон все-таки спросил: — А что за книжка? Может я ее видел. — Так, Бяш, ищи ее, а ты, - Рома указал пальцем на Петрова. – Возьми любую книжонку, а то мы ж что-то должны забрать, верно?        Одноклассники разбрелись кто куда, а Антон так и остался стоять, недоумевающе хлопая глазами. Теперь он не понимал, почему он все-таки пошел с ними. Сейчас бы уже дома, в тепле был и давно бы написал это сочинение.        Оглядываясь на полки и изучая потрепанные корешки старых книг с пожелтевшими страницами, Антон невольно задержал взгляд на одном очень сильно выбивавшемся экземпляре. Среди толстых томов произведений и сборников стихов русских классиков, мальчику невольно бросилась в глаза достаточно тонкая книжица с твердым новым корешком.        Недолго думая, Антон потянулся и вытащил весьма интересную на вид книжицу. Сама она выглядела, как типичная энциклопедия с картинками на обложке, но название интриговало. «30 писателей и 15 поэтов от XVIII до XX в.», а внизу подпись: «Пушкин поможет в написании прозы, поэзии и сочинений!»        Пока Антон рассматривал портреты Маяковского, Толстого, Гоголя и других знаменитых литераторов, к нему как-то незаметно подошли Рома и Бяша. — Че нашел, на? – голос Бяши напугал Петрова. Мальчишка подпрыгнул, еле-еле удержав книгу, и завертел головой, озираясь на хулиганов.       Рома вырвал ее из рук, стал очень долго и пристально разглядывать, будто бы пытаясь что-то понять. Наконец, осмотрев переплет последний раз, Рома в каком-то шуточном тоне спросил: — А может эта…вызовем? По приколу, так сказать.       Казалось, Пятифан и сам забыл, зачем пришел. Его увлекла новая перспектива, азарт и приключения на одно место. Он переводил хитрый взгляд с Бяши на Антона, с Антона на Бяшу. — А что это вы тут делаете?       Рома как-то зло выпучил глаза, Бяша резко отошел к шкафу так, что несколько книг приземлились ему на голову, а Антон подскочил и затрясся в воздухе, будто через него идет ток.       На них внимательно и весело смотрел маленький мальчик, на вид лет 9-10. Одет он был в клетчатый красно-белый свитер, а в руках держал детскую хрестоматию. Он переводил хитро-веселый взгляд то на одного, то на другого школьника. — Тьфу, напугал, на! – вскрикнул Бяша. — Сопля, тебе чего? – голос Ромы явно выдавал его раздражение. — А некоторые книги нельзя брать, вы знаете? — не унимался мальчик. — А с чего ты решил, что мы ее забрать хотим, а? – в роминых словах чувствовались злость и раздражение. Он явно не хотел уступать. — Просто эту книжку, - кивнул пацан на руки Ромы, - все хотят забрать, а мама не разрешает. — А может договоримся? – не выдержал Антон. Он понимал, что мелкий что-то задумал.       Мальчик подошел ближе и взглянул на обложку книги, которую сжимал в руке Рома. Малявка шире улыбнулся, прямо-таки засиял. — А можно я с вами пойду? Ну… - он мотнул головой на книжку, с надеждой глядя в глаза. — Нет! - железно ответил Рома. – Нет, нет, нет и нет. Мы за тобой следить не будем, потеряешься – искать не пойдем. — А я маме расскажу, что вы вынесли книгу. – невинно ответил ребенок.        Антону, честно говоря, уже все это надоело. Он устал, хочет есть и лечь на диван, хотя бы 5 минут поплевав в потолок. Антон произнес: — Давай! Сегодня в шесть вечера у… — Чего! – недоумевая, воскликнул Бяша. Но внезапно Рома подошел к мальцу, положил руку ему на плечо и, хитро улыбаясь, сказал: — Хорошо, уговорил, пиздюк! На Ромашковой знаешь дом заброшенный? Ну, который в конце улицы стоит.        Как будто не поняв, что это подвох, мальчик серьезно ответил: — Да, знаю. Я недалеко живу. И я не пиздюк – меня Вова зовут! — Мне до фиолетовой лампочки, понимаешь, – серьезно ответил Пятифан. – Ты не опаздывай главное.        Пятифан, приобняв Антона и Бяшу за плечи, быстро вывел их из комнатушки. Петров заметил, что библиотекарша вся была поглощена бумажной работой, отчего не сразу заметила мальчишек, подошедших к ее столу.       Рома выложил сказки Салтыкова-Щедрина, а ту странную книгу спрятал под курткой. Выйдя из здания, он еле слышно произнес, будто боясь, что кто-то может подслушать: — Короче, идем на завод. Без разговоров.                                        ***        —Ну, вообще, это не завод вовсе, на.              «Завод» - слишком возвышенное название. Это было большое, полусгнившее здание, с пробитой кое где крышей. Больше похожее на огромных размеров сарай, оно одиноко ютилось на окраине поселка, никому не нужное, давно покинутое и от того жуткое и неприятное. —А почему «завод»? – Антону уже скучно выводить круг в середине помещения. — Да эт просто было единственное большое дело, на, - самодовольно отвечал Бяша. – Здесь, вообще-то, располагался склад с некоторой техникой – недалеко был лесоповал. Вот…ну и как-то прижился «завод». Наш поселок одним из лидирующих в области был с 65-го по 67-ой год по лесозаготовке, между прочим, на.       Антон аж остолбенел от такого. Бяша да знает историю? — А ты откуда все это знаешь? — Да ему проект задали в пятом классе делать, чтоб годовую двойку по истории не заработать, - хмуро отвечал Рома, явно недовольный медленными приготовлениями к вызову, — Блять, ну Бяша! ровней свечи ставь.       Бяша недовольно вздернул нос, однако некоторые свечи все же прилепил ровнее и крепче на линии круга. Все было практически готово. — Ну че, начнем-с? – нетерпеливо произнес Рома, яростно перелистывая плотные страницы.        Вдруг дверь в воротах распахнулась, пропуская яркий лунный свет в помещение. Все трое подскочили и громко вскрикнули, боясь, что они уже кого-то вызвали. Но это оказался Вова, который поспешно закрывал дико скрипящую ржавыми петлями дверь, попутно выгоняя ногой маленькую собачонку, очевидно увязавшуюся за ним. — Фу, нельзя, Жулька, нельзя сюда, - писклявый голосок раздавался в тишине деревянных стен.       Рома медленно сел на корточки, закрыв голову руками, будто защищался от удара. Он начал потихоньку качаться, приглушенно ругаясь в пол: — Ой, бля! Бля-а-ать!        Тут он вскочил и в мгновении ока оказался рядом с маленьким мальчиком, который всем телом вжался в деревянную дверь. Бяша схватил товарища за плечи, удерживая его. В глазах Ромы читалась нескрываемая злоба, рот исказился в уродливом оскале. Сквозь сжатые зубы, чуть ли не с пеной у рта, Пятифан произнес: — Ты, мелкий паразит! да как ты нас нашел!? Зачем пришел?! На кой хрен!        Вова не дрожал, напротив, он нагло смотрел в глаза Ромы, показывая, что не боится.        Антон обреченно вздохнул. Теперь и не важно было, как мальчонка их нашел. Собака ли привела его сюда, или подслушал как – назад его теперь не отправишь. Мамке еще расскажет, она быстро на них заяву в ментовку накатает.        Петров подошел и положил руку на плечо Ромы. Он уже и сам успокоился и, недовольно взглянув на него и Бяшу, резко развернулся, жестом приглашая всех к месту вызова.        Встали они на свои места достаточно быстро – друг напротив друга. В середине круга красовалась большая и аккуратно написанное слово – ГОГОЛЬ.        Рома, открыв книжицу и повертев ее в руках, кинул ее Антону. Петров поймал ее коленками. — Прости-ка!       Антон вздохнул. Если бы дома были какие-нибудь дела, он бы никогда не пришел сюда.        Петров взглянул на текст и обомлел. «Скорее всего кто-то ударился головой об клавиатуру» - подумалось невольно ему. Глубоко вздохнув, Антон начал читать. Гримасы сменялись на его лице одна за другой. — Нгропадлолвалджзхжэщ рп рпкууквеаолдогрн апаепрро!       Круг засветился потусторонним ярким светом, из щелей в стенах и дырах в крыше выл ветер, колыхая свечи.        Всем стало в этот момент не по себе. У Антона на лбу выступили капельки пота, но он продолжил: — Явись из мира-а-а-а!..        Вдруг маленькие огоньки свеч превратились сначала в факела, а потом резко огромными столбами начали вздыматься в воздух, словно разрастающийся пожар.       Антон заслонился руками от открытого огня, прикованный животным страхом к земле. Где-то вскрикнули: — Ай! – громко прокричал Вова, катаясь по полу, пытаясь сбить огонь. К нему быстро кинулся Бяша: — Вова!!!       Внезапно огонь исчез, стало темно и только светящийся круг освещал пространство рядом. От нарисованной угольком линии, спирализуясь и собираясь в центре, прямо в надписи, шли светящиеся ниточки. Они, словно змеи, поднимались выше, переплетаясь и образовывая силуэт.       В середине круга прямо на надписи стоял Николай Васильевич Гоголь! Сам он был полупрозрачным и только по свечению, исходящему от него, можно было его увидеть. Он стоял и как будто смотрел сквозь опущенные веки на дыру в крыше прямо над ним.       Ничего не нарушало тишины. Мир словно вымер. Дети боялись пошевелиться.        Рома одними губами прошептал: — Ой бля. Гоголь...       Призрак резко распахнул белые глаза и, двинувшись на Антона, прокричал: — Панова!!!       Немой крик застрял в горле. Он не мог двинуться с места, и с ужасом наблюдал, как мертвый писатель все ближе подбирается к нему. Вот он уже коснулся его плеча…       Вспышка больно резанула глаза. Все зажмурились, но через прищуренные глаза могли разглядеть кувыркающегося в агонии Антона, который надрывным голосом кричал: — О-о-о-о, Бог мой!!!..        Все прекратилось также быстро, как и началось. В углах сарая было темно и только луна через дыры и щели освещала помещение.        Вова прижался к Бяше и тихо плакал ему в плечо, а Бяша крепко его обнимал. Антон лежал, держась за живот и пряча лицо в полу. Рома, вставая, обеспокоенно спросил: — Ты как, Тох? Норм?        Он уже было хотел коснуться плеча друга, но тот вскочил и не своим голосом недовольно воскликнул: — Я - Гоголь!!!