II. Шторм

Люцифер всегда знал, что бытовуха — просто такое дно, такое зло, и самое интересное, придумал её даже не его отец. Она просто зародилась в этом мире, чтобы отравлять души всем разумным существам. Демон уверен, что даже Шепфа её терпеть не может. Притирки были страшными. Постоянный хлам в виде платьев и другой одежды, примерка по несколько часов, художественные принадлежности, холсты, краска, отпечатки... Люцифер устроил ей мастерскую, но чтобы дойти до этого обоим пришлось пережить нечто страшное. В какой-то момент Вики перестало устраивать то, что ей уделяется мало времени. Люцифер доходчиво объяснял ей то, что Ад требует перестройки и что она сама прекрасно всё знает, на что Вики своенравно согласилась на приглашение Совета и вступила на должность советника на Небесах. Люцифер на это поморщился. Вроде и хорошо, а вроде и плохо. Вики погрузилась в работу, приходила домой ночью, иногда и вовсе не приходила, а потом купила жильё в Цитадели. Сатана отпустил её, потому что был ужасно занят восстановлением своей Родины. Отпуск они брали в один момент. Он длился несколько месяцев — для бессмертных чушь. Оба спускались на Землю, гуляли и развлекались над смертными. Правда, девушка относилась к ним более трепетно, так как сама в прошлом человек, а память она так и не стёрла. Посещали Школу, разговаривали с Мими, а в Цитадель не лезли, потому что Люци не нравилось. Последние дни по традиции проводили в Аду, не вылезая из постели. Из относительной скромняшки в сексуальном плане, Вики превратилась в настоящую демонессу. Люцифер обожал секс вместе с ней. Она была полна жизни и охоты до приключений до сих пор. Цитадель ещё не поглотила её. Она приносила неописуемое удовольствие, заставляла кончать и стонать. Ни одна женщина до неё не слышала, как он стонет. От этого звука Вики сама прогибалась под ним, а чаще — на нём. «Люцифер, пожалуйста, делай так чаще» — потом шептала она, выгибая спину под его рукой и желая большего, хотя оба уже измотались. Да, он хотел её часто, а Вики хотела его. Прошло равнодушие, появилась безудержная страсть. Но, как ей свойственно, она быстро погасла.