Вне времени

Когда Натак возвращается из Египта, то не надеется услышать о Кассандре. Живя там, прячась под чужим именем, он почти забывает о мистии пленившей его сердце много-много лун назад. Но как только его нога в мягкой сандалии касается земли Эллады, воспоминания накрывают его и сбивают с толку. Как завороженный он сходит с корабля, впитывая взглядом зелень оливковых рощ и покрытые цветами пригорки. Люди вокруг суетятся, выносят грузы с корабля и он, потерянный в собственных мыслях бредет в глубь берега. Натак признается себе в том, что скучал по греческой речи и солёному запаху моря. Нил в Египте пах иначе, а то небольшое количество египтян, которые владели мелодичным для его слуха греческим, говорили с резким и ярко выраженным акцентом. Он так давно не произносил приветствия, что когда слышит как один из торговцев кричит «Χαίρω!», то его сердце наполняется печальной радостью. Здесь словно ничего не изменилось. На агоре много людей, день в самом разгаре. То тут, то там слышатся сплетни, которые вышедшие на рынок рабыни и служанки судорожно пересказывают друг другу. Мужчина слышит несколько имён — это новые люди входящие в совет города. После войны, унесший множество человеческих жизней, они стали более уважаемыми и теперь их драхмы во многом решают вопросы этого прибрежного городка. А потом, совершенно неожиданно для себя, Натак слышит обрывок разговора проходящих рядом мужчин: — Ты слышал, что Хозяйку Орла видели рядом с Лепреоном?.. Сердце Натака сбивается с привычного ритма. Кассандра все еще… жива? Не может быть. — …Что ты такое говоришь, Клеос?! Я слышал совсем другое, она в Лаконии уже как несколько месяцев… Натак останавливается, переосмысливая услышанное. Он растерян, имя мистии совершенно сбивает его с толку, мешает вздохнуть. Он закрывает глаза, стараясь отогнать навязчивые воспоминания, а вместе с этим и давно похороненные чувства. Мужчина чувствует страх, словно он опять очутился во времена Пелопоннесской войны. Натак отчетливо помнил, какой образ жизни вела Кассандра, она была наемницей, за плечами которой было не одно преступление, а в некоторых областях за её голову раньше давали увесистый мешочек драхм. Ему всегда казалось, что век у мистии будет короткий, но яркий и сияющий как Венера. Но прошло почти двадцать лет, а её имя все еще было на устах людей и не в прошедшем времени. На мгновение, Натак задумывается, не домыслы ли это тех, кто так старательно обожествлял Кассандру, приравнивая её к богам Олимпа. Ведь… Он помотал головой, прогоняя мысли. Сейчас не время переживать о мистии. Ему нужно найти человека, который поведает о том, чем сейчас занимаются Древние. Это была последняя воля Дария, ради этого он прибыл сюда, ради этого оставил свою мирную жизнь, свою жену и двух детей. Он здесь ради отца, не ради Кассандры. Натак двигается к границе города, насильно стараясь выкинуть из головы непрошеные мысли о девушке, которую он давно похоронил. В его памяти остались смутные обрывки воспоминаний, когда он видел Кассандру раненой или когда замечал очередной шрам на покрытой загаром коже. Такие раны не проходят бесследно, такая опасность, беспрерывно дышащая в затылок не может не оставлять следов и последствий. Как после всего этого она может быть жива? Сейчас, Кассандре должно быть около сорока. И если верить словам тех мужчин на агоре, она совсем не изменилась… но как такое возможно? Кассандра для Натака — всегда была загадкой. Было в этой девушке что-то неуловимое, постоянно ускользающее от него, нечто особенное. Но он никогда не мог объяснить, что именно пленило его в мистии. Чем больше мужчина наблюдал за ней, аккуратно, стараясь не встречаться лишний раз взглядом, пробирающим его до мурашек, тем больше у него появлялось вопросов. Натак всю жизнь провел рядом с воином, его отец Дарий, находящийся всегда на чеку и всегда на грани разоблачения, многому научил его. Не только каким-то навыкам самообороны, или языкам и знаниям о природе окружающей их. Самое главное, чему он научил сына — это смотреть в самую суть, отбрасывая шелуху, пробираясь сквозь туман, за которым люди прятали свою истинную сущность. Вокруг Кассандры не было той самой шелухи притворства, хороших манер и высоких, но пустых речей. Зато каждая её черта, каждая крупица была объята непроглядным туманом за который, раз за разом пытался пробраться Натак. Кассандра, пожалуй слишком много умеет, даже для охотника. Натак еще ни разу не встречал кого либо, кто мог бы так сидеть в засаде. В какой-то момент он настолько глубоко уходит в свои мысли, что забывает о том, что они с мистией сидят в кустах и выслеживают кабанов. До мужчины доносится шелест листвы в кронах деревьев высоко над ними, а потом, подняв глаза выше, он замечает как сгущаются сумерки. Где-то вдалеке кричат олени и от этого звука Натак вздрагивает. Но он абсолютно забывает, что рядом с ним сидит Кассандра. Её дыхание смешивается с порывами ветра, а то, как долго она может сидеть неподвижно — завораживает. Натак осторожно окидывает взглядом поляну, которая вот-вот начнет погружаться в темноту. Он украдкой смотрит на девушку, её глаза прищурены, словно здесь слепящее солнце, а взгляд сосредоточен. — Пойдем, — если слышно шепчет она, — следи за руками, дальше будем говорить знаками. Натак кивает и устремляется за Хозяйкой орла в гущу леса. Они перебираются по длинным теням которые отбрасывают сосны и кипарисы. Периодически Кассандра останавливается, знаком показывая мужчине делать также. Где-то в невысокой траве начинают стрекотать сверчки. — У нас гости, — заявляет шёпотом Кассандра. Натак непонимающе пробегается взглядом по окружающим их деревьям и жестким кустарникам, — вон там, — она указывает куда-то за широкий дуб. — Поч…? — Они слишком шумят, ты не слышишь? — мистия издает странный звук, похожий на цоканье копыт и фырканье, через пару секунд к ней на плече опускается орёл, Кассандра что-то говорит ему, но Натак не может разобрать слов. Птица протяжно кричит, слишком громко, для тихого леса, а потом взлетает. — Дождемся Икара, — Кассандра осматривает местность, — вон, там кусты, спрячемся пока за ними. Орел возвращается не скоро, все это время мужчина молча сидит на земле, почти полностью расслабившись, вокруг все такая же тишина, окутывающая уставшее тело Натака. В небе раздается громкий крик, отрывистый, разносящийся среди звезд словно эхо. — Это Икар, охота на кабанов подождет. Они продолжают тихо пробираться по лесу, но теперь уже в другую сторону. В какой-то момент мужчина начинает слышать громкие голоса, грязные ругательства и крики, такие, от которых внутри у него все холодеет. — Побудь здесь, в кустах, я на разведку, что-то мне подскакивает, что там нужна наша помощь. Кассандра возвращается где-то через десять минут, так же тихо как и уходила. — Дерьмо, — Натак рассматривает в тени её раздраженное лицо, — это дети Ареса. Они, кажется, собираются принести жертвы своему богу. По дороге, с грохотом доспехов, проносятся несколько всадников, сбивая с Натака пелену воспоминаний. Он практически добрался до нужного места. Здесь недалеко, должна быть старая гробница одного из бывших культистов, спрятанная среди деревьев и камней. Дождавшись, пока афинские всадники скроются за холмом, мужчина сворачивает с дороги, уходя все дальше и дальше в глубь леса. На безоблачном небе, солнце практически достигает кульминации своего пути. — Слава Зевсу, — выдыхает Натак, чувствуя, как духота отступает, когда он ныряет в прохладу теней. Ему сложно сосредоточиться на чем-то, кроме воспоминаний связанных с мистией. Он готов поклясться всеми богами Олимпа, что эти воспоминания не причиняют ему ничего кроме боли. Он всегда понимал, что его чувства к Кассандре были скорее почитанием, чем любовью. Потому что Хозяйка Орла у всех вызывала эмоции и не важно, было это обожанием или ненавистью. Кассандра оставляла след везде, где появлялась. И сердце Натака не стало исключением. Отчасти из-за этого, он уговорил отца отправиться в Египет, где Культ Древних им не грозил, а его сердце могло быть хоть в какой-то безопасности. Но, видимо, от себя не сбежишь. Кассандра настигла его снова и звук её имени вновь возродил погребенные под слоем пепла воспоминания и чувства.