Через века

Натак касается горячих камней, всего на секунду, прежде чем сделать шаг в темноту и ощутить, как вместо прохладного воздуха, его грубо прижимают к стене. Горло и кинжал разделяют всего пару кондилосов. Сердце бьется как сумасшедшее, отдаваясь рваным ритмом в ушах. Несколько мгновений, Натак приходит в себя. Из-за темноты, он не может четко рассмотреть напавшего, тем более, лицо воина полностью закрыто. «Святая Ника, это засада! Но как они меня выследили?» — мыли в голове у Натака мечутся, и он с трудом выцепляет одну из них. В гробнице темно, пахнет сыростью и травами для благовоний. От удара о стену, затылок начинает ныть, но это меньшая из проблем мужчины. Он пытается что-то предпринять, но стоит ему дернуться, как кинжал становится ближе к коже. — Я… — вырывается у него против воли. И из-за этого звука, Натак чувствует себя слабаком. Дарий был бы сейчас очень недоволен. Слава богам, он уже на полях Элизия, а не здесь. Он, наконец, находит в себе силы и опускает взгляд, стараясь рассмотреть того, кто перед ним. Темные глаза, с вызовом смотрят на него. Свет попадающий в пещеру через узкий проход освещает только бордовый капюшон и кусок вышивки — серебренную луну. Охотница Артемиды. Но что она здесь делает? На сколько Натаку было известно, дочери Артемиды не особо сильно интересовались делами культа. Чаще всего, они жили достаточно обособленно, в своих деревнях, в самой глубине лесов или высоко в горах. Лишь иногда, девушки и женщины отмеченные луной выходили из лесов, но это случалось очень редко, настолько, что многие люди начали думать что эти женщины-войны всего лишь миф. — Натак? — шепчет до боли знакомый голос и воин делает шаг назад, убирая острое лезвие от горла мужчины. Натак не может понять, где он слышал этот голос и почему его сердце вдруг болезненно сжалось, неужели оно помнит что-то, что разум уже забыл? Он наконец, вдыхает полной грудью, мышцы расслабляются. Мужчина хочет спросить девушку перед ним, кто она и откуда она знает его имя. Но охотница словно читая его мысли, опускает капюшон, открывая свое лицо прежде, чем Натак задает свой вопрос в слух. «Нет, не может быть» — он снова прижимается лопатками к холодной стене, не веря своим глазам. — Кассандра? — если слышно, одними губами шепчет мужчина, — т-ты… Его голос обрывается. Натак делает шаг навстречу к мистии, внимательно всматриваясь в её лицо, изучая и пытаясь отыскать привычные ему черты. Девушка удивленно смотрит на него, её взгляд останавливается на его висках, где волосы стали серебряными нитями. — Я думал, ты погибла, — он первый раз произносит это в слух, обнажая догадку, которая жила в его голове годами. Кассандра только горько усмехается качая головой, словно смерть для неё какая-то жестокая шутка. — Ты Охотница Артемиды? — у Натака в голове вертится тысяча вопросов, он теряется между этими мыслями и собственным сердцем, которое не замедляло свой бег с тех пор, как он вошел в эту гробницу. И хоть в начале бешеный ритм и был вызван страхом смерти, а теперь тем, что он снова видит Кассандру. Снова она поднимает в нём бурю эмоций, словно двадцать лет потерялись между временем и пространством. — Почти, — пожимает плечами мистия. — Почти? — Я… — Кассандра замолкает, её глаза бегают по пыльным плитам на полу, как будто она не уверена стоит ли говорить следующие слова, — я верховная жрица Артемиды. Натак теряет дар речи, он осматривает одеяние девушки и чувствует себя глупцом. Как же он не заметил этого сразу? Серебряные луны на капюшоне были у всех, кто становился дочерьми богини, но вот рисунки на лице; красная линия проходящая от самого лба до ключиц и резкие ломаные линии на скулах. Эти рисунки однозначно отличались от тех, что Хозяйка Орла рисовала на себе будучи ещё наемницей. На руках Кассандры были кожаные поручни, на одном из которых был привязан обломок от рога оленя — один из символов Артемиды. Ну и конечно, венец с луной, который он не увидел раньше, а теперь смог разглядеть из-под капюшона и растрепанных волос темной челки. — Но …? — Не спрашивай, это долгая история, — вздыхает девушка. — Лучше скажи, как ты здесь оказался? Я думала вы с Дарием уплыли в Египет во время войны. Почему вы вернулись? — Вернулся только я, — Натак тяжело сглатывает, рана от потери отца всё ещё пульсирует внутри него. И, наверное, никогда не отпустит его, — чтобы исполнить последнюю волю Дария. Кассандра сжимает губы и отворачивается, становясь к мужчине полубоком. Натак подмечает, как белеют костяшки пальцев мистии, когда она сильнее обхватывает рукоять копья. И в это мгновение Натак вдруг осознает, что Кассандра стоящая перед ним всё такая же как двадцать лет назад. Сначала, эта мысль кажется ему странной, не реалистичной. Ведь, не может человек остаться таким же, не внутренне, в душе, а в своем теле, застывшем во времени. Но потом мужчина поднимает свой взгляд, ещё раз смотря на мистию, но в этот раз по-другому, с новым знанием. И то, что он видит, сводит его с ума. «Нет, это не возможно…» Натак не может поверить своим глазам. Кассандра действительно, все такая же, тень прошедших лет не коснулась ни её кожи, ни её волос; На бронзовой от загара коже значительно прибавилось шрамов, но следов морщин нет. Темная коса, привычно лежащая на левом плече не пронизана белизной, не единого намека на седину. Мистия поворачивается к Натаку, видимо почувствовав его внимательный, изучающий взгляд. И мужчине кажется, что он видит эту девушку впервые. Это уже не та Кассандра с которой он познакомился двадцать лет назад. Нет. Это верховная Жрица Артемиды, это… Девушка приподнимает подбородок и с вызовом смотрит на Натака, словно призывает его сказать то, о чем он думает, в слух. — Легенды не лгут, — практически не слышно шепчет мужчина. Он делает несколько неглубоких вдохов, пытаясь осознать происходящее. То, что раньше звучало как людские домыслы, глупые сказки стариков для детей, оказалось правдой; И сейчас Натаку кажется, что поцелуй богов всегда был на Хозяйке Орла, просто раньше он этого не видел. А может и не хотел видеть. — Ты не постарела ни на день. Кассандра делает глубокий вдох, расправляя плечи. Натак не может вспомнить, где видел этот жест, царственную позу и испытывал похожее чувство страха и трепета. Образ богини Афины, что возвышается статуей над агорой в Афинах. Мистия кажется ему теперь совершенно другой, как будто до этого на ней была пелена, что скрывала истинный облик. — Верно, — взгляд Кассандры пробирает Натака до мурашек, его желудок скручивается в из-за волнения и того, что он собирается сказать дальше. — Ты бессмертна, — выдыхает он. Девушка улыбается, но от этой улыбки Натаку становится не по себе. — Благословение богов… — Проклятье, — выплевывает мистия. — Что для одного дар, для другого… — начинает мужчина, но Кассандра его обрывает. — Ради богов, замолчи! Ты понятия не имеешь о чём говоришь. Бессмертие — философия для глупцов, но ни кто из них не испытал, что это такое на своей шкуре. — Но… — Натак останавливается. Что он может ей ответить? Кассандра жестока, она всегда такой была, но теперь это ощущается иначе. Возможно, она права и никто во всей Элладе и во всем мире не в силах понять её. Разве что герои древности, несшие такое же бремя. Мистия молчит, сильно сомкнув губы и гневным взглядом пронзая Натака насквозь. В её глазах всё ещё плещется океан боли, который не способен разделить с Хозяйкой Орла ни один человек. И эта боль, темным шлейфом тянувшаяся за Кассандрой с самого начала, всегда манила. Было что-то в этой печали, что будоражило Натака. Может быть, это были отзвуки его боли? А может, это было что-то другое. — Я бы хотела смерти, — говорит девушка и в её голосе слышится горечь обиды, — окончательной. Той, что принесет мне покой. Но для меня это роскошь. Натак не может этого понять. Как можно желать смерти, как можно не ценить дар богов, дарующий тебе столько возможностей? Особенно для неё, человека который всегда живет с опасностью бок о бок. Наверное, именно поэтому Кассандра и относилась так к опасности, легко и принимая как что-то совершенно обычное, как солнечный свет или капли дождя. — Ты не можешь умереть, но как? — Смерть…я чувствую её рядом. Всегда. Она следует за мной, но никогда не настигает. — Как ты… как ты узнала, что бессмертна? — возможно, эта сторона Кассандры, подаренная ей богами всегда и привлекала его? — Натак… — с надрывом и болью произносит она, — это было всегда, просто раньше я не замечала этого. Думала, что это фортуна или подарок богов — ещё нескольких лун на этой земле. — Кто-нибудь ещё знает о твоем бессмертии? — Натак не знает, почему задает именно этот вопрос и почему его это так волнует. Ведь, если смотреть на вещи трезво, то это даже не его дело. — Варнава знал, — выдыхает девушка, — и конечно же, боги. — Боги? — Да, — усмехается Кассандра, — Аида это особенно раздражало, он даже пытался привязать меня к царству мертвых, чтобы я охраняла одни из пяти ворот. — Что? — дрожащим голосом спрашивает он, теперь уже не веря не только своим глазам, но и ушам. Как она может так спокойно говорить об этом? — но почему? — Я убила его домашнюю зверюшку — цербера. Пришлось потом разбираться с этим. — Ты была в царстве мертвых? — уточняет мужчина, — убила цербера и разозлила Аида? — О, я не только разозлила его, я победила его в схватке и отвоевала свою свободу. Боги… конечно же он влюбился в неё тогда, много лет назад. А как могло быть иначе? Кассандра — герой, посланный сюда богами, в котором течет их же кровь. Такую женщину, невозможно было не полюбить. Наверное, мистия просто была воплощением всего чего когда-либо не хватало самому Натаку: смелая, рискующая и уверенная в себе до кончиков пальцев, (даже если на самом деле это было не так). Сила так и искрила в ней, хотя возможно, это была божественная аура или что-то в таком духе. Теперь он уже ни в чём не был уверен. — Прошу, расскажи мне больше о своих приключениях, — Натак старается говорить спокойнее, но эмоции всегда были сильнее его, поэтому взволнованный голос выдает в нем нетерпение и даже мольбу. Кассандра улыбается и мужчина замечает что-то мягкое в её взгляде. Он не видел этого раньше в этих темных глазах, и эта мягкость, касается души Натака теплым прикосновением. Девушка на секунду замирает, в нерешительности, а потом говорит тихим голосом, отражающимся от стен гробницы: — Я давно не встречала кого-то из прошлой жизни. Последние года я мало провела в Элладе, а когда вернулась… я рада, что мы снова встретились, — сердце Натака подпрыгивает от этого шепота и слов, о которых раньше он мечтал днями и ночами. Конечно же, он знал, что Кассандра никогда не сможет его полюбить, поэтому этих слов ему более чем достаточно. Он никогда не был смел хотеть большего даже в собственных мечтах. Ему достаточно того, что она рада ему и, с дрожью предполагает Натак, что она скучала. Наверное. Они выходят из пещеры, солнце снаружи уже покидает самую высшую точку небосклона. Натаку кажется, что они провели много-много лун в этой пещере, замерев во времени. Интересно, похоже ли это на то, что испытывает Кассандра? Странное, липкое ощущение, что время остановилось, замерев навсегда. — Итак, значит, теперь ты Главная жрица Артемиды и была в царстве мертвых? — спрашивает он и почему-то сердце болезненно сжимается, от воспоминаний о прошлом, когда он, Дарий и Кассандра жили втроем в небольшом домике, где стены были увиты виноградом, а вечерами, мистия возвращалась к ним и делилась захватывающими историями о своих приключениях. — Ещё я была в Элизии, — усмехается она, — то ещё местечко, скажу я тебе…

***

— Спасибо за помощь, — говорит Натак, когда они выходят на пустынный пляж недалеко от прибрежного городка, — я знаю, что тебе нельзя дальше. Девушка бросает взгляд на солнце которое близится к закату и рассыпает свои лучи по морской глади. — Да, людям все сложнее принимать меня. — Может, тебе просто стоит брать меньше убийств на заказ? — смеется мужчина. — Хм, я подумаю об этом, — с улыбкой говорит мистия, делая вид, что действительно обдумывает то, что ей только что сказал Натак. — Думаю, это наша последняя встреча, — он смотрит на Кассандру, всматриваясь в черты, четко осознавая что теперь это последний раз когда он её видит. Хотя, правильнее сказать, когда она его видит. Сколько ещё тысяч лун предстоит прожить мистии, прежде чем она сможет обрести долгожданный покой? И вообще, обретет ли она его когда-нибудь? — Я не собираюсь возвращаться в Элладу, меня здесь больше ничего не держит. Воля отца исполнена, теперь он может спокойно отдыхать на полях Элизия. Кассандра кивает, с её лица медленно сходит улыбка. После слов о последней воле Дария, волна воспоминаний об отце, отдается тупой болью в груди. — Ну, что ж, — мнется он, не зная, что можно сказать при таком прощании, — если снова будешь в царстве Персифоны, передавай Дарию привет. — Хорошо. — Рад был встрече, Хозяйка Орла. — Взаимно, — мужчина видит, как Кассандра снова закрывается, выстраивая вокруг себя плотную стену, разрушить которую никто больше не сможет. И в это мгновение, она кажется ему одинокой как никогда прежде. Он разворачивается, чтобы направиться к пристани, как вдруг, мистия его зовет его. — Натак, — она колеблется, всего секунду, — возможно, в другой жизни, — пожимает плечами Кассандра. И эти слова, врезаются в его сознание громким звуком, смешивающимся с ритмом собственного сердца. Он знает о чем она. Натаку не нужны объяснения. — Возможно, — он кивает, сглатывая противный, тяжелый ком в горле. Не нужно быть Пифией, что бы понимать, что мистия лжет. Они оба знают, что не могли бы быть вместе ни в одном из миров. Пока Кассандра остаётся собой — гордой наемницей, для которой предназначение на первом месте. А Натак остаётся простым, мягким, вечно ищущим спокойной и мирной жизни. Он не тот, кто мог бы потушить огонь страсти к приключениям у наемницы. И Натак, однозначно, не тот самый, ради которого она могла бы отказаться от своей привычной, полной опасностей жизни. Но этих слов достаточно, чтобы он мог сделать то, о чем мечтал последние двадцать лет — отпустить Кассандру. Натак разворачивается и оставляет за спиной мистию и свою прошлую жизнь в Элладе. «Я тебя отпускаю».