эпилог.

1 год спустя.

Снег сходил, оголяя пожухлую траву. Небо, всю зиму затянутое снежными облаками, посветлело, позволяя выглянуть солнцу, что грело беспокойное море. Чайки пытались перекричать упрямые волны, налетающие на скалы. И хоть ночами всё ещё нападал мороз, в воздухе чувствовалась просыпавшаяся весна. Дом с красными крышами одиноко стоял на утёсе. Неторопливо он готовился к прощанию с суровой зимой, не волнуясь о шумном мире вне его стен. Однако в холле, как обнаружил Чхве Хансоль, стоял мороз куда суровее, чем на улице, несмотря на потрескивающий камин, что заботливо делился тёплом. И причиной тому был Хаджон. Он, даже не осчастливив брата вниманием, сидел на кресле прямо посреди комнаты и упорно глядел перед собой на витражные окна, открывающие вид на сад. Хансоль, с удивлением отметив про себя, что, кажется, здесь раньше не было никакого кресла, хотел уже было пересечь комнату и направиться в гостиную, но невольно проследил за его взглядом. Там, склонившись над землёй, стояла Джиу. Из-за её спины выглядывало невесть откуда взявшееся дерево. Небрежное, ветвистое и совсем ещё молодое, оно выглядело совсем нелепо рядом с высокими, величавыми деревьями сада, за которым ухаживала бережная Ёнджи. Хансоль вздохнул: иногда увлечённость Хаджона племянницей была настолько сильной, что ему невольно становилось жаль девчушку. Хотя, Хансоль замечал, что несмотря на то, что Джиу была маленькой версией его брата с самого детства, после выпуска из Хогвартса она становилась совсем другой. Как будто цветок, запертый в теплице, наконец расцветал под греющим, теплым солнцем. — Ты почему не на работе? — внезапно нарушил тишину особняка простой вопрос, заданный скорее из вежливости, нежели интереса. — Как раз собираюсь. Вернулся за этим, — Хансоль потряс тяжёлым чемоданом. Вдруг, боковым зрением, он заметил движение в саду. Удивлённо повернул голову и сразу же наткнулся взглядом на незнакомого парня. Хаджон тоже его заметил — как-то нервно вцепился пальцами о подлокотник кресла и вытянул голову. — Кто это? — Хансоль, ты невероятен, — старший Чхве поднялся и следом за братом встал прямо напротив окна. — Он целый год заглядывает к нам каждую неделю, а ты узнаешь о нём только сейчас? Неизвестный и Джиу присели на колени, упорно копая почву. Сквозь открытую дверцу до мужчин долетел беззаботный смех. — Правда? Может, стоит пригласить его на ужин? — предложил он, наивно полагая, что этот незнакомец был незнакомцем для всех обитателей дома. — Тебе достаточно лишь спускаться к нам вечером время от времени. Что-ж, Хансоль ошибся. — Что они делают? — Сажают персиковое дерево. — Разве персики растут в Северной Ирландии? — Тебя волнует только это? — Хаджон посмотрел на брата так разочарованно, что ему невольно стало неуютно. Глаза неловко забегали по комнате. Однако, к его счастью, Хаджон, потеряв к нему интерес, вернул внимание к виду за окном. Перепачканные землёй ладони Хёнджина легли на плечи Джиу и в ту же секунду по холлу разлетелся восклик: — Как он смеет распускать руки!? — буквально пихнув брату свежий выпуск газеты, Хаджон метнулся к двери. Тогда Хансолю всё же удалось усмирить пыл брата, а может это была заслуга внезапно обернувшегося Хёнджина — почувствовав опасность, он тут же отпрянул от Джиу и Хаджон, не нарушая покой только-только пробуждающегося от долгой зимы сада, остался лишь наблюдать. А персиковое дерево, не дожив до следующей зимы, погибло в один из ноябрьских дней. Джиу тогда всерьёз огорчилась — Хансоль даже не подозревал, что что-то столь незначительное может расстроить её, — а Хёнджин, лишь стоя в то мгновенье рядом, пообещал: — Я отвезу тебя в страны, что не знают зимы. Но в тот самый вечер, когда их дерево только-только обрело новую почву, Хансоль всё же спустился к ужину и с того дня это стало привычкой — собираться так, впятером, вместе за длинным столом, который теперь казался не таким уж большим и пустым. Хёнджин умел смягчать углы, заполнять тишину, в которой обычно члены семьи Чхве, у которых там, где должно биться сердце, замёрзла льдинка, только кидали друг на друга взгляды, не решаясь позволить молчаливым посланиям превратиться в слова. Хёнджин, как бы Хаджона это не беспокоило, постепенно становился частью этого огромного особняка. Ему приходилось мириться с тем, что его Джиу уже давно не та девочка, которой он на ночь зачитывал страшные сказки о драконах. А может быть, он просто боялся, что когда-нибудь не всерьёз данное обещание исполнится.

***

4 года спустя

Шла вторая неделя июня. И хоть жители Англии привыкли к дождливому и прохладному лету, в Уинчестере вовсю буйствовала жара. В одном из кварталов, что был окружён зелёными лугами, царила полная тишина, разрезаемая лишь щебетанием уставших от знойного солнца птичек и посвистыванием ветра. Иногда здесь было настолько тихо, что случайно забредшему сюда не-магу могло показаться, будто в этих красивых двухэтажных домах никто не живёт. Пожилая ведьма, расположившаяся на кресле-качалке у крыльца своего дома, нахмурилась: уже издалека до её слуха, что с возрастом к удивлению становился всё острее, долетели отдалённо знакомые голоса. И вскоре около её забора появились две красные макушки — нарушители покоя этой улицы. Уже какое по счёту лето эти, по её мнению, самые последние негодяи, мешали ей наслаждаться тишиной деревенской жизни. То им вдруг взбредёт в голову запустить себя в небо вместе с зачарованным воздушным змеем, то они решат проверить высоту полёта огненных шаров, один из которых — вовсе не по чистой случайности — приземлился бы на её заднем дворе. — Опять эти дьяволята, — буркнула старуха, провожая двух мальчишек угрюмым взглядом. Один из них, тот, кто, кажется, был младше, обернулся через плечо и посмотрел на неё так, словно вздумал, что её домашняя канарейка станет жертвой их следующих экспериментов. А она, бедная, не на шутку перепугавшись, поспешила удалиться вон с террасы. А нарушители покоя, напевая незамысловатую мелодию, двинулись дальше. В самом конце улицы, отгородившись от тесного соседства, стоял двухэтажный дом. Не успели мальчишки и калитку открыть, как из распахнутых дверей их позвал материнский голос: — Джей, Джейк, вы вернулись? Соберите груши и отнесите сестре! Они, синхронно вздохнув, закатили глаза. До дома они побрели уже самыми короткими шагами, чтобы растянуть время отдыха и столкновения с наверняка разъярённой Морган. Она редко появлялась на кухне, а когда это всё таки случалось — весь дом замирал в ожидании худшего. — Опять кого-то ждём? — спросил он, переступая порог задней двери, ведущей в гостиную, где сейчас царил настоящий хаос. Грейс, исчезая в кухне каждые несколько минут, приносила с собой по паре тарелок. Её высокая причёска из плотно собранных платиновых волос стойко держалась, перевязанная голубой лентой, а на лёгком белом платье не было и пятнышка. В ней чудесным образом вмещались непоколебимое изящество, неутраченная юная красота и тот строгий, вспыльчивый нрав, что помогал держать взбалмошных сыновей в узде. На диване, свернувшись клубком мирно спала семейная кошка Маркиза. Причиной тому, почему она пару лет назад благополучно не сбежала из дома, служило то, что она умела не обращать внимания на хаос. Который, к слову, царил и сегодня: старший Бреккер, спрятавшись за «Ежедневным Пророком», появления сыновей вовсе не заметил; по всей гостиной летали тарелки с чашками. Джею совсем не хотелось идти в кухню, где судя по непрерывающимся жалобным вздохам, трудилась Морган. Поэтому он, сунув брату корзину с грушами, бесчестно отправил его выполнять поручение в одиночку. — Ма-а-м, а оно должно так пениться? — Да, дорогая, продолжай перемешивать... Нет-нет, милая, садись. Ты наш гость, — упрямо заверила миссис Бреккер Джиу, когда та вновь захотела встать из-за стола. Тут из коридора появились новые гости: переговариваясь о предстоящем матче сборной квиддича, в гостиную вошли Хёнджин и Чан. Первый, справедливо заметить, не помнил, как оказался вдруг в доме Бреккеров на юге Хэмпшира. Кажется, вежливое «Ты тоже приходи, Хван Хёнджин!» от Грейс он воспринял слишком серьёзно, приняв приглашение больше из интереса, чем желания насолить Морган. В последнее время юношеский пыл их немного остыл, вместе с взаимной неприязнью. Не то, чтобы он перестал шутить над её ростом, просто теперь делал это куда реже. Вальтер, заслышав голоса, тут же отбросил газету куда-то в сторону и, заприметив сына, бросил ему: — А ты чего тут стоишь? Иди помоги матери. — Не стоит, у нас уже всё готово, Альтман, — с улыбкой отозвалась Грейс, присаживаясь за стол. Вслед за ней торопливо вышли Морган с Джейком, каждый из них держал по тарелке с горячими блюдами, а за их спинами летели блюдца с пирогами, украшенными кусочками яблок и груш. — Хёнджин, Чан, не стойте там, присаживайтесь. Они послушно исполнили приказ хозяйки — Хёнджин сел с Джиу, а по правую сторону, на двух пустующих столах заняли места Чан и Морган. На противоположной стороне стола уселись Грейс с сыновьями. Возглавлял их Вальтер Бреккер, над внешностью которого Хёнджин, не будь это некультурно, подшучивал бы точно так же, как когда-то над Морган. При виде её отца у Хвана всё встало на свои места — дочь унаследовала от него всё: от цвета волос до невысокого роста. Ужин начался не с самой лучшей ноты. Молчание давило, но никто не осмеливался произнести и слова. Редко позвякивали столовые приборы, да перешёптывания младших Бреккеров иногда прерывались строгим взглядом матери. — Чан, дорогой, как тебе наш дом? — обратилась к мужчине Грейс, с полным материнской любви и нежности взглядом. Если бы Джей и Джейк не были заняты новой безумной затеей, то непременно затаили бы обиду на Чана, который успел стать для Грейс любимейшим сыном за несчастно короткий срок. — Устроим всё в саду, поставим шатёр, стулья. Только, этот район ведь заколдован... Для магглов он видится одними заброшенными зданиями. Ты ведь никого из магглов, кроме родителей, не позовёшь? Бан улыбнулся и бросил короткий взгляд в окно: двор дома был большим, но в нём, казалось, хватало места только для двух жадных до приключений мальчишек Бреккер. — И Лукаса с Ханной. Можете не беспокоиться, миссис Бреккер. — Ох, эти очаровательные дети... Да, конечно, вот же глупая, как я могла забыть? О них обязательно позаботятся Джей с Джейком. — Я не буду играть с Лукасом. Он глупый, совсем ничего в магии не смыслит, — бросил Джейк, передавая кошке под столом кусочек сыра. — А у Ханны фотоаппарат не работает. Фотографии у неё выходят неживые. — Невоспитанный мальчишка! Как ты можешь говорить такое? Скоро они станут тебе братом и сестрой. — Джейк умолк, но совсем не пристыдившись. А Грейс, в последние недели охваченная странным возбуждением, даже не думала умолкать. — Мы должны отослать приглашение бабушке Йоханне... Интересно, за сколько дней сова долетит до неё? Тонкие пальцы Вальтера, напоминавшие сейчас острые орлиные когти, что готовы были в любой момент вцепиться кому-нибудь, хотя правильнее сказать, конкретно кое-кому в глаз, с силой сжали вилку в руке. Мысль о том, что до его родственников в Германии дойдёт весть о женитьбе его дочери на маггле, так ещё и оборотне, вызвала в нём новую волну негодования. С трудом он смог проглотить едва не слетевшее с губ замечание, продолжая только молчаливо проделывать в будущем зяте дыру. — И нельзя забывать о твоём начальнике, Морган! Узнай его адрес, я немедленно вышлю ему письмо. — А его зачем, мама? — выдохнула Морган. С мистером Уайтом её связывали... не самые лучшие воспоминания. — Ну а как же! Это будет невежливо, ты ведь работаешь под его руководством уже пятый год... Грейс продолжила разъяснять недогадливой дочке почему Оливер Уайт обязан присутствовать на свадьбе. А Хван, сидящий по другой край стола, невольно обернулся к стене, где за до блеска вычищенной стеклянной рамкой хранился один из выпусков Ежедневного пророка. Низенький мужчина на первой полосе пожимал руку Морган, жмурящуюся от вспышек фотоаппаратов, а затем, поворачиваясь, горячо приветствовал Хёнджина, которого можно было опознать только по силуэту фигуры. Это был первый раз когда они попали в газету. «Новоиспечённые мракоборцы с блеском справились с культом тёмных магов, на которых Орден Зари охотился на протяжении трёх лет» — гласило название. И Морган, решившая, наверное, что самодовольная ухмылка Хвана портит весь вид, безбожно перечеркнула его лицо чёрными чернилами. И глядя сейчас с сочувствием на испорченную газету, воспоминания невольно вернули его в то время. Самые наихудшие предсказания Хвана сбылись: после окончания Хогвартса его с Бреккер направили в один орден. И если первый год им удавалось благополучно игнорировать друг друга, то на второй судьба больно столкнула их лбами на одном задании. Хёнджин теперь с ужасом вспоминал замечание Оливера Уайта, когда, завидев перепирающихся друг с другом Морган и Хвана, он подумал совсем о другом: — Вы так хорошо сработались! А еще и выпустились из Хогвартса в один год, учились на одном факультете... Вас, случайно, ничего больше не связывает? — Что!? Нет! — Дорогой мистер Уайт, нас не случайно, а специально ничего не связывает... — Но со мной то вы можете поделиться! Любовь ведь не грех. К тому же, когда она не мешает работе, — загадочно подмигнув двум ошеломлённым лицам, Оливер поспешно зашагал прочь, продолжая бубнить себе под нос: — Хм... может, объединить их в дуэт? А ведь отличная затея. И этому старому Кристиану как раз пора освободить место для новых лиц... Двое мракоборцев остались стоять на месте, с округлившимися глазами глядя ему вслед. — Совсем скоро моя Джиу станет Министром Магии и уволит вас! — прилетело ему в спину возмущение, которое он, к счастью, пропустил мимо ушей. Но прошло пару лет, а нынешний министр, крепко хватаясь за свою должность, совсем не желал уступать насиженное кресло министра Джиу. Оливер же перестал верить в их не-грешную любовь только когда «Ежедневный Пророк» выпустил статью о скорой свадьбе известного игрока национальной сборной квиддича и дочери Вальтера Бреккера. — Ты моя единственная дочь, я должна сделать этот день незабываемым для тебя, милая, — между тем продолжала Грейс. — Я не хочу звать много гостей, самых близких будет достаточно... — Вот когда будем устраивать женитьбу твоих братьев, тогда хоть одного садового крота будет достаточно. — А я уже нашёл себе невесту, — с набитым ртом улыбнулся Джей. Джейк покосил на него глаза и фыркнул. — А ещё ей семнадцать и она знать не знает о своём женихе. — Скоро узнает, я хочу в следующем году познакомиться с ней. — Она выпустилась в этом, — резко одёрнул его Джейк. Он совсем не понимал проснувшейся в его брате внезапной тяги к романтике. Кошка под столом недовольно мяукнула и когтями вцепилась в его штаны, напоминая о задержавшемся кусочке лакомства. Джей замер, обдумывая слова Джейка. А потом устало выдохнул, хлопнув ладонью по лбу. — Мерлина мать... Вальтер во главе стола то и дело кидал взгляды то на жену, то на дочь. На Чана он перестал смотреть принципиально: при виде него внутренний жестокий голос становился громче. А может быть, глубоко в его сердце, буйствовала отцовская любовь, эгоистичное чувство, твердившее, что нет на земле человека, что был бы достоин надеть его единственной дочери свадебный венец. И эта любовь, в сопутствие со скверным нравом, в конце концов стала причиной проигрыша Вальтера в войне с самим собой. Вздохнув, он принялся к своим нравоучениям: — Женитьба — это тебе не детские игры, Морган. Ты столь юна и наивна, впереди так много дней и людей, которых тебе предстоит встретить... — мужчина запнулся об убийственный взгляд своей жены. Но, закашлявшись, продолжил. — Я лишь думаю, не поторопились ли вы? До этого смиренно сидевший Чан бросил в главу семейства, частью которой он скоро станет, взгляд, коим он одаривал тех немногих, которые впадали в его немилость. — Не хотел вмешиваться, но вы сильно ошибаетесь, если считаете, что наши чувства всего лишь мимолетная утеха, — не разрывая зрительного контакта, с деланной вежливостью произнёс он. Вальтер хотел было высказаться снова, возмущённый такой наглостью, как его прервала уже дочь. — Я уверена, что хочу провести остаток своей жизни с ним, — бросила она, ставя точку в разговоре. Вальтер вытер салфеткой недовольно скривившиеся губы. Был бы здесь господин Чхве, он отлично понял бы его чувства, как сложно отпускать дочь из родного дома. Но окружён он был сейчас собственной семьёй, что совсем не разделяла с ним опасения и горе. Джей и Джейк были очарованы знаменитым игроком квиддича. Поначалу ими двигала лишь фанатская любовь, но вскоре братья по-своему привязались к нему. А что и о Грейс говорить... Чан занял в её сердце первое место, обогнав даже родных детей. — А я жду не дождусь, когда вы двое наконец-то поженитесь, — с улыбкой заметил Джейк, приютив у себя на коленях Маркизу. Кошке это не понравилось, но все попытки сбежать строго предотвращались ловкими руками Бреккера. Он медленно поглаживал её серую шёрстку. — Я займу твою комнату, — состроил он гримасу сестре. — Ты? Я договорился с мамой, что комната перейдёт ко мне. — гордо заявил Джей. Джейк взглянул на Грейс как на последнюю предательницу, а Морган, задохнувшись возмущением от того, что её уже выселяют, отрицательно качнула головой: — Вы оба, — она поочерёдно указала пальцем на братьев, — Даже не мечтайте. Комната остаётся за мной. Ни шагу к ней, поняли? — Всё равно, когда отец умрёт этот дом достанется мне, — тоном победителя заметил старший из сынов Вальтера. — Чан, а ты ведь будешь нас навещать? — Джей, как ты можешь такое говорить... — И всё же, июль уже близок, вам нужно время... — пропустив угрожающую фразу сына, продолжал Вальтер. — Не хватало ещё, чтобы вместо внуков ты принесла мне щенят. Чан тактично промолчал, сделав вид, что не услышал слов Вальтера. Не смотря на то, что столь нетактичное замечание и задело его, он отлично скрывал это за безразличным выражением лица — лишь на его скулах заиграли жёсткие желваки. Грейс предупреждающе выдохнула, но прежде чем успела одернуть мужа, её перебил Джей. — Ликантропия не передаётся по наследству, пап. — Это изучается ещё на третьем курсе, — добавил Джейк. — Отца учить вздумали? — рявкнул Вальтер. — Успокойтесь, — мужчины семьи Бреккер были поочерёдно одарены самым что ни на есть строгим взглядом. Ласково взглянув на Чана, Грейс примирительно добавила: — Мы все здесь собрались не за тем, чтобы выслушивать друг от друга такие нелестные фразы. Вскоре мы все станем одной большой семьёй и до этого мы должны перестать ссориться! — Тётя Джиу, а вы ведь не замужем? — спросил внезапно Джей с таким видом, будто ему в голову закралась самая гениальная затея. Джиу, на секунду смутившись такому вопросу, отрицательно качнула головой. — А почему ты спрашиваешь? — Просто вы так часто бываете у нас, что стали нам чуть ли не роднёй, но вы всё ещё не наша семья... Так, может быть, породнимся? На последних словах Чан, забыв о чашке чая, разразился смехом, тут же давя его в кулак. Джей издал протяжное «Фу-у-у», а Грейс, округлив глаза, еле удержала руку, едва не потянувшуюся дать родимому сыну по голове. Однако паривший над столом чайник опасно дёрнулся, предупреждая Джея об опасности. — И как ты такое удумал? С меня достаточно, немедленно иди наверх, в свою комнату! Джей вздохнул и со скрипом сдвинул стул, поднимаясь из-за стола. — Ты так быстро забыл о своей семикурснице, — прыснул Джейк. — Ты обещал помочь мне распаковать чемоданы, пойдём, — он угрожающе двинулся в сторону брата и, схватив его за шиворот, потащил с собой. Хёнджин проводил внезапного соперника внимательным взглядом. Когда он впервые столкнулся с братьями — ему показалось, что старший это немного укротившаяся Морган. Но сейчас он уже на голову был выше сестры, а младший не отставал. За столом наконец-то наступила тишина. Морган молчала, расположив голову на плече совладавшего со смехом Чана, а Хёнджин, что весь вечер молчал, теперь выглядел ещё задумчивее и мрачнее. Случайно зацепившись о него взглядом, Грейс виновато пролепетала: — Прости, Хёнджин, должно быть, мы напугали тебя. Но так выглядит наша обычная трапеза... — мягко улыбнулась она, — Джей и Джейк, ох, что с них взять, они самые неугомонные дети. — Не беспокойтесь, миссис Бреккер, — он ободряющее ответил на улыбку. — Я лишь понял, что нам, наверное, стоит сыграть двойную свадьбу... — по окончании фразы оборачиваясь на ошеломлённую Чхве. Грейс по-доброму усмехнулась, чуть нервно вытерев пальцы полотенцем. Вскоре завелась непринуждённая беседа, во время которой прежние разногласия, хоть и на время, но забылись. Вальтер, наконец перестав игнорировать присутствие Чана, отметил, что его желание своим влиянием донести до мира проблему оборотней хоть и глупое, но несомненно храброе. Однако совсем скоро их прервал звук разбитого стекла на втором этаже. Сидевшие в мгновенье затихли и каждый опасливо покосился на Грейс — коллекционирование её сердцу было дороже всего на свете. Вполне вероятно, оно стояло наравне с Чаном. — Если с моим абажуром что-нибудь случилось, я вас из под земли достану, молодые люди! — пригрозила Грейс, медленно вставая со стула. — Это не мы, мам... — Это Маркиза! Распластавшаяся на диване кошка в ответ на обвинение приоткрыла один глаз и, недовольно мяукнув, прикрыла мордочку лапой.

***

В середине июля Чан и Морган сыграли свадьбу. Хоть Вальтер и клялся всё лето, что в этот злосчастный день и ногой не ступит на порог дома, именно он, с неумелыми помощниками в виде сыновей, разложил шатёр и сколдовал из разбитого цветного стекла необычной красоты фонтан. Гостей съехалось так много, что каждое третье лицо было неузнаваемым для Морган. Хотя Грейс, иногда прерываясь от забот, и знакомила виновников торжества с дальними родственниками из Германии, Чан с Морган вскоре оставили свои попытки запомнить бесконечное количество имён. А с завидным упорством слонявшийся рядом с Джиу Джей служил напоминаем Хёнджину о двух данных обещаниях, которые ему ещё предстоит выполнить.