глава шестнадцатая – правильный выбор.

Бывали дни, когда одиночество, призраком пробираясь в пустующий особняк, пугало Ёнджи. И ни один вышитый узор не мог спасти её от мерзкого страха, что липкими щупальцами сдавливал горло. Это всегда достигало апогея в те дни, когда погода за окном была особенно не благосклонна. В один из таких январских вечеров, когда за окном выла метель, Джиу присоединилась к ней за шитьем, чтобы развлечь разговорами. И хоть она по истине не любила это дело — с каждым стежком крепла упрямость и желание если не оправдать, то хотя бы не разочаровать надежд терпеливой Ёнджи. Хаджон, тенью пробравшись в гостиную, окрашенную мягким светом свечей, позвал племянницу на пару слов. Ещё никогда его кабинет не казался таким неуютным и мрачным. — К чему ты стремишься? — внезапно спросил он. — К безызвестной жизни без признания и славы? — Но мои оценки не снизились, — озадаченно моргнув, только и пролепетала Джиу. — Это так, но совсем скоро снизятся, раз ты вертишься в плохой компании. — Ты что, следишь за мной? — какая-то разумная часть её понимала это всегда, но именно сейчас Джиу показалось это не тем, что должно быть в порядке вещей. Может, потому что до этого она никогда не делала того, что могло бы вызвать его немилость и недовольство? — Ты знаешь, время от времени я переписываюсь с твоим деканом. Словно в доказательство его слов, в углу комнаты громко ухнула сова. Джиу хмуро взглянула на неё, словно птица была в чём-то повинна. — И я надеюсь, ты не подумала, что я не заметил, как ты пробралась в тайную кладовую. У этого дома нет от меня секретов. И всё же есть, подумала Джиу. Ведь он точно не знал, какое зелье пропало. Или только не захотел узнавать? — К чему ты стремишься? — спросил он вновь, ожидая, что Джиу тут же произнесёт заученный ответ. Но она упрямо молчала. — Я спрашиваю тебя, Джиу, к чему ты стремишься? — К совершенству. — Ты идеальна, как и полагается Чхве. — он кивнул и Джиу на долю секунды поверила его мягкому тону, как почти сразу до неё донесся такой привычный ему, властный голос. — Будет ли так и дальше продолжаться? Сделаешь ли ты правильный выбор? Вот что меня интересует.

***

I don't know where we're going But I'd like to be by your side If you could tell me how you're feeling Maybe we'd get through this undefeated Holding on for so long.

Wallows — Are You Bored Yet?

Весна залетела в Хогвартс тёплым ветром, оттепелью и окружившими замок грязными лужами, которые только недавно были белоснежными сугробами. К июню двор школы зацвёл, голые деревья вновь зазеленели, раскрылись цветы в строго охраняемой теплице мадам Вуд. Хогвартс в последние недели учебного года выглядел волшебнее всего, напоминая не недоступную крепость, как суровой зимой или печальной осенью, а прекрасный сказочный замок. На огромной лестнице, что вела в Большой Зал, на редкость было оживлённо и шумно: девушки, облачённые в самые красивые платья, столпились в маленькие группы. Они поправляли друг другу локоны или складки платьев, соревнуясь в том, чей шёлк был дороже, а выбранный цвет больше подчеркивал красоту и изящность. В Хогвартсе в честь окончания учебного года всегда проводились пиры, но именно в этот раз решили устроить всё куда серьёзнее. Большая часть преподавателей и студентов с трудом приняли новость об отставке Ли Хонсока. Известие это осенью воспринималась не так серьёзно, ведь все были уверены, что Министерство Магии сжалится над Хонсоком, но сейчас, когда учебный год миновал, а Хонсок действительно готовился к скорому отбытию, это неминуемое последствие всех принятых директором решений не вызывало грусти, кажется, только у самых бесчувственных. Дебора Брэгг, смотрительница библиотеки, и вовсе последние недели заливалась горькими слезами при любом упоминании горячо уважаемого директора. И чтобы развеять этот плотный ореол сожаления, несправедливости и всеобщей печали, что окружил в последние учебные недели все стены Хогвартса, Ли Хонсок на радость студенткам, не успевшим покрасоваться платьями в Рождественские праздники, объявил о предстоящем бале. В котором, к сожалению профессоров, смогут принять участие не только выпускники, но и студенты помладше. Где-то в глубине Большого зала, там, куда не доходил взор строгих преподавателей, над столами с закусками стояли четверо слизеринцев — Тобиан, Винсент, Эндрю и их Слизеринский Принц. Юноши с опаской оглядываясь по сторонам и что-то замешивали в кувшины с фруктовым пуншем. Тобиан Эйвери осторожно протянул Хвану стакан. Он критично оглядел получившийся напиток и, осторожно поднеся его к губам, сделал короткий глоток. Пойло оказалось крепче, чем думалось. Оно опалило горло и пламенным клубком свернулось в груди, вызывая неприятное жжение. — Ну как? — нетерпеливо спросил Тоби, наблюдая за реакцией сокурсника. — Добавить ещё? — Достаточно, — Хван замотал головой, и зажмурившись, в несколько глотков осушил стакан. — Дайте мне тоже попробовать, — Эндрю потянулся через весь стол к кувшину. Огневиски оказалось действительно хорошим, оно не испортило сладость пунша, а наоборот, добавило приятные нотки. — Мерлин, это правда невероятно! Не хочешь? — обратился он к Лоэлоту. Слизеринец, не удостоив друга и взглядом, лишь покачал головой. В день, когда полагается веселиться и плясать, забывая о проблемах и радуясь завершению экзаменов, Винсент пребывал в паршивом расположении духа. И проблема, на удивление, была совсем не в безответной любви к Морган. Дела обстояли куда проще: он завалил тест по зельеварению. И как назло, этот старый Грин и слушать его не хотел, когда после объявления результатов Винс специально поджидал его у входа в кабинет, намереваясь отвоевать несчастные три балла, которых ему не хватило до желаемой отметки. Винсент перевёл пустой взор со стола на Хвана и жалобно простонал. — И как тебе удалось набрать высший балл, а? — он глубоко вздохнул. — Так жаль, что я не первенец. Мой брат унаследует семейный магазин, а мне придётся строить карьеру самому... Но теперь меня не примут в Орден Зари! Они требуют превосходного результата по всем предметам! Как я родителям в глаза посмотрю?.. Хёнджин, беспечно пожав плечами, хмыкнул, без слов давая понять, что совершенно не знает ответов на мучившие друга вопросы. Меньше всего ему хотелось думать об учёбе. Казалось, его и вовсе не заботило будущее. До седьмого курса Хван проявлял себя как самый беспечный студент на всём слизерине, и каково же было удивление профессоров, когда он внезапно решил вступить в отряд борцов против тёмной магии. Но это, конечно, не сравнилось бы с тем потрясением декана Робертс, когда все экзамены были сданы им на «превосходно». Она даже усомнилась в чарах, не дающих выпускникам списывать во время Ж.А.Б.А. — Говорил же, что ты слишком глуп для мракоборца, — закатил глаза Эндрю. За эти недели ему изрядно надоел удручённый вид Винсента. — Стань целителем в святом Мунго. Лоэлот искренне оскорбился, но вида не подал. Он шагнул назад, и тут уже врезался в чью-то грудь. Грознее самой тучи, парень было повернул голову, чтобы высказать недовольство неуклюжему, но как только он обернулся, заготовленная злостная речь тут же застряла в горле, а все мысли до единой разом вылетели из головы. Перед ним стояла Морган. Квиддичные брюки, в которых он так привык её видеть, сменились струящимся красным платьем, на подоле которого блестели драгоценные камни. Такая необычайно красивая, она стала похожа на самую прекрасную вейлу, и Винсент даже не сразу признал в ней ту, кого преследовал с первого курса. А когда осознал, кто перед ним стоит, испуганно отступил и рефлекторно прикрыл голову. Однако совсем скоро Винсент стыдливо выпрямился, понимая, что Бреккер не запрятала у себя за спиной метлу. Он, смущённо кашлянув, потянулся поправить ворот рубашки, торчащий из под нарядного пиджака болотного цвета. — А где Джиу? — избавил его от неловкости молчания Хван, заглядывая Морган за спину. Но рядом с ней никого не оказалось. — Не знаю,— она пожала плечами. — Вроде должна была быть здесь... Хван разочарованно отвернулся, теряя к ней всякий интерес. Тут, в удушливой толпе ему вдруг привиделась знакомая макушка, и не теряя ни минуты, он тут же кинулся в гущу студентов. Понадобилось пару секунд, чтобы его фигура растаяла среди множества других. Ученицы курсом младше, то ли из пуффендуя, то ли из гриффиндора, терпеливо караулившие Слизеринского Принца поодаль, поспешили вслед за ним, не желая упускать возможности пригласить его на первый танец, пока надоедливой свиты при нём не было. — Что это у тебя? — Морган даже не взглянула на Хёнджина и кивнула на ладонь Винса, отчаянно сжимавшую бутыль с неизвестным содержимым. — Не бойся, я не выдам тебя декану. Винс, смущённый внезапным проявлением заинтересованности, ответил не сразу. Не каждый день Морган вот так просто подходила к нему. — Это огневиски, хочешь? — он не без осторожности протянул ей руку. Бреккер на мгновенье замялась, но всё же бутылку приняла. На вкус знаменитый напиток оказался не таким прекрасным, каким его описывали семикурсники, когда она была младше. Она закашлялась и скривила губы, однако упрямо продолжила пить. Винсент, осмелев, шагнул к ней и осторожно хлопнул по спине. — Только не переборщи, ладно? Это может привести к необратимым последствиям... — рука парня, казалось, не собиралась покидать спины Бреккер, но внезапно он почувствовал на себе чей-то прожигающий взгляд, отчего по телу пробежала дрожь. Кожа тут же покрылась неприятными мурашками и слизеринец принялся оглядываться, но никого, кому он мог бы не угодить, так и не нашлось. — Например, перепутаешь Винса с каким-нибудь симпатичным парнем и подаришь поцелуй василиска, — вмешался Тобиан, выглядывая из-за спины Уильямса. — Или лестница вдруг покажется горкой и ты решишь прокатиться на ней. Проверено на... — сказал было Эндрю, однако Винсент зло шикнул на него. — Прокатиться на чём? — Лоэлот вздрогнул, когда их строгая староста Джиу откуда ни возьмись оказалась прямо перед ними. Она оглядела слизеринскую компанию и с удивлением заметила, что все они были облачены в зелёный, цвет их факультета. — Морган, что ты пьешь? — Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, — Винсент примирительно улыбнулся и выхватил у Бреккер бутыль с запрёщенным напитком, поспешно пряча затем его за спиной. Тоби последовал его примеру, а скользкий Эндрю, обладавший удивительным талантом всегда выходить сухим из воды, и вовсе поспешил удалиться при виде старосты. — Это что, огневиски?.. Джиу не успела возмутиться: она спиной почувствовала чьё-то тепло и слабое касание на плечах, а следом знакомый голос ускользнувшего от шестикурсниц Хёнджина, обратился к слизеринцам: — Имейте совесть. Здесь же будут младшекурсники. Винсент от неожиданности замер, и удивленно похлопал глазами. — А разве это была не твоя затея, Хван?.. Хёнджин кинул на него выразительный взгляд, что заставил его тут же замолчать и глупо улыбнуться. — Я имел ввиду... — Нам пора, и чтобы я этого больше не видел, ясно, парни? — он взял Джиу за плечи, и развернув, поспешно увёл прочь. — Хёнджин, не смей уходить! — догнал их недовольный возглас Тобиана сзади. — Ты ведь обещал повеселиться с нами! Джиу подняла на Хвана удивлённый взгляд, в котором так и читался заветный вопрос, о каком таком веселье идёт речь, а он, обернувшись через плечо, со всей своей невозмутимостью парировал: — Не делай меня клятвоотступником, я говорил только о том, что помогу вам добыть огневиски. Кажется, Эйвери за их спинами разочарованно выдохнул и обратил свое недовольство на стоявшую рядом Морган. И совсем скоро семикурсники начали метать в друг друга колкие фразочки, а обескураженный Винсент не знал, на чью сторону встать. Но Хёнджин их уже не слышал — за весь день ему впервые выпала возможность перехватить Джиу. С самого утра она была на ногах, став настоящей девочкой на побегушках, выполняя все поручения профессоров. И кто же знал, что украшение зала окажется самым сложным занятием, не идя в сравнения с любыми другими обязанностями старост перед школой. — Где ты была? — У декана, — устало вздохнула Чхве, и пальцы против воли вновь скользнули по тёмной ткани лифа, что был усыпан рубинами. И только если приглядеться, можно было различить, что камни вырисовывались в красную лилию. Это платье было с заботой вышито Ян Ёнджи ещё зимой, к рождеству, и если тогда Джиу смогла избавиться от надобности наряжаться, вернувшись на каникулы домой, то сейчас она уже в тысячный раз за один только час успела пожалеть, что изменила строгой школьной форме, поддавшись на уговоры тёти. Заметив на себе изучающий взгляд, она поспешно добавила: — Я чувствую себя ужасно глупо. — Ты мне и глупой нравишься, — улыбнулся Хван и в его глазах, словно живые искры, забегали отражения мягких огней зала. Мимо прошли близнецы Оуэн. Одинаковые не только острой линией челюсти, гордо вздёрнутым носом и аристократичной манерой держать себя, но и костюмами из изумрудного шёлка, они выглядели очаровательно. Заприметив Слизеринского Принца, Оуэны на секунду остановились, чтобы поприветствовать его кивком головы и тут же двинулись дальше. Чхве обернулась им вслед: сплочённость слизеринцев удивляла всё сильнее с каждым днём. — Хёнджин, ты ведь предупредил своих дружков не затевать ссор с когтевранцами? Этот вопрос волновал её всё чаще и чаще. Похоже, в самой сути слизеринцев была тяга к конфликтам и наживанию врагов. Когда, по просьбе Джиу, Хван объявил своей свите, что младшекурсников больше обижать нельзя, они не на долго остались без дела. В один прекрасный зимний вечер, слизеринцы освободившиеся от пергаментов, перьев и конспектов, собрались в гостиной и от нечего делать решили затеять ссору. Хёнджин тогда сотни раз проклял зельеварение, что отобрало у него возможность побыть с Чхве. Голова просто раскалывалась от гогота сокурсников, а недовольство, застряв в горле, душило. Ему куда больше нравилось сидеть в библиотеке под тихое потрескивание парящих свеч, пока Джиу, сосредоточенно листала учебники, и если вдруг на их страницах оказывались послания на языке цветов, он с волнением наблюдал, как её отстраненное выражение лица сменялось смущенной улыбкой. — Эндрю, — позвал наконец он. — Ты знал, что тот рыжий когтевранец рассказывает своим друзьям, что ты получаешь хорошие баллы только из-за родителей? Сказано это было скучающим тоном, но его короткое замечание вызвало ожидаемый отклик: возгласы возмущения, негодования и оскорбления наполнили тихие комнаты подземелий. — Придурок просто обесценил все те дни, когда ты не ходил с нами в Хогвартс, чтобы заучивать ответы! — Вы не думаете, что нам нужно отстоять честь друга? — Мы наследники Салазара, они не имеют права так обходиться даже с одним из нас! — воодушевлённо воскликнул Том Оуэн. Так и началась тихая, но от того не менее свирепая война между факультетами. Очередным поводом для споров стало то, что именно слизерин заполучил кубок школы, набрав к концу года победоносное количество баллов. Когтевранцы, оскорблённые тем, что отстали всего на жалких двадцать очков, потребовали от директора украсить Большой Зал не змеиными флагами, а орлиными. Но Ли Хонсок только пожимал плечами, указывая на то, что это было бы не совсем справедливо по отношению к их «друзьям» из факультета Салазара. И в качестве протеста когтевранцы решили нарядиться в синие цвета. Слизеринцы недолго оставались в неведении — вскоре и они, решив, что честь их старосты, что так упорно старалась весь год, набирая эти несчастные баллы на лекциях, задета, договорились прийти на пиршество в зелёном. Хотя, бесспорно, честь старосты служила лишь очевидным оправданием. Ведь Джиу эта затея совсем не понравилась, о чём она и сообщила Хёнджину. Он, в свою очередь заверил её, что предпримет всё, что в его силах. — Всё должно пройти гладко, — не унималась она, пока Хван вёл её к одному из круглых небольших столов, которые решили расставить около стен, чтобы освободить площадку для танцев. Совсем рядом пролетел ещё один слизеринец и по его болотной парадной мантии, Джиу поняла, что и он участвует в «протесте» против когтевранцев. Она устало вздохнула и вперила в Хвана мрачный взгляд. Ответственность перед деканом и обязанности старосты тяжёлой ношей давили на плечи целый год. — Сделаешь всё, что в твоих силах? — Я правда поговорил с ними, но иногда они бывают... немного непослушными, — он развёл руки в сторону. И Джиу почти поверила его невинным глазам, пока не заметила, что пиджак и брюки на нём были сотканы из бледно зелёного бархата, но расшитые чёрной нитью цветы помешали сразу определить цвет ткани. В конце концов, Чхве сдалась и взяла с него обещание не позволить слизеринцам перейти начерченные границы приличия. Когда они наконец дошли до стола с закусками и бурлящими от магии напитками, Хёнджин выдвинул стул и, бережно усадив туда Джиу, сел рядом. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Мне нужно сохранить рассудок трезвым до самого вечера, — отозвалась она, вспоминая ядёрное пойло из огневиски. — Я могу найти ещё нетронутый пунш, — с улыбкой сказал он и поднялся, отправляясь выполнять обещание. Коротко осведомившись у Эндрю, какие кувшины они ещё не успели намешать с огневиски, он набрал в два стакана леденящий голову пунш. Когда Хёнджин вернулся к столу, Чхве сидела уже не одна. Его стул заняла Морган, которая с завидным упорством вливала в себя пятую по счету кружку с коктейлем, замешанным Винсентом. Выглядела она так, словно кто-то осмелился разбить ей сердце. Наверное именно эта подмеченная деталь удержала Хвана от замечаний. — Я был у Робертс, она звала тебя к себе, — лишь коротко бросил он, занимая стул по другую сторону от Джиу. — И зачем я ей понадобилась? — отозвалась она, с безразличием отправляя в рот черничное пирожное. — Ты ведь собираешься в авроры? — без особого интереса спросил Хван, протягивая Чхве один из стаканов. — Ей нужно удостовериться, допустят ли тебя на подготовительные курсы. — Собираюсь. И очень надеюсь, что мы попадём в разные ордены, — она с трудом вытерпела с ним этот год, и перспектива ненароком оказаться коллегами пугала пуще любых кошмаров. — Даже не надейся, ты ведь с трудом дотянула до отметки «Выше ожидаемого»... — он напустил на себя расслабленный вид, но самодовольства в голосе ему скрыть не удалось. — Вряд ли нас направят в один отдел. — Ты, Хван Хёнджин, обогнал меня всего на один балл и глумишься над этим так, словно...словно... — Морган, — Джиу мягко коснулась плеча подруги. Она обладала необычайным талантом останавливать их споры на весьма безобидных нотах. — Ты выглядишь расстроенной, приключилось что? — Ничего особенного, — Бреккер пожала плечами и Джиу на мгновение показалось, что в её глазах блестели слёзы. — Просто очередной день, в котором он делает вид, словно меня не существует... Хёнджин передёрнул плечом — было крайне непривычно и... странно видеть стойкую и бойкую Морган такой подавленной. Похоже, именно так на неё действует огневиски... Кого-то тянет к поцелуям, а кого-то к слёзам. — Алкоголь тебе противопоказан, — усмехнувшись, сообщил он. Джиу молча с ним согласилась и осторожно отодвинула от подруги стакан с розовым пойлом. До них долетели возмущённые возгласы и Чхве, с опаской повертев головой, с великой радостью для себя заметила, что ссорились не слизеринцы. На маленькой сцене, которую за пару часов до открытия дверей Большого зала соорудила она с другими старостами, стояли несколько гриффиндорцев, каждый из них был занят каким-нибудь музыкальным инструментом. Одна из них — семикурсница с шелковистыми белыми волосами, которую, кажется, звали Виолой Эванс, размахивала руками и её голос, полный недовольства, разлетался по всему помещению. — Нет, Чанбин, мы хотим исполнить танцевальные песни. — Кто сказал, что мои не годятся для танцев? — упорствовал юноша. — Нет, мы уже подготовили номер! — с капризностью маленького ребёнка твердила Виола. — А любой другой голос, кроме моего, не дотянет до нужных нот. Я ведь готовилась целый год! — Но вы ведь можете освободить сцену потом... — Нет, не можем! — её звонкий, натренированный голос больно ударил в уши. И Эванс, наконец спохватившись, что не убрала чары громкости, продолжила объясняться с Чанбином уже без внимания всей школы. Спустя пару десятков минут из-за преподавательского стола поднялся директор и одним взмахом волшебной палочкой заставил умолкнуть шум голосов. Он подошёл к кафедре в виде совы и начал свою последнюю речь: — Прежде чем мы приступим к настоящему веселью, мне хотелось бы сделать короткое объявление, — на его лице сияла привычная великодушная улыбка. — Как нам всем уже известно, я покидаю Хогвартс. По залу прошёлся шёпот и недовольные возгласы, в большинстве своём, исходившие от гриффиндорцев, заполнили помещение. А где-то в углу профессорского стола в голос зарыдала Дебора Брэгг. Прежде чем возобновить свою речь, Ли Хонсок бросил на неё короткий взгляд через плечо и, то ли с сочувствием, то ли неловкостью, улыбнулся. — Мою должность займёт не менее достойный человек. К вашему вниманию — Финеас Сэллоу! Под громкие аплодисменты к кафедре поднялся профессор по Защите от Тёмных искусств. Кто-то в толпе, не скрывая своего облегчения, объявил о своей радости, что он завершает Хогвартс, не застав дни правления Финеаса. Пак Джинён, декан гриффиндора, удостоил Сэллоу лишь вялым хлопками. Рядом сидящая Робертс выглядела не менее удручённо. Они оба надеялись заполучить должность Ли Хонсока. — А теперь же, я объявляю бал открытым! Гриффиндорский ансамбль готов порадовать вас прекрасной музыкой! — он махнул рукой в сторону сцены, и Виола, вдруг получившая внимание всего зала, залилась краской. — Спасибо вам всем, мои дорогие студенты. Без вашей искренней поддержки и помощи, этот год выдался бы поистине трудным. Я бы вручил каждому из вас медали, но разумеется, это не представляется возможным... Хёнджин его уже не слушал: всего лишь на долю секунды, но ему почудилось, что взгляд директора был направлен прямо на них троих... — Мне же не одному показалось, что... — Что бы ты не думал, тебе не показалось, — незамедлительно ответила Морган. Однако обсуждать это они не решились. Даже если Ли Хонсок изначально выведал всё, то он точно решил не вдаваться в подробности. И слизеринцам не стоило беспокоиться попросту. После недолгого и крайне неловкого молчания, Хван, заприметив кого-то в толпе, заговорщически прошептал: — Кое-кто идёт прямо по твою душу, Морган... Слизеринка удивлённо подняла голову, но увидев совсем не того, кого ждала всё утро, а Винсента Лоэлота, она жалобно заскулила и в попытке спрятаться уронила лицо в ладони, покоившиеся на столе. Однако это не спасло её от ненужного внимания. Винс, встав прямо перед ней, замялся на пару секунд, переводя взгляд с Чхве на Хёнджина, то обратно на Морган. — Позволь... пригласить тебя на танец, — наконец взяв волю в кулак, пролепетал он. Бреккер, видимо, показалось, что если промолчать, то всё само собой обойдётся. Но наученная тяжким опытом, вскоре она поняла, что так просто не отделается. — Джиу? Иди, невежливо игнорировать... — Нет-нет, — Винс смущённо улыбнулся. — Я звал тебя, Морган. — У меня нет настроения. — Но ты не можешь отказаться! Пойдём со мной? Пожалуйста? — Будучи самым младшим ребёнком в семье, Лоэлот привык получать всё, что пожелает. А сейчас ему больше всего хотелось провести последний вечер спокойной юности в этих ненавистных стенах с любимой Морган. Ведь после завершения Хогвартса, Винсент был уверен, родители покоя ему не дадут. Бреккер затравленно взглянула на него, борясь с желанием облить его пуншем из общего кувшина. Или лучше наплевать на всё и пойти завоевывать своеобразный танцпол? Наверняка кое-кто сейчас тоже развлекается, а не сидит с таким жалким видом и жалуется на судьбу... Кажется, она даже видела его, такого счастливого и весёлого, в компании нескольких гриффиндорцев. — В мире нет того, чего не смогла бы сделать Морган, — раздался отдалённо знакомый голос сзади. Лоэлот обернулся: невинное, почти детское непонимание отразилось в его глазах, когда перед собой он увидел гриффиндорского старосту. А тот лишь коротко улыбнулся ему и, обойдя, направился прямо к Бреккер. Она выглядела не менее удивлённой. — Виола обещала мне, что после этого они сыграют вальс. Составишь мне компанию, лисёнок? Чан протянул ей руку, словно лучась солнцем изнутри, а освещение зала лишь усилила его чары, создавая вокруг него ореол мягкого света... Таким прекрасным и сказочным он казался Морган в эти мгновенья, которые легче было принять за сладкий сон. Тот, в котором хочется остаться навсегда. Или же огневиски так сильно ударило в голову, что он ей начал мерещиться? — Я... Да, конечно, — однако его горячая ладонь, сжавшая её дрожащие пальцы, была более чем реальной. Она поднялась, но Винс, наконец справившись с собой, толкнул Чана в грудь, вынуждая остановиться. — Что ты вообще тут делаешь? Ты не можешь просто так взять и... — Не могу? — Бан дёрнул бровью и смерил Лоэлота таким холодным взглядом, что тот сразу же понял, кто всё это время наблюдал за ним: по позвоночнику неприятно прошёл ток, а лицо на жалкие секунды исказилось от неожиданно напавшего страха. Гриффиндорец, крепко взяв Морган за руку, поспешил удалиться, оставляя позади трёх удивлённых слизеринцев. Некоторое время они молчали — даже у Хвана от удивления не нашлось колкостей. — Получается, ты зря всё это время водила меня в Хогсмид. — с каким-то безразличием подытожил он. — Да что... да что он себе позволяет!? — пропустив мимо ушей слова друга и наконец придя в себя, воскликнул Винс. — Морган моя... да я за ней хожу с первого курса! Он со злостью сжал кулаки, намереваясь кинуться вслед за парочкой, чтобы отвоевать возлюбленную обратно. Однако предусмотрительный Хёнджин, справедливо решив, что его друг всё-таки проиграет дуэль с полу-волком, поднялся и схватил сокурсника за плечо. — Не наделай глупостей, — процедил он. — Я даже приколол к сердцу цветок в цвет её волос... — беспомощно вздохнул он, в подтверждение хлопнув по груди рукой. Хёнджин прошёлся по нему критичным, оценивающим взглядом. — Ликорис? Он символизирует смерть, — сочувственно сообщил он. — Как ловко ты угадал с тем, что именно сегодня вашим... отношениям придёт конец. Винс совсем растерялся. Хван встал прямо перед ним, закрывая вид на собирающуюся толпу студентов, решивших отдаться ритмичной мелодии. Он недовольно нахмурил брови и попытался оттолкнуть друга, одновременно проклиная Чана. — Откуда ты вообще знаешь об этом? Какая чушь, пусти меня, — он резко дёрнул плечом. К их столу подбежала запыхавшаяся Эмма. Она вся раскраснелась от танцев, и просияв, кинулась было утолить свою жажду, вместе с этим поздороваться Джиу и обсудить результаты экзаменов. — О, смотри, кто это там? — сказал Хван, глядя ему за спину. Лоэлот попытался обернуться, и в следующую секунду налетел на ничего не понимающую Эш. Стакан с пуншем в её руке опасно качнулся, что содержимое чуть не пролилось на её красивое сиреневое платье. — Привет, Эмма, не хочешь потанцевать? Слизеринка только похлопала глазами. — Он составит тебе компанию, — Хёнджин кивнул на Винса, и буквально впихнул его в объятия Эш. Эмма озадачённо оглядела сокурсника: девичье чутьё подсказало ей, что Морган в очередной раз пренебрегла его любовью. И только жалость к нему не заставила её тут же отпрянуть. Она глубоко вздохнула, и Винс позволил ей увести себя прочь. А совсем скоро и правда заиграл вальс.

***

Мягкая, обволакивающая музыка наполнила зал. Один из гриффиндорцев лёгко поднял скрипку и, подложив её под подбородок, уверенно провёл смычком по струнам. Секунду спустя к нему присоединилось пение арфы. Пока музыканты медленно взвинчивали нужный темп, Виола спустилась со сцены чтобы перевести дыхание. Ничего не подозревая, она потянулась к стакану с пуншем, но сделав один небольшой глоток тут же закашлялась. Эндрю, стоявший рядом, как будто его уличили в преступлении, медленно отвернулся и принялся рассматривать причудливые десерты. Крепко держа ладонь любимой в своей, Чан уверенно шёл куда-то вглубь толпы. Десятки пар глаз уставились на них — на Морган — придирчиво осматривая с головы до ног. Только сейчас она в полной мере поняла, от чего оберегал её Чан... а ей ещё хватало наглости винить его — вспыхнуло в голове. Бреккер стоило наконец расслабиться и заглушить навязчивые мысли о том, что длинный подол алого платья так подло лезет под каблуки и нужно умудриться не запнуться, а ещё лучше постараться перебороть, ставший внезапно неуверенным, голос в голове, который только и твердил, что наряд подобран совсем не к месту и она выглядит совсем нелепо рядом с Чаном, одетым в идеально сидящий коричневый костюм, с более тёмного цвета пиджаком поверх. Вихрь из эмоций и ненужных переживаний, охвативший девушку, отступил, когда ведущий её гриффиндорец остановился, одним своим уверенным видом прогоняя любые заботы. — Почему ты так улыбаешься? — его дыхание опалило ухо, вырывая из беспорядочного хаоса в голове. — Как «так»? — переспросила она, подумав про себя: «Потому что не могу не улыбаться, когда ты рядом». — Хм, — Чан сделал вид, что глубоко размышляет, но улыбающиеся глаза выдавали его с потрохами. — Коварно. — Я злорадствую. — Над кем? — Над твоими друзьями, конечно. Всё это время они имели возможность гулять с тобой, пить сливочное пиво в Хогсмиде, развлекаться после уроков... Однако сейчас ты со мной и этот вечер полностью посвятишь мне, так ведь? Она посмотрела на него, выжидающе прищурившись, и, не сдержавшись, Чан тихо рассмеялся. — Будь в этом уверена. — Познакомишь со всеми своими друзьями? — Обязательно, — он улыбнулся, смотря на неё сверху вниз. Из-за громкой музыки ему приходилось каждый раз наклоняться к ней, чтобы его слова не растаяли в общем шуме. — С Чанбином ты уже знакома, так? — Не помню... — Напомню тебе как-нибудь потом. Сейчас моё внимание лишь на тебе одной, — прошептал одними губами он, и замерев в дюйме от её лица, в сомнении тут же отпрянул назад, выпрямляясь. — Почему ты остановился? — выдохнула она почти разочарованно, почти обиженно. Нежность в чужих глазах тут же сменилась задумчивостью, кромсая всю уверенность Морган. — Если начну, пути назад уже не будет. — А если я не хочу отступать? Чан прикусил щёку изнутри, сдерживая улыбку. И прежде чем его мягкие губы нашли её, Морган обожгло теплом, пышущим от него жаром и сдерживаемым желанием.

***

Совсем рядом от круглого стола пролетела заплаканная Дебора с директором под руку. Он с видом родителя, успокаивающего капризное дитя, медленно пританцовывал и на каждые всхлипы библиотекарши, смиренно отвечал: — Ну что вы, мисс Брэг, я не пропаду... — Какой же вы хороший человек! Таких людей не хватает в нашем жестоком мире... Хёнджин, ставший невольным свидетелем этой сцены, презрительно скривил губы и поспешно отвернулся. День медленно сменялся вечером, жара солнца отступала, и начинало смеркаться. Джиу вновь почувствовала на себе пристальный взгляд: Хвану до сих пор не удалось вызволить её потанцевать. Она всякий раз отрицательно качала головой, ссылаясь то на усталость, то на своё неумение. А ему лишь оставалось время от времени жалобно вздыхать, да дергать ногой в такт музыки. Но когда Чхве подняла голову, она обнаружила, что смотрел Хван на неё теперь совсем по другому, не просящее, а с озорными искрами в глазах. Он потянулся к ней, и ею овладело внезапное волнение, заставляя прикрыть глаза. А в следующее мгновенье она распахнула веки, когда вместо того, чтобы нежно коснуться её кожи, Хёнджин подцепил заколку в виде змеи, и подобранные украшением волосы закручивающимися прядями упали на лицо, которым вмиг овладело недоумение. — Что ты делаешь? — с удивлением возмутилась она, тянясь отвоевать свою вещь обратно. — Верни. — Я возвращаю твой долг. — Какой ещё долг? — Помнишь ту резинку, что я одолжил тебе? — он легким движением нацепил серебряное украшение на выбившуюся из зализанной укладки чёлку. — Эй, я вернула её ещё с той мазью, — она ясно помнила, как поручила Винсенту положить эти две вещицы на кровать Хёнджина почти сразу же после ночи в запретном лесу. Тогда ей стоило неимоверных усилий, чтобы проигнорировать ехидные шуточки Лоэлота. — Но я не ношу то, что до меня носили другие, — он был одарен удивлённым и всё ещё недовольным взглядом. — Моя маленькая прихоть. — Но эта заколка только что была у меня в волосах, — Хёнджин отвернулся, пряча улыбку. Чхве, оставляя попытки завладеть заколкой, повторила вслед за ним, переведя свой взор на танцующих студентов. Хван краем глаза подметил едва заметно проскользнувшую в её движениях обиду. Он заправил переднюю прядь её волос за ухо. Джиу исподлобья посмотрела на него, и к ней вернулся неожиданно серьёзный взгляд. Всё веселье и ребячество вмиг потухло. — После выпуска мы будем видеться реже, — Джиу не поняла, это было утверждением или вопросом. — Если не сказать никогда. Одинокими ночами я буду вспоминать о тебе, смотря на эту брошь. Ему ответило давящее молчание и Хван понял — она вновь решила закрыться от него, как и до этого, избегая этой темы. И каким же серым, раздражающе отвратительным становился мир в такие минуты. — Ты говоришь слишком мрачно. Портишь праздничное настроение... — прошептала слизеринка, неловко потирая своё предплечье. Хёнджин на обвинение лишь пожал плечами и хмыкнул. Чхве уставилась на его профиль и не в силах вынести этот взгляд, наполненный недосказанности, глубоко вздохнула, наконец сдаваясь. — Пойдём потанцуем? Хёнджин подозрительно быстро оживился — словно вся эта сцена была устроена лишь для её согласия — и согнав с лица задумчивость, тут же встал, утягивая Джиу в беспорядочно танцующую толпу. Медленная музыка давно сменилась энергичным ритмом, а огневиски, кажется, сделало своё дело — изначальная скованность между студентами пропала без следа. Хёнджин ловко лавировал между пар, умудряясь при этом не сбиваться с ритма. — Я не знала, что ты умеешь танцевать, — удивлённо заметила она после того, как, кажется, в десятый раз наступила ему на ноги. Он лукаво улыбнулся, и закружил её так, что ветер подхватил подол платья. — Я и не умею, — попытался он перекричать веселье и музыку, сопровождающуюся ласковым голосом Виолы, что проносился по всему залу. — Просто позволяю музыке вести меня. Они танцевали до приятной усталости, до сбитого дыхания. До тех пор, пока в голове не сделалось пусто, а статуи горгулий рядом с распахнутыми окнами начали двоиться. Когда они в очередной раз налетели на кого-то, кем оказался уже не невинный студент, а строгий профессором Сэллоу, Хёнджин, неожиданно и совсем не к месту рассмеявшись, поспешно повёл её прочь. Она совсем скоро подхватила его смех, не переставая удивляться его умению разрушать возводимые ею стены приличия и законы, твердившие совершенно точно не сбивать с ног уважаемых профессоров. Бедному Финеасу удалось рассмотреть лишь убегающие спины проказников, упустив из виду лица и имена. Однако эта незатейливая шалость всего на пару секунд отвлекла его от увлекательной беседы с двумя пятикурсниками, у которых вид был больно убитый для праздничного вечера. — Мы же не знали, дорогой директор... — начал один из них. — Что? Что вам нужно взяться за ум? Сколько раз я повторял вам, что шанса на пересдачу не будет! Перестаньте оправдывать свою беспечность. Вы — единственные студенты на своём курсе, завалившие мой предмет. — Простите, — второй мальчишка, красный до кончиков ушей, пристыженно потупил взгляд. — Оставьте свои извинения при себе, а теперь идите, ешьте, веселитесь и пейте. Видеть ваши лица не хочу, беспечные дети! — отмахнулся он от них рукой, словно от назойливых мух. Не переставая извиняться, мальчики не оборачиваясь, зашагали назад. Как только фигура новоиспечённого директора скрылась за остальными, они равнодушно выпрямились и побежали было исполнять его указ — первый метнулся к столам со вкусностями, от которых разбегались глаза, и протянул шоколадную конфету спрятавшемуся у него в кармане нарлу. А второй вернулся к оставленной ранее гитаре на сцене. Но тут, нарушая покой июньского вечера, раздался чей-то пронзительный крик, что разом заставил смолкнуть голоса и мелодию. Минуту все суетливо оборачивались, ища в толпе того, кому принадлежал крик. До этого не покинувшие стола профессоры обеспокоенно поднялись со своих мест, думая больше не о благополучии студента, а о том, чтобы им оказался ученик не их факультета. Джиу резко остановилась, ладони Хвана соскользнув с её талии, сжали запястья. Она принялась оглядываться, а юноша кивнул куда-то в сторону окон. — Это там не Морган? Действительно, там стояла Морган. Она чуть ли не всем туловищем выглядывала в окно, а рядом обеспокоенно оглядывался Чан. Постепенно вокруг них росла толпа и Джиу с Хёнджином с трудом удалось протиснуться к ним. — Что произошло?.. — О, Господи! Ты жив? Парень? — крикнула Бреккер кустам, высаженным вдоль окон Большого зала. — Прости! Ты слышишь меня!? — Морган...ты что наделала? — раздалось в толпе. Шипастые кусты не ответили. Хёнджин вытянулся, пытаясь наконец понять, что произошло и к кому обращается эта бедовая красная голова. В листьях показалась чья-то кучерявая макушка и синяя мантия, но сам человек не отвечал, не шевелился, и вовсе не показывал других признаков жизни. Морган, всерьёз испугавшись того, что она ненароком убила одного из сокурсников, в приступе эмоций чуть не кинулась в окно вслед за парнем, на которого минутами ранее налетела и нечаянно сбросила с первого этажа. Удержал её от этого вовремя спохватившийся Чан. Он притянул её за талию к себе, и не теряя самообладания, произнёс спокойно: — Давай выйдем на улицу более традиционным способом, лисёнок. Морган, словно ужаленная, вздрогнула и закивала. Так они под общие перешёптывания покинули зал. Джиу проводила их недоумённым взглядом, а затем с жалостью поджала губы от вида распластавшегося в кустах когтевранца. — Ох, боже... Он проведёт все каникулы в больничном крыле, восстанавливая кости. — А ты как проведешь лето? — внезапно спросил взволнованный Хван, но совсем не чужим горем. Джиу обескуражено пожала плечами. — Не знаю... дядя говорит, мне нужно усердно готовиться к стажировке в Министерстве и восполнять знания с Андерсоном. — А ты что думаешь? Чхве смолкла. Её охватило такое странное, ещё не полностью ясное чувство, словно именно сейчас ей нужно сделать правильный выбор, о котором так любил говорить Хаджон. — Думаю, я и без всего этого справлюсь, — она легко пожала плечами, но Хёнджин, давно научившийся распознавать её мысли и чувства за толщей деланной холодности, видел, каких усилий ей стоило сказать следующие слова: — А ты говорил, что годовщина твоих родителей как раз выпадает на каникулы? — Да. Где-то на улице Морган с Чаном пытались отыскать в кустах раненого парня. Он внезапно ожил, заметив перед собой ученицу вражеского факультета. — Слизеринка, да? Специально скинула меня, я прав? Вот же... — Ничего подобного! Мы все танцевали, а ты какого Мерлина стоял у распахнутого окна? — обиделась Бреккер, но всё же укол вины заставил её примирительно добавить: — Ничего не болит? — Вообще-то болит. И всё тело... — со стоном отозвался когтевранец. — Как тебе повезло, что ты упал с цокольного этажа! — воскликнула Мадам Бон, вышедшая к упавшему вместе с семикурсниками. Она успокаивающе заверила его, что быстро подлатает ему все кости. Чан наконец поднял когтевранца на ноги и вместе они повели его обратно в замок. — И говорил, что они хотят познакомиться со мной... — осторожно продолжила Джиу, скосив на него глаза. А он лишь кивнул и буравил её лицо таким внимательным, сосредоточенным взглядом, что ей вдруг стало ужасно неловко и пальцы потянулись поправить складки душащего платья. — Вот и нашла чем заняться. Хван замер, обдумывая сказанное ею. — Так ты согласна? — только и сумел выдохнуть он. Он часто рассказывал ей о своей семье. Они жили почти на самой окраине южного побережья Англии бок о бок с маглами. Небольшой дом с маленьким садом, в котором его мама летом рассаживала цветы, так, что было шагнуть негде, казалось, был создан только для их маленького мира, в котором не было места для магии. Он хотел, чтобы Джиу стала частью этого мира. И он понимал, что она, выросшая в чистокровной семье, где не терпят ни единой связи с неволшебниками, возможно, воспитала в себе неприязнь к магглам, и не хотела бы видеть эту сторону его жизни. А может и вовсе между ними образовалась бы пропасть? Эта мысль стала причиной того, почему в нём, на удивление профессорам, пробудилось желание вступить в ряды мракоборцев. В конце концов, именно Хогвартс объединил их, а теперь это могло сделать и Министерство Магии. Но сейчас, она стояла перед ним в свете исчезающих лучей солнца, и за пару минут отогнала в нём все сомнения, словно они были всего-лишь грозовыми тучами, а не мыслями, что мучительно упрямо не выходили из его головы целый год. Вглядываясь в её глаза, н вдруг подумал, что если совсем уж размечаться, быть может, она останется у них до самого августа и Хёнджин начнёт задаривать её подарками. Чтобы вдруг в один из дней заметить, что улыбнется она немного по-другому. Он почувствовал, как его окутывает очарование праздника, очарование этого тёплого вечера. Каким прекрасным мир стал всего за несколько мгновений. Хёнджин было притянул её за плечи, чтобы прижать к себе и почувствовать тепло чужого сердца, как вдруг, грубо вырывая из размышлений, за их спинами хлопнули тяжелые ткани. Джиу удивлённо обернулась и её взгляд тут же зацепился за синие флаги, которые еще пару минут назад были зелёными. — Что... Кто это сделал!? Верните всё как было! — воскликнула она, чувствуя, как в груди заклокотали недовольство и злость. — Вы итак заполучили кубок школы, не проявляй малодушие, Чхве Джиу, — скривив губы, отпарировал когтевранский староста Джордж Линтон. Он до последнего пытался сохранять нейтралитет в холодной войне с этими змеями, но когда одна из них нагло вышвырнула его софакультетника в окно!... Нет, всему есть предел. Слизеринцы, привлечённые шумом перепалки, тоже заметили изменения. Те из них, что взяли палочки с собой, засунув их в карманы и пренебрегнув красотой нарядов, поспешили к когтевранцам. В зале директора не оказалось — наверняка он отправился в больничное крыло вместе с раненным — а та малая часть профессоров, оставшихся на празднике до вечера были увлечены поисками нарла, которого пронёс с собой один из пуффендуйцев. Никто не помешал бы им устроить дуэль. Джиу это прекрасно понимала и даже не думая прислушиваться к совету Линтона, напрочь забыла о всех своих обязанностях. И вид у неё был настолько грозным, что Хёнджину подумалось, что дуэль начнёт именно она. И даже отсутствие палочки не остановило бы её — она вооружится первым, что попадётся под руку. Возможно, он не ошибся — Чхве кинулась к флагам. А он, глядя ей вслед и стараясь не думать о той самой несправедливости, что всегда отбирала у него Джиу в самые лучшие моменты, пошёл отстаивать слизеринские флаги. Ради которых староста старалась целый год. Со сцены, наконец отвоеванной Чанбином у Виолы, полилась энергичная мелодия. А музыканту совсем не было дела до угрозы скорой дуэли.