Глава 9.

Джульетта брыкалась всю ночь. После долгого чтения перед сном и обсуждения драконов с динозаврами ей снилось что-то невообразимое, из-за чего она то и дело ворочалась в кровати, бормотала во сне, ещё и умудрялась отвечать невпопад Чонгуку, когда тот сотрясался от смеха на своей половине дивана. Жаль, его телефон лежал далеко, и пока он за ним сбегал, чтобы записать это забавное бормотание, Джульетта успокоилась и замолчала. Одной рукой она держалась за подушку, другую убрала под щёку, её рот был слегка приоткрыт и она громко выдыхала. Выглядела она при этом ни чуть не менее симпатичной чем в любое другое время суток. В её лице по-прежнему не было ни единого изъяна, будто она была создана рукой мастера, подобно фарфоровой куколке. Чонгук не удержался и сделал фото. Вспышка его до смерти перепугала, а Джульетта поморщилась и отвернулась. Её чтение действительно отлично усыпляло, и он уснул очень быстро, сосредотачиваясь на Уинстоне и Джулии. У него даже времени не было подумать о том, насколько неловко лежать на одном диване с Джульеттой, в одном нижнем белье, правда, под разными пледами. Зато теперь, глубокой ночью, когда книга лежала в стороне, Джульетта спала, а её нога высунулась из-под красного клетчатого пледа, упираясь коленом в бедро Чонгуку, он никак не мог успокоиться. Ему до жути хотелось прикоснуться к ней. Не ради себя, а ради эксперимента. Он был убеждён, что ничего особенного не почувствует, и всё же, когда он как бы нечаянно, притворяясь тоже спящим, перевернулся на левый бок и своей ладонью накрыл голое колено Джульетты, его сердце забилось чуточку чаще. Он испытывал то же самое пару часов назад, на этом же самом диване, когда приобнимал её за плечо, а ещё в своей кровати в тот раз, когда они только начали «совместные чтения». Это было очень странное беспокойное чувство, схожее с тревожностью — внезапной волной беспричинной паники, которая парализовала всё тело, а мысли беспорядочно метались в голове, ища выхода из этой непонятной ситуации. Чонгуку хотелось прикасаться к ней, ему хотелось целовать её, хотелось даже большего, но беспокойство было сильнее и оно маленькими разрядами тока перемещалось по его телу, в конечном итоге сильнее всего ударяя в мозг и отрезвляя его подобно ведру ледяной воды. Он мог и не мог одновременно что-нибудь сделать с этим всем. Его борьба с самим собой и притянутые за уши страдания выглядели по-настоящему комично. Джульетта наверняка бы рассмеялась, если бы увидела это его лицо. Как будто его правда сдерживало хоть что-то от совершения нелепой глупости, вроде очередного шага, пусть и крохотного, в её сторону. — Это дракон… — пробормотала она, медленно выдыхая, и съезжая со своей подушки на прохладные простыни. — Тебе всё ещё не верится, что я предатель с драконом? — он легонько сжал её колено. Она и не пошелохнулась. И не ответила. Снова выдохнула и погрузилась в красочные сны, что донимали её каждую ночь. А как сильно иногда хотелось спать так крепко, чтобы окружала её только тьма. Чонгук зевнул, поёрзал на подушке, так как та была слишком высокой, и закрыл наконец глаза. У него не было ни малейшего понятия насчёт «завтра», и он вовсе не хотел загадывать. Если бы он позволил себе плыть по течению, однажды оно бы куда-нибудь принесло его. Оставалось надеяться, что это будет какой-нибудь берег с твёрдой землёй, а не опасный и изменчивый открытый океан.

***

Поймав ладонью пустоту, Чонгук нахмурился. Он пробирался сквозь сон, события которого забывались скорее, чем сахарная пудра покрывала пухлые оладушки. Она сыпалась сквозь мелкую сеточку, раструшиваясь за пределы тарелки и ложась сладкими «сугробами» на столе. — НамДжу, — Чонгук со стоном растянулся на пустом диване, заставляя и без того сползший плед слезть до самых бёдер. — Ты проснулся? — она отозвалась из кухни, ещё скорее посыпая сахарной пудрой завтрак и выключая раскалённую сковороду, на которой ещё доходила вторая порция оладьев. Выдавив немного карамельного топинга на край тарелки, она подхватила её и вилку, и бросилась опрометью в комнату. Когда она вошла, Чонгук уже сидел, подтянув подушку и опираясь на спинку, пока сонно потирал глаза. — Доброе утро. На часах было начало девятого — идеальное время для того, чтобы немедленно вернуться в постель и укутаться в одеяло. — Завтрак для владельца маленького дракончика, — она всучила ему тарелку с лежащей в ней вилкой, пока он рассеянно оглядывался по сторонам, стараясь припомнить, как ему удалось уснуть этой ночью. — А что насчёт владелицы динозавров? — он улыбнулся ей краешком рта, в одно мгновение превращаясь из сонного парнишки с растрёпанными волосами в привлекательного сонного парня, который намеренно ерошил чёлку свободной от тарелки рукой. — О, — Джульетта засмотрелась на его слегка прищуренные глаза, хитрую улыбку и скользнула взглядом вниз, на широкие плечи, выпирающие ключицы, а потом дошла до груди и живота, неосознанно поднимая руку к лицу и махая ею так, словно ей было очень жарко. Но ей и правда было, только из-за духоты в кухне, а не из-за Чонгука. В большей степени. — Владелица динозавров, как вежливая хозяйка, заберёт свой завтрак на кухне через минутку… Она громко сглотнула, когда Чонгук опустил голову, вглядываясь в оладушки. Сахарная пудра быстро таяла, превращаясь в полупрозрачные мутные комочки, точно как февральский снег. — Здесь так много, не хочешь покушать со мной? — спросил он, берясь за вилку. Джульетта не думала, что четырёх оладушек «много» или даже «достаточно» для одного Чонгука или неё, потому что она была такой голодной, что запросто в одиночку приговорила бы две сковородки, но немного прогадала с тестом. — Ладно, — она забралась на постель, сперва упираясь в неё коленями, после руками и так на четырёх взбираясь к спинке, чтобы сесть рядом с парнем и соприкоснуться своим плечом с его. Отсюда для неё открывался ещё более замечательный вид на его голую грудь, вздымающуюся на удивление легко, практически незаметно. Ей никогда не везло с клиентами, хоть это и было ожидаемо — стали бы накачанные красавчики покупать секс? Им же достаточно разочек засветиться в клубе, чтобы найти взаимную любовь на ночь. Чонгук был похож на одного из таких красавчиков, который запросто мог бы найти себе кого-то, если бы только захотел и знал, как правильно это делать. СорА учила, учила его, а толку всё равно ноль. — Не могу понять, ты пускаешь слюни на еду или мне стоит прикрыться? — он пошутил, вилкой разделяя мягкое горячее тесто и мысленно упрекая себя за ляпнутую глупость. Ему просто хотелось разрядить обстановку, но после сказанного стало только хуже. — Я перестала пускать на тебя слюни ещё прошлым вечером, когда полностью рассмотрела всё, что меня интересовало, пока ты спал, — Джульетта выдохнула с облегчением, когда Чонгук разобрался с первым кусочком, отделив его до конца и обмокнув в топинг. Она ждала, что он попробует первым, но он поднёс вилку к её рту. — А, то есть тебе достаточно один раз посмотреть, чтобы после это перестало тебе приносить удовольствие? — её губы сомкнулись вокруг вилки, и она стянула кусочек блинчика, начав быстро его жевать. Тесто было горячим, сладким, тягучим, с мелко нарезанными яблоками. Она покачала головой, когда Чонгук отправил в рот кусочек, облизывая вилку, которую до этого облизывала она. В таком простом жесте не было ничего особенного или необычного, но Джульетта едва ли не застонала от этого вида. Чонгук выглядел так сексуально, кончиком языка проводя вдоль зубчиков. Это напомнило ей о том, как он её целовал, как сминал её губы своими, ставя перед собой цель побить все возможные рекорды по продолжительности поцелуя. Жаль, что Джульетта оказалась к этому не готова, хотя сейчас она могла бы снова попробовать. — Я смотрела не один раз, — ответила она, особо не надеясь на второй кусочек из рук Чонгука, но он снова предложил ей, подсунув вилку к её губам. — Ладно, — его губы изогнулись в улыбке, которую он тут же подавил, чтобы снова заговорить, — так, говоришь, рассмотрела всё, что тебя интересовало? Ему нравилось флиртовать с ней. Это вроде как ни к чему не обязывало и не должно было привести, но настроение от этого поднималось до небес. Джульетта смущалась, прикрывая рот ладошкой, пока интенсивно жевала, стараясь ответить как можно скорее. — Вижу, ты выспался и в хорошем настроении, — её смущённый взгляд теперь был направлен исключительно на его лицо, — может, расскажешь наконец про татуировку? Мне до жути интересно. Она клянчила историю с прошлого вечера. Хотела знать, когда и зачем. Чонгук открывался для неё с новой стороны, менее смущающейся, менее скованной, и ей не терпелось узнать, какой же он на самом деле, когда полностью расслабляется и чувствует себя комфортно в компании другого человека. — Нет, ни за что не расскажу, — он закончил с первой оладьей и взялся за вторую. — Почему нет? Это какая-то неловкая история? — Джульетта пару раз подпрыгнула от нетерпения, заставляя подпрыгнуть и Чонгука. — Стыдная? Он облизал губы, липкие после карамели. — Глупая, — ему не хотелось признаваться в том, как это произошло, но Джульетта очень ждала и смотрела на него с таким любопытным ожиданием, что он не смог смолчать. — Невесте моего бывшего однокурсника нужна была модель для мастер-класса. Моя лучшая подруга захотела, а я пошёл туда в качестве зрителя. Я правда не планировал ничего набивать, но все были в таком хорошем настроении и им требовался подопытный. К тому же, мне пообещали заплатить. Чонгук поджал губы, стараясь скрыть улыбку, которая вырисовывалась при одном воспоминании о том дне. СорА была нереально счастлива букетику ромашек на своём предплечье, клялась, что это совсем не больно и что Чонгук пожалеет, если упустит такую возможность. — Ты выбрал дракона? — быстро спросила Джульетта, когда он снова протянул ей вилку. — Если бы, — он хмыкнул, — выбирала СорА, — он сказал это с такой интонацией, словно одно имя девушки должно было сказать Джульетте многое. — Я попросил сделать в таком месте, чтобы мама не увидела, поэтому остановились на спине. А СорА, мелкая засранка, позволила одному из проходящих мастер-класс парней набить мне такой же букетик из ромашек, как у неё. Я был готов её придушить. Джульетта расхохоталась, когда голос Чонгука дрогнул на последнем слове. Он и сам смеялся. — На коррекции я попросил забить цветы драконом, потому что в каталоге он единственный выглядел симпатичным и полностью чёрным, способным похоронить под собой тот позорный мастер-класс. К счастью, мама так ни о чём и не узнала, и даже сейчас пребывала в сладком неведении. Джульетте было ужасно весело представлять, что в том месте, где у Чонгука находился дракон, раньше был симпатичный букет ромашек. Это и вправду было похоже на него, хотя дракон — несмотря на то, что Джульетта их не признавала, как почитательница динозавров — придавал ему толику крутости, которой ему не доставало в жизни. — Теперь, когда ты знаешь, дракон больше не кажется таким таинственным и классным, да? — Чонгук не знал, куда деть тарелку, чтобы освободить руки. — Нет, — Джульетта догадалась о его намерениях и забрала тарелку, мельком наблюдая за тем, как он оборачивается к ней спиной, демонстрируя ту самую татуировку, о которой они только что говорили, и тянется к штанам и рубашке, сложенным на быльце, — теперь, когда я знаю, он кажется мне более классным, чем прошлым вечером. Я почти в восторге. Было любопытно узнать, что Чонгук может кому-то доверять беспрекословно, не сомневаясь и не отлынивая, а ещё, что он может рисковать. Джульетте он казался чересчур серьёзным и рассудительным. — Но не вздумай никому рассказать, — он накинул рубашку на плечи и обернулся к ней, — особенно своей маме, потому что та наверняка расскажет моей, а тогда… — Обещаю хранить твой секрет, — она просияла, сжимая тарелку обеими руками. Чонгук снова отвернулся, чтобы надеть носки и разгладить руками штанины. Ему казалось неправильным и дальше сидеть в постели, словно она была его. — И снова нечестно, — буркнул он, застёгивая рубашку сверху вниз. — Ты уже знаешь о моих плохих привычках, теперь знаешь мой постыдный секрет, а я всё ещё не знаю ничего. Это было откровенной ложью. Чонгук знал о ней куда больше, чем требовалось, но почему-то ждал момента, когда Джульетта поделится информацией сама. Это было бы справедливо и немного подсластило бы горечь правды. — Но ты спал в моей постели, — ответила она так, словно это уравновешивало все его слова с ночью на одном диване. — Ты в моей тоже, — сказал он с нажимом, намекая на день, когда они задремали в объятиях друг друга. Чонгук тогда спал, как младенец. Джульетта вскочила с дивана, едва ли не роняя вилку на пол, но в последний момент поймала её и крепко сжала в правой руке. Ей ужасно не хотелось отпускать Чонгука сейчас. Да когда-либо вообще. И ещё больше ей не хотелось делиться с ним правдой. Она бы ему не понравилась. — Когда у тебя заканчиваются выходные? — она спросила поспешно, несколько резко, обгоняя и предотвращая продолжение предыдущей темы. К счастью, выходные Джульетты беспокоили Чонгука так же сильно, как её — его выходные. Он сразу обернулся, одетый и готовый убежать в любой момент, и принялся собирать постель. — Если не считать сегодня, через два дня, — он бросил быстрый взгляд на её лицо, пытаясь понять, к чему этот вопрос. — А ты давно был у моря? — в этот раз его взгляд задержался на ней подольше. Он никогда не был у моря. Всю жизнь провёл в Сеуле и качественно избегал любых школьных и университетских поездок, чтобы не уезжать далеко от дома, особенно если они были рассчитаны на пару дней. — Почему спрашиваешь? — сунув подушку под мышку, он сложил свой плед, а затем и плед, под которым спала Джульетта. — Хочешь поехать вместе со мной к морю? — этого не было в её ближайших планах, потому что работы было много и ей не положено было пропадать без предупреждения или сравнительно уважительной причины на несколько дней. Просто в какой-то момент она подумала, что Чонгук так или иначе уйдёт, оставив её одну, а если им удастся поехать куда-нибудь вместе, подальше от его квартиры, в которой ему так нравится оставаться наедине с Нетфликсом, они будут неразлучны ещё парочку дней. Мысль об этом грела ей душу. Он присел на диван, какое-то время размышляя над предложением и играясь пальцами с уголком мягкой подушки. Причин отказаться и согласиться было где-то поровну, но сам он не знал, к чему склониться. Из-за Джульетты он много сомневался, часто бросался из стороны в сторону и этот стресс однажды должен был привести его вечно быстро бьющееся сердце к огромной проблеме. Почему было так сложно выбросить это из головы? Оставить всё в этой квартире, сменить обстановку, мысли и, так же просто, как СорА, увлечься кем-нибудь другим. Чонгуку отчаянно хотелось быть тем, кто меняет девушек как перчатки, не углубляясь в мысли о том, кто кем является и как себя чувствует. Но знакомых девушек у него было не так уж и много, чтобы элементарно забыть обо всём, что между ними уже произошло из-за его нежелания вовремя отстраниться. — Нет-нет, — Джульетта обошла диван, попутно стягивая с него простынь и останавливаясь напротив парня, — только не думай много. Это вредно для душевного равновесия. Он сомневался так много за последние дни, что уже челюсти болели постоянно сжимать их от напряжения. С трудом сглотнув нарастающий ком в горле, он согласно кивнул. — Давай поедем, — с ней он впервые решался на маленькие подвиги интроверта, вроде похода с незнакомыми людьми, посиделок с её друзьями и ужина с её мамой. Это было нервным сумасшествием в представлении Чонгука, но, не считая вчерашней провальной попытки поесть мяса под проницательным взором госпожи Су, ему было хорошо. Моментами даже лучше, чем в своей квартире. Джульетта чуть не завизжала от радости, забрасывая простынь себе на плечо, а руками дотягиваясь до рук Чонгука, что сжимали подушку, и на пару секунд переплетая их пальцы. — Ура! — она радовалась чересчур сильно и громко, что не могло не развеселить Чонгука. Он словами не мог передать, что испытывал в моменты её искренней радости и такой же искренней злости. Будучи уверенным в том, что ни первое, ни второе не доставалось её клиентам и не досталось бы за все деньги мира, он чувствовал себя чуть более особенным, чем они. Пританцовывая, Джульетта направилась в коридор, отправляя простынь в машинку с другим бельём, которое ждало стирки. Наконец-то в коридоре не было этого огромного ящика с инструментами, хоть и провёл он в её доме гораздо больше получаса. — Как мы туда поедем? Что нам нужно взять с собой? — пока Джульетты не было, Чонгук собрал диван и на один край сложил подушки и пледы. Его будоражила мысль о поездке к морю. Он видел его только в телевизоре и на картинках, но до этого не проявлял интереса к нему, полагая, что оно такое же, как река Хан или любое озеро, только в больших масштабах и волны к берегу прибивает не только после того, как по нему катер проедет. — Думаю, лучше поехать на автобусе, — Джульетта появилась в дверном проёме, задерживаясь там и поглядывая на Чонгука. Её порция оладушек как раз дошла, к тому же оставалась парочка на тарелке Чонгука, но теперь никому из них не хотелось есть. — Ничего не будем брать и всё купим там. У Чонгука глаза округлились от испуга. Как это — ничего не брать и купить всё на месте? Он такого не признавал. Что, если бы кто-то из них порезался в автобусе и им понадобился бы бактерицидный пластырь, который они только планировали купить в Пусане? А если бы кто-то из них испачкал одежду, а переодеться не во что? — Ну давай, Чонгук, — словно прочитав его мысли, начала клянчить Джульетта. — Если мы ещё будем разъезжать по домам и магазинам, весь день пройдёт прежде, чем попадём в автобус, а нам ехать около пяти часов. Боже, пять часов в автобусе! Чонгуку вдруг сильно захотелось слинять. Он уже почти окончательно отказался от затеи посмотреть на море и погулять подольше с Джульеттой по незнакомым местам. — Я не могу поехать в этой одежде и без подзарядки, — он звучал логично и рассудительно, ища правдоподобные причины, по которым ему необходимо было заехать домой, — и у меня на голове чёрт знает что, мне нужна расчёска. О, и зубная щётка! Джульетта покачала головой, опуская взгляд и складывая губы в очаровательную ухмылку, несколько хитрую и коварную, словно у неё на всё заготовлен ответ, который точно не понравился бы Чонгуку. — Ты в удобной одежде, моя подзарядка наверняка подойдёт к твоему телефону, можешь воспользоваться моей расчёской и к тому же, у меня дома есть новая зубная щётка, которая без проблем влезет в небольшой рюкзак с перекусом в дорогу. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, озвучить ещё одну объективную причину, по которой им придётся сперва заехать к нему, но потом обиженно надул губки, образно сдаваясь под её натиском. Замечательно, она выиграла, а он проиграл и вынужден ехать через полстраны без своих вещей. — Я выложу чистое полотенце и новую зубную щётку для тебя в ванной, — она прошла к шкафу, пряча туда подушки и взамен вынимая махровое белое полотенце. — Когда закончишь, не забудь, пожалуйста, выключить свет.

***

Разумеется, он забыл. Не только выключить свет, но ещё и обо всех тех вещах, которые были необходимы ему в дороге. Вроде кепки, которая скрывала бы от жарящего солнца, наушников, подушки под голову, джинсовки на случай, если вечером у моря будет прохладно, и многое другое. — Просто облокотись на меня, — предложила Джульетта, когда он в очередной раз стал ёрзать в кресле и пытаться как-нибудь упереться головой так, чтобы шея не затекала. Он занял место у окна только ради того, чтобы по проходу люди не шастали и не беспокоили его, но через окно его беспокоило солнце. Он уже достаточно съехал по спинке своего кресла, чтобы Джульетта запросто могла притянуть его к себе и уложить его голову на своё плечо. Для Чонгука это было так же неудобно, как подголовник кресла, но ещё и чуточку неловко. Через пролёт от них сидела пожилая женщина с газетой, которая периодически бросала на Чонгука взгляды из-за того, как часто он менял положение. — Держи, — Джульетта сунула ему в левое ухо наушник, а он сразу же его поправил, улавливая знакомые ноты одной из песен NEFFEX. Они преодолели большую часть пути болтая, потому что Чонгук донимал её вопросами о том, не нужно ли им заранее подыскать отель, чтобы после не оказалось, что все номера заняты, не стоит ли им заранее погуглить хорошие места, где можно покушать, выяснить, как добраться до пляжа, посмотреть, чем ещё можно заняться в Южном Кёнсане, подальше от центра Пусана. Он утомил и одновременно повеселил Джульетту своими расспросами. Вёл себя, как неугомонный любопытный ребёнок, которому хотелось всё знать заранее, вместо того чтобы довериться взрослому родителю и просто ехать. — НамДжу, — он слегка приподнял голову, чтобы обратить к себе её внимание, — кажется, я действительно забыл выключить свет в твоей ванной. А ты выключила конфорки? Она подавила смешок, просовывая ладонь между спинкой кресла и плечом Чонгука, чтобы приобнять его и нежно погладить по руке. Он был очень беспокойным и разговорчивым, к тому же, бормотал быстро и неразборчиво. — Я выключила за тобой свет, не беспокойся, — её пальчики пробежались вдоль его руки, ныряя под рукав короткой рубашки и осторожно поглаживая его там. С губ Чонгука сорвался прерывистый выдох, не то от облегчения, не то от напряжения, которое подбиралось к нему так же постепенно и небрежно, как рука Джульетты исчезала в его рукаве, пытаясь добраться до его татуировки. Но она так и не дошла до неё, опустив руку на его предплечье и расслабившись. Она с удовольствием слушала музыку в укачивающем автобусе и запросто могла бы задремать ещё несколько часов назад, если бы Чонгук молчал. Он заставил и себя расслабиться, умостившись на плече Джульетты и уткнувшись своей макушкой ей в шею. Он различал её запах среди всех других запахов, заполнивших автобус, и ещё скользнул пальцами в её ладонь, вместе с ней сжимая мобильный телефон с музыкой. Они практически не соприкасались, так, несколькими пальцами и кистями, но это всё равно было приятно. Чонгуку хотелось бы задремать и проспать оставшуюся часть дороги, но в итоге он просто наслаждался музыкой и тихим сопением Джульетты под боком. Она уронила голову, упираясь подбородком в грудь, и, в конце концов, пришлось поменяться местами — плечо Чонгука послужило для неё подушкой. По прибытии Джульетта сладко зевнула и потянулась на своём месте, очевидно, не придавая большого значения выражению лица Чонгука, у которого затекли плечи и шея, и даже пятая точка от долгого сидения на одном месте. Они практически одновременно выскочили из автобуса, с обеих сторон за разные ручки сжимая один-единственный рюкзак, что собрала с собой Джульетта. Чонгук хотел нести его сам, и Джульетта с радостью согласилась, свободно прыгая на месте стоянки и возбуждённо сообщая о том, что даже воздух тут не такой, как в Сеуле, что уже здесь чувствуется морской запах, солёный и свежий. — Давай отсюда доберёмся до пляжа, помочим ноги, а затем поищем какую-нибудь небольшую гостиницу поближе к воде? — Джульетта предвкушала ранние подъёмы под шум прибоя, террасу с выходом на сторону моря и гудение судов. Было около половины седьмого, когда они добрались до Пусана. Чонгук хотел кушать, потому что кимпабов, которые накрутила в дорогу Джульетта, оказалось крайне мало, но он решил передвинуть ужин на более позднее время, сразу после пляжа и заселения в гостиницу. В секрете от неё он уже подыскал парочку мест со свежими морепродуктами и несколько милых кафе с разнообразными десертами. Ему ужасно хотелось персиковое пирожное. Или лимонное. Джульетта была необычайно счастлива всему, что встречалось ей на пути, и она не могла перестать скакать кругом да около Чонгука, пока тот неторопливо шёл вдоль незнакомых улочек. Они решили воспользоваться велосипедами и теперь следовали за гугл картами к ближайшей «стоянке». По подсчётам Джульетты, им хватило бы двадцати минут, чтобы добраться до пляжа, а Чонгук был уверен, что голодным и вымотанным он будет крутить педали в два раза медленнее и реже. Откуда только у Джульетты было столько энергии? — Чонгук! — её рука обхватила его за плечо, и она всем телом прижалась к нему на секундочку. — Разве здесь не круто? А вот и велосипеды. Он расстроился, когда она отстранилась, вырвавшись вперёд, чтобы отсканировать QR-коды и оплатить ближайшие полчаса. Она оплатила и для себя, и для Чонгука, заявив, что следующим платит он — за гостиницу, очевидно. — Я так давно не каталась, — призналась она, наблюдая за тем, как Чонгук опускает сидение для неё, а затем поднимает своё так, чтобы без проблем упираться в педали и землю. — Да, я тоже, — перед поездкой он поправил лямки рюкзака, чтобы они не давили. Они оба провели коротенькую проверку, в ходе которой чуть не столкнулись велосипедами, но их двоих это только развеселило. Воздух и правда был замечательным и действовал на Чонгука положительно. Все дурные мысли и сомнения вылетели из его головы, пока они с Джульеттой мчались наперегонки по улочкам, громко хохоча и пропуская повороты. Пришлось раза четыре возвращаться и докупать ещё полчаса, чтобы к половине восьмого они оказались на пляже. Золотистый песок выглядел восхитительно в лучах исчезающего за горизонтом солнца. Джульетта сбросила босоножки, помчавшись по тёплому, скорее даже горячему, песку к прохладной воде, но сразу зайти в неё не рискнула. Она ждала, пока Чонгук бросит рюкзак и снимет кроссовки с носками, но он тоже не торопился, краем глаза поглядывая на исчезающий полукруг солнца, а также за девушкой. НамДжу была очаровательной. И это был первый раз, когда мысленно Чонгук назвал её по имени, а не по тому прозвищу, что она получила в их агентстве. Его сердце сжали тисками, и он беспрерывно смотрел на источник своего беспокойства, не в состоянии оторваться от неё и облегчить свою боль. — Чонгук, — она помахала ему рукой, а подкатывающая волна таки достигла её пальцев, — иди скорее сюда! Он выдохнул резко, с каким-то непонятным стоном, вовсе не являвшимся признаком его разочарования или раздражения. Он просто не был готов приблизиться к ней сейчас. — Вода холодная, — она подпрыгнула, когда Чонгук окончательно сбросил кроссовки и, утопая пальцами в песке, направился к морю. Как он и ожидал, оно было довольно обычным, большим и таким же беспокойным, как его сердце. В этом плане они были похожи, а ещё в том, как тянулись к Джульетте, но в последний момент отстранялись. — Тогда не мочи ноги, иначе заболеешь, — он первым обнял её за плечи, оказавшись у едва заметной полосы, что разделяла сухой и влажный песок. — Так неинтересно, — поскольку он прижался к ней сзади, чтобы взглянуть на него, ей приходилось сильно задирать голову. — Давай помочим вдвоём, чтобы потом, в случае чего, вместе болеть? Чонгук цокнул языком и неодобрительно покачал головой. Со своего ракурса Джульетта видела, как напряжена его нижняя челюсть, как дёргается кадык и как он выдыхает неравномерно, больше, чем вдыхает. — Давай, — она подбила его руку локтем, заставляя ослабить хватку на своих плечах, и вынырнула из его объятий, запрыгивая в воду по косточки. Чонгук тщетно попытался поймать её за ворот свободной футболки, но она улизнула от него, бросаясь вдоль пляжа и звонко смеясь. — Ты меня не догонишь! Это звучало как вызов, который Чонгук моментально принял. В мокром песке он утопал гораздо быстрее, чем в сухом, оставляя за собой следы, которые практически сразу же поглощала вода. За две волны они полностью исчезали, попутно обдавая ступни Чонгука приятной прохладой. Вода не была такой уж холодной, наверняка теплее, чем по утрам. — Поймал, — сгребая Джульетту в охапку и заключая её в более крепкие объятия, чем до этого, Чонгук уткнулся носом в её шею, шумно втягивая морской воздух вперемешку с женскими духами. От его прикосновений Джульетта воспламенялась, но этот огонь задевал только её, и сгорала только она. — Солнце вот-вот сядет, — она накрыла руки Чонгука своими, попутно поворачивая голову вправо, чтобы избежать носа Чонгука на своей шее, его щекочущего дыхания, а в итоге оно просто переместилось выше, нынче обжигая её щёки и заставляя её прикрывать глаза. Море было таким красивым, солнце ускользало в нём с каждой новой секундой, но вместо того, чтобы любоваться этим зрелищем, Чонгук не мог взгляда отвести от Джульетты. Он смотрел на её закрытые глаза, на её миленький носик, на её губы и подбородок, в который раз решаясь на отчаянный поступок. — Красота, — она отвернулась скорее, чем он успел что-либо предпринять, нечаянно утыкаясь локтем ему в бок. — Завтра мы должны здесь оказаться до семи, чтобы посмотреть на это ещё раз. Чонгук опустил руки, позволяя Джульетте обойти его, ещё немного поплескаться в воде, намочив и щиколотки, а сам вернулся на берег, к рюкзаку и кроссовкам. К тому времени, как они покинули пляж, весь естественный свет предоставляла большая белая луна, зато повсюду горели фонари, некоторые здания были украшены разноцветными гирляндами, вспыхивающими огоньками и вывесками. Чонгук не зря боялся остаться ночевать на пляже, потому что вдоль него ближайшие три гостиницы были забиты полностью, без единой свободной койки или номера. Пришлось пройти около километра вперёд, по направлению из Пусана, чтобы обнаружить мотель с одним крохотным номером, в котором большую часть комнаты занимала кровать, а маленький промежуток вёл к ванной комнате с одним подобием душевой кабинки — прозрачной шторкой — и унитазом прямо на входе. Дверца там не запиралась на щеколду, слышимость была стопроцентная, и Чонгук под страхом расстрела всё равно не решился бы там справить нужду, даже если бы очень хотелось. Джульетта бросила рюкзак на входе, у подножья кровати, и потащила Чонгука вместе с собой в крохотную ванную комнату, чтобы под тёплой водой помыть ноги и почистить зубы над сливом в полу вместо нормальной раковины. Зато там лежал маленький круглый кусочек мыла. — Поставим будильник часов на девять, чтобы успеть принять душ, позавтракаем тут — в меню записана каша с морским ушком, а потом пройдёмся по рынку… — она всё же умела строить планы и заранее оговаривать некоторые вещи, растянувшись на кровати и обнимая подушку руками. — Договорились насчёт завтра, — Чонгук расстегнул пару верхних пуговок на рубашке, чтобы было легче дышать в близко расположенных друг к другу четырёх стенах, в которых у него могла бы развиться клаустрофобия, — но разве мы не должны поужинать сегодня? Он умирал, как хотел есть. — Хочешь куда-нибудь выйти? — Джульетта упала на кровать, как бы говоря, что не желает с неё вставать. — Давай закажем сюда? Поскольку он оплатил их проживание, она потянулась за телефоном, выискивая в гугле хорошее приложение с доставкой еды в Пусане, в котором сразу можно было бы оплатить заказ. — Чего тебе хочется? — она сунула подушку себе под голову, заняв её левую половину, а по второй похлопала ладонью, призывая Чонгук лечь рядом и заглянуть в её телефон. Подавляющее большинство открытых ресторанов предлагало лапшу с морепродуктами, каши, шашлычки овощные и фруктовые, крабов, креветок и, конечно, соджу. Джульетта не выказывала особой заинтересованности в чём-либо, потому Чонгук выбрал вместо неё пару закусок вроде морепродуктов с овощами, завёрнутых в рисовую бумагу, шашлычков с креветками и манго, две бутылочки персикового сока с кусочками кокосового желе. Он уговорил Джульетту заказать два пирожных, хотя она отнекивалась, как могла, ссылаясь на позднее время и то, как это вредит фигуре, но Чонгук обещал, что завтра они снова покатаются на велосипедах и будут активничать весь день и всю ночь, если потребуется, а пока они обязаны съесть кремовых пирожных с фруктовым желе и ягодной прослойкой. Пока они ждали, решили поиграть в викторину на телефоне Джульетты, и время пролетело незаметно. Они практически не спорили из-за ответов, когда оба в чём-то сомневались — за три секунды разыгрывали свои варианты в «Камень, ножницы, бумага», а потом вместе охали и ахали, когда ошибались и вылетали из игры. За время ожидания курьера они заработали много очков в игре. Когда пришло уведомление о том, что курьер под зданием мотеля, Джульетта послала туда Чонгука, пользуясь его отсутствием для того, чтобы раздеться до нижнего белья и юркнуть под одеяло, возможно несколько жаркое для этого времени года. Чонгук так яро протестовал против поездки без каких-либо вещей, ещё и из дома Джульетты, что ей пришлось отказаться от пижамы, чтобы «всё было честно», захватить начатый тюбик зубной пасты, солнцезащитный крем и зарядку для телефона — только то, чем могли бы пользоваться они вдвоём. Завтра на рынке они могли бы купить себе солнцезащитные очки, панамки, по какой-нибудь забавной футболке и попробовать самых свежих морепродуктов в Корее. Дверь номера приоткрылась, и Чонгук на цыпочках прошёл внутрь, закрывая за собой дверь на ключ, чтобы никто их не побеспокоил. В руках он держал пакет с едой, но громко сглотнул не из-за восхитительного запаха жареных креветок, а из-за лифчика без бретелек, выглядывающего из-под покрывала. Сегодня он понятия не имел, какое на ней бельё, потому что не принимал участия в его подборе. — Тёплое ещё? — глаза Джульетты загорелись от восторга, и она подползла к краю постели, открывая Чонгуку вид не только на свой лифчик, но и на пояс чёрных трусиков. Они были в мелкую сеточку, в какой-то мере прозрачными. — Скорее раздевайся и залезай под покрывало. Думаешь, нам положили васаби? Чонгук поднял руку с пакетом выше, когда Джульетта попыталась его перехватить, и она тихо хмыкнула, думая, что он так играет. — Я заплатила за это, — деланно заявила она. — Знаю, — глаза Чонгука сощурились, пока он сканировал её лицо, заплетённые в свободную косичку волосы, голые плечи, и пытался представить, каково им будет спать вместе сегодня. Полуголыми, под одним покрывалом. С каждым совместным сном они избавлялись от элементов одежды, и теперь он гадал, кто и что снимет в следующий раз. Она рухнула на подушку, натягивая покрывало на голову и прячась от взгляда Чонгука. Слегка опустив край, она ему подмигнула, вскоре заливаясь смехом. Под одеялом было жарко, но откинуть его полностью она не могла. — Ты же был смертельно голоден, — она проследила за тем, как он поставил пакет с едой на пол. — Уже перехотелось? В ответ он мотнул головой и потянулся к своей рубашке. Он не стал расстёгивать пуговку за пуговкой и отворачиваться в этот раз, стянув её через голову и, не выворачивая, бросив к сложенным в правом нижнем углу кровати вещам Джульетты. Туда же отправились и его штаны, и он залез на кровать, направляясь прямо к Джульетте. Она поёжилась, чуть крепче сжимая покрывало, когда он практически навис над ней, а через мгновение перевернулся на спину, шумно выдыхая. Эта комната была слишком маленькой для них двоих, и даже огромная кровать показалась Чонгуку маленькой, когда, нырнув под покрывало, он сразу же столкнулся своими голыми ногами с ногами Джульетты. Они у неё были как ледышки, но вместо того, чтобы отстраниться, она ещё ближе прижалась к парню, переворачиваясь на живот и опуская свою маленькую ладошку на его грудь. Легонько оттолкнувшись от неё, она приподнялась так, чтобы можно было заглянуть ему в глаза. Чего она добивалась? Какой-нибудь типичной мужской реакции или грязных разговоров перед началом действий? Чонгук сильнее вжался в подушку, жмурясь и боясь, что своей ладонью она почувствует, как быстро бьётся его сердце, заметит, как часто он сглатывает. — Боишься? — игриво поинтересовалась она, а он незамедлительно кивнул. — Кажется, эти стены скоро сожмутся, раздавив нас, — он выдохнул, как только она перенесла вес на другую руку, левую по-прежнему оставляя на его разгорячённой коже, но теперь понемногу передвигая её вниз, вдоль небольшого углубления между грудей, к его животу, напряжённому и твёрдому, урчащему совсем не вовремя. — Ты ведь думаешь о еде, не так ли? — она легонько ущипнула его чуть выше пупка, заставляя лишь сильнее напрячься. Как он мог думать о еде, когда её рука была так близко к его боксерам? — Я думаю о тебе, маленьких стенах, креветках и снова о тебе, — его лоб покрылся испариной и он задрал подбородок, думая, что так будет легче дышать, а тогда приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на Джульетту. Она была уверенной в том, что делала или могла сделать, но притворялась невинной и смущённой, а у Чонгука всё было в точности до наоборот — он иногда притворялся уверенным и опытным, на самом деле являясь напуганным до смерти. Шутки о сексе и флирт были забавными, почти возбуждающими, но то, как рука Джульетты достигла резинки боксеров, аккуратно приподняв её указательным пальчиком и поглаживая маленький участок кожи внизу его живота, в любой момент способная опустить руку ниже, вовсе не было шуткой. — И что ты думаешь обо мне? — она не пыталась подавить назревающую улыбку. — Что, возможно, я хочу тебя больше, чем креветок в данный момент. Признаться в этом самому себе было сложнее, чем произнести вслух. Чонгук просто поверить не мог, что хочет девушку, которую хочет ещё какой-то процент сеульских богатеев. И им заполучить её было куда проще, буквально по щелчку пальцев. Да лучше бы он сходил с ума по какой-нибудь певице. — О, это честь для меня, — Джульетта неловко рассмеялась, спуская боксеры чуть ниже и опуская тёплую ладонь на живот Чонгука, — победить креветок очень непросто… Маленькое признание Чонгука могло либо перерасти во что-то большее, либо быть прервано очередной глупой шуткой, но вместо всего этого у Джульетты зазвонил телефон. И это был не просто рингтон, это был звонок в мессенджере. Её рука в считанные секунды исчезла с живота парня, и он снова увидел её полупрозрачные трусики, когда она подползла к краю кровати, забирая с вещей свой телефон и принимая вызов. Предусмотрительно сделав тише динамик, она растянулась на животе, комкая покрывало. Её ступни оказались на подушке, а от перепада температуры кожа покрылась мурашками. Чонгука успокоило немного то, что она приняла вызов. Будь это администратор, она бы сбросила. — Алло? — она прижала телефон плотно к уху. — Нет, не сегодня, — её голос звучал мягко, будто она извинялась, — хорошо, ага… Да… Её следующее «да» прозвучало более скомкано, вперемешку со стоном, а по спине не просто мурашки пробежали, а прямо-таки слоны — Чонгук опустил ладонь на её правую ногу, подбираясь к внутренней стороне бедра. — Через пару дней, — её дыхание сбивалось всё больше по мере того, как Чонгук продвигал руку вверх, утыкаясь пальцами в ткань трусиков и легонько поглаживая её, медленными массажирующими движениями следуя вдоль промежности к клитору. Средним и указательным пальцами он немного раздвинул половые губы, вызывая у Джульетты ещё больше проблем с дыханием, из-за чего её собеседник предположил, что она плачет. — Нет, что вы, не плачу… И это прозвучало так сдавленно и жалобно, что ещё больше походило на плач. Чонгук хотел, чтобы она закончила говорить сейчас же, и в то же время хотел послушать, что будет происходить дальше с её голосом, её дыханием, её выражением лица и реакцией её тела на его прикосновения. Он несильно тёр у неё между ног, надеясь, что делает всё правильно. От СорА он успел наслушаться, как девушкам нравится такое, иногда даже больше непосредственно секса с проникновением. Джульетта пока что подтверждала её слова. — Конечно, госпожа, — она закрыла глаза и стиснула губы, приученная стонать так, чтобы давать мужчинам понять, как ей хорошо. Ускорив движение пальцами, Чонгук перебрался поближе к ней, опираясь правым локтем на кровать и склоняясь над Джульеттой. Его губы стали подниматься от поясницы по её спине поцелуями, быстрыми, слегка влажными, так как Чонгук целовал с приоткрытыми губами. В то же время он ни на мгновение не забывал о её чувствительном клиторе, подрагивающем, когда она была близка к оргазму, и очень громкому стону. — Мне нужно идти, — пролепетала она в трубку быстро, сбрасывая вызов до того, как столкнулась с возмущениями, и уткнулась лицом в одеяло, больше не сдерживая стонов, позволяя им друг за другом срываться с её губ. Она чередовала их с короткими вдохами, суматошными представлениями взъерошенного сексуального Чонгука, ощущениями его пальцев, губ, дыхания. Это было сумасшествием, накатывающим на неё волнами и в какой-то момент накрывающим её с головой. Она буквально захлебнулась этим умопомрачительным чувством, а Чонгук как раз дошёл до её шеи, осыпая её не только поцелуями, но и мелкими укусами, которые быстро краснели, превращаясь в небольшие безболезненные гематомы. Хотя она сжала ноги, Чонгук не прекратил свою пытку пальцами, двигаясь чуть медленнее и осторожнее, и тем самым растягивая её оргазм дольше, чем на минуту. Они оба выдохлись и дышали тяжело, когда закончили. Джульетта забралась на его плечо, нежась в его запахе и прижимаясь спиной к его голой груди, а он кое-как накинул уголок зажатого под их телами покрывала, на свои бёдра, чтобы прикрыть стояк. Сегодня он сделал ей хорошо, потому что её телефонные разговоры заставляли его чувствовать себя плохо. И был доволен собой и своим решением. Джульетта в его руках была такой податливой и нежной, пока он выдыхал дикое возбуждение. — Чонгук, — она отклонилась назад, прижимаясь к его груди, — ты мне сильно нравишься. — Правда? — в его голосе отчётливо слышалась улыбка. — Невзирая на то, что я помешал твоему телефонному разговору? Она мотнула головой, не относясь к своим словам, как к приятной шутке, как это делал Чонгук. Он был так обстоятелен во всём, что касалось его самого, но к Джульетте относился будто снисходительно, воспринимая её чувства и свои собственные действия по отношению к ней несерьёзно. — А я тебе нравлюсь? — она обернулась, переворачиваясь на бок. — Даже сильнее креветок, — ответил он уклончиво, усмехаясь и закрывая глаза. Он был готов пропустить этот долгожданный ужин, притворившись сонным, только бы не встречаться с ней взглядом. — А если серьёзно? — она ткнула его пальцем в плечо, было немного больно. — Что ты на самом деле думаешь обо мне? На его лице появилась широкая улыбка. — Ты сама сказала мне много не думать, — он подавил зевок, — это вредно для моего душевного равновесия.