Глава 8.

Джульетта попыталась так стянуть сандалии, чтобы не пришлось отрываться от Чонгука, который придерживал её за локоть, до этого помогая преодолеть два этажа ступенек. Но это было невозможно, да и он первым убрал руку, присаживаясь на пороге, чтобы развязать бантики на кроссовках. — С чем будем есть рамён? — спросил он, стягивая обувь и задирая голову, чтобы взглянуть на девушку. Ему нравился рамён со вкусом острой говядины, с добавлением яйца и кунжута. Тарелка горячего бульона с лапшой занимала все его мысли, пока он не столкнулся с взглядом Джульетты. Услышав о рамёне, она удивилась. Чонгук быстро перенял её выражение лица, не понимая, как она могла так быстро забыть их разговор внизу десятиминутной давности. Она же сама предложила накормить его рамёном. — Да, рамён, — задумчиво протянула она, хватая со стиральной машинки, установленной на входе, резинку для волос и делая неаккуратный хвост. — У меня есть со вкусом кимчи и морепродуктов… Она должна была поторопиться, помыть руки и поставить воду, но она стояла посреди коридора, будто чего-то ждала. — Правда хочешь рамён? — спросила она с недоверием, вскоре опираясь на закрытую стиральную машину. На гладкой белой поверхности лежало много чего: просроченные карты для поездок на метро, губные помады, открытая упаковка матирующих салфеток, квитанции, мелочь до тысячи вон и чеки. Поднявшись, Чонгук тихо хмыкнул, не понимая, почему она спрашивает ещё буквально пару секунд. А потом изменился в лице. Чёрт, неужели она восприняла его шутки всерьёз и вместо рамёна планировала затащить его в постель? Чонгук был озадачен, про себя разрешая внутренний спор: пошутить снова и поставить воду самостоятельно, уйти, сославшись на дела, а может… Может просто сделать это? Он сдвинулся со своего места, поднимая левую руку и рефлекторно немного вытягивая губы. Это выглядело смешно и нелепо, какое счастье, что Джульетта определилась со всем скорее и отвернулась, делая шаг в сторону кухни. Рука Чонгука скользнула по воздуху и опустилась на стиральную машинку, недалеко от того места, где прежде стояла девушка. Его щёки быстро вспыхнули, а жар, подобно какой-нибудь жуткой инфекции, распространился на шею, уши, даже лоб. Он чуть не поцеловал её. — Ты идёшь? — она оглянулась в дверях кухни. — Да, — набрав в рот побольше воздуха, он выдыхал его медленно и шумно, глядя себе под ноги, пока шёл к кухне. На входе он оцарапал плечо о не до конца забитый гвоздь. Он торчал здесь с самого переезда Джульетты, не позволяя двери в кухню полностью закрываться. Какое-то время борясь с неестественной краснотой лица, Чонгук оглядывался на гвоздь, буравил его взглядом как своего заклятого врага. Джульетта это заметила. — А, — она присела перед тумбочкой под раковиной, ища подходящую кастрюльку, — осторожнее, владелец немного криворукий и не забил до конца. Сильно поцарапался? Выставив кастрюльку на столешницу, она вцепилась в неё руками, боясь шлёпнуться. Её всё ещё слегка шатало, так что не исключено, что она могла что-нибудь напутать со специями и поразить Чонгука отвратительно приготовленной вермишелью. — Нет, не сильно, — Чонгук легонько потёр место, которое теперь саднило, попутно задирая немного короткий рукав своей рубашки. — А у тебя есть молоток? Джульетта оживилась, резко вставая с пола и заодно переставляя кастрюльку на плиту. Чашкой она налила приблизительно четыреста миллилитров. — А ты умеешь забивать гвозди? — спросила она, незаметно, мельком наблюдая за Чонгуком и его реакцией. — Вроде того, — он потянулся левой рукой к лицу, прижимаясь тыльной стороной ладони к горящей щеке. Джульетта зашуршала упаковками с рамёном, доставая из тумбочки все вкусы, что были. — У меня нет инструментов, но если ты правда сможешь помочь, я попрошу у соседей. Поскольку Чонгук уже вроде как вызвался, не мог отступить. Джульетта этому была несказанно рада. Включив конфорку, она подозвала Чонгука к плите и разложенным на столешнице рамёнам, попросив его выбрать тот, который он хочет, пока она сбегает за инструментом. Чонгук выбрал со вкусом кимчи, потому что он был средней остроты, а в перечнице у Джульетты было много красного перца. Возможно, после дико острого рамёна он мог бы списать на него своё покрасневшее лицо? Он слышал, как сработал замок, когда она вышла, и немного расслабился, выдыхая и опуская ранее напряжённые плечи. Разорвав упаковку, он выложил на стол пакетик с сухими специями и сублимированные овощи, а лапшу надломил с одной стороны, отправляя хрустящий кусочек в рот и громко пережёвывая. Вермишель была такой вкусной, что он невольно подумал, не лучше ли будет высыпать специи в упаковку и съесть всё так, но мысли о горячем бульоне заставили его пересмотреть решение. — Чонгук, — Джульетта втащила в коридор чёрный с жёлтыми вкраплениями ящик с инструментами, который ей дала соседка. Её муж на работе, потому она просто одолжила на ближайшие полчаса весь ящик, не зная, что может пригодиться Джульетте. — Да? — высыпав в воду специи, он сразу же закинул лапшу и поспешил в коридор, предусмотрительно проходя подальше от гвоздя. — Оу, так много? Одного молотка было бы достаточно… Пока Джульетта закрывала двери, он присел перед ящиком, открывая его и заглядывая внутрь. Все инструменты пребывали в хаосе, где-то валялись тонкие гвозди и длинные шурупы, также там лежала коробка с дрелью, много разнообразных отвёрток, рулетка и, к счастью, молоток с силиконом вокруг ручки, чтобы не выскальзывал из руки. — Тот гвоздь единственный? — Чонгук планировал справиться с ним максимум за пять секунд и два точных удара. Когда Джульетта не ответила, он поднял голову, думая, что она не расслышала вопроса, но поймав на себе её смущённый взгляд, понял, что всё она хорошо услышала. — Прости, — пролепетала она, — но раз ты тут и молоток тоже… Чонгук шуточно скривился и застонал, разминая плечи перед работой. — Это должен был быть мой выходной, — с улыбкой произнёс он, — но сегодня я хожу по рынку, готовлю, забиваю гвозди… — Ты мог бы добавить в список полочки, — вставила Джульетта. — Какие полочки? — они вместе дошли до кухонных дверей и Чонгук правда за два удара всадил гвоздь так, что больше он не мог никого поцарапать и дверь запросто запиралась. Джульетта поманила его пальцем через очередной проём, прямо в спальню-гостиную. Квартира у неё оказалась совсем небольшой, приблизительно такой же, как у Дживон с Тэгу, только мебели было меньше и диван ей не приходилось раскладывать — она умещалась на нём и так. Сдержанные бежевые стены были украшены разрисованными по номерам картинами и парой белых квадратных полочек без задней стенки, на которых — кто бы мог подумать! — расположилась коллекция игрушечных динозавров. Это не были какие-то определённые игрушки одной серии, просто сборная солянка из киндеров-сюрпризов, фигурок от Funko Pop и даже из детского меню Макдональдса. — Мне доставили ещё две полочки, с держателями и шурупами, но сама я их не привешу, — Джульетта махнула рукой в сторону горы коробок в правом углу комнаты. Там было много разнообразных посылок, предпочтительно не больших. — Думаешь, сможешь прибить? Чонгук прошёлся вдоль стены с уже прикреплёнными полочками, с любопытством пробегаясь взглядом по рядам динозавров. Он обнаружил там мультяшных представителей Парка Юрского Периода и даже тираннозавра Рекса из «Истории Игрушек». Он предполагал, в каком месте Джульетта хочет видеть две новые полочки и остановился у пустой стены. — Прибить шурупы не получится, — Джульетта не то чтобы сильно расстроилась, но уголки её губ опустились, — а вот прикрутить дрелью… Чонгук перекинул молоток в другую руку, так просто и легко, будто он ничего не весил, и не было ни малейшего шанса, что он выпадет и отобьёт либо пол, либо пальцы на ногах. — Знаешь, где проходит проводка? — он повернулся к ней с задумчивым выражением лица, но вопрос с полочками не вызывал у него никаких трудностей. Он собирался прикрутить их и создать ещё немного места для коллекции Джульетты. Она мотнула головой. — Ладно, — Чонгук направился обратно в коридор, — поменяю инструмент, а ты достань полки. Думаю, что ничего страшного не начудим. Ну, надеюсь на это. — Чонгук, — она окликнула его, когда он уже был на пороге, — выключи рамён, чтобы не сгорел. — Да, минутку. В кухне уже пахло сладким и острым бульоном со вкусом кимчи, и после того, как выключил конфорку, Чонгук не удержался — схватил из подставки у раковины ложку, чтобы зачерпнуть немного. Губы сразу покраснели и стали немного жечь, но ощущения были потрясающими. — Где розетка? — с ходу спросил он, неся в руке коробку с дрелью. Джульетта как раз стянула плёнку с первой полочки и надорвала коробку в углах, пока тянула за крышку. Отвлёкшись на секунду, она указала Чонгуку на удлинитель, к которому были подключены роутер и зарядка планшета. Комнату наполнили звуки рвущегося картона, скрипящего пенопласта, только подключенной урчащей дрели и шуршания плёнки. Джульетта хмурилась, распечатывая вторую посылку, один за другим стягивая бумагу, плёнку, коробку, пенопласт, снова плёнку. К концу она так запыхалась, сидя в кучках упаковочной бумаги, с кусочком пенопласта, застрявшим в длинных волосах, и пакетиками с шурупами в руках, что Чонгук невольно засмотрелся. Она показалась ему необыкновенной, не похожей на всех, и совсем неважно, что под «всеми» подразумевалось — все девушки в общем или «Ангелы Чарли». — Придержишь, пожалуйста? — Чонгук достал из-за правого уха карандаш, маленьким «фокусом» поразив Джульетту. — Ты всегда его носил там? — искренне удивилась она, вставая с пола и переступая через оставленный ею же мусор. — Конечно, с нашей первой встречи, — пошутил он, выуживая из неё улыбку. — На самом деле взял в ящике с инструментами. Лучше оставить пометки на стене, чтобы ровно повесить. Карандаш был тупым, но с длинным толстым грифелем, который легко пачкал пальцы, а на стене был едва заметен. Чонгуку пришлось навести трижды, заглядывая снизу, чтобы пометить углы и расстояние, которые необходимо было соблюдать. Перед этим он немного помучил Джульетту, заставляя её держать полочки руками, пока он отходил назад, проверял, ровно ли. В момент истины Джульетта стояла чуть правее, чтобы видеть, как именно Чонгук устанавливает шуруп, как налегает на дрель, как вздрагивает всем телом от такой же «дрожащей» отдачи. Могло показаться, что это просто, буквально раз плюнуть, но дрель была очень тяжёлой, а заставить шуруп войти в стену, не согнувшись и не сломавшись под натиском, было непросто. Чонгук брал по одному шурупу у Джульетты, закусывал нижнюю губу, фиксировал держатель и так четыре раза только для стены, а потом ещё маленькими шурупчиками он прикрутил сами полки. У него получилось очень хорошо, даже ровнее чем прикрутил мастер полки до этого. — Веник… — начал было он, собираясь замести белую пыль с линолеума, но Джульетта ему не позволила. — Твой рамён остынет, если задержишься ещё на минуту, — сказала она, пытаясь отобрать у него из рук дрель, в которую он вцепился мёртвой хваткой. Джульетта дёрнула на себя, ладонью соскальзывая и хватаясь за сверло. Чонгук сразу одёрнул палец от кнопки шуруповёрта, чтобы ни в коем случае нечаянно не нажать. — Отдай, — она вела себя как капризный ребёнок, так же упрямо и непосредственно. — Нет, — он подтянул дрель к себе, заставляя сверло выскользнуть из девичьей руки. Но даже это было не в состоянии её остановить, она схватилась за дрель обеими руками и с новой силой. — Осторожнее, эта штука может сделать больно, даже если не подключена. Наклонившись к удлинителю, Чонгук вынудил так же наклониться и Джульетту. Её хвост с кусочком пенопласта упал ей на правое плечо, руки напряглись ещё больше, отчего выпирающие костяшки показались совсем белыми на бледной коже. Чонгук выдернул шнур и вместе с Джульеттой положил дрель в предназначенное для неё место. Думая, что Чонгук не заметит, Джульетта пару раз нажала на кнопку из интереса и попробовала пальчиками прокрутить сверло. — У тебя тут… — то, как он внезапно потянулся к ней грязной рукой, послужило причиной её быстрому отстранению. — Пенопласт. В волосах. Он и не подумал бы пожертвовать чистотой своих штанов ради того, чтобы прикоснуться к ней, потому захлопнул коробку и, держа руки на приличном расстоянии от одежды, просеменил до кухни. Он качественно вымыл их с жидким мылом, предвкушая обещанный поздний ужин. Как и планировал, он добавил ещё ложечку перечного порошка в лапшу, хотя у Джульетты был кочуджан. — Спасибо большое, — она притащила из комнаты целый пакет обёрточной бумаги и плёнки и уселась за кухонный стол напротив громко поглощающего рамён Чонгука. Он дул на бульон скорее по привычке и от горящей остроты, нежели от необходимости остудить горячую еду. — Не за что, — он обратил внимание на то, как она облокотилась локтями на стол, подпирая ладошками щёки и со странным любованием наблюдая за быстро пустеющей тарелкой. — Хочешь? — Нет-нет, — она облизала губы, быстро мотая головой. — Хотя… Может только ложечку супа. Она оглянулась, выискивая взглядом в стойке со столовыми приборами ложку для себя, но Чонгук сунул ей в левую руку — так как она была напротив — свою ложку. Пододвинув тарелку ближе к центру, он стал облизывать металлические плоские палочки. — Спасибо, — Джульетте пришлось придвинуться ближе, чтобы не расплескать бульон, и в таком неловком положении, в нескольких сантиметрах друг от друга, она посмотрела в упор на Чонгука, уже некоторое время смотрящего на неё. — Тебе это нравится, не так ли? Он выгнул правую бровь в удивлении, а потом незамедлительно кивнул. — Да, рамён вкусный. Джульетта усмехнулась. — Я не про рамён, — она подтянула ложку с бульоном ко рту и тоже зачем-то остудила, насмешив этим Чонгука. — Я про то, как тебе нравится смотреть на меня. Вечно избегаешь чужих взглядов, но иногда будто забываешь отвести и от меня тоже. Это было не так уж и далеко от истины. Ему нравилось на неё смотреть, потому что она была красивой, потому что была интересной для него, потому что казалась совершенной загадкой издалека, но чем ближе она находилась, тем проще ему казалась. Если в ней и оставалось что-то таинственное, то касалось оно того, к чему Чонгук непосредственно доступа не имел — к её работе. Точнее, к причинам, по которым она это делала. — Меня просто смущают чужие взгляды, — он опустил палочки на стол, — когда кто-то долго смотрит на меня, кажется, будто он всё может узнать, не только то, что на поверхности, а… всё. Даже самое неприятное, о чём ему знать не следует. Джульетта неловко отвела взгляд, теперь размышляя над тем, поступает ли Чонгук так же с другими, пытается ли выведать их секреты или прочитать по глазам. — А у тебя много неприятного? — после ещё одной ложки бульона она остановилась. — А у тебя? Он ещё не чувствовал себя полностью сытым, но не хотел слишком отвлекаться от её лица. — Я первая спросила, — вновь в её голосе скользили «капризные» нотки. — Хм, — он притворился, что вспоминает, — может два или три маленьких секрета. Одна… нет, две огромные тайны и, разумеется, вредные привычки, о которых я не хочу распространяться. Последнее заинтересовало Джульетту очень сильно. Она бросила ложку в суп и снова подпёрла голову руками. — Вредные привычки? У тебя есть? — она не заметила, чтобы он курил, грыз ногти, прибегал к нецензурной речи, злоупотреблял алкоголем или даже тратил сбережения на коллекцию игрушек из динозавров. Он закивал головой и она, словно глядя в зеркало, повторила за ним, только с хитрой ухмылкой на губах. — Расскажи парочку, — попросила она. Чонгуку нужно было подумать над тем, какие «неприятности» можно было бы отнести к вредным привычкам. Например, мама и СорА считали его нежелание вылезать из дома одной из таких. — Постоянно ем за компьютером и забываю выключать свет в ванной. Это было глупо и вредно на минимальном уровне, потому Джульетта громко рассмеялась, так заразительно, что Чонгук тоже усмехнулся. — Да уж, теперь мне стоит почаще вытягивать тебя на завтраки, обеды и ужины, чтобы тебе не приходилось есть за компьютером, и на всякий случай проверять выключатель в ванной после тебя… Брови Чонгука сошлись на переносице, словно он не до конца понял её слова. Но он понял. Они означали, что она не собирается прекращать их общение в ближайшее время. — НамДжу, — он произнёс её имя на выдохе, уже одними интонациями намекая на серьёзность последующих слов, — ты замечательная, — поджимая губы, он спешно добавил: — правда. — Но?.. — продолжила она вместо него. Ей много раз говорили, какая она красивая, какая классная, какая «замечательная», а потом непременно упоминали все эти подводные «но», о которые спотыкалось любое развитие отношений. И это у неё даже не было достаточно времени, чтобы доказать вышеупомянутую замечательность. — Без «но», — Чонгук глупо улыбнулся, сам не понимая, какого чёрта не продолжает её отшивать. Это был крайне удобный и подходящий момент — она угостила его ужином, а он забил торчащий гвоздь в дверном косяке, но отчего-то не мог забить такой же в её наивной влюблённости. — Спасибо большое за рамён. Он привстал со своего стула, чтобы отодвинуть его без раздражающего скрипа. Уже было больше восьми, ему нужно было возвращаться домой. — Подожди, — Джульетта тоже встала, — ты хочешь уйти? Не то чтобы он прям хотел. — Может, посмотришь на динозавров? — она смотрела на него вопрошающе, с нетерпением ожидая ответа. — Или… хочешь снова вместе почитать? Опьяняющее чувство после настойки развеялось у Джульетты ещё во время распаковки полок, но глядя на Чонгука в своей кухне, готового вот-вот уйти, её колени снова подкашивались. Ей не хотелось оставаться одной ни на минуту, не хотелось расставаться с ним сегодня и ждать наступления завтра, чтобы преодолеть длинный путь от своего дома к его. — НамДжу, — он становился чересчур серьёзным всякий раз, как произносил её имя, — я не поверю в динозавров, даже если посмотрю на них. И читать я сегодня не хочу. Чувствуя, что больше предложить ей нечего, она обошла стол, оказавшись напротив Чонгука и задирая голову, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — А что ты хочешь? Он уже облажался сегодня, когда думал, что она ждёт от него поцелуя, и второй раз не хотел наступать на те же грабли. — Откровенно говоря, я устал и хочу спать. Джульетта незамедлительно кивнула, хватая его за руку и увлекая за собой в другую комнату. Она уже замела пол, протёрла его влажной тряпкой, не оставив и следа пыли. — Что ты делаешь? — он не отпирался, послушно следуя за ней до дивана и присаживаясь на него. — Можешь лечь спать, — на полном серьёзе сказала она, идя к шкафу и вынимая оттуда чистую простынь, свою подушку и плед, который летом использовала вместо покрывала. Она вела себя странно и мило одновременно, чуточку отчаянно. — Я не это имел в… — в Чонгука прилетела подушка, которую он сразу же притянул к груди, обнимая и улавливая знакомый сладкий запах Джульетты. Она уже начала стелить простынь, а ему приходилось отсаживаться до тех пор, пока её руки не настигли его. — НамДжу, я не буду спать с тобой. — А я и не предлагаю спать со мной, я предлагаю у меня. Чонгук захныкал от её непонимания, вместе с подушкой заваливаясь на бок и не позволяя Джульетте заправить простынь с одной стороны. — Подвинься, — потребовала она. — Нет, ни за что, — он согнул ноги в коленях, вредничая. — Это даже хуже. — Что? — она подняла на него свой проницательный взгляд. — Спать у меня хуже, чем спать со мной? Ты даже ни разу не пробовал, чтобы что-либо из этого относить к заведомо «худшему». Чонгуку нравилось ночевать одному у себя дома, это во-первых, а ещё он почему-то был уверен, что спать с ней ему бы в любом случае понравилось. Все те многочисленные мужчины, ставшие её постоянными клиентами, вряд ли интересовались ей просто так. — Ты снова не понимаешь, — возмущённо ответил он. — В любом случае, ты слишком торопишься. — Это ты флиртовал со мной у моего дома, намекая на секс, — это могло бы прозвучать грубо, если бы она захотела, но её голос был мягким, и она улыбалась самой себе, вспоминая, каким забавным был Чонгук внизу. — На секс? — конечно, он намекал на секс, но не по-настоящему. В шутку. Поэтому откинул подушку в сторону и стал активно махать руками, оправдываясь. — Мы говорили о еде. Я спрашивал только о еде. В том смысле, что нельзя кушать один только рамён, надо с чем-то. С маринованной редькой, острыми ростками фасоли и яйцом. Джульетта в раздражении закатила глаза. Он мог бы сколько угодно вешать ей лапшу на уши, но она отлично знала, что в голове у мужчин. Даже у Чонгука. — Ладно, — фыркнула она, бросая покрывало и падая на диван рядом с парнем, — мне пожарить для тебя яйцо? Или сварить? Сбегать за кимчи, чтобы полностью соответствовать твоим мыслям… Вот теперь это звучало грубо, но Чонгука почему-то не обидело и не разозлило. Она была заведена не на шутку, забавно хмурила идеальные брови, дула и поджимала губы, глядела насуплено в стену, и ему подумалось, что так она могла выглядеть только с ним. Ни один клиент не стал бы терпеть её возмущений, её споров и этого выражения лица, с которым не было сделано ни одного фото для портфолио. Диванные подушки прогнулись одна за другой, когда Чонгук сел, а его рука скользнула по спинке дивана за плечи Джульетты. Она обратила к нему свой недовольный взгляд, теперь ещё и несколько изумлённый. — Мне трактовать этот жест как просьбу приготовить для тебя чай? — с издёвкой спросила она, полагая, что на самом деле это просто случайность — Чонгуку нужно было ухватиться за что-нибудь, чтобы подняться. — Нет, — его пальцы переместились на её левое плечо, и он сам придвинулся ближе, — это я к тебе так пристаю. Или лучше сказать «заигрываю»? Она деланно усмехнулась его глупой шутке. — Запомни, что твои самые вредные привычки — несерьёзность и то, как легко ты отступаешь, — заявила она, — внесу это в список. Его пальцы всё ещё сжимали её плечо, понемногу притягивая её к себе, до тех пор, пока другим плечом она не упёрлась в его грудь, наконец, замечая, какое неровное и громкое у него дыхание. Если бы он так сопел во сне, мог бы побить её рекорд. — Вечно ты только смотришь, — она нарочно притворялась разъярённой и обиженной, хотя его руки сейчас было достаточно для того, чтобы успокоить её. Догадки Джульетты оказались верны — он чувствовал себя увереннее, когда она на него злилась. Об этом своём фетише он забыл как-то упомянуть, хотя это тоже могло бы стать вредной привычкой. — Чонгук, — она сердито произнесла его имя, по слогам, чётко, и пока она изо всех сил старалась и дальше хмурить брови, он придвинулся к ней вплотную, не просто прижимаясь своими губами к её, не осторожничая или подступаясь понемногу, а прямо-таки ворвался в её рот. У неё была поистине прекрасная реакция, потому что она сразу разомкнула губы и их языки столкнулись скорее, чем всё остальное. Самым приятным было то, что Джульетта от него такого не ожидала. Он казался очень робким и неопытным, даже из дома вытягивать клешнями приходилось, и он сделал вид, что поцелуя в палатке не было. А вот сейчас был. Стопроцентно был. Ещё и какой поцелуй… Чонгук пробежался языком по нижнему ряду зубов Джульетты, на секундочку пересёкся с её языком, а затем упёрся кончиком в её правую щёку, шумно втягивая носом воздух в этот крохотный перерыв. Их губы буквально слиплись, и Чонгук был тем, кто не собирался отлипать ни при каких условиях. Он впервые за долгое время добрался до чьих-то губ, потому успел забыть, насколько это может быть приятно. У Джульетты затекли плечи и шея из-за неудобного положения, но поменять его было довольно непросто из-за рук Чонгука. Одной он всё ещё притягивал её к себе за плечо, а другую опустил на её бедро, обжигая своими прикосновения через тонкую ткань шортов. Он был целиком и полностью увлечён её губами, зубами, языком, нёбом, но умудрялся медленно поглаживать её пальцами, делая это скорее автоматически. — Подо-… — Джульетте удалось вырваться лишь на мгновение, прежде чем Чонгук снова накрыл её губы своими, заглушая стон на грани удовольствия и раздражения. Он был таким настойчивым и необузданным, что она даже действиями не смогла добиться, чего хотела. А хотела она всего лишь пересесть, повернуться к нему, расправить ноги, чтобы было удобнее. Вместо этого он скользнул рукой по её спине, налегая сверху, подталкивая до тех пор, пока они оба не оказались в лежачем положении. От его поцелуев начинали звёздочки плясать перед глазами, воздуха категорически не хватало, плюс ко всему, он был тяжёлым. Джульетта упёрлась кулачком в его плечо, немного надавливая. — Остановись на секунду, — она вжалась головой в диванную подушку, делая глубокие вдохи ртом. — Это слишком для тебя? — Чонгук смотрел на неё в упор, приподнимаясь так, чтобы больше не давить. Будь они оба проворнее, он оказался бы между её ног, а так он был ближе к спинке, а её ноги свисали над полом. — Нет, — она открыла глаза, — нет, всё в порядке. Мне нравится. Она не была до конца искренней и в минуту перерыва слова не сказала о том, что хотела бы сбросить темп или иметь возможность тоже засунуть свой язык в его рот. Чонгук оттолкнулся от быльца дивана, садясь. Он пригладил волосы, поправил рубашку и бросил взгляд на штаны. К счастью, ничего критично-стоящего там не показалось. — Если ты собиралась уложить меня спать на этом диване, где было бы твоё место для сна? Места в комнате было немного, но, будь у Джульетты матрас, хотя бы надувной, она смогла бы лечь ближе к стене с полками, за диваном. — Если ты пообещаешь, что останешься спать на этом диване, я открою тебе тайну, — она смотрела в потолок, выпрямляя ноги и закидывая их на Чонгука. Он на это ничего не сказал. — У тебя где-то здесь есть тайная комната? — она покачала головой. — Кровать в шкафу? На кухне? Или ты на самом деле каждую ночь превращаешься в маленькую миленькую… хм, бабочку, и тебе вообще незачем собственная кровать? Чонгук рассмеялся сказанной в шутку правде, но Джульетта напряглась. — Я хотела сказать, что диван раскладывается, — ей не было весело, как ему. — Но раз ты всё равно хочешь уйти… Он расстроился тому, что она больше не уговаривает. Было бы неплохо ещё немного её подразнить, а в конечном итоге притвориться очень уставшим или дотянуть до того времени, когда метро перестанет работать. — Я останусь, — пришлось сдаться, чтобы она его не выпроводила раньше времени. — Тебе нужна помощь с диваном? Или постельным бельём? Я отлично управляюсь с наволочками. Чонгуку даже нравилось продевать одеяло в пододеяльники, когда всех его знакомых это напрягало. — Ты совсем не похож на игрока, но почему мне кажется, что со мной ты именно играешь? — к Джульетте вернулось расслабленное и весёлое настроение. — В недотрогу, а потом внезапно в магнит. Это у тебя сносит крышу или у меня? Переложив её ноги себе за спину, Чонгук встал с дивана, махая руками и ища в комнате занятие для себя. Он уже был готов заняться изучением коллекции динозавров, чтобы не нырять с головой в ложь. — Для идеального баланса нам двоим нужно терять крышу поочерёдно, — ответил он, бросаясь к первой полочке. Игрушки были абсолютно разных размеров, форм, цветов, лишь пару раз ему встретились повторки, которые стояли в противоположных концах коллекции и потому не так выделялись. Он снова сомневался. В первую очередь в себе. Норовил спихнуть всё на настойку и подвернувшийся момент слабости, но дело было не в этом. Ему просто понравилось видеть её не такой милой и идеальной, понравилось целовать и чувствовать её тело под собой. И при всём при этом знать, что получает он это не просто «бесплатно», а ещё и с доплатой в виде рамёна. Ему нельзя было с ней встречаться. Это могло плачевно закончиться не только для его сердца, но и для её. Он осознал это, глядя на тёмно-зелёного динозавра с прорисованными ромбиками и узорами на спине, который стоял на платформе, одной ногой прижимая к ней другого динозавра. Чонгук мог бы задавить Джульетту точно так же из-за своей злости, постепенно перетекающей в трепетное волнение, но непременно возвращающейся к истокам. — Мне любопытно, — он боролся с этим с их первой встречи, — ты покупаешь всё подряд, если это динозавры, или есть критерии? Джульетта уже встала с дивана и теперь поднимала подушки, очень торопясь справиться со всем поскорее, упасть и вместе с Чонгуком читать книгу. Либо её начитка была такой скучной, либо она являлась отличной колыбельной, под которую он засыпал за одну главу. — Я не покупаю уродливых динозавров, слишком не реалистичных, только крайне редко, если они из любимых мультиков, и… пожалуй, тех, что слишком большие для моих полок. Когда она начала стелить постель, Чонгук бросил затею разобраться в странной коллекции и стал помогать заправлять простынь. — Всё равно не понимаю, почему именно динозавры… — пробормотал он тихо, когда Джульетта взяла из шкафа ещё одну подушку и постелила плед. — Потому что они большие, сильные и с таким динозавром в качестве домашнего животного я бы разом отпугнула всех своих обидчиков. У Чонгука не было с собой сменной одежды, так как он не планировал задерживаться здесь, да и вообще не думал, что попадёт сегодня куда-то, кроме маминого дома. Чтобы не помять одежду, он отвернулся снова к полкам и стал расстёгивать пуговки на рубашке. — Не лучше ли было бы тогда завести домашнего дракона? Огнедышащего. Мелодичный смех оказался таким необходимым ему сейчас, чтобы окончательно расслабиться и дойти до последней пуговки. — Драконов не существовало, Чонгук, — упрекнула она его. — Почему? Если динозавры были, значит и драконы. Вдруг те кости, которые выставляют в музеях, как раз принадлежат драконам? — Нет, это точно динозавры. Уверена, что каждое уважающее себя Общество Веры в Динозавров отрицает существование мифических драконов и уж тем более — их костей. Зная наверняка, что она смотрит, он отвёл руки назад, снимая рубашку. Его кожа покрылась мурашками от перепада температуры в одежде и без неё. После этого послышались шаги. Джульетта приближалась быстро и громко. — Татуировка, — её одно слово звучало обвинительно, — у тебя татуировка с драконом!