Глава 18.

Кутаясь в тёмно-синий плед, Чонгук устраивался поудобнее в кресле-мешке. На экране ноутбука происходило что-то невообразимое, кроваво-помидорное, но совершенно не страшное. Наверное, классические ужастики люди смотрели исключительно из-за плохого качества съёмки, атмосферы и ностальгии, потому что для того, чтобы тронуть, а уж тем более напугать Чонгука, этого было недостаточно. За две недели «удалённых активных поисков работы» он успел пересмотреть чёртову дюжину триллеров и столько же ужастиков, потому что всякий раз, как он натыкался на комедию или — упаси Господи — на любовную мелодраму, у него портилось настроение. На что он вообще надеялся, когда соглашался на вторую встречу с НамДжу? Если он шёл туда ради интереса, нужно было придерживаться этой идеи до конца. Но он провалился. Думал, что у него никаких проблем не возникнет, если она однажды уйдёт. Было так просто воображать, что секс с ней просто практика и способ достичь удовольствия, и что с любой другой девушкой будет только лучше. Но, конечно, когда это Чонгук доходил до чего-то нормального с «любой другой девушкой»? Он как сидел днями и ночами дома до НамДжу, так и делал это после неё. С самого утра на улице было пасмурно, из-за чего Чонгук проспал до полудня, думая, что ещё очень рано. Только недавно жара была невыносимая, солнце жарило, как сумасшедшее, а сегодня Чонгук впервые заметил, как дома холодно, и что листья на деревьях стали понемногу желтеть. Вот буквально вчера были зелёными, а сегодня уже жёлтые. Осень быстро настигала Сеул, забрасывая тротуары опавшей листвой, затягивая небо серыми тучами и обрушивая мрак раньше положенного. Фредди занёс свою руку с ножами над головой, и Чонгук сладко зевнул, когда герой Джонни Деппа был поглощён своей же кроватью. От фильма пришлось немного отвлечься, когда лежащий на журнальном столике, рядом с ноутбуком, телефон провибрировал, оповещая о сообщении. Чонгук весь напрягся при мысли, что это ответ на его резюме, пришедший на почту, и громко сглотнул, потянувшись к телефону. Разочарование вместе с удивлением его настигло, когда оказалось, что это сообщение в Какао — от Тэгу. Он никогда не писал Чонгуку лично, а в последнее время в их общем чате с Дживон и НамДжу было тихо. 16:22 Тэгу: почему ты не сказал, что ищешь работу? Чонгук пожевал нижнюю губу, гадая, когда и как НамДжу рассказала ему об этом. И рассказала ли она о том, что сама сменила профессию. 16:25 Чонгук: не думал, что это важно На самом деле, Чонгук не думал, что должен сообщать об этом друзьям НамДжу. Разве не всегда друзья твоей девушки уходят из твоей жизни вместе с её уходом? Это вроде как негласное правило, особенно если до этого ты вообще не знал этих людей. 16:26 Тэгу: конечно, важно! Хочешь выпить пива и поесть со мной суши? Чонгук поставил фильм на паузу и откинулся на спинку кресла, чуть не переворачиваясь. 16:27 Чонгук: если честно, у меня много дел 16:28 Тэгу: например? 16:28 Тэгу: сидеть и смотреть сериалы? Я знаю, что это твоё любимое времяпровождение, НамДжу мне всё рассказала 16:29 Тэгу: а ещё она узнала от своей мамы, которая узнала от твоей мамы, что ты по-прежнему ничего не нашёл и у тебя в холодильнике мышь повесилась Чонгук начал писать опровергающее сообщение, в котором собирался выместить всё своё раздражение из-за действий НамДжу, потому что какого чёрта она спрашивает о нём, если буквально сказала, что их не спасти? Не успел он закончить тыкать пальцами по экрану, как Тэгу прислал ещё одно сообщение. 16:30 Тэгу: не смей отказываться, я уже всё равно почти у тебя, и я не на машине в такую холодину Захлопнув ноутбук, Чонгук скинул с себя плед и вскочил из кресла. Окинув взглядом гостиную, он поспешно убрал мелкий мусор вроде бумажек из-под шоколадных батончиков и недопитых чашек чая и кофе, и поспешил в кухню мыть посуду. Он трепетно собирал её в раковине и возле неё целых две недели, и к тому времени, как он всё перемыл, у него пальцы сморщились. «Я почти у тебя» Тэгу значило, что он только спускается в метро, так что Чонгук всё же успел досмотреть фильм и ещё поваляться в своей постели, тупо пялясь в потолок. Должно быть, он слишком драматично реагировал на последние яркие события своей жизни, и ему не было так уж плохо, но у него всякий раз ком в горле образовывался и желудок болезненно сжимался, когда он думал, как там НамДжу без него. На работе, дома, с друзьями. — Пиво мега холодное, — предупредил Тэгу за секунду до того, как всучил Чонгуку шесть жестяных баночек, а затем стал вытаскивать из бумажного пакета коробочки с роллами. От вида еды у Чонгука заурчало в животе. Он уже пару дней мечтал поесть чего-нибудь вкусного, но не мог позволить себе лишних трат до появления работы, как и не было настроения куда-то высовываться из квартиры или доплачивать курьерам за доставку. А отчасти он решил, что просто умрёт голодной смертью, когда закончатся шоколадные батончики и рамён. — Ты притащил еды на целую армию, — Чонгук расставил банки на столешнице, искоса поглядывая на Тэгу, рассортировывающего салфетки, васаби в порошке, деревянные палочки для еды и маринованный имбирь, один запах которого Чонгуку напоминал мыло, и по вкусу был не лучше. — Я был очень голоден, пока ехал сюда, так что взял побольше, — Тэгу выдавил неловкую улыбку, сминая пакет и падая на один из стульев. — Кстати, если тебе интересно, НамДжу сегодня ночует у нас. Что-то вроде девичника, так что меня выгнали. Чонгук отлично помнил однокомнатную квартиру и разложенный диван, из-за которого места для дополнительного матраса или даже покрывала не было. — Если она ночует у вас, тогда ты?.. — Надеюсь, ты не против, если я переночую у тебя. Чонгук был против. Очень-очень против. Во-первых, ему было сложно сходиться с новыми людьми, а тем более ночевать с ними в одном доме. Во-вторых, он не рассчитывал на гостей сегодня, ненавидел, когда его ставят перед фактом, а ещё у него не было раскладушки или дивана. К тому же, с чего Тэгу взял, что Чонгук — подходящий вариант? Они виделись буквально пару раз. — А вы с НамДжу поссорились, да? — задев Чонгука за живое, Тэгу, как ни в чём не бывало, открыл одну из коробок с едой и глубоко вдохнул сладкий запах. — Боже, это будет очень вкусно! Хоть Чонгук и злился, и был слегка обижен за такой вопрос, а ещё за заявление о ночёвке, не удержался и тоже сел за стол, открывая одни палочки и сразу после Тэгу приступая к еде. — Она рассказала? — спросил уклончиво он. Понятия не имея, как далеко продвинулась НамДжу в искренности со своими друзьями, Чонгук не мог говорить прямо. — Нет, — Тэгу мотнул головой, — но у вас явно что-то случилось. В прошлом месяце Дживон каждый раз, как звала НамДжу на ночёвку или ещё куда, та была либо на работе, либо с тобой. В плане, ты говорил, что не собираешься с ней встречаться, но вы, ребята, постоянно были вместе… — Да, наверное, — Чонгук задержал палочки у рта, несильно покусывая кончики, пропитанные соевым соусом. — А теперь НамДжу раз в три дня хочет с нами гулять, — Тэгу закатил глаза, будто был ужасно утомлён просьбами НамДжу. — Из чего следует вывод — вы поссорились. Чонгук хмыкнул, дотягиваясь до банок пива и передавая одну парню, а вторую беря для себя. Дёрнув за колечко, немного пенного пива выплеснулось на стол, и ещё немного Чонгук успел шумно втянуть ртом, прижавшись губами к жестяной банке. — Так из-за чего? — Тэгу с любопытством уставился на Чонгука, не спеша открывать свою банку. — НамДжу молчит, как партизанка. Говорит что-то о том, что у вас разные графики, хотя ты даже не работаешь ещё. Кажется, она начала врать раньше, чем надо. Поскольку Чонгук не успел разработать версию расставания «для друзей» вместе с НамДжу, у него тоже оставались только отговорки о разных графиках и том, что они вроде как не подходят друг другу и что они очень заняты. Он пожал плечами, потому что больше ничего и не оставалось. — И что это значит? — Тэгу постучал палочками по коробке. — Просто так получилось, — проснувшийся из-за запаха ещё тёплого риса, манго, рыбы и сыра «Филадельфия» аппетит снова уснул и Чонгук отложил свои палочки на стол. — Мы вроде как немножечко обманывали друг друга, но дело в том, что о лжи НамДжу я знал изначально, а вот она о моей узнала только недавно. Это было крайне размытое описание сложившейся ситуации, но посвящать в подробности Тэгу было как-то неправильно. Если НамДжу держала свою работу в секрете от всех, значит, это было её право. — Ладно, — протянул Тэгу, задумчиво почёсывая подбородок, — ложь была смертельная? А какая она — «смертельная ложь»? — В какой-то степени, — сказал Чонгук. — Ладно, — повторил Тэгу, — а чья ложь была страшнее? С этим Чонгук и сам не определился. С его точки зрения ложь НамДжу была куда глубже и ужаснее, потому что такая двойная жизнь изначально не была приятным сюрпризом, к тому же, она продолжала спать с другими мужчинами, даже когда они были вместе. Но Чонгук в то же время всё знал и не счёл это весомой причиной, чтобы не целовать её, не спать с ней, не ездить с ней к морю и не влюбляться. И он обманывал её так же часто, как она. На каждое её лживое слово у него находилось одно в ответ. — Поровну, наверное, — Чонгук рассеянно оглянулся, ища взглядом салфетки из ресторана, чтобы вытереть стол. — А ложь была во благо? — не унимался Тэгу. Этот вопрос даже не поставил Чонгука в тупик. Его ложь вовсе не была во благо, и, как ему казалось, ложь НамДжу тоже. Не было никаких благих намерений в тайной проституции под носом у своего парня, как и в сокрытии правды о том, что Чонгуку всё известно. Если где-то когда-то недосказанность и была во благо, то только в том плане, что однажды всё это должно было бы закончиться. — Нет, — Чонгук опустил голову, чувствуя себя так, словно переел, хотя он только попробовал суши. У Тэгу вырвался измученный стон. — Вы оба лгали друг другу, ваша ложь страшна приблизительно поровну, она не была во благо, — он загибал пальцы, — что в сумме даёт либо одну большую катастрофу всемирного масштаба, с которой никак не разобраться без портальной пушки или машины времени, либо минус на минус, который даёт плюс — всё ту же катастрофу, но не такую большую, как тебе кажется. Со вторым можно разобраться обычными извинениями. Чонгук уже извинялся несколько раз. Да, возможно, он не озвучивал после этих извинений свои пожелания об их дальнейшей судьбе, но всё время это будто было не к месту. Как глупо звучало бы, скажи он тогда в полицейском участке, что хочет встречаться с ней, несмотря ни на что. Или на крыше. Это сделало бы их последний совместный день неловким. — Я думаю, здесь всё-таки первое, — Чонгук тяжело вздохнул, поднимаясь со стула и выкидывая свои палочки. — У тебя случайно в карманах не завалялась лишняя машина времени? Это была шутка, но очень грустная, и Тэгу вовсе не улыбнулся. — Если у нас всё равно нет машины времени, возможно, стоит попробовать начать с извинений? — предположил он. — Я уже извинялся. Много раз. Тэгу неловко промычал в ответ, искоса глядя на возвышающегося над столом Чонгука. — А ты уверен, что сделал это правильно? У парней и девушек представления об извинениях несколько разные… Цокнув языком, Чонгук сложил руки на груди, не желая и дальше развивать эту тему. Он был сыт по горло извинениями, поступающими с его стороны, но толку от них было мало. — Я пойду, посмотрю, что можно сделать с внезапной ночёвкой, — проигнорировав вопрос, ответил он. — Подожди, — губы Тэгу изогнулись в улыбке. — Есть ещё одна тема, которую я хотел с тобой обсудить… — Ещё одна? — обречённо выдохнул Чонгук. — Да, это по поводу работы, — у Тэгу аппетит был, что надо, и он колупал и поглощал суши очень быстро. — Нам на стройку требуются люди. Это, конечно, не просторный офис в центре Сеула, но с перспективой. А ещё НамДжу сказала, ты умеешь держать молоток в руках… Чонгука подобное предложение немного оскорбило, потому что в школе и университете он впахивал точно не ради того, чтобы после стучать молотком на стройке, но следующая фраза Тэгу несколько изменила его отношение: — Официальная ставка пять миллионов в месяц, а с премиями и переработками выйдет не меньше восьми. С большими проектами можно дотянуть до девяти с половиной в месяц. Это значило, что работать придётся по восемнадцать часов в сутки каждый день, когда есть большие проекты, но это также значило и большие деньги, что Чонгука вполне устраивало. Он не знал, как можно добиться прощения у НамДжу, но он знал, как можно купить для неё подарок, который она не могла себе позволить — свободу. — А когда можно выйти? Тэгу указал Чонгуку на стул, который тот освободил, намекая, что трапеза, как и разговор, ещё не окончены. — А когда ты можешь? — Да хоть завтра. — Замечательно. Обязательно хорошо поешь сегодня, тебе понадобится много силёнок…

***

Мама грозилась прибить Чонгука, когда тот, наконец, объявится. Его подарки лежали уже целую вечность в гостиной под телевизором, что напрягало и обижало его семью. Чонхёк очень старался, выбирая для своего младшего братишки новые кроссовки из лимитированной коллекции, а мама полгода ему вязала шарф на приближающийся зимний сезон. — Я уже скоро буду, — зевая, говорил в трубку Чонгук. — Смотри, не усни в автобусе, — у мамы было на удивление хорошее настроение. — Я не в автобусе, — буква «а» заставила Чонгука снова зевнуть, — меня подвозит коллега. Полторы недели с начала проекта, на который как раз подоспел Чонгук с лёгкой подачи Тэгу, пролетели мгновенно, в веренице физического труда, прерывистого сна в метро по дороге домой и кимпабов на завтрак, обед и ужин. Зато теперь работников стало чуть больше, из-за чего работа пошла быстрее, и задерживаться не приходилось допоздна. Тэгу обещал, что со следующей недели появятся дни, когда Чонгук будет приходить в девять и уходить в половину седьмого, что не могло не радовать. Хоть Чонгук и был морально готов к тяжкому труду без перерыва, его тело готово не было. Он промучился с крепатурой первые дня четыре, а мышцы на руках до сих пор тянуло. — Тогда подъезжай сразу в «Отто», мы с Чонхёком вышли. Ресторанчик «Отто» был знаменит своей жареной рыбой, которую мариновали сотней разных способов и готовили на решётке на гриле. Раньше Чонгук с Чонхёком ели там по выходным, потому что знали обо всех купонах и скидках, так как жили по соседству. — А почему вы в «Отто»? — даже на запоздавший день рождения Чонгука они ограничились тихим ужином дома в кругу семьи. — Кое-что празднуем, — пропела мама радостно. — Просто подъезжай. У Чонгука не было настроения выходить в люди, а тем более в ресторан, но мысль о жареной рыбе и овощном салате была нереально притягательной. Он всего месяц отвратительно питался, а казалось, что уже сто лет. Распрощавшись с ДжинГу — парнем, который пришёл на работу в одно время с Чонгуком и был с ним приблизительно одного возраста — проверив бумажный пакет с бутылкой вина, которую он вёз маме в качестве извинения за долгое ожидание, и кое-как поправив чёлку, Чонгук вошёл через стеклянные двери ресторанчика. Внутри было тепло, пахло картофелем и жареной рыбой, отчего желудок просто не мог промолчать и жалобно заурчал, требуя чего угодно из этого места. — Чонгук! — мамин голос донёсся из дальнего правого угла, но Чонгуку понадобилось некоторое время, чтобы отыскать в толпе народа знакомую голову, и даже не одну и не две. Помимо мамы и Чонхёка за столом сидели госпожа Су — Чонгук сразу узнал её, потому что она сидела к нему лицом и удивлённо поглядывала через ресторан — и НамДжу. Последняя сидела к нему спиной, но обернулась, услышав его имя. Сердце Чонгука сжалось до крохотных размеров в груди, из-за чего стало невозможно дышать, а когда НамДжу криво усмехнулась, поднимая вверх правую руку и махая парню, его сердце резко увеличилось, как надувной круг или, может, матрас, опять-таки не давая ему нормально дышать. Он внезапно забеспокоился о том, как выглядит, потому что после работы он обычно выглядел неряшливо и грязно, да и он плохо спал в последние дни, из-за чего глаза будто стали уже, под ними появились глубокие синяки, и к тому же, он не успел побриться этим утром, променяв ванные процедуры на дополнительные десять минут сна. Замерев на входе, Чонгук опустил взгляд, изучая свои ботинки и свободные джинсы, затем попытался принюхаться к себе, надеясь, что его парфюм и дезодорант не были окончательно сражены литрами пота, что лились из него во время работы, но не учуял ничего, кроме жареного кляра. — Чонгук! — НамДжу позвала его, и ему пришлось двигаться в направлении нужного столика. Чонхёк встал со своего места, чтобы крепко обнять Чонгука, стиснув его в своих руках до жалобного стомна. — В этом году мы все дни рождения с опозданием празднуем, — сетовала мама со своего места, попутно кивая в сторону госпожи Су. — О, — Чонгук смутился, дёргаясь в сторону мамы НамДжу и неуверенно протягивая ей пакет, предназначавшийся для его мамы, — с прошедшим, госпожа Су… — Какой славный мальчик! — женщина забрала пакет, заглянув туда одним глазком, и расплылась в широкой улыбке. — И ты поменял причёску, тебе так очень идёт. Щёки Чонгука слегка покраснели из-за перепада температуры, так как на улице было прохладно вечером, а в помещении было тепло и уютно, практически жарко. — Садись, Гук, — Чонхёк подтянул ещё один стул к их столику, прямо к месту между своим стулом и стулом НамДжу. Хён почему-то решил, что Чонгуку непременно нужно сидеть рядом с ней, а Чонгуку сквозь землю провалиться хотелось. Они вроде как договорились однажды сообщить родителям о том, что всё кончено, но Чонгук не думал, что они будут делать это вместе в кругу обеих семей. — Боже, твои щёки впали, — мама ахнула, только сейчас как следует присмотревшись к сыну. — Чонгук, эта работа тебе совершенно не к лицу. Как будто работа вообще могла кому-нибудь «идти», как новенький пиджак. Конечно, был у Чонгука соблазн соврать снова, не рассказывать родным о работе на стройке, но лгать ради того, чтобы они меньше ругались и больше гордились им, было бы неправильно. Он и так не смог найти правильных слов, чтобы объяснить всё касательно предыдущей работы или причины своего увольнения. Локтя Чонгука коснулся локоть НамДжу, и он испуганно дёрнулся, обращая свой удивлённый взор на неё. Он всё ждал, что она сама выпалит о том, что они больше не вместе, испугался, что она намекает ему на это, но на самом деле она просто положила перед ним металлические палочки для еды и поставила пустой бокал. — Спасибо, — он не видел её почти месяц, и она выглядела по-прежнему замечательно, идеально. Ей удавалось выглядеть хорошо после долгих часов работы или ночёвки в чужом доме, не удивительно, что офисная работа её выматывала меньше и спала она хорошо, судя по здоровому румянцу на щеках и блеску в глазах. А может дело было в распитой на троих бутылке вина — Чонхёку завтра нужно было на работу и он сегодня не пил. — Это гранатовое вино? — госпожа Су уже вовсю рассматривала бутылку, которую ей подарил Чонгук. — Не терпится попробовать. Разговор постепенно вернулся к тому, о чём говорили до появления Чонгука — о комнатных растениях, ценах на овощном рынке, обсуждении каких-то новых линеек косметики, подробности о которых знал Чонхёк, потому что работал в данной сфере. Чонгук не смыслил ни в одной из тем и потому просто жевал рыбу, пил вино, минералку и вылавливал тофу из супа. После плотного ужина ему ужасно захотелось спать, и мысль о завтрашнем выходном очень радовала его. Он даже начал глупо улыбаться, представляя, как проведёт целый день в постели и, быть может, уберёт, наконец, сушилку из гостиной, и разложит уже всё бельё по полочкам. — Случилось что-то хорошее? — тихий голос НамДжу пробрался в его сонное сознание, немного взбодрив его. — Что? — удивился Чонгук. — С чего ты взяла? — Ты улыбаешься, — НамДжу это сказала с лёгким осуждением, как будто он не имел права улыбаться, и он правда не должен был делать этого с ней за столом. Он даже ни разу не написал ей за этот месяц. И она ему тоже. — Я просто думал о работе и выходных, — Чонгук заёрзал на стуле, стараясь сесть удобнее и облокотиться на спинку. — Что насчёт тебя? Он видел, как она улыбалась пару раз его маме и Чонхёку, и не то чтобы эта улыбка была совсем натянутой. Один раз она даже рассмеялась из-за предположений Чонхёка касательно дизайна упаковок для помад. — У меня всё хорошо, — её ответ был сдержанным, движения палочками в тофу мягкими. На этом можно было бы закончить разговор. Им нечего было обсуждать и незачем было интересоваться новостями друг друга, но НамДжу не хотелось вновь вникать в разговоры взрослых. — Ты работаешь у Тэгу? — она повернула голову, глядя прямо на Чонгука. — Да, спасибо, что рассказала ему, — он правда был благодарен, так как на все разосланные резюме всё равно получил письма, начинающиеся с «Нам жаль вам сообщать, что вы не…», а всё из-за того, что его опыт работы в агентстве был слишком маленьким, меньше года, и он никак не мог в резюме указать, что это за агентство. — Пустяки, — НамДжу разломала кубик тофу надвое, не отрывая взгляда от парня. — Если тебе интересно, в офисе все уже привыкли ко мне. И я дружу с СорА. Ну, мы иногда пьём кофе вместе. Чонгуку было интересно, и он узнавал подобную информацию у своей подруги, тревожа её поздними звонками после работы и засыпая под её возмущённое бормотание в трубку. Она требовала, чтобы за этот шпионаж Чонгук расплатился вкусным ужином, но пока у Чонгука не было лишних средств и времени. — Понятно, — Чонгук стал водить палочками по пустой тарелке, размазывая красный бульон из-под тофу. — Чонгук сейчас уснёт над тарелкой, — весело заявил Чонхёк. — Хочешь переночевать сегодня у нас? Чонгук сразу замахал руками и замотал головой. — Нет-нет, всё в порядке, я поеду домой, — он хмурился, ища подходящее оправдание, — у меня ещё много всяких дел… — Тогда ты уже собираешься уходить? — расстроено спросила госпожа Су. — Я тоже пойду, — НамДжу отложила свои палочки и вытерла руки влажной салфеткой, после забрасывая упаковку с ними себе в сумочку. Мама Чонгука встрепенулась, хлопая в ладоши. — Тогда Чонгук тебя проводит, — она метнула в младшего сына убийственный взгляд, избежать которого было невозможно, и Чонгук понял, что обречён. Ему уже было достаточно неловко из-за подставы с НамДжу и госпожой Су в ресторане, но провожать её до дома… — Возьми ключи у Чонхёка и обязательно забери у нас из дома свои подарки. Иначе я вышлю их тебе почтой, так и знай. Нехотя Чонгук забрал у брата ключи, оделся и подождал НамДжу, которая отлучилась в уборную. Ожидая её на выходе, он часто зевал и потирал глаза, размышляя над тем, не будет ли слишком затратным вызвать до дома такси, потому что поездки в автобусе он мог не пережить и уснуть. — Идём, — НамДжу схватила его под руку, выводя из ресторана и пару раз оглядываясь на родных Чонгука. Когда они оказались на улице и порыв холодного ветра стал пробираться под куртки и больно кусать руки, НамДжу всё равно крепко держалась за предплечье парня. Она упрямо тащила его обходными путями, которые позволили бы сократить путь до её дома, но руку не убирала. Её пальцы покраснели и замёрзли, и Чонгук то и дело опускал на них взгляд. Чувствуя себя крайне неловко, он осторожно убрал её руку от своего предплечья, а когда столкнулся с её непонимающим взглядом, схватил её за ладонь и сунул её в карман своей куртки. Он громко сглатывал с частотой в три секунды и смотрел исключительно вперёд, про себя считая мгновения до того, как НамДжу одёрнет руку, но она этого не сделала. — Тэгу ещё не предлагал тебе перевестись в офис на должность оператора или менеджера? — голосок НамДжу звучал оглушительно в пустых дворах. — Месяц или два я в любом случае поработаю руками, — пальцы Чонгука сжались крепче на ладони НамДжу. — А как тебе работается? Не тяжело? Это был обычный дружеский разговор, даже не совсем дружеский, просто тот самый обмен вопросами, который возникает между знакомыми, когда они внезапно сталкиваются в супермаркете и надо чем-то занять неловкую тишину в очереди на кассе. — Я стараюсь не привыкать, — НамДжу поджала губы, размышляя над чем-то с минуту. — Думаю, что в ближайшие два месяца продам квартиру и смогу выплатить половину долга, даже чуть больше. Они не обсуждали это прежде. НамДжу не посвящала его в подробности, хоть теперь он и знал сумму, которую ждала госпожа Ким. Он остановился посреди улицы, не в состоянии на ходу переварить полученную информацию. — В смысле, продашь? — он даже не знал, что квартира принадлежит НамДжу, думал, она снимает, как и он. — Я всё равно покупала её на заработанные деньги, так что могу продать и вернуться на время к маме, пока не встану на ноги, — с оставшимся долгом и вечно растущими ценами на недвижимость, новую квартиру, пусть даже такую же однокомнатную, купить она сможет не скоро. — Зато работать там останется меньше, около года. А если повезёт выгодно распродать коллекцию динозавров, и того раньше. Чонгук нахмурился, глядя на НамДжу, как на предательницу. — Хочешь продать динозавров?! — его обвинительный тон заставил НамДжу потупить взгляд на свои кеды. — Ты же их любишь, и собирала долго, годами… — Но есть вещи, которые я люблю больше динозавров, и люди, которых я люблю больше, — её рука зашевелилась в кармане Чонгука, и ему пришлось её отпустить. — Я знаю, что ты пообещал платить госпоже Ким, но я не хочу, чтобы ты это делал. Не потому что я на тебя злюсь, или обижаюсь, или мне неприятно знать, что ты хочешь мне помочь, но это не твои заботы. Если ты чувствуешь себя виноватым за что-то… Чонгук был виноват и в некоторые моменты тоже говорил себе, что хочет помочь ей выплатить долг из-за чувства вины, но на самом деле он просто не представлял, как никто не хотел помочь ей разобраться с этим, когда на кону стояла её свобода. В Конституции ведь сказано, что каждый заслуживает её, и что никакого рабства, тем более сексуального, быть не должно. — Я не виноват в том, что ты оказалась в такой ситуации, и ты тоже не виновата, — он пожал плечами, стараясь придать себе и своему голосу больше уверенности. — Я чувствовал себя замечательно, когда мы были вместе, и ты нравишься мне после всего, что произошло, и пусть у меня нет всех этих лишних миллионов, я постараюсь их заработать. Долго же ему придётся пробираться через молотки и бетономешалки, чтобы накопить сто пятьдесят миллионов или около того, которые останутся после продажи квартиры НамДжу, но если они оба будут работать, выплатить долг выйдет быстрее. В одиночку ей или ему понадобилось бы около года или больше, но вместе они смогут справиться за полгода. — Мы почти пришли, — пролепетала НамДжу, чувствуя, как горят её щёки. — Да, почти, — Чонгук как мог старался замедлить шаг, чтобы получить ответ на своё маленькое признание, потому что его сердце болезненно тянуло, пока он ждал от НамДжу хоть чего-то. Прошёл уже целый месяц с тех пор, как она сказала, что их не спасти, поставила жирный красный крест на отношениях, которые длились всего ничего, и, наверное, Чонгуку тогда стоило попытаться сказать ей что-нибудь, что заставило бы её поменять мнение, подумать над вторым шансом. Теперь НамДжу наверняка остыла к нему полностью и его «ты мне нравишься» сильно припозднилось. — Мне очень неловко тебя просить, ведь ты после работы, — откровенное разочарование на лице Чонгука заставило НамДжу помедлить над озвучиванием своей просьбы, — но ты не мог бы, пожалуйста, открутить мне полочки? Тэгу НамДжу приходилось бы вылавливать неделями и то не факт, что он был бы в восторге от её просьбы. Ему и у себя дома работы хватало. — Да, конечно, — Чонгук развёл руками, стараясь выглядеть ничуть не удивлённым, но он был по-настоящему удивлён. — Ты попросишь дрель у соседа? НамДжу кивнула, ускоряя шаг у дома и пропуская Чонгука вперёд в подъезд, а затем и в квартиру. Открытая пасть стиральной машинки встретила его в коридоре, как и расставленная тут и там обувь для разных сезонов — от вьетнамок до утеплённых ботинок. На входе в гостиную НамДжу стояло множество коробок с распечатанными и наклеенными накладными, в которые Чонгук ради любопытства заглянул. Все они были от НамДжу разным людям в разные города Кореи. — Это что? — спросил Чонгук, когда НамДжу вернулась с чемоданчиком от соседей. — А, это, — она прошла в гостиную, подбирая некоторые разложенные на диване и стульях вещи, чтобы после закинуть их в машинку. В основном это были короткие юбки и платья и цветастые топы. — Решила продать некоторую одежду, которая мне больше не нужна. Эти юбки слишком неудобные и носить мне их всё равно больше некуда… Коробок с одеждой было с дюжину, если не больше, но посчитать более точно у Чонгука не вышло — НамДжу всучила ему дрель и указала на полки с динозаврами. — Сейчас я соберу их в коробки и можно откручивать, — она тяжело вздохнула, чувствуя, что больше её любимые фигурки не будут стоять на этих самых полочках, и стены этой не будет, и всего того, что ей так нравилось в самостоятельной жизни. — Стой, Джу, — Чонгук подошёл к полкам, беря с одной из них игрушку динозавра от Funko Pop. — Не продавай их, они очень милые. Уверен, мы сможем выплатить долг, не распродавая всё, что любим. Он сказал «мы» и НамДжу вся сжалась от этого. Она ведь как могла отгораживалась от него, в глаза ему смотреть боялась, когда стало ясно, что он всё знает. Возможно, для него это и не было страшным ударом, но для НамДжу было. После она вспоминала каждые его слова, взгляды, действия, находила очевидные подтверждения своей слепоты и намёки Чонгука. Ей было стыдно вспоминать, как она себя вела непосредственно, по-детски с ним, как дразнила, считая себя в чём-то умнее, а Чонгук вёл себя, как всезнающий родитель, нашедший в рюкзаке своего ребёнка пачку сигарет и при каждом удобном случае намекая на находку, ожидая чего-то. Может, честного признания? Но какой ребёнок признается в том, что курит, если думает, что родитель ни о чём не догадывается? — Должно быть, это твоё хобби — ставить людей в неудобное положение, — прокомментировала она, ища пустую коробку и сбрасывая туда всех динозавров. — Я ставлю тебя в неудобное положение? — на его лице появилась странная улыбка, слишком восторженная. — Чем? Динозаврами? — Тем, что говоришь, будто я тебе нравлюсь, и продолжаешь звать себя и меня «мы», — она отчеканила каждое слово, полностью освобождая первую полочку и давая Чонгуку повод включить дрель. За ней не было слышно возмущений НамДжу насчёт его бесстыдства. Когда он открутил шурупы и поснимал держатели, полочка чуть не упала ему на ногу, но он успел поймать её руками. — Я просто говорю то, что думаю, — он выглядел очень сосредоточенным, когда складывал шурупы в пакетик, — это насчёт «нравишься мне», а насчёт «мы»… Его слова утонули в шуме дрели, когда НамДжу прекратила складывать динозавров, желая дослушать, что он собирается сказать. Она ужасно расстроилась, когда он в очередной раз поглумился над ней, открывая рот под звуки дрели. — Работа вне офиса делает тебя слишком несерьёзным, Чонгук, — она фыркнула, раздосадованная его искренней улыбкой. Из-за него ей тоже хотелось улыбаться, но она держалась из последних сил. — О, это не работа, — успокоил её он, — всё дело в одежде. Чувствую себя более серьёзным и собранным, когда я в костюме. А сейчас я в грязной футболке и поношенных джинсах, вот и настроение соответствующее… НамДжу покачала головой, отставляя коробку на пол и подталкивая её ногой в сторону дивана. — А вот пахнет от тебя очень серьёзно, — пошутила она, подаваясь немного вперёд и морща нос. — Прям убийственно серьёзно. — Ну извините, — он отложил вторую полочку, — я весь день таскал кирпичи и орудовал рулеткой. Непринуждённая и шутливая НамДжу понемногу возвращалась, вновь чувствуя кое-какое преимущество над Чонгуком. — Кубики уже появились? — с наигранным любопытством поинтересовалась она, слегка приподнимая брови. — Хочешь проверить? — Чонгук повторил её выражение лица, вовсе не ожидая ответа. Это был шутливый вопрос, для поддержания расслабленной атмосферы в заставленной со всех сторон коробками и заваленной вещами комнате, которая казалась совсем крохотной, а от того и расстояния между стенами, Чонгуком и НамДжу было маловато. Она хмыкнула себе под нос, и на секундочку её губы растянулись в улыбке, которую она тут же подавила, забавно складывая губы трубочкой. — Значит, не хочешь, — Чонгук понимающе кивнул, переходя к последней полочке, у которой стояла НамДжу. — Кто сказал? — с напором спросила она. — Просто ты грязный. С минуту поработав дрелью, Чонгук опустил последнюю полочку на пол и шумно выдохнул, стирая пот со лба. — Ты озвучиваешь факты или пытаешься меня отшить? — он облизал губы, опираясь рукой на стену и переводя дыхание. Какого чёрта дрель была такой тяжёлой? — Отшить? — НамДжу закатила глаза, отходя в сторону и снова пиная коробку с динозаврами ногой. Перемещать её никуда не нужно было, она сделала это из вредности. — А что делал ты, когда я говорила, что ты мне нравишься, и что я тебя люблю? Язык проглатывал или пытался меня отшить? Словно вспомнив о чём-то, НамДжу бросилась к шкафу за диваном, и присела на корточки, чтобы дотянуться до выдвижного ящика снизу. Одной рукой она вытащила комиксы, о которых Чонгук уже успел забыть, и швырнула их на диван. — Вот твои «Сказки», — её тон был недовольным, — я начиталась, насмотрелась и наслушалась. Чонгук громко сглотнул, ощущая, как приятная тёплая, почти жаркая, атмосфера улетучивается, и он попытался ухватить её за хвост до того, как она окончательно испарилась. — Джу, я пытался тебя отшить много раз вначале, но ты ни разу не сдалась, — он выдавил неловкую улыбку, добавляя: — Так что я тоже не собираюсь. Собрав дрель и рассортировав все длинные и короткие шурупы по пакетикам, а также собрав все держатели в одном месте, Чонгук подтянул ворот футболки вверх, вытирая им лоб, нос и щёки, отчего НамДжу могла видеть полоску бледной кожи над туго затянутым ремнём джинсов. Кубиков там не было. — Я могу зайти в уборную перед уходом? — он обернулся, ловя взгляд НамДжу. — Конечно, — она вновь принялась собирать вещи, которые следовало бы постирать, и вскоре исчезла в коридоре, очень увлечённая складыванием чёрных шортов, футболок и платьев в барабан. Туда же она налила два колпачка жидкого геля, а кондиционер налила в специальный отсек. Захлопнув барабан и плотно закрыв стиральную машинку, она настроила подходящий режим, на автомате прокрутив колёсико до нужного градуса и понажимав кнопки в нужной последовательности. Машинка зависла на секундочку, а потом стала набирать воду. Чонгук как раз закончил в туалете, слив за собой, вымыв руки и лицо, отчего на футболке появилось несколько мокрых пятен. Он не потрудился выключить за собой свет, а когда НамДжу ему об этом напомнила, он дважды извинился и вернулся к выключателю. — Давай сюда, — она протянула руку за дрелью, когда Чонгук начал расшнуровывать ботинки. — Да всё в порядке, — заверил он её, — я сам отнесу. — Не стоит, — НамДжу сжала и разжала пальцы, требуя инструмент. — Она тяжёлая, и я всё равно ухожу. С губ НамДжу сорвался рык. Звучало не грознее, чем у маленького Симбы, даже как-то смешно. Стиральная машинка почти заглушила этот звук, плеская воду по барабану. — Меня бесит это, — честно сказала НамДжу. Чонгук хотел спросить, что именно её так бесит — его желание отнести тяжёлую вещь вместо неё или то, что шнурки спутались и он никак не может обуться? — Ты такой противоречивый, что это кошмар, — НамДжу хотела звучать грозной, но было что-то помимо злости в её голосе. — Говоришь, что отшивал меня много раз, но ты же сразу согласился на поездку к озеру! И ты не оттолкнул меня, когда я тебя поцеловала, хотя, по твоим словам, ты «много раз отшивал меня вначале». Это было в твоей голове? Потому что ты не очень-то настойчиво давал мне понять, что я тебя не интересую. А потом ты молчал всякий раз, когда я говорила тебе о своих чувствах, при этом обнимая меня и являясь очень заботливым и милым. А когда всё полетело к чертям, ты внезапно говоришь, что я тебе нравлюсь, и ты не собираешься сдаваться, — она схватилась за голову, хныча. — Но ты даже не носишь часы, которые я тебе подарила! Чонгук перевёл взгляд на свою левую руку, слегка приоткрывая рот. Он хотел оправдаться, сказать, что он носил их всё время, просто на стройке они в вечной зоне риска, а он не может позволить себе разбить такую дорогую вещь. — Джу… — попытался начать он. — Иди ты в задницу, Чонгук! — она хотела топнуть ногой, но вместо этого потеряла один тапок. — В задницу, понял? Сегодня ему не дано было закончить все свои фразы, потому что НамДжу была настойчива и слов у неё было больше, чем всегда. — Тебе месяц понадобился, чтобы понять, что я тебе нравлюсь? — Чонгук отставил чемоданчик с дрелью на пол и поднялся с корточек, потому что ноги уже начали дрожать. — Почему ты молчал, как истукан, когда мы работали вместе? Почему и слова не сказал, когда я предложила сказать нашим родителям о том, что мы расстались? А что он мог? Она была на него обижена, у них было множество проблем и переменных, и Чонгук никогда никому не признавался в своих чувствах. Неужели он должен был сделать это тогда, на крыше, когда вокруг было множество работников? — Почему ни разу не написал мне за всё это время? — она покачала головой, не желая слышать его оправданий. Чонгук часто и много оправдывался, находил весомые причины, которые могли удовлетворить его мать, СорА или работодателя, но НамДжу всё это не устраивало. Они потеряли целый месяц, так и не разрешив до конца все вопросы, так и не разобравшись, не обсудив обиды, а теперь Чонгук внезапно заявлял, что она ему нравится. Бежал за давно ушедшим поездом. — Джу, — у него появилось это жалобное выражение лица, когда он приблизился к ней на шаг, на два, и ещё на полшага, подходя практически впритык. НамДжу шутила, что от него воняет, хотя отлично чувствовала запах его одеколона, а не пота. — Прости, что не написал. Я действительно плох во всех этих делах и общении. Я даже одежду покупаю в интернете, чтобы не приходилось общаться с людьми. И я знал, что ты обижаешься на меня. Она легонько шлёпнула его по руке, когда он попытался опустить ладонь ей на плечо. — А ты не обижаешься на меня? — у неё задрожала нижняя губа и она поспешно поджала её, быстро моргая, чтобы избавиться от подступающих слёз. — Я обманывала тебя с самого начала, сильно обманывала. Надеялась, что закончу всё это, и ты никогда не узнаешь о позорной стороне моей жизни. А ты уже всё знал. Ей всё ещё было ужасно стыдно, но если бы она вернулась в прошлое, всё равно не нашла бы в себе сил признаться ему. Он провёл с ней настоящей много времени и не влюбился за столько свиданий, так как он мог почувствовать к ней что-то, расскажи она всё на первой же встрече? — Я много злился, — несмотря на её негодование, он скользнул рукой ей за спину, легонько поглаживая её между лопаток, — переживал, недоумевал, снова злился. Скажу честно, я хотел подловить тебя, уличить во лжи, особенно когда ты писала мне с вопросами о том, есть ли для тебя работа и без раздумий соглашалась ехать ко всяким мужикам, когда наша постель ещё остыть не успела… Я и сейчас злюсь, когда думаю о том, что это было. НамДжу попятилась назад, упираясь поясницей в стиральную машинку, а Чонгук наступал медленно, шаг за шагом, крадучись по коридору. — Но ты всё равно мне нравишься, — его очередное признание было похоже на стон. — Хотелось бы мне не быть противоречивым в твоим глазах, но я даже самому себе кажусь таким. Чувство, что проваливаю каждое обещание, которое даю себе и окружающим. Чонгуку просто нужно было прекращать зарекаться и молча следовать тем путём, который он сам для себя прокладывал. — Ой, — НамДжу обернулась, когда машинка загудела позади, а Чонгук наклонился вперёд и вниз, опираясь правой ладонью на вибрирующую крышку. Ладонь сразу зачесалась, но отстраняться от девушки ему совсем не хотелось. Их лица были друг напротив друга, НамДжу тихо выдыхала сквозь приоткрытые губы, глядя Чонгуку в глаза, после немного ниже и снова в глаза. Её взгляд заметался быстрее, когда он ещё немного подался вперёд, легонько касаясь кончиком носа её горячей щеки, но до губ не дотрагиваясь. Он не хотел настаивать и быть по-настоящему отвергнутым в такой интимный момент, а потому закрыл глаза и ждал от неё действий. Он чувствовал её дыхание на своих губах, ловил её выдохи долгих пять секунд, когда она наконец поцеловала его, с тихим стоном. Её пальцы взметнулись к его лицу, пробегаясь по его красным щекам, подбородку, едва заметной щетине, и Чонгук стал целовать её чаще, быстрее, отчаяннее, чмокающими звуками заглушая гул машинки. Он так часто поворачивал голову, менял направление движений языка, что у НамДжу закружилась голова, и когда её колени подогнулись, Чонгук подхватил её, подтягивая вверх и усаживая на стиральную машинку. — Тебе удобно? — спросил он, упираясь бёдрами в машинку, прямо между ног НамДжу. — Очень даже, — пробормотала она тихо. Одной рукой Чонгук придерживал её за талию, а другую опустил на её правое бедро, обрисовывая пальцами складочки на джинсах, карманы, пару ближайший шлёвок и гульфик, прежде чем стал играться с собачкой, немного опуская её вниз и дразнящими движениями скользя пучками по молнии. Когда он всё же расстегнул её, машинка стала ритмично гудеть, крутя под низом барабан, швыряя одежду из стороны в сторону и полоща её вместе с кондиционером. Это был быстрый режим стирки, на тридцать пять минут, двадцать из которых уже прошли. — Так что, — Чонгук оторвался от её губ, тем не менее не убирая руки от её ширинки, даже играясь пальцами с кромкой нижнего белья, — ты всё ещё думаешь меня отшить? — Кто-то однажды сказал, что лучше много не думать, — её губы были влажными после поцелуя, и Чонгук сделал их ещё более влажными, столкнувшись с НамДжу лбами и пройдясь кончиком языка по её нижней губе. Она поморщилась, размыкая губы и пытаясь поймать его язык своими зубами. — Да ты сама как динозаврик, — он посмеялся, в мгновение ока проскальзывая пальцами в её белые трусики и указательным легонько массируя её клитор. — А ты как дракон, — иногда, когда машинка работала слишком интенсивно, голос НамДжу дрожал, — огнедышащий. Он правда обжёг её лицо своим дыханием, попутно двигая пальцем быстрее. Его движения были немного неосторожными, но мягкими, палец соскальзывал вниз, к влагалищу, дразня вход, пачкаясь в смазке, но неизменно возвращаясь к клитору. — Давай серьёзно, Джу, — попросил он, кажется, не понимая, что никак не может она серьёзно, когда он практически доводит её до безумия одним только пальцем, даже не двумя. — Сегодня мой язык был у тебя во рту, а палец почти был в тебе, так что я считаю, что отшивать меня уже поздно. — И что ты предлагаешь? — она выдыхала со свистом, прямо как во сне. — Прямо сейчас довести тебя до оргазма, — он улыбнулся одними губами, с любованием глядя на девушку перед собой, — а потом закончить это обсуждение всего, что между нами. От начала и до конца. Она открыла глаза и посмотрела на него упрямо, отнюдь не радостно, но её взгляд смягчился, когда он стал тереть пальцем ещё чаще. — Хочешь обсудить нашу ложь? — спросила она прерывисто. — Да, — он кивнул, — мою работу, твою работу, мои слова и твои слова, действия, мысли и планы на будущее. Единственное ближайшее будущее, которое волновало НамДжу в данный момент, было в двух минутах и называлось оно «оргазм». — Что о будущем? — она кусала губы, потому что этого не делал Чонгук, хотя очень хотелось. — Ты ведь собираешься продать квартиру, — его дыхание сбилось от усилий, и рука уже занемела. Вот от чего у него действительно будет завтра крепатура. — Ага, — её ответ превратился в протяжный стон. — У тебя есть диван, а у меня пустая гостиная, — Чонгук надавил пальцем сильнее, когда НамДжу жалобно застонала и вцепилась руками в его грязную футболку. Кажется, из-за неё теперь и его штаны стали грязными. Он буквально чувствовал, как мокро в трусах. Пока НамДжу кончала, Чонгук снова немного подразнил её вход пальцем, а потом всё же вошёл внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг него. И это длилось не пару секунд, а гораздо дольше. — Хочешь купить мой диван? — она смеялась и задыхалась между словами. — Только если ты идёшь в придачу. Машинка достирала, а Чонгук вытащил из НамДжу свой палец. — Хм, — дотянувшись до панели, она нажала кнопку с пуском, выключив машинку, и провернула колёсико на ноль, — это дорого тебе обойдётся, Чон Чонгук.