Глава 17.

09:44 010 022 3721: это НамДжу, я уже под офисом Обернувшись к двойным дверям, первые из которых были прозрачными, НамДжу скользнула взглядом по своему отражению. Сегодня её длинные волосы были заплетены в свободную косу и перетянуты чёрной резинкой в белые сердечки, на плечи поверх рубашки был накинут чёрный пиджак и на ногах были штаны с острыми стрелками. Она переминалась с места на место, растаптывая балетки, которые не надевала уже пару месяцев. Ей казалось, что именно такой вид предполагает работа в офисе. Чонгук всегда выглядел именно так после работы. И хоть она ненавидела сам факт работы на госпожу Ким, как и идею видеть Чонгука каждую свою смену на протяжении двух недель, а ещё быть тем, кто будет организовывать вызовы, это всё равно было чуточку лучше, чем принимать в них непосредственное участие. В глубине души НамДжу фантазировала, как устроит переворот и освободит каждую девушку, что под каблуком у тиранши, как поможет им и как сама закончит работу раньше, чем придётся платить по счетам… А снаружи она слегка хмурилась, щурилась от яркого солнца, когда запрокидывала голову, пытаясь прикинуть, как высоко находится офис, и выглядела неловкой. Чонгук же чувствовал себя неловко. Он немного задерживался из-за десятисекундной остановки в метро, которая перевернула всю работу метрополитена вверх дном, и дорогу до офисного здания шёл торопливо. Как назло, выдался довольно жаркий день, в совмещение с быстрой ходьбой обеспечивший на его лбу испарину и лёгкую одышку. Радовало только то, что на неуклюжие объяснения у дверей не оставалось времени. Он получил сообщение от НамДжу, когда вышел из метро, и немного удивился тому, что она не только сменила номер, но ещё и дала ему об этом знать. Он понятия не имел, как всё происходящее преподнесла для неё госпожа Ким, но надеялся, что не слишком вдавалась в подробности отношений, о которых распинался Чонгук, и которые нынче были стёрты ластиком, как и всё то искренне и хорошее, что было у него с НамДжу. Правду ведь говорят, что один плохой поступок может перечеркнуть дюжину хороших. Чонгук в этом плане сильно проштрафился. — Доброе утро, — он не испытывал столько неловкости даже в их первую встречу, а НамДжу и подавно. — Доброе, — не взглянув на него, она предусмотрительно убрала руки в карманы брюк, чтобы у него даже мысли не проскочило, что он может получить рукопожатие или ещё какой-нибудь физический контакт с ней. Она всё ещё так плохо знала его — он ни за что не решился бы прикоснуться к ней после всего, что натворил. Чонгук открыл для неё двери и пропустил через турникеты своим пропуском их обоих. В лифте, как всегда, было тесно, а вместе с тем и шанса обмолвиться словечком не было. А вот на этаже, по дороге к офису, мыльный пузырь неловкого молчания лопнул. Это сделала НамДжу, небрежно проткнув его острым замечанием, когда Чонгук попытался пропустить её вперёд в узком коридоре. — Я тебя не просила, — она хотела, чтобы это звучало холодно и резко, но Чонгук не расслышал в её словах злости. — Прости, — поскольку она на него совсем не смотрела, он мог смотреть на неё в упор, — больше не буду… — Я про работу, — она остановилась, скрипнув подошвой туфли по плитке, и обернулась. Чонгук поспешно потупил взгляд в пол. Когда она смотрела на него, он выглядел как нашкодивший ребёнок, и это злило. Он был взрослым, серьёзным человеком, и так дурачил её. Да, возможно, с его стороны это выглядело забавно — глупая проститутка притворялась невинной овечкой, а он всё знал и насмехался над ней. Но со стороны НамДжу это было ужасно. Будто каждый её вдох, сделанный в его присутствии, был ложным, будто все её слова и действия были такими, и Чонгук об это знал. И даже если она была искренней, и даже если он был искренним, никто из них не поверил бы в это. — Извини, я знал, что тебе не понравится эта идея. НамДжу заметила смену имиджа Чонгука ещё у входа в здание, но только сейчас у неё была возможность получше рассмотреть его новую стрижку и покраску. С высветленными волосами он выглядел необычайно милым и симпатичным, но с более короткой стрижкой и своим естественным светом стал одним из тех серьёзных работящих парней, идеально вписывающихся в офисные места с широкими мониторами. Чертовски обидно, что от этого он не стал выглядеть хуже или менее красиво в глазах НамДжу. — Тогда зачем предложил? — она сложила руки на груди. Когда мама босс забрала её из полицейского участка, НамДжу думала, что ей конец. Что всей её жизни конец. То был позорный день, полный глупых поступков и ужасающих открытий, которые привели к не менее ужасным последствиям. В одно мгновение она потеряла причину и мотивацию для скорейшего завершения работы, и в то же время её тошнило от мысли, что придётся снова упорно работать в беспросветной тьме, довольствуясь грубыми мужскими руками незнакомцев. А вечером всё круто изменилось, когда мама босс сообщила ей о том, что Чонгук приходил. Она была высокомерна и груба, когда осуждала Чонгука за его неразборчивость в девушках, когда бранила НамДжу за её выбор, потому что у Чонгука не было даже половины тех денег, что требовались, а это было оскорбительно и финансово невыгодно для проститутки — встречаться с тем, кто не сможет её выкупить. Тогда-то мама босс и сообщила о смене работы НамДжу, о том, что обучать её будет Чонгук и что каждый в офисе — а это не меньше двадцати пяти человек! — сможет оценить, как хорошо они сморятся вместе. НамДжу было стыдно и плохо, тяжело и неловко, но зная Чонгука, она не думала, что он вообще придёт. И всё же он стоял перед ней с новой стрижкой в костюме, которого она прежде на нём не видела, и на его шее болтался пропуск, ведущий их двоих прямо в Ад. — Мне показалось, это будет чуточку лучше, чем… — он прикусил нижнюю губу, не зная, как назвать проституцию или секс, или всё то, что прежде запросто слетало с его языка в этом здании. — М-м… нам стоит зайти до десяти, чтобы успеть оставить вещи и прочесть информацию за прошлый день. Она еле сдерживала себя, чтобы не спросить, зачем он это делает. Она слышала, что Чонгука уволили и его место достанется ей, а эти две недели он просто «отрабатывает» шутом, которого будут все обсуждать. Для Чонгука это, должно быть, было хуже всего. Спросить у неё в любом случае не вышло, потому что Чонгук обошёл её и прижал пропуск к магнитному кружку справа от двери. Ободок, прежде подсвеченный красным, вспыхнул зелёным и дверь открылась. Вопреки всем ожиданиям НамДжу, в офисе не стало тихо, никто не оторвался от своей работы и не обернулся с открытыми ртами, более того, никакой тишины вообще не было — из динамиков доносилась громкая музыка, от которой, казалось, пол вибрировал. Сонные операторы щебетали в микрофон, обсуждая предстоящие сделки, все кругом смотрели в компьютеры. — Чонгук, НамДжу, — СорА, подруга-лесбиянка Чонгука, а по совместительству и его коллега, подняла руку в качестве приветствия и выдавила что-то наподобие ободряющей улыбки для смущённых ребят. НамДжу была смущена даже больше Чонгука, складывая руки внизу и стреляя взглядами в спины работников, которые в любой момент могли обернуться и узнать её. Они обязаны были узнать её, потому что каждый день видели её фото, пересылали их в чатах, разглядывали ради интереса. — Привет, СорА, — Чонгук кивнул головой, направляясь к своему месту и по пути цепляя ещё одно кресло на колёсиках. Он поставил его слева от своего кресла, тоже за столом, чтобы НамДжу было удобно смотреть в компьютер, и деловито предложил ей чашку кофе. Чонгук не видел ничего «деловитого» в своих действиях, он просто пытался вести себя непринуждённо, будто ничего страшного не происходит, будто он не ждёт подставы с любой стороны, и внутренне не трясётся от страха. Он первым занял место за компьютером и открыл первым делом чаты, быстро просмотрев сообщения от девушек, которые вышли на смену с десяти. Когда НамДжу упала в соседнее кресло, подъехав к столу и под ним нечаянно соприкоснувшись своим правым коленом с левым коленом Чонгук, он как раз перешёл к экселевским таблицам с отчётностью за прошлую смену. НамДжу вообще-то не любила громкую музыку, работающую двадцать четыре на семь, но сейчас была счастлива, что она заглушает чужие разговоры, а вместе с тем и голос Чонгука. Никто не слышал, как он рассказывал ей об открытых вкладках, анкетах девушек, ежедневной отчётности, ежемесячной, графиках работы и зачем-то показал, как распечатать этот самый график, хотя это было элементарно. Перед печатью он проглянул чёрно-желтый список и быстро, выделив целую строку, стёр имя «Джульетта» из него. Одним лёгким движением, всего за секунду, словно его там никогда и не было. После этого его взгляд метнулся к сидящей рядом НамДжу и внимательно наблюдающей за всем, и от испуга он округлил глаза. Он думал, госпожа Ким предупредила администратора и попросила убрать «Джульетту» из графика навсегда. — Значит, помимо переписок, есть ещё таблицы с графиками, ценами, услугами, плюс отчётность за день… — НамДжу игнорировала его взгляд, глядя исключительно в компьютер, а затем ткнула пальцем в экран. — Вы записываете и срывы? — Да, — Чонгук выдавил это на выдохе, — записываем в таблицу со штрафами, вносим в отчёт за день и в маленькую шпаргалку для сменщика, — он показал ей открытый вордовский документ, который вели администраторы. НамДжу не выглядела напуганной большим количеством документов и открытых вкладок и окон, как и не была напугана переписками со своими бывшими коллегами. Она проявила интерес к чату с Селиной и прослушала пару голосовых, позаглядывала в рабочие чаты с программистами и операторами, посмотрела, как Чонгук пересылает фото Нави одному из операторов, и ради интереса полистала переписку с Гымджуном. Госпожа Ким успела назвать её дурой и рассмеяться ей в лицо за подозрения Чонгука. Он был одуванчиком, который бы никогда до такого не додумался, а потом развеяла всё её сомнения рассказав о сменщице, которая «продала» НамДжу за копейки. НамДжу не должна была, но правда чувствовала себя дурой. Она была слишком расстроена и импульсивна в тот день, и кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не Чонгук, который вызвал полицию и навалял Гымджуну. Его ранка под губой ещё не до конца затянулась, но была практически незаметна из-за того, как часто он опускал голову. — Ладно, — НамДжу не сказала это с одолжением, скорее сдаваясь, — я хочу чашку кофе. — Мне принести для тебя? — Чонгук сразу вскочил со своего кресла, не то правда с нетерпением ожидая возможности угостить уже НамДжу здешним кофе, не то чрезмерно радуясь возможности сбежать на кухню. — Нет, давай вместе сходим, — она тоже встала, — покажешь мне, где здесь что. Показывать особо было нечего. Туалет находился за пределами офиса, прозрачный конференц-зал практически никогда не использовался, а кухня была единственным местом, которое требовало представления, помимо самого офиса. В ней как раз сидело двое сотрудников, но заметив НамДжу и Чонгука, оба поспешно ретировались, шепча что-то друг другу на ухо. Это был первый признак того, что НамДжу узнали или госпожа Ким не отказала себе в удовольствии рассказать всем заранее о Чонгуке и его новой девушке. — Здесь мы обычно оставляем вещи, — Чонгук бросился к шкафу у стены слева, открывая дверцы, — тут есть вешалки для пальто и сумок… Он быстро перемещался по крохотному помещению, показывая НамДжу холодильник, микроволновку, кофе-машину, рассказывая, где стаканы и куда их выкидывать. Тараторил он очень быстро, побив рекорд их первой встречи. — Так быстро, что мне, наверное, стоило записать всё на диктофон и немного замедлить, — пошутила НамДжу, и Чонгук рассмеялся, нервно и громко. Непонятно, на что он вообще надеялся. Он все две ночи до работы сходил с ума, фантазируя о том, каким кошмаром будет смена вместе с НамДжу, но пока всё шло неплохо. Вовсе не «хорошо», но сносно. Она всё чаще поднимала на него взгляд, и в нём Чонгук не видел смертельной обиды. Было ли это признаком того, что НамДжу может его простить, или она просто отпустила ситуацию, как Джулия? Словно осознала, что Чонгук не мог не предать её, и решила переступить через это. Второе волновало Чонгука куда больше. Он боялся, что она пройдёт мимо этой ситуации, сделает вид, что ничего не было — ничего от самого начала и до конца. — Ох, так горько, — НамДжу скривилась и вздрогнула от гадкого вкуса на губах. — Добавить сливок? — Чонгук потянулся к холодильнику, но НамДжу покачала головой, выливая кофе, приготовленный им, в раковину. — Нет-нет, всё в порядке, это очень взбодрило меня, — она сказала это с иронией, заставив Чонгука вновь чувствовать себя виноватым. Он не мог ничего сделать нормально, у него ещё и из рук всё валилось — так он просыпал пакетик сахара на стол. — Кукки, ты собираешься сегодня работать? — оператор с восьмого компьютера заглянула в кухню с возмущённым видом. Она посмотрела на НамДжу с пустым бумажным стаканчиком в руке, а потом на Чонгука. Её глаза на нём прищурились. — Или вы двое планируете использовать кухню для воркований? Они уже всё знали. Первый шок от новости прошёл, за два дня так точно, но неприязнь была ярко выражена. Возможно, госпожа Ким как-то приукрасила отношения НамДжу и Чонгука, придав им чуть больше драматичности. — Сейчас, — Чонгук набрал салфеток, — только уберу сахар… — Я уберу, — НамДжу отобрала у него салфетки, вновь на секундочку пересекаясь с ним взглядом. Она была так же напугана, как и он. Это немного радовало и создавало ощущение, что они не обязаны в одиночку проходить этот океан акул. — Спасибо, — проговорил он одними губами, обходя её и захлопывая за собой и оператором двери. Та опиралась несколько секунд, говоря, что ей что-то нужно в сумке, так что Чонгуку вскоре пришлось сдаться, под натиском других замечаний, и вернуться к компьютеру. НамДжу собрала весь просыпанный сахар в ладонь, когда дверь в кухню бесцеремонно распахнулась и громко хлопнула. Девушка, что требовала возвращения Чонгука, прошла к шкафу и стала шумно перебирать вещи. — Ты же в курсе, что необязательно надевать костюм? — ехидно поинтересовалась она, когда НамДжу отправила сахар, салфетки и стаканчик в урну. — Что? — обернулась она на голос, удивляясь тому, что обращались к ней. — А, я просто подумала, раз Чонгук ходит в костюме… — Ты могла бы хоть голая здесь ходить, у нас нет дресс-кода, — девушка усмехнулась, — к тому же, мы все уже всё видели, знаешь? Не удивлюсь, если Чонгук знает наизусть расположение каждой родинки на твоём теле или, в принципе, на теле любого нашего «ангела». НамДжу часто заморгала, недоумевая, почему это её так задевает. Не замечание о её теле, а о том, что Чонгук, помимо неё, каждый рабочий день пялится на другие оголённые женские тела. — Не забудь вылить это подгоревшее дерьмо из кофе-машины, — НамДжу обернулась к тому, что приготовил Чонгук, и ей стало вдвойне обиднее от того, что его кофе назвали «дерьмом». У него руки дрожали, когда он засыпал кофе и нажимал на кнопки, чтобы запустить процесс. Она не пыталась его оправдать, ничуть, но такое отношение к нему только потому, что он якобы встречается с проституткой, касалось и самой НамДжу. Ей было страшно и больно быть обманутой парнем, которого она идеализировала до невозможности. Он был немного неуклюжим, вечно прятался в своём домике, как черепаха, и был милым в постели, прося её показать, как делать правильно, и это казалось НамДжу идеальным. Она хотела, чтобы он правда был именно таким. — Да, конечно, — она схватилась за кофейник и отвернулась к раковине, параллельно с шумом воды браня девушку, что осуждала не только её, а ещё и Чонгука. И за что, спрашивается? Он был грязным лгуном, но предложил госпоже Ким выплатить долг НамДжу. Это могло заставить её сердце трепетать, даже притом, что денег у него не было, хотя он внёс за неё около десяти миллионов с теми деньгами, что получил тем утром от господина Гымджуна. Он посчитал, что имеет право их использовать в качестве платы за моральный ущерб. И плевать, что он был нападавшим. К тому же, он сделал даже больше, уговорив непоколебимую женщину освободить НамДжу от работы в постели, сменив её на работу в офисе. Хотя, конечно, мама босс делала это исключительно ради забавы, чтобы как следует поглумиться над этими двумя. НамДжу справилась с кофейником очень быстро и выскользнула из кухни, смотря себе под ноги. Она и Чонгук правда были единственными людьми в костюмах в офисе, в основном на всех были джинсы и лёгкие кофточки. НамДжу особо не присматривалась, боясь поймать на себе ответный взгляд, но не обнаружила ни одного мужчины в офисе, не считая Чонгука. — Сейчас появился первый «заход» на нашей смене, — Чонгук похлопал по соседнему креслу, призывая только что подошедшую НамДжу сесть. Она опустила руки на стол и обнаружила на нём шоколадную конфету в тёмно-зелёной обёртке с изображением динозавра. Адресовав вопросительный взгляд Чонгуку, она неуверенно взяла конфету в руку. — А, это чтобы не было горько после кофе. Он не добавил, что ел такие конфеты как-то с Чонхёком и для их поиска позавчера обошёл несколько супермаркетов. Ему казалось, что НамДжу они должны понравиться только потому, что на них изображены её любимые динозавры. — Когда оператор сообщает тебе о заходе, он скидывает в мессенджере номер заказчика, адрес, время работы и, если есть, дополнительные услуги, — Чонгук открыл чат с четвёртым оператором. — Первым делом надо прогнать номер через чат с программистами, чтобы убедиться в том, что клиент чист и на нём не было срывов или он не находится в чёрном списке. НамДжу распечатала конфету, сунув её в рот, а бумажку став крутить в руках, разглаживая пальцами. На неё был изображён динозавр с тёмно-синей чешуёй и огромными зубами. — После надо написать девочке, — Чонгук отвлёкся от клавиатуры на секундочку, дотягиваясь до своего портфеля, стоящего с правой стороны стола и вынимая оттуда закрытую бутылку негазированной воды. Он поставил её перед НамДжу и начал набирать текст. — Фактически, сделка уже оговорена, отказываться нельзя, но я обычно спрашиваю, устраивает ли её время и количество часов, а ещё сегодняшние дополнительные услуги. — Никто не может отказаться, — НамДжу несколько раз прошлась языком по верхней губе, стараясь избавиться от приторного вкуса шоколада, но потом сдалась и взяла бутылку воды. — Верно, — Чонгук слегка поморщился, — теперь, когда я знаю, почему вы не можете, это кажется мне ещё более несправедливым. НамДжу хотела что-то сказать в ответ и из-за этого поперхнулась водой. Чонгук снова смотрел на неё испуганно, но быстро среагировал, потребовал её поднять руки и несильно постучал её по спине, оглядываясь по сторонам после того, как НамДжу снова могла нормально дышать и вытирала слёзы, выступившие от усилий и кашля. Некоторые смотрели на них с интересом, некоторые без энтузиазма, а некоторые с нескрываемым раздражением. Они правда считали, что Чонгук и НамДжу воркуют вместо работы? У Чонгука по спине мурашки побежали, и он поёжился от мысли, что НамДжу однажды останется здесь совсем одна, и тогда всё их осуждение обрушится только на неё. Сейчас они вроде как делили его поровну. — Я забыл рассказать, что у нас есть курилка, — Чонгук отправил номер на проверку и повернулся к НамДжу. Оказывается, смотреть ей в глаза было не так уж и страшно, по сравнению с глазами других работников. — Ты не куришь, но туда можно иногда выходить, чтобы подышать свежим воздухом и… ну, отдохнуть от музыки и людей. Чонгуку прямо сейчас нужен был такой отдых, и не на десять минут. — Сводишь меня туда позже? — попросила она, глядя в монитор и вчитываясь в успешные сделки с данным номером. — Да, — Чонгук уже ждал, когда пройдёт хотя бы час, чтобы можно было с чистой совестью выйти на улицу и не быть загнанными палками обратно в офис. — Не представляю, как отсидеть в этом шуме двадцать четыре часа, — со стоном призналась НамДжу. Дотянувшись до гарнитуры, Чонгук нацепил наушники на НамДжу. — Они шумоподавляющие, — сказал он, а потом посмотрел на девушку напряжённо. — Так лучше? В наушниках и правда было лучше. От музыки они до конца не спасали, но посторонних голосов совсем не было слышно, только Чонгука, который наклонялся ближе к ней, чтобы их разговор оставался настолько приватным, насколько это вообще возможно. Их колени под столом снова соприкоснулись, а левый локоть парня оказался на подлокотнике кресла НамДжу. — Ты ещё привыкнешь к этому, и тогда музыка не будет так напрягать, — его брови практически сошлись на переносице, и губы сжались в тонкую линию, когда его кто-то окликнул. — Так, Джу, нам надо написать Ри о том, что для неё есть вызов и собрать ей. Ну, ты понимаешь, о чём я… НамДжу боялась, что и правда сможет привыкнуть к этому. Точнее, она и отвыкнуть-то толком не успела от близости с Чонгуком, от его запаха, его прикосновений и мягкого голоса, который всегда становился чуть более расслабленным и низким, когда он говорил с ней, а не с другими коллегами. Она боялась, что неприязнь коллектива заставит их двоих забиваться в угол, искать поддержки друг у друга и внимания также. Она боялась этого, зная, что с каждым таким днём они будут отдаляться друг от друга. У них было всего две недели вдвоём, прежде чем Чонгук будет официально уволен. И что будет тогда? Найдутся ли у них причины поддерживать общение? Смогут ли они хотя бы друзьями остаться? Как Уинстон и Джулия, которые иногда пересекались, даже обменялись парой фраз в конце истории, но которые так и не были снова вместе.

***

— Этот со вкусом дыни, — НамДжу засунула первый чупа-чупс за левую щёку, а потом забрала из рук Чонгук второй и сразу сунула его за правую щёку. Она выглядела, как тушканчик, запасавшийся на зиму зёрнами, с огромными щеками запасов. Чонгук поджал губы, стараясь сдержать улыбку, и от этого у него на правой щеке появилась ямочка. — О, а эфо хфубника, — НамДжу поморщилась, размыкая губы, чтобы вытащить чупа-чупсы. Зря она сразу за два взялась, ей ни за что не успеть за оставшиеся семь минут до возвращения в офис с «перекура». Чтобы не быть белыми воронами в толпе офисных работников со всего их этажа, Чонгук притащил с собой чупа-чупсы и теперь их рты тоже были заняты, и при этом они не рисковали получить рак лёгких, может только диабет. — У тебя какой? — спросила она, когда Чонгук стал крутить свою конфету в руках. — Кажется, кока-кола, — сообщил он, и НамДжу шумно выдохнула. Это был тот обречённый выдох, когда кому-то досталась более вкусная конфета. — Хочешь? Их было всего три и два из них НамДжу сразу забрала себе. Они еле умещались у неё во рту, хотя Чонгук не сомневался, что она может запихнуть ещё и третий. — Тогда тебе не останется, — НамДжу слегка скривилась, переведя взгляд на клубничный чупа-чупс, по вкусу он был подделкой маминого компота, и это ей не нравилось. Чонгук протянул руку к чупа-чупсу, забирая его у НамДжу и отдавая ей взамен свой — с кока-колой. До того, как она успела возмутиться и начать протестовать, он сунул её чупа-чупс в рот и уставился на кажущийся крохотным с такой высоты город. Дома выглядели несоизмеримо огромными по сравнению с узкими дорогами и совсем маленькими людьми, что сновали внизу, как муравьи. Ему нравился здешний вид, он сделал немало фото с разных ракурсов и разных балконов, даже на последний этаж поднимался, а потом закидывал селфи маму и Чонхёка. С этим ему предстояло попрощаться совсем скоро. — Чонгук, — он отвёл взгляд от других высоток и стал вполоборота к НамДжу, глядя на неё вопрошающе, — ты уже сказал своей маме? — О чём? — удивился он. В его голове роились мысли об их ссоре, о полицейском участке, о том, что совсем скоро он станет официально безработным, но НамДжу развеяла всё это, сказав: — О нас с тобой, — она громко сглотнула. — Я думаю, наши мамы могут решить, что нас ещё можно спасти и попытаются снова сталкивать носами, как тогда, на рынке… — Спасти нас? — у Чонгука перехватило дыхание. Они ни разу не говорили о том, что между ними произошло, хотя НамДжу каждое рабочее утро дожидалась его под зданием и писала смс-ку о том, что она уже пришла. Как-то они говорили по телефону о правильном оформлении графика в один из выходных, но никто из них и словом не обмолвился о той ссоре. В принципе, это и ссорой было сложно назвать, самый настоящий скандал — соседи Чонгука до сих пор провожали его неодобрительными взглядами, а арендодатель не забыл упомянуть об этом, когда приходил за платой. Чонгук извинялся перед ней ещё в тот день и регулярно просил прощения за каждую ерунду, иногда даже за то, что они одновременно тянулись к его клавиатуре. НамДжу же ни разу не извинилась. Ей, наверное, было не за что просить у Чонгука прощения, потому что, по факту, он знал всё с самого начала, и ему не в чем было винить её. И всё же, он немного надеялся, что как-нибудь, до конца испытательного срока, она успеет сказать хоть пару слов о том, как ей жаль, что они встретились при таких обстоятельствах и расстаться вынуждены при ещё более худших. — Давай скажем, что мы слишком разные, — предложила НамДжу, начиная посасывать чупа-чупс с кока-колой, иногда возвращаясь к конфете со вкусом дыни. Чонгуку было до жути любопытно, как на вкус такое сочетание, но вокруг было слишком много людей и больше они не были в отношениях, которые позволяли ли бы ему поцеловать её из любопытства или потому что ему хотелось вновь прижаться к её мягким и сладким губам. — Ты сменишь работу, я тоже. У нас не будут совпадать графики и всё в этом духе… Можем не говорить сразу, чтобы они не начали что-то делать, просто как-нибудь со временем, между делом, ты расскажешь своей маме, а я своей. Договорились? Чонгук сильно сжал палочку своего чупа-чупса. Клубничный вкус был действительно отвратительным, но ещё более тошно Чонгуку было от услышанного. Он не надеялся на возобновление их отношений и не делал значимых шагов для этого, так, брал обед для себя и для НамДжу, таскал для неё конфеты и в офисе они липли друг к другу, как два магнита, прячась от других. И всё же, по ночам он иногда думал о ней и надеялся, что она думает о нём. А она думала. Всякий раз, как ей снился кошмар, как во сне чьи-то руки сжимали её, закрывали её рот, не позволяя кричать, и она просыпалась в холодном поту, тянулась рукой к части дивана Чонгука, к холодной второй подушке и сильно сжимала простыни. Она не могла не думать о нём, потому что за считанные недели привыкла к его присутствию, и больше не могла перестать дважды перепроверять, выключен ли в ванной свет, и читать нормально не могла не в голос, и спала паршиво. Раньше она убегала от этого с ним или с другими мужчинами, но в последнее время чувствовала себя ужасно одинокой. Она сильно обрадовалась, когда администратора, сдавшего её номер клиенту, уволили, из-за чего пришлось сместить смены и работать с другой сменщицей через день. НамДжу так сильно уставала за сутки за компьютером, что после целые сутки крепко спала без каких-либо снов, чтобы после чёрной бездны снова отправиться в офис вместе с Чонгуком. Благодаря увольнению у них появилось чуть больше совместных дней, но каждая их совместная минута ускользала, пока они стояли на балконе и ели конфеты. — Ага, — Чонгук засунул чупа-чупс в рот и разгрыз его, агрессивно двигая нижней челюстью и выкидывая покусанную палочку в пепельницу. — Можешь немного задержаться, а я пойду в офис. Он был по-настоящему обижен её предложением. Ладно бы она сказала, что он ужасный, что он её пугает и ей противно от мысли о том, что такой наглый лжец спал в её постели. Она даже могла бы снова завести разговор о том, что они практически незнакомцы, что он был всего лишь её «клиентом», но она была милой и дружелюбной, с удовольствием ела сэндвичи, которые он приносил для неё, смеялась вместе с ним над шутками СорА и предлагала солгать, что у них просто разные графики, из-за которых сложно строить отношения. Сильнее ему хотелось услышать, что ей приходится очень стараться, чтобы притворяться милой на публике, ведь она ужасно на него обижена и до конца жизни не сможет простить ему. Потому что других причин для того, чтобы оставлять её в покое навсегда, Чонгук не признавал. — Кукки, — СорА требовательно постучала по своему столу, призывая Чонгука подойти к ней, — а вот эту документацию мы же просто на диске по папкам сортируем, верно? — Да, только в папках по месяцам есть подпапки, — он опёрся рукой на стол. — Ты уже практически дорос до тим-лидера, — с толикой гордости заявила СорА. Для Чонгука это прозвучало как оскорбление. Ему не хотелось разбираться в этом. — Может, пока мы ищем третьего админа, ты бы задержался? Или вообще остался. Хочешь, чтобы я поговорила с госпожой Ким? Тогда у них с НамДжу действительно будут разные графики, тогда он и она никогда не выберутся из-под этого каблука. — Всё в порядке, — заверила он СорА, — я уже активно рассылаю свои резюме по огромным крутым компаниям, в которых платят больше. Он всё ещё думал помочь НамДжу выплатить долг скорее. Себе он говорил, что таким образом искупает вину. Финансово. — Уверена, там и рабочих часов больше, — прогудела СорА. — Знаю, что это будет ужасно неловко ещё какое-то время, для Джу даже больше, но все в офисе когда-нибудь остынут и забудут. Вот увидишь, всё вернётся на круги своя… — Этого я не хочу, — Чонгук заметил, что НамДжу вернулась на своё рабочее место и уже смотрела в компьютер, проверяя сообщения в чатах. Ей не нравилось знать, что другие девушки, как она, вынуждены работать так, но она может оказать им хоть какую-то поддержку. Она была в их шкуре и знала, как тяжело быть тем, кто испытывает это давление, кого заставляют возвращаться. — Тогда ты отведёшь меня в кафе завтра? — СорА задрала голову, глядя на друга. — Твой последний день. Мы должны напиться. Чонгук промычал в ответ что-то невразумительное, ещё и с непонятной интонацией, так и не дав СорА точного ответа. Она относилась к нему и к НамДжу снисходительно все две недели, но по окончании этого срока надеялась, что её лучший друг Чонгук вернётся к ней. Ему и правда было лучше в последние дни, но сейчас он снова стал мрачным и расстроенным. — Если ты не отведёшь меня куда-нибудь, я возьму джин и приду к тебе домой, — пообещала она, глядя на НамДжу, которая никак не отреагировала на подобное заявление и даже на Чонгука не отвлеклась, хотя он сел рядом. А вот он смотрел на неё регулярно. Раз в десять секунд так точно. СорА могла бы составить графика взглядов Чонгука на эту девушку, и он был бы длиннющим. — СорА, лучше займись вызовом, кто-то звонит, — Чонгук отдал НамДжу наушники, чтобы ей не мешал шум, и подпёр голову рукой, больше наблюдая за тем, как она пишет сообщения, нежели выполняя работу. Он рассказал и показал ей всё за эти две недели, и она неплохо справлялась. В отличие от него, она могла дать достойный отпор Джинсоль, когда та требовала вернуть какую-то проститутку, которая не хотела брать ещё часы. — Ты не придёшь в следующий раз? — в голосе НамДжу присутствовало странное волнение. Оно и ясно, теперь она должна была остаться здесь одна, и никто не обедал бы с ней, и не пил горький кофе, кривясь, и не выходил на «перекуры». Чонгук планировал попросить об этом СорА, но НамДжу с ней вряд ли было бы весело и интересно. — Завтрашним утром забираю трудовую, — от него пахло клубничным чупа-чупсом. — А зарплата? — НамДжу оставила в покое клавиатуру и поправила микрофон, который вечно падал вниз. — Будет начислена в начале следующего месяца, как и тебе, — Чонгук немного улыбнулся, надеясь, что НамДжу расслабится, потому что она буквально вцепилась в стол пальцами. — Надеюсь, что к тому времени уже найду другую работу, и наши графики будут совершенно разными. Я планирую работать даже в выходные. «Потому что мне нужно заработать много денег», — добавил он про себя. — Ты… — НамДжу выдохнула тяжело, будто это стоило ей огромных усилий. — Спасибо тебе, Чонгук. От удивления его брови подскочили и рот приоткрылся. — Это работа правда лучше. И то, как всё случилось… Я думаю, я узнала в правильное время, и это привело к тому, что я оказалась здесь, — легонько поддев парня локтем, она показала ему, чтобы он перестал так пялиться и отвернулся. — Знаю, что никогда не нравилась тебе достаточно сильно, но ты поступил смело и отчаянно с госпожой Ким, хотя это принесло тебе много неудобств… — Ты нравилась мне сильно, — у Чонгука в горле образовался ком, и глаза защипало от долгой работы за компьютером, не иначе, — и я должен был сказать тебе об этом раньше. И к госпоже Ким нужно было пойти раньше. На её губах появилась улыбка. Она больше не злилась, но Чонгуку от этого вовсе не стало легче. У него было такое чувство, что его последний день здесь так же и их последний день, не только как друзей, но и как знакомых тоже. — Давай не будем сожалеть, — она поправила наушники, так настраиваясь на работу, — что было — то прошло. Чонгук до боли прикусил нижнюю губу. Это действительно было в последний раз. Она отнесла всё, что было между ними, в прошлое, спрятала в дальний ящик и надеялась никогда не доставать.