Феникс

      Ник крепко зажмурился, проморгался и со всех сил уставился на опушку леса. А потом ещё раз протёр глаза. Нет, всё так же: на опушке леса на задних лапах стоял кролик, сотканный из лучей тёплого солнечного света, и внимательно смотрел на мальчика. Лес был всего в десяти минутах от деревни и не может такого быть, чтобы взрослые не заметили такого чуда. Или может быть просто ему не рассказывали?       Кролик вдруг опустился на четвереньки и медленно проскакал вглубь, остановившись через несколько метров. Приглашает? Ник неуверенно сделал несколько шагов по направлению к волшебному зверю. Старшие ему всегда говорили, что одному ходить в лес нельзя. Но он же не один, он с кроликом. Тем более тот приглашает. Животное переместилось ещё чуть-чуть, сохраняя между собой и Ником одинаковое расстояние. И мальчик решился.       Они продвигались всё глубже и глубже в чащу. Снег, который, по идее, должен был лежать всё более и более толстым слоем, истончался, а затем и вовсе исчез. Идти по мягкому и пружинистому слою хвои было легко и приятно. Потом пришлось снять куртку: настолько потеплело. Зелени вокруг становилось всё больше, так как лиственные деревья распустились. И даже подснежники тут росли. И даже цвели. Где-то далеко справа Ник заметил ярко синий огонёк. Присмотревшись, он увидел ещё одну светящуюся фигурку. Не понятно, то ли заяц, то ли ласка, то ли ещё кто. Дальше звери из света разных оттенков стали попадаться всё чаще, все они, судя по всему, следовали в одну точку.       Ник давно потерял чувство времени, поглощённый волшебной природой уже даже не весеннего, а кого-то всесезонного леса. В ветвях угрюмых ёлок горели радостные огоньки, кое-где были сугробы, а прямо рядом с ними цвели васильки. Мощный кряжистый дуб, с которого слетали в завораживающем танце жёлтые листья, соседствовал с более молодым собратом, на котором только-только набухли почки. За густыми кронами не было видно солнца, но сам лес светился внутренним светом, от чего каждая веточка, хвоинка и песчинка видна во всей красе.       Проводник мальчика наконец вышел на огромную поляну, где и затерялся в безумном хороводе резвящихся духов. Пантеры, тигры, медведи, зайцы, черепахи, олени, барсуки, бобры и сотни других животных, полупрозрачных, иногда парящих, фосфоресцирующих как командирские часы в полночь, гонялись друг за другом и всячески ребячились. Чуть выше в бесконечном плавном хороводе сплелись сотни видов птиц: журавли, вороны, ястребы с коршунами. Всеми цветами радуги сверкали павлины и попугаи, проходя яркими мазками через картину полусумасшедшего художника, которая складывалась из фигур летающих духов. Надо всем этим великолепием застыло звёздное небо с какими-то особо пронзительными звёздами. Даже свист ветра и шуршание листьев складывались в праздничную мелодию.       Ник радостно засмеялся и бросился в самый центр цветного водоворота. Он пролетел через замешкавшегося медвежонка, а его голова заполнилась образами тёплой берлоги, запахом прелых листьев и вкусом молока матери-медведицы. Мальчик ошарашенно остановился, пытаясь переварить эту вспышку-воспоминание. Ещё раз звонко рассмеялся и теперь стал бегать за духами зверей целенаправленно, пытаясь пробежать через них, ловя всё больше и больше вспышек-воспоминаний. Духи благосклонно включили его в свой хоровод.       Ник фыркнул, отряхнулся, совсем как тигр, вылезающий из воды, через которого он только что пробежал, потом оттолкнулся от земли и просто взлетел. Ястреб подарил ему ощущение потоков воздуха, снизу давящих на крылья, и далёкие-далёкие заснеженные горы на горизонте. Пока он стремительно кружился среди животных, в самом центре водоворота зародилось настоящее пламя. Желто-красные языки растущего костра взвивались к звёздному небу. Духи отступали и замедляли свой бег или полёт. Остановился и Ник во все глаза наблюдая, как огромное уже пламя со вспышкой превращается в изящную огненную птицу. Феникс нахохлил точёный тёмно-красный хохолок, расправил крылья и слитным жестом поднял тело из живого огня в воздух. Всё во вселенной замерло, а огненная птица величественно сделала круг, показывая зрителям себя со всех сторон и в полном своём великолепии. А потом начала Танец. Когда феникс ещё и запел, Ник не выдержал и рванул ему навстречу. Его накрыла вспышка-воспоминание огонька, рождающегося из пепла, а потом образы стали сменять друг друга со всё возрастающей скоростью. Тёплый хлеб, который только достают из печки морщинистые руки; фонарик спасателей на самом краю ледяной пустыни; ласковое солнце тропических островов, прорвавшееся к лицу через переплетение пальмовых листьев; камин, освещающий кресло-качалку с оставленной книгой и пледом; гирлянда, неумело, но со всем старанием повязанная вокруг ещё не украшенной ёлки, отражающаяся от стеклянных шаров, разложенных рядом и ждущих своего часа; тяжёлый золотой расплав, льющийся в форму для обручального кольца; огни огромного города, лежащего у ног, пульсирующего артериями догоняющих друг друга машин и подмигивающего окнами небоскрёбов; костёр путника, идущего в своё первое настоящее путешествия и севшего на пенёк, чтобы дать отдохнуть уставшим за день ногам; родной очаг настоящего дома… На этом воспоминании вспышек стало слишком много и мальчика затянула в свои объятия тёплая и какая-то родная темнота.       Ник проснулся у себя дома. Пуховый матрас возвышался по бокам крепостными стенами, продавленный его телом, а сверху чувствовалась тяжесть лоскутного одеяла. Он заворочался, устраиваясь поудобнее. Интересно, это всё ему приснилось или было на самом деле? Большая белая печка посередине дома отдавала своё тепло, но дрова уже прогорели. Ник вытащил из-под одеяла руки, чуть приподнялся на подушке из лебяжьего пуха, зажмурился, поярче восстановив в памяти одно из воспоминаний феникса, и дунул в сторону оставшихся поленьев. В печке задорно затанцевал маленький огонёк.