Разрушенное гнездо. Часть 2.

В данной главе могут присутствовать сцены психологического и физического насилия! Просьба читать с осторожностью! В залитых солнцем и украшенных золотом покоях королева старательно выводила стежки на полотне, коротая время, пока годовалый сын сладко сопел в колыбели. В комнате было пусто, слуги стояли подле дверей снаружи, никто не смел нарушить идиллию Ее Величества. Женщина была похожа на изящного журавля. Ее темные волосы были собраны в аккуратную прическу, заплетенную в золотую диадему. Фиалкового цвета платье переливалось в лучах. Золотые браслеты позвякивали каждый раз, когда она двигала рукой. Управляясь с иголкой, она что-то раздраженно бормотала себе под нос. Казалось, она вела с кем-то оживленный спор, но боялась быть услышанной. – Я же сказала уже, что это для ее же блага. И что, что мала. Он хороший кандидат. Не смей меня учить! Удар дверей о стены сразу заставил женщину замолчать. Она подняла взгляд и увидела, скорее влетевшую, к ней дочь. В намокшем платье, с растрепанными косами, принцесса быстро зашагала к ней. Вода капала с нее, лицо было красным от злости. Королева приняла бесстрастное выражение лица, делая вид, что не заметила изменений в девочке. Только иголка, резко выходящая из полотна, выдала ее настоящую реакцию. Выгнув бровь, женщина спросила: – Что случилось, дочь моя? Разве ты не должна быть на занятии по флейте? Шуву, кипя от негодования, отставила в сторону родительские пяльцы с полотном, заставила обратить на себя внимание. – Это все ты! Я всегда знала, что ты хочешь от меня избавиться! Что, родила мальчика и всё – дочь стала обузой! – Рыча и брызжа слюной от несправедливости, выдвигала обвинения Шуву. – Где твои манеры, юная леди? – Встала с кресла женщина и шагнула к девочке, встав почти вплотную. Шуву не отстранилась. Из кроватки раздался крик малыша, и королева нахмурила брови. Придется заново укладывать ребенка спать. – Видишь, что ты натворила. – Выпалила королева и подошла к ребенку, подняла сверток и начала плавно укачивать, успокаивая. Этот упрек стал уколом для Шуву, и она, насупившись, отвела взгляд. С рождением брата все в замке про нее будто забыли. Ей казалось, что вспоминали о ней только, когда дело доходило до занятий и успеваемости. Она чувствовала себя ненужной, а мысль о том, что наследником все же будет брат, втаптывала ее положение в землю еще больше. Принцесса была уверена, что долгожданный мальчик наконец скрасил серые будни королевы, подарил ей надежду на светлое будущее. В Гнезде еще не было полноправных королев и наследниц женщин. На трон всегда сажали мужчину. И пусть в мире были правительницы женщины, здесь все жили по старым правилам, передавая престол от отца к сыну. Конечно, нынешний король отличался своими нововведениями и даже вернул старую традицию царским детям жениться на простолюдинах или низших чинах, тем самым показывая, что "мы из одной крови и плоти". Разумеется, по любви. Однако про престолонаследие никогда не высказывался, а соответственно, все оставалось как прежде. До рождения брата Шуву являлась первой и единственной кандидаткой на трон. Королева такой расклад яростно отвергала и всячески пыталась забеременеть снова. Одна только мысль о том, что дочь будет управлять государством, приводила ее в леденящий ужас. Но почему? Неужели она действительно так невзлюбила дочь? Неужели не могла поверить в то, что та справится и возможно станет мудрой и процветающей правительницей? Неужели настолько ей была противна эта идея? Неужели настолько была противна дочь? ... Сомнения съедали принцессу, выедали разум, подобно червям, нашептывали новые тревоги. – Я не пойду замуж! – Все же подала голос Шуву. – Не давая ответить королеве, сразу продолжила. – Я прилежно училась, выполняла все, что ты мне говорила. Неужели этого мало? Я перестала ходить на фехтование почти сразу, как ты запретила! Занималась музыкой, языками. Училась готовить еду, быть примерной женщиной! Так почему ты ко мне так жестока? На глазах девочки наворачивались слезы. Подбородок предательски задрожал, она старалась держать себя в руках, но бесстрастное лицо матери не могло оставить ее хладнокровной. Королеве, как будто, было все равно на слова дочери. Будто ее надрывные возмущения были для женщины пустым звуком. – Шуву! Но дочь не дала ей продолжить: – Я смогу стать куда лучшим правителем, чем брат! Вы его уже балуете, как девчонку! Уверена, когда он подрастет, будете прощать все его промахи и ошибки! Так не честно ли будет сделать наследницей меня? Я смогу править не хуже Нарциссы из Ки... – Не смей сравнивать! – Злобно рыкнула мать. – Ты не имеешь представления, что нужно для того, чтобы стать такой, как она! – Конечно, ведь ты меня его лишила! – Парировала Шуву, топнув ногой. Девочка говорила это все от злости, от явно разрывающей ее несправедливости. Конечно, она утрировала. Она и не хотела быть королевой. Ей власть только претила. Однако уступать брату, которому все преподносят "на блюдечке с золотой каёмочкой", не хотелось. Клокочущая жадность и чувство соперничества, взявшиеся неясно откуда, полностью заполнили разум Шуву, душили и подначивали отстаивать свою кандидатуру. – Сейчас же замолчи! Ты не знаешь, каково это – вести королевские дела. Каково держать страну, выполнять волю простых людей и не забывать о знати! Ты не знаешь, каково вести международные связи, каково готовиться и идти на войны! – Королева пыталась держать холодный рассудок, но выступления дочери вынуждали снять все маски. – А ты, как будто знаешь! Сама всю жизнь сидишь в замке, как птица в клетке! Только и делаешь, что шьешь да детей воспитываешь! И для меня такого же будущего хочешь! Принцесса явно разошлась, уже абсолютно не подбирая слова, общалась с матерью на равных. Старшую ее слова больно укололи и она подошла ближе. – Откуда я знаю? Да я ведь... – Она прикусила язык, так и не договорив. Однако затем злобно обрушила на принцессу не твердое решение, а скорее приказ. – Так! Меня абсолютно не интересуют твои возмущения! Брак состоится! Камиль – отличный кандидат в мужья. Их страна растет с бешеной скоростью, нуждаться ты ни в чем не будешь. Выражение лица королевы снова стало спокойным, почти отрешенным. Говорила она это все, словно заученный текст. Словно сто раз перед этим репетировала возможный диалог у зеркала. – Камиль? Вот как его зовут? – Горько усмехнулась Шуву. – Да. И я советую тебе с ним подружиться. Сходи, переоденься. Принцесса не должна показываться в таком неподобающем виде гостям. – Женщина уложила уснувшего мальчика в колыбель и отвернулась от дочери. – Да мы уже с ним подружились, – фыркнула принцесса и направилась к двери. – Чтоб ты знала, мы сегодня подрались. Королева округлила глаза от ее слов и обернулась вслед. – И я разбила ему нос, – назло продолжала девочка. – Что ты сделала? – Схватившись за голову, спросила мать. Она явно запаниковала. – Ты должна немедленно пойти и принести свои извинения! – Королева попыталась схватить Шуву за руку, но та увернулась. – Ни за что! Королева, которая минуту назад была холодна, снова вышла из себя и схватила принцессу за руку. – Пойдешь со мной и принесешь свои извинения! И выразишь, как рада приветствовать их в нашем замке! – Закипая от злости, прошипела мать. – Нет! И ты меня не заставишь! – Она выдернула свою руку из чужих цепких пальцев и продолжила. – Неужели чувство стыда за меня сильнее твоей любви ко мне? Женщина тут же застыла. Только сейчас она заметила слезы, текущие по щекам дочери. На ее беззащитный, но внимательный взгляд. Будто она всматривалась внутрь женщины, пыталась отыскать крохи тепла, но явно обрезалась о льдинки в колких материнских глазах. Внутри что-то екнуло. Неужели это она довела дочь до слез? Неужели чувство долга и обязанности захлестнули в ней все нежные чувства? Но разве она не проявляла строгость во благо? Всю жизнь она старалась вырастить из дочери благородную первую леди. Старалась дать ей лучшее образование, хотела дать то, чего у нее самой никогда не было. "Ну и чего ты добилась этим? Довела бедняжку до слез! Будь у меня такая мать, я бы давно убежала." В голову королевы снова ворвался надоедливый голос. Давил на и без того раздутое чувство стыда. – Это для твоего же блага, – выдохнула женщина и выпрямилась. Посмотрела на дочь свысока и протянула руку к девичьим волосам. Та резко увернулась. – Я сбегу! И больше ты меня не увидишь! Если я для тебя такая нестерпимая ноша, то пусть наши пути больше не пересекутся! Шуву ринулась прочь, мать не стала ее останавливать. Лишь с тоской смотрела на удаляющуюся фигуру девочки. – Это для твоего блага, – вторила она сама себе, уже не понимая, верит ли сама в сказанное. Спускаясь вниз из башни, Шуву чуть не сбила с ног Ури, выносящую из комнатки Давы блюдце с кровавыми бинтами. Девочка остановилась и схватила помощницу за руки. – Как он? Что-нибудь серьезное? – Протороторила принцесса. Ури не любила, когда ее касаются, поэтому неодобрительно покосилась на руки, охватившие ее, но девочку за это не упрекнула. – С ним все будет хорошо. Я обработала ссадины и поставила компресс. Сейчас принесу ему поесть... – Можно я принесу? – Взмолилась Шуву, сцепила руки в замок и уставилась на девушку выжидающим взглядом. Ури помолчала, но поняла, что ее высочество не отвяжется, и, закатив глаза, бросила "как пожелаете", а после пошла наверх. Шуву тут же встрепенулась и, окрылённая возможностью помочь другу, побежала на кухню. Все тревоги на время ушли на второй план, сейчас хотелось поскорее увидеться с Давой и поддержать его. В скромно обставленной комнатушке, смутно напоминающей подвал, на узенькой кровати сидел Дава и гонял мысли о произошедшем. И без того слабое тело предательски ныло от боли. Он злился на себя за свою слабость. За то, что не сохранил секретное место Ее Высочества. За то, что Ее Высочество подвел. Она так добра и приветлива к нему. К слабаку, к ничтожеству, к грязи под ее ногами. Хотя даже грязь под ее ногами превращалась в цветы. По крайней мере Даве так казалось. Принцесса всегда была для него кем-то возвышенным. Кем-то сродне с небожителями. С Богиней. Именно так, она была для него Богиней. А Божества нельзя было касаться. На нее можно только смотреть украдкой, молиться на нее, восхищаться. Но касаться... Разве он – недостойный, посмел бы? Конечно же нет. Однако принцесса сама тянула к нему руки, каждый раз не боялась запятнать о него свое светлое нутро. Невольно в голову пришла их первая встреча. Они с Ури, лишенные родительской любви и крова, скитались по улицам, в надежде отыскать хотя бы жалкую работенку, чтобы выжить. Вернее, сестра сама искала. Отчаянно плелась за чиновниками, напрашивалась на любую работу. Только когда ее хотели затащить в какой-то дом утех, сам король вступился за нее и забрал детей во дворец. Тогда они сделали Ури помощницей, чтобы отводила принцессу на уроки, следила за ней и докладывала королеве о ее успехах. А Даву, хоть и забрали из жалости, все же пристроили следить за садом, с чем, кстати, справлялся он безупречно. Там-то Шуву его увидела и испугалась. Калеке впервые стало настолько противно от самого себя. Однако принцесса поспешила его успокоить, долго извинялась и пригласила его ухаживать за ее тайным местом. Как он мог ей отказать? Одна мысль о том, что он будет видеть ее высочество чаще, приводила его в настоящий восторг. Время шло, принцесса крепко сдружилась с Давой. Всегда делилась с ним своими тайнами и переживаниями, он, в свою очередь, охотно слушал ее, хранил ее секреты, поддерживал и был самым счастливым человеком от возможности просто быть рядом с ее высочеством. И каждый день, наблюдая за тем, как та читает, играет на инструментах или поет, его сердце билось о грудную клетку, так и намереваясь выскочить прямо в руки к девочке, как признак своей полной принадлежности ей. Он себе точно уже не принадлежал. Плохо спал и ел. Принцесса стала заполнять собой всё. Забрала сон, покой, проникла в разум и душу. Только вот было это лишь с его стороны. Свои чувства он стыдливо прятал, корил себя даже за мысль о возможном будущем с ее высочеством. Кто она, а кто он? Птица никогда не полюбит червяка. Никогда Шуву не полюбит такого, как он... Грудь сдавило от собственных мыслей. Ну почему небеса его так наказали? За что? Родившись с недугом, он вынужден страдать всю жизнь. Так не лучшим выходом было бы просто умереть? Он прикусил до крови губу, и дверь с тихим скрипом отворилась. Внутрь, держа в руках серебряный поднос, проплыла Шуву. Она ловко толкнула за собой дверцу и подошла ближе. Дава охнул от удивления. – Поешь. Тебе нужно набраться сил! – Принцесса поставила поднос с несколькими блюдами на стул и придвинула его к мальчику. Сама плюхнулась рядом на постель. От удивления тот округлил глаза. Он не мог поверить, что принцесса проявила к нему заботу. Что сама спустилась на кухню, что сама принесла ему еду. Впрочем, даже если бы она принесла ему помои, он бы с удовольствием принял их с ее рук. – Ну же, кушай. Так ты быстрей пойдешь на поправку. Макнув лепешку в зеленую массу, принцесса протянула ее ко рту Давы. Тот приоткрыл его от удивления, и обычно согнутая спина мальчишки выпрямилась. Он вытянулся в струну от жеста принцессы, и та, воспользовавшись моментом, протолкнула еду ему в рот. Тот поспешно сомкнул зубы и откусил кусочек. Шуву задорно хихикнула, и мальчик смутился. – Ну, полно тебе! Это же всего лишь я. Не смотри, как на призрака! Расслабься. "Вот именно, что это Вы," – он не озвучил. Ласково перехватил из рук девочки лепешку и тихо, но твердо сказал. – Ваше высочество, я в силах поесть самостоятельно. Я безгранично благодарен и счастлив за ваш щедрый жест в мою сторону, но я не настолько немощен. – Дава мягко улыбнулся, и Шуву виновато прикусила губу. – Прости. Я не подумала... – Она опустила глаза и сжала ткань платья. Ей стало понятно, что своим поступком могла надавить на и без того болючую рану, дала понять, что все же замечает его недуг. – Очень больно? – Это всего лишь боль, принцесса, – поспешил подбодрить ее Дава. – Она пройдет. Всегда проходит. – Мальчик едва заметно улыбнулся, и Шуву поразило, как беззаботно он это произнес. Вообще, она всегда восхищалась стойкостью друга. Пусть он и был калекой, к боли был терпелив. Никогда не жаловался, даже если болезнь не давала спать по ночам. Шуву узнавала о его настоящем состоянии только от Ури, когда как сам мальчик на вопросы о здоровье бесстрастно отвечал: "всё хорошо" или "терпимо". Иногда казалось, что Дава мужественнее многих стражников в замке. Он не мог не вызывать уважения. – Знаешь, Дава, – повернулась принцесса к мальчику. Тот сразу же прислушался, ожидая дальнейших слов. – Ты никогда не был немощным в моих глазах, – её лицо приняло суровую серьёзность, певучий голос обрел железную твердость. – Сначала мне было тебя жаль, но сейчас я точно знаю, что ты сильнее всех нас вместе взятых. Попадая под жизненные плети, ты всё равно продолжаешь идти вперёд, а я порой не могу выдержать и одного её удара, – последнее она произнесла с нескрываемой печалью. В голову снова пришла мысль о том, что её насильно поведут под венец. – Ваше высочество, у вас что-то случилось? – спросил мальчик и мягко положил ладонь ей на плечо. Он ещё ни разу не видел такую подавленную принцессу. От вопроса она встрепенулась и отрицательно мотнула головой. Подумала, что не стоит сейчас нагружать друга проблемами. За этот день он и так пережил достаточно. Может, утром она ему всё и расскажет, но пока что пусть конец дня он проведёт в её весёлой компании. Шуву натянула улыбку и перевела тему почти сразу. Девочка рассказывала ему про то, как подралась с тем мальчишкой, начала много шутить и смеяться. Вечер они провели за бурными разговорами и смехом. Попрощавшись с другом, принцесса отнесла поднос с тарелками на кухню, а после побежала к себе в покои. Они находились в башне, практически в самой верхней части замка. Зайдя внутрь, она сразу же оказалась в кольце сильных рук, которые закружили её в воздухе. Это был отец. Задорно хохоча, он принялся щекотать дочку, но та не поддержала его настроения и вывернулась из его рук, заставляя поставить её на пол. – Зачем ты тут? – Шуву нахмурилась, уставившись на родителя. – Зашёл пожелать доброй ночи, но тебя тут не оказалось, – пожал плечами мужчина. – Теперь мои ночи будут полны тоски и страданий. Твои пожелания отныне неуместны, – возмутилась принцесса, закатив глаза. Король засмеялся и тут же снова подхватил девочку на руки, усадил на кровать. – Ты так похожа на свою матушку, когда сердишься! Сразу видно, чья дочь, – он щекотнул пальцем кончик её носа. – Не сравнивай меня с этой жестокой женщиной! Она безжалостная! Хочет выдать меня замуж и поскорее от меня избавиться! – вновь завелась принцесса и накрыла лицо подушкой, сдерживая крик. – Никто не хочет от тебя избавиться, Шуву, – ласково начал отец. – Просто она хочет для тебя лучшего будущего. Ведь оно у тебя не было понятным. Получив письмо от наших гостей из Тюмена с предложением породниться, твоя матушка тут же воодушевилась и пригласила их к нам познакомиться. Однако я своего слова ещё не давал. Король убрал с лица дочери подушку, та непонимающе уставилась на него своими огромными глазами. – Сначала я тоже подумал, что это будет для тебя лучшим вариантом, но увидел, какая ты опечаленная стояла там, в саду, и принял решение, что брак не состоится, – он задумчиво отвел глаза в сторону. Шуву вскочила с кровати и не веря своим ушам. Сначала радость захлестнула её, но сразу же сменилась на осторожность. Всё-таки она знала отца, и его слова вполне могли оказаться простым утешением. – Правда? – Девочка сделала шаг назад и недоверчиво покосилась на родителя. Мужчина кивнул, и Шуву замерла, словно ожидая подвоха. Однако отец выглядел слишком серьёзным, чтобы всё это оказалось шуткой, поэтому без раздумий и слов она подлетела к нему, заключая в крепкие объятия. – Но как же тогда быть с моим будущим? Ты ведь говорил, что оно не ясно? – тут же отпрянула девочка. Конечно, новость о том, что ей не придётся выходить замуж по расчёту, не могла не радовать, но всё-таки вопрос о том, "как быть дальше?" бросал тень беспокойства внутри. – Тебе не нужно будет переживать об этом, – уверенно ответил король, но помолчав добавил. – Пока что. Шуву с подозрением посмотрела на отца, не понимая, что тот имеет в виду. Но мужчина тут же заставил её расслабиться и шокировал одновременно сказанным: – Я собираюсь сделать наследницей престола тебя. Следующим правителем Гнезда станешь ты. Девочка опешила от его слов. Будто уже груз ответственности упал на её плечи, заставляя сесть на кровать. Внутри сразу пронеслось несколько эмоций от радости до печали. С одной стороны – она добилась, чего хотела, но с другой – ей было страшно. Вдруг она не справится с такой обязанностью? Примут ли её люди? Что в конце концов будет с домом? А что делать с гостями, ведь они приехали с уверенностью, что помолвка состоится? – Но как быть с этими чужаками? – спросила Шуву. Её явно беспокоил этот вопрос. Король тяжело вздохнул, склонил голову, оперся локтями о колени, свесил кисти. – Скажу, чтобы погостили, посетили святые места, а после отправлю домой. – Вот так просто? – вопросительно выгнула бровь принцесса. – Да, так просто, – отец выпрямился и устало потер переносицу. – В конце концов, им никто ничего не обещал. Да и твоя матушка позвала их, чтобы просто поближе узнать. Шуву снова заключила родителя в объятия и долго бурчала ему слова благодарности. Такой жест совсем размягчил короля, и он облегчённо выдохнул. Он понял, что совершил благо. Если не для народа, то точно для дочери. А большего ему и не надо. – Мерзкое отродье! Лицо Камиля обожгла размашистая пощёчина. Он был готов к выговору от брата, поэтому стоял, не шелохнувшись, спрятав за спиной руки, нервно ковыряя кожу вокруг пальцев. – Когда родителей не стало, я дал им обещание не бросать тебя. А когда на Тюмэн совершили набег, я тут же подался на службу и стал отвоевывать наши территории. Выбил тебе кров, сделал так, чтобы у тебя ни в чём не было нужды. Чтобы ты не видел того, с чем столкнулся я. Чтобы не пошёл на то, на что пришлось пойти мне. Чтобы ты так же беззаботно проводил своё детство, валяя дурака. Взамен я попросил лишь, чтобы ты вел себя благоразумно и не натворил глупостей. И вот как ты меня услышал? Зоран мерил широкими шагами комнату, а после резко занёс руку и снова ударил. На этот раз мальчишка свалился с ног. – Зачем ты вообще тронул того калеку? Зачем вообще накинулся на девчонку? – Она первая набросилась! – попытался оправдать себя Камиль, но прикусил язык, когда брат заткнул его ударом ладони о деревянный стол. – Молчать! Свои пустые оправдания можешь оставить для нянек. Камиль вздрогнул. Он молился, чтобы брат поскорее обрушил на него всю свою жестокость и наконец оставил его в покое. Однако юноша не стал дальше отчитывать его и кинул раздражённое: – Ступай. У меня нет желания вбивать тебе сейчас что-то в голову. Мне нужно решить, что делать дальше. Мальчишка покорно кивнул и, поднявшись, вышел из комнаты. Он понимал, что это ещё не конец. Брат ещё зайдёт к нему напомнить о проступке. Когда все в замке разбрелись по покоям, готовясь ко сну, Зоран петлял вдоль коридоров и башен, изучая дом. Казалось, ему было всё равно на цветные фрески и витражи, на фигурные плитки и мозаику. На узоры из золота и серебра, украшающие лестницы и стены, он смотрел со скучающим видом. Не то чтобы на его родине такого добра валом – скорее даже его дворец был обставлен намного скромнее – просто всё здесь вызывало в нём полное отторжение. Будто всё здесь было неправильным. И если говорить начистоту, то ему хотелось бы многое в этом месте поменять. Забредя на самый верхний этаж, молодой человек остановился у деревянной двери с вырезанными на ней фигурными узорами цветов и веток. Выпуклости были окрашены в цвет настоящих растений. Этот этаж отличался от всех тем, что кроме одной единственной комнаты на нём никаких других не было. Только светлый коридор, ведущий к лестнице. Зоран подошёл ближе и услышал голоса. Они принадлежали королю и принцессе. Прислонив ухо к двери, он прислушался и почти сразу же отпрянул, сжимая поледеневшие руки в кулаки. Страх застрял комом в глотке. Сердце пропустило пару ударов, и кажется, остановилось. Паника грызла его нутро, он ринулся прочь.

Они обманули его.

Они выставили его дураком.

"И они об этом пожалеют."

В голове снова раздался скрипучий голос. Зоран влетел в гостевые покои и, разогнав прислугу, в ярости опрокинул стол с принесёнными ему угощениями на пол. Серебряные подносы и блюда тут же со звоном ударились о твердую поверхность, а яства разлетелись в разные стороны. Он схватился за волосы, оттягивая пряди, точно обезумевший, проговорил: – Как теперь быть? Что делать? Если бы не этот несносный мальчишка! Хотя не-е, если бы не девчонка... "Довольно!" В голове снова прогремел чужой голос, отразился болью, заставляя притихнуть. "Снова ты впадаешь в отчаяние, как капризное дитя. Я думал, что ты намного выносливее своих брата и отца. Поэтому и выбрал тебя. Но ты даёшь слабину и заставляешь думать об обратном!" – Нет, Владыка... Простите, Владыка. Я и впрямь потерял самообладание. Страх затуманил сознание. Обычно строгий и безжалостный Зоран сидел на коленях, нервно сглатывал слюну и смотрел куда-то в пустоту. Вокруг него клубился тёмный дым, постепенно затягивая в кольцо. В комнате царила давящая, почти удушающая атмосфера. Юноша судорожно забегал глазами, прислушиваясь к голосу внутри. "Чтобы быть моим преемником, ты должен побороть все страхи!" Жгучая боль пробила тело Зорана. Словно рой насекомых заползали по телу, начали вгрызаться в плоть, пробираясь глубоко, точно намереваясь добраться до костей. Он упал на пол и, будто в припадке, начал кататься по твердой поверхности. – Но что я могу сделать, Владыка? – процедил сквозь зубы от боли юноша. Агония казалась невыносимой, Зоран был готов молить о пощаде, готов был пойти на всё, чтобы пытка прекратилась. Боль резко отступила, и парень поднялся. "С этого и следовало начинать! Я же так благосклонен к тебе и твоему брату, и, конечно, соглашусь помочь. Взамен я попрошу лишь малость – твои тело и душу. Это самая крохотная плата за мою щедрость." – Про плату я помню, – устало пробормотал Зоран. – Но как быть с королем и королевой? Они не хотят выдавать свою ненаглядную дочурку за моего глупого братца. Как я смогу повлиять на их решение? "Тебе не придётся влиять на их решение. И не придётся женить этих жалких отпрысков." – Что вы сказали? Не придётся женить? Но мы же... Он не успел договорить, кровь наполнила рот, язык онемел, горло саднило, не удавалось выговорить ни слова. "Сначала послушай, что я тебе скажу." Зоран притих, даже не смея утереть капающую кровь со рта. Густая капля нитью протянулась до груди, а после упала на его колено. Он пытался не выдавать страха, чтобы хозяин не заметил, однако если снаружи чувство можно было обуздать, внутри всё кричало об обратном. "Хватит. Ты, конечно, можешь бегать на задних лапках перед королевской семьёй, можешь выслуживаться и хвастаться своими лучшими качествами до тех пор, пока они не передумают. А можешь воспользоваться моей милостью и сделать всё иначе. Я уважал твоё решение до последнего, но в силу твоей неопытности вынужден вмешаться и направить тебя во избежание проблем. Это позволено мне в нашем уговоре, так что всё будет честно." Юноша готов был поспорить, что говорящий с ним сейчас хищно ухмыльнулся. Громкий хохот раздался внутри, прогремел так звонко, что из ушей Зорана пошла кровь. Давление окольцевало голову, и он прикрыл глаза. Все эти разговоры казались ему до боли комичными. Как будто само слово "честность" не сочеталось с сущностью в его разуме. Сила всеразрушающая и поглощающая была столь велика, что он считал глупой шуткой факт того, что чтобы существовать, ей нужна была только жалкая человеческая оболочка. Ему казалось, что его водят за нос, считая "избранным", но озвучить это ему всё же не хватило смелости. "Так вот слушай, как мы поступим..."