Новая жизнь.

Все вокруг грохотало и сверкало. Дождь нещадно бил по рукам королевы. Женщина бежала, не разбирая дороги, прижимая к груди бессознательное тело дочери, и, кажется, читала молитву. Спустившись вниз к скалистому берегу, ей удалось отыскать старую, всеми забытую лодку. Проверив посудину на прочность, она аккуратно положила девочку и начала легонько тормошить её, приводя в чувства. – Очнись, милая, прошу... Спустя какое-то время Шуву приоткрыла глаза. Всё кружилось и расплывалось, неосознанно она поднимала и опускала веки, не в силах прийти в сознание окончательно. Она пыталась оставаться с матерью, но будто бы что-то тянуло её назад, в небытие. Смутно, обрывками, принцесса слышала, что говорит ей королева. – Дорогая, найди генерала... Он узнает... Передай ему... Никому не говори, кто ты... Перед тем как отключиться, Шуву почувствовала, как матушка что-то надевает ей на шею. Это было что-то холодное — оно коснулось груди, и она уснула. Солнечные лучи защекотали глаза, и принцесса невольно поморщилась. – Хвала Матери, ты пришла в себя. До неё дошёл ласковый женский голос. Шуву приподнялась и присела на кровати. Она хотела заговорить, но сухость во рту не позволила ей, и она закашляла. Незнакомка быстро зачерпнула из небольшой деревянной бочки воды и подала кубок девочке. – Тише, дорогая. Не спеши говорить. Шуву пригубила к чаше и начала жадно глотать жидкость; та стекала с её рта и капала на белую рубаху. Королева сейчас бы отчитала её за такую невоспитанность. От этой мысли всё внутри принцессы болезненно сжалось. Она подняла взгляд на женщину. Это была высокая дама в холщовом платье и фартуке. Её кудрявые волосы были собраны в небольшую косу и спрятаны под косынкой. Шуву перевела своё внимание на помещение. Деревянная, скудно обставленная комнатушка оказалась довольно чистой. Убранство её состояло из небольшой кровати, скамейки, на которой стояла бочка, и пялец с пока ещё нетронутым полотном. – Спасибо, – помолчав, девочка протянула пустой кубок незнакомке. Та улыбнулась и забрала его из рук девочки. – Как тебя звать, лапушка? – Шу... Она прикусила язык, не дав себе назвать полное имя. Ей было стыдно обманывать хозяйку дома, особенно за то, что та к ней добра и помогает. Однако из-за событий минувшей ночи Шуву теперь не понимала, кому можно доверять, а кому – нет. Внутри всё кричало о том, чтобы быть осторожной. Вдобавок в голове звучал наказ матушки – никому не говорить о себе. – А меня Есин. Женщина ласково улыбнулась, и на уголках её глаз появились морщинки. – Шу, ты помнишь, как оказалась в лодке? Принцесса замотала головой. Есин продолжила: – Мой муж рыбачил утром и увидел, как к берегу прибило лодочку. Жухлую совсем, он ещё удивился: как она вообще на воде удержалась. Он заглянул внутрь, мало ли, а там девчушку спящую – тебя нашёл. Вот чудеса. Ну и к нам принёс. На тебе ещё сорочка вся в крови была. Но я тебя, когда омывала, ни царапинки не нашла. Ты помнишь, что с тобой случилось? Конечно, Шуву помнила. И теперь никогда не сможет забыть. Эту ночь, этих людей, что разворошили её Гнездо. От одной мысли об этом кровь закипала, ярость пульсировала в висках. И несмотря на это, она не могла рассказать ничего, поэтому снова покачала головой. – А родители... Есть? – осторожно спросила Есин и присела рядом на кровать. – Боюсь, что теперь нет... – прерывисто вздохнула Шуву и поджала губы в полоску. Глаза защипало от накативших эмоций, женщина по-матерински прижала девочку к груди. – Ничего. Значится, с нами будешь жить. Она медленно покачивала девчушку из стороны в сторону, успокаивая. Та сжала простыни, чтобы накатившие чувства не вырвались наружу. Груди снова коснулось что-то прохладное. Принцесса сунула руку в рубаху и вытащила серебряный кулон с жёлтым камнем, больше напоминающим застывшую смолу. Внутри находился чёрный локон, явно принадлежащий королеве. Шуву поняла, кому принадлежат волосы, и сжала камень в ладони. На душе стало ещё тоскливей. Никогда ей не хотелось к матери настолько сильно. Никогда не хотелось услышать её нравоучений. И пусть бы она ругала и отчитывала её, но лишь бы была рядом. Лишь бы была... Её родители остались в Гнезде. Что с ними сталось? Есть ли хоть один шанс, что они выжили? Почему матушка не отправилась с ней? Что она не договорила? Эти и многие другие вопросы крутились в голове, разрывали и без того истерзанное детское сердце. – Ма-ату-ушка-а! В комнату забежал смуглый мальчишка лет четырнадцати с чуть отросшими каштановыми волосами и большими зелёными глазами. Он держал в руках какую-то палку и вертел ей в воздухе. Юнец замер на входе, увидев Шу, а после лучезарно улыбнулся. – Ты проснулась! Он подлетел к кровати и, взяв девичьи ладони в свои, приложил к своему лбу. – Мир твоему дому! Шуву знала, что такой жест часто использовали в маленьких городах материка. Это устаревшее приветствие в королевстве. Поговаривали, что таким образом когда-то давно людей встречала сама Птица. Существо столь возвышенное отнюдь не относилось к человечеству как к чему-то слабому и низшему, напротив – она любила каждого и к каждому относилась как к равному себе. За это простой народ и чтил её, а заодно – и её традиции. Принцесса удивлённо вскинула брови, но сразу же одёрнула себя и повторила за мальчиком. – Мир твоему дому. – Как тебя зовут? Как ты очутилась в той лодке? На твою деревню тоже совершили набег? Хотя ты не похожа на девчонку из деревни. Не убирая улыбки, мальчишка осыпал её вопросами, неприлично сокращая дистанцию между ними. Когда его лицо оказалось напротив лица Шуву, девочка увела взгляд и отползла назад. За такую вольность ему прилетел подзатыльник от матери. – Хандалай! А ну-ка отойди! Негодник! Ты у меня ещё за утро не получил! Почему дров не нарубил? Воды почему не принёс? И что у берега делал, а? Есин не на шутку разошлась и выудила за поясом тряпку, замахнулась на сына. Тот подскочил с кровати, уворачиваясь от удара, и обернулся к Шуву. – Меня можешь звать Хан. Я тебя в обиду не дам, можешь меня не бояться. – А меня Шу. Шуву тихо представилась ему, его глаза игриво заблестели, но, когда хозяйка вновь замахнулась на него, Хан выбежал из комнаты, иногда оборачиваясь, чтобы вновь взглянуть на девочку. Принцессу их семейная простота позабавила, но она не нашла в себе силы даже поднять уголок губ, чтобы улыбнуться. От осознания их счастья сердце вновь больно кольнуло. Стоило Хану скрыться из виду, как в комнату вошёл высокий смуглый мужчина, таща на спине сеть, полную рыбы. – Сегодня улов так себе. Нужно почистить и разделать. Вошедший дал указания жене и перевёл взгляд на Шуву. Это, как поняла принцесса, был хозяин дома. Она сразу отметила, что у мужчины такие же зелёные глаза, как у Хана. Он снова обратился к жене: – Что с ней? Есин смягчила голос и, взяв его под локоть, повела в сторону выхода. – Кажется, забылась девочка вся. Не помнит, как в лодке оказалась. Говорит, родителей нет и... – И? – мужчина выгнул бровь. – Хасан, пусть она у нас останется. Хозяин замедлился и замер, сурово взглянув на жену. Та снова подхватила его под локоть, и они вышли из комнаты. Шуву стало неловко. Она не хотела быть обузой для этой семьи, поэтому приняла решение, что попросит Есин обучить её житейским делам. В конце концов, они приняли её и обеспечили кровом. Так и вышло: всю неделю принцесса училась обычной жизни. Без слуг, кухарок и портных ей приходилось заново перестраивать свои привычки. И не то чтобы ей было это в тягость, напротив – она безукоризненно выполняла поручения Есин и старалась делать всё на высшем уровне, хоть иногда и получалось это не очень хорошо. Если у неё что-то не выходило, на помощь приходил Хан. Мальчик никогда не дразнил и не подшучивал над её навыками, а всегда спокойно направлял и поправлял, если ситуация требовала его вмешательства. За это небольшое время дети неплохо сдружились, и для Шуву мальчишка стал как старший брат. Несмотря на новую жизнь, Шуву не могла забыть о своей прежней. Минувшие дни она ходила сама не своя. Мысли о том, что теперь будет с её прошлым домом, не давали ей покоя. Помимо этого, внутри всё ещё теплилась надежда, что её родителям как-то удалось спастись, что каким-то чудом они смогли выжить, победить и выгнать тех чужаков, что совсем скоро вернут её назад. – Ты чего остановилась, Шу? Тишину прервала Есин. Они с девочкой чистили щётками одежду, но младшая в моменте замерла. Услышав голос женщины, она извинилась и продолжила чистку. На пороге появился глава семьи. Мужчина был чем-то встревожен, и супруга вскочила с места. Давно она не видела мужа таким напуганным. – Не молчи! Что стряслось? Что-то с Ханом? Первое, что пришло на материнский ум, – что что-то приключилось с сыном. Есин схватилась за руку мужчины и встревоженно посмотрела ему в глаза. Недолго помолчав, Хасан ответил: – Из столицы дурные вести. – Что такое? Шуву отложила вещи и прислушалась к взрослому разговору. – Во дворце переворот случился. Всю королевскую семью поперебили... Есин прижала ладони ко рту и присела на лавочку. – Как? – Говорят, с Тюмэна чужаки примчались, всех поперерезали. Шуву болезненно прикрыла глаза и свела брови к переносице. Самые страшные её догадки подтвердились. – Есин! Ты слыхала? К ним подбежала встревоженная соседка. Полная женщина, держась за грудь, быстро засудачила: – Беда нам! Королевскую семью убили! Короля в постели зарезали, малютку-наследника в колыбели задушили, а королеву забили до смерти и на стену замка подвесили! Что за звери! Услышав то, как чужаки расправились с её семьёй, Шуву подскочила с места и ринулась прочь, опрокинув деревянный таз с водой. Соседка рассказывала что-то ещё, но принцесса уже её не слышала. Она бежала, не разбирая дороги, гнев и скорбь смешались в ней воедино. Слёзы катились, обжигая девичью кожу на щеках. Остановившись у берега, её ноги подкосились, и девочка упала на колени, спрятав лицо в ладони и горько заплакала. Её семья мертва. Родовое гнездо разворошили проклятые чужаки. И сделали это самым жестоким, самым бесчеловечным способом. Их не остановили ни женские крики, ни детский плач. Они расправились с жителями замка, как со скотом. Любимого отца, который скрашивал своим задорным нравом скучные порядки дома, убили прямо во сне. Самое подлое, бесчестное убийство, особенно для главы государства. Брата, который был совсем малюткой, задушили, даже не моргнув. Хоть Шуву не испытывала к нему особых чувств, но сердце жалобно щемило от осознания его потери. Принцесса винила себя за всё плохое, что имела в его сторону. Его смерть она считала ошибочной. На его месте должна была быть она... И всё же их смерть была менее жестокой, по сравнению (если такое вообще можно сравнивать) со смертью королевы, мужская часть семьи просто уснула. Для её величества выбрали самую унизительную расправу. Королева, что была подобна изящному журавлю, никогда не нарушала правил, держалась благородно, была полна достоинств, пала от чужих, грязных рук, словно преступница. Её лишили жизни не сразу. Конечно, она ведь успела защитить Шуву. Они растягивали её гибель, смакуя на языках её страдания, а закончив казнь, повесили на стену замка как трофей, как знак всем, что спасения нет. Народ никто не спасёт. Нет ни Птицы, ни Богов, ни тех, кто должен их защищать на земле. Но Шуву сейчас не волновали судьбы людей, её разрывало на части от мысли, как разрушались судьбы тех, кто ей дорог. Они не заслужили такой участи, ни один из них. В голову приходили самые страшные картины, на душе было тяжело от размышлений о том, как мучились любимые перед смертью. Только она одна жива. Только ей удалось вырваться из цепких лап смерти. Но зачем? Для чего? Ей своя жизнь с той самой ночи не приносит ни единой радости. Ни надежды. Вся, которая имелась, стерлась в порошок от новости о семье. Не во что ей больше верить, нечего ждать. Так пусть же она исчезнет, пусть уйдёт в небытие, пусть не будет нести ту боль, что сковывает и разрывает душу. Принцесса выудила из пояса овощной ножик и, поднявшись на трясущихся ногах, шагнула в воду. Холодные волны лизали ноги, бились о хрупкое тело, сбиваясь в пену. Словно живые, они пытались предотвратить решительный порыв девочки. Та, истерзанная изнутри, потерявшая надежду и веру, замахнулась и резко направила острие себе в грудь. «Остановись!» В голове раздался незнакомый женский голос. Всплеск волн, шум воды — и кто-то перехватил запястье Шуву, заставляя выпустить нож. – Отпусти, Шу! Обернувшись, принцесса увидела Хана. Мальчишка испуганно смотрел на неё, держа её тонкую кисть в руке, и медленно качал головой. Ножик упал в воду, теряясь на дне. Шуву ещё раз посмотрела назад, вспоминая чужой голос, и перевела внимание на мальчика. Морские брызги, что касались её лица, заставили немного прийти в себя и осознать, что она собиралась сделать. Глаза предательски защипали, подбородок задрожал. – Шшш... Иди сюда, – Хан притянул её к себе и крепко, но нежно обнял. То ли от накативших эмоций, то ли от проявления тепла в её сторону, Шуву разревелась, уткнувшись лицом в плечо приятеля. Ей нужно было выплакаться, излить всё своё горе, выплеснуть всю имеющуюся скорбь. – Их всех убили, представляешь? Как животных... Хан замер, кажется, даже боялся выдохнуть. Он был обескуражен тем, что его Шу так переживает из-за судьбы королевской семьи, поэтому не знал, как реагировать. Мальчишка лишь прижимал девчушку ближе и ласково гладил по голове. Конечно, смерть королевской семьи для всех была огромной трагедией, но чтобы настолько о ней переживать... Ему казалось странным. Однако в голову пришли слова соседки о принцессе. – Не печалься! У нас всё ещё есть надежда! Люди говорят, что принцессе нашей удалось выжить! Поэтому наш генерал будет собирать людей в сопротивление. Да как поддадут этим собакам тюменским! И наследницу нашу найдут! Говорил это всё Хан с улыбкой, не скрывая воодушевления. Шуву опешила от его слов. «Знал бы ты, с кем об этом говоришь», – она не озвучила, лишь нервно усмехнулась. Но быстро собралась, вспомнив об упоминании генерала. Принцесса вышла из нежных объятий и уставилась на мальчишку. – Ты сказал «генерал»? Тот посмотрел на неё с непониманием, а после закивал. – Ну да. Генерал королевской армии. Он давал присягу королю и королеве... – Нет, подожди, – Шуву замахала ладонью, перебивая, и продолжила: – А кто он? – Тархан Ши. Он не так давно носит этот чин. Лет двенадцать, вроде. Но я точно не знаю, я мал был ещё. Хочешь, у отца узнаю? Шуву с надеждой посмотрела на Хана, тот не смог сдержать улыбки. – Хорошо. Только пообещай, что больше не будешь сбегать из дома в море, направляя на себя нож. Шуву измученно подняла уголки губ и кивнула в знак согласия. Ночью принцесса прокручивала в голове минувший день: смерть семьи, генерал Тархан Ши, женский голос в голове. Генерал, семья, голос в голове... Кому он мог принадлежать? Рядом точно был только Хан и морские волны. Может, от горя она сошла с ума? А может, просто показалось. Отмахнувшись от навязчивой мысли о голосе, Шуву должна была решить, как ей дальше быть. Она понимала, что надолго задерживаться здесь ей нельзя, и поэтому нужно было придумать, как ей добраться до генерала. В конце концов, матушка просила его найти. Может, встреча с ним хоть немного прояснит текущие обстоятельства. Девочка всё ещё не могла до конца смириться с тем, что осталась одна. Внутри она была убеждена, что ей нужен взрослый, который направит и поможет со всем разобраться. Однако текущее расположение дел говорило о том, что пока что полагаться следовало только на себя. Отгоняя раздумья, принцессе наконец удалось уснуть.