Раскрыв крылья

Утром Шуву накормила скотину и, закрывая загон на крючок, услышала странные шорохи и вздохи, доносящиеся с заднего двора. Девочка вытерла руки о фартук и осторожно пошла на звук. Дойдя до места, она облегчённо выдохнула. Это был всего лишь Хан. Мальчишка в руках держал изящный меч, совершенно не созданный для такого простого мальчика, как он. Такие мечи делали для королей и знати. Шуву точно это знала: она видела такие у отца в оружейной и замечала их у его приближённых лиц. Тогда ей было досадно от того, что она родилась девочкой, из-за чего иметь меч при себе было не положено. Но принцесса каждый раз засматривалась на блеск металла, на резную рукоять оружия, в сердцах мечтая, что когда-нибудь обзаведётся таким же. Хан делал выпады с мечом. Может, не совсем умело, но уверенно. Так, будто занимался с ним не раз. Не выдержав молчания, Шуву подала голос: — Красивый меч. Откуда он? Мальчишка тут же остановился и повертел оружие в руке. — Спасибо. Сам сковал. От его слов Шуву удивлённо взкинула брови. — Ты сам? Можно взглянуть? Хан улыбнулся, ему льстила реакция девочки. Он подошёл к Шу и протянул меч. Та повертела оружие в руках, осматривая каждую деталь изделия. Линия лезвия безупречно прямая, сужающаяся к смертоносному острию, сверкала от каждого взмаха. На нём, чуть криво, но вполне читабельно, было высечено «Борюсь, как Птица — не для кары, а для защиты». Гарда меча являлась фигурной, а рукоять была довольно комфортной и хорошо лежала в руке, явно сделана под пока ещё небольшую мальчишескую ладонь. — Удивительно! Ты правда сам его сковал? — Шуву восхищённо вздохнула и посмотрела на мальчика. Хан почесал затылок и, смущённо отведя взгляд, ответил: — Сам. Но процесс контролировал мой дядя. Несколько раз заставлял переделывать. Мне теперь кажется, я любой меч могу сковать. Мальчишка нервно усмехнулся, вспоминая все трудности данного занятия и раны на руках, которые до сих пор оборачивает бинтами и тряпками. Шуву слишком серьёзно восприняла его слова и без стеснения обратилась с просьбой: — Ты сможешь и мне сковать? Тот, явно не ожидая такой просьбы, замер. Но, недолго помолчав, заговорил. — Тебе? Меч? Шуву согласно закивала. Но потом, поняв, что сказала, добавила: — Конечно, не просто так. Я могу делать за тебя дела по дому, отдам свою порцию ужина... — Хватит! Ты уже глупости говоришь! Конечно, я сделаю тебе меч. И ничего мне не нужно взамен. Просто интересно: зачем он тебе? Девчонки обычно просят им украшений сделать или там игрушек... Шуву улыбнулась и пихнула его локтем в бок. — Не все девочки. У нас в мире очень много женщин, которые прекрасно владеют мечом. Например, Нарцисса из Кипо. Хан демонстративно закатил глаза на слова о Нарциссе. — Да-да, наша центральная императрица... — немного помолчав, он добавил: — Меч, так меч. Скучно. Шуву улыбнулась и благодарно обняла мальчишку; её глаза впервые за всё время нахождения в этом доме засверкали от счастья. Теперь Хан точно не мог ей отказать. Ещё никогда он не видел Шу такой довольной. Её настроение передалось и ему, он сам расплылся в улыбке. Расставшись на хорошей ноте, ребята разошлись по своим делам. Хан пошёл в кузницу, а Шуву направилась к Есин за новым поручением. Зайдя в дом, принцесса женщину не застала, но зато обнаружила, что у них совсем закончилась вода. Взяв ведра, девочка направилась к колодцу. Путь к месту, где находился колодец, лежал чуть дальше деревни, рядом с лесом, но все жители спокойно ходили туда за водой. Дойдя до него, Шуву вздрогнула от появившегося в голове того самого женского голоса, который слышала тогда, в воде. «Не бойся, дитя. Выслушай, что я тебе скажу». — Кто ты? — испуганно прошептала Шуву. «Не пугайся. Я Дочь Божья. Отныне ты моя преемница, небом меченая. Возрадуйся, благословенная». — Я? От услышанного Шуву опешила и смутилась. Она не могла поверить в то, что на её долю выпала такая ответственность. Конечно, читая легенды и книги, она ни один раз фантазировала об этом моменте и мечтала встретить Птицу, но абсолютно точно не была готова к тому, что та выберет её по-настоящему. Не то чтобы принцесса считала себя обыкновенной или недостойной... В конце концов, она была лишь ребёнком и не готова брать на себя такую ответственность. Всё-таки, придя в себя, девочка спросила: — Но я ведь ещё дитя. Как я смогу оберегать мир, если не смогла сберечь даже собственный дом? «Благословенное дитя. Как и все мои прошлые преемницы. Не стоит об этом печалиться. Я тебя всему обучу, и тебе всё станет понятно». Шуву недолго помолчала. Она понимала, что Птица не примет её отказа. Можно сказать, это вынужденный титул, и здесь не получится отвертеться. Всё-таки это не армия, от которой можно сбежать, пересекая границу; это голос в голове, который хочешь — не хочешь, а слышать будешь всегда. — Тогда что мне нужно делать? — принцесса поджала губы и напряжённо свела чёрные брови на переносице. «Твоя мать наказала мне отвести тебя к нынешнему генералу. Сначала доберёмся до него, а там...» — Вы знали мою матушку? Услышав слова Птицы, Шуву встрепенулась. Ей было всё равно на часть про генерала, куда больше её волновало то, откуда это Священное Создание знает её родительницу. «Да, знала». Птица ответила спокойно, не обращая внимания на то, что Шуву её откровенно перебила. — Вы знаете, что с ней произошло? Вам известно, как она погибла? Эти вопросы всё время терзали сознание принцессы. Она не могла не воспользоваться моментом и не узнать о своей семье. «Мне известно о ней всё. С самого её рождения мой голос всюду следовал за ней. Только такого благословения она отнюдь не оценила по достоинству и решила прожить обычную земную жизнь! Как неуважительно! Ей выпала такая честь...» Шуву слышала в голосе Святой огромное разочарование и сожаление. Саму же принцессу очень удивило и даже шокировало её признание. — Моя матушка... Она была... избранной? — сама не веря тому, что говорит, девочка делала паузы в предложениях. «Да! И я пожалела, что выбрала её! Ещё никогда и никто не относился к моему дару так неблагодарно, как это сделала твоя мать!» — Но почему вы просто не выбрали себе другую преемницу? «О, наивное дитя, если бы это было так просто...» — Она никогда не рассказывала никому о вас... Я бы даже не подумала, что она... «Эта упрямая женщина тщательно таилась. Конечно, никто не мог догадаться, что в ней древняя сила. Но сейчас не об этом. Я должна посмотреть, как моя сила отзовётся в тебе...» — Сила? Прошу, можете сначала рассказать, что случилось с моей семьёй в ту ночь? Шуву понимала, что эту просьбу Птица может воспринять за наглость и тоже счесть принцессу неблагодарной, но отступать было некуда — ей нужно было узнать всё. Однако вместо укоров голос в её голове заговорил наставнически, гордо и спокойно. «Хорошо, дитя. Я покажу тебе всё, что произошло в твоём доме. Только пообещай, что больше не будешь возвращаться к этой теме и утопать в скорби. Как бы тяжело это ни было, ты должна отпустить все печали и идти дальше». Принцесса затихла. Она не думала, что сможет пообещать забыть об этом. В ту ночь погибли все её близкие люди, её саму обесчестили и лишили дома. Такое просто так не забывается. — Вы считаете, я смогу забыть об этом так легко? Птица без сомнения ответила: «Сможешь. Просто должно пройти какое-то время. Всё забывается, вся боль проходит и чувство скорби притупляется. Не нужно держаться за то, что ты не в силах поменять. Твоих близких уже не вернуть, как ни старайся. Дом ещё можно отвоевать, но поверь, дорогая, отнюдь тебе не станет легче». — Мне станет легче, уж поверьте! Шуву выпалила эти слова на эмоциях. Птица снисходительно вздохнула. «Ты должна пообещать мне, что хотя бы постараешься отпустить. Твоя эмоциональность и желание возмездия могут взять над тобой верх, и ты забудешь себя настоящую». — Я не... «Пообещай!» Голос Птицы строго прогремел в голове. Принцесса замолчала. Она была не уверена, что сможет выполнить обещание, но в словах Хранительницы не было ни обмана, ни упрёка. Как будто та просто направляла её, старалась поддержать. — Хорошо, я буду стараться выполнить обещание. Шуву согласно кивнула. Всё ещё не уверенная в том, что сама только что сказала, она дала обещание. Конечно, принцесса постарается, ведь Птица в чём-то права — её близких не вернуть; однако если есть шанс отвоевать хотя бы дом, она попытается мягко склонить Хранительницу на этот шаг. Услышав то, что хотела, Птица замолчала и, вспышкой света, перенесла Шуву в недалёкое прошлое... Принцесса очутилась в родительских покоях, где царил полумрак. Король крепко спал, сцепив пальцы в замок на груди, а вот его жена резко вскочила с постели, будто почувствовав неладное, и побежала в сторону детской колыбели. Проследив за ней взглядом, принцесса медленно зашагала к ней, но замерла от увиденного. В колыбели неподвижно лежал маленький принц, накрытый шелковой подушкой. Не дышал. Мать убрала с его лица вещь и начала нервно ощупывать и тормошить детское тельце. — Нет-нет-нет... Было слышно, что женщина была на грани. Она взяла ребёнка на руки и начала направлять в него энергию, больше напоминающую свет. Ничего. Королева, теряя контроль, вновь пустила силу, но мальчик так и не пришёл в сознание. Был мёртв. — Нет! Стража! Кто это сделал? Кто убил моего ребёнка? Королева истошно кричала, прижимая к сердцу начинающего холодеть мальчика. Она горько рыдала, упав на колени. От её крика проснулся отец и тут же рухнул на подушки, так как непонятно откуда взявшийся клинок вонзился в его шею, в грудь, в живот. Шуву рассмотрела убийцу своего отца. Это был старший брат её несостоявшегося мужа. Он хладнокровно вытер острие кинжала своим рукавом и мягкой поступью приблизился к королеве. Молодой человек был весь измазан в крови. Женщина, убитая горем, не сразу заметила чужака за спиной, но стоило ему занести оружие, как та мгновенно среагировала и увернулась в сторону. Увидев воочию то, как были убиты брат и отец, сердце принцессы болезненно сжалось; она дернулась в ту сторону, но вспомнила, что сейчас полностью эфемерна и никакого влияния не имеет. — Наконец-то мы встретились, дорогая сестрица. Голос юноши звучал иначе, Шуву это точно поняла. Как будто вместо Зорана разговаривал кто-то другой, совершенно незнакомый принцессе. В этом хрипловатом, но нарочито игривом тембре девочка улавливала что-то жуткое, что-то явно угрожающее. Наблюдая за всей этой картиной, принцесса хотела вмешаться, гнев стучал в её висках. Она изводилась от своей беспомощности, от того, что пришлось пережить её родителям. Если бы только она могла оказаться рядом... Мотнув головой, девочка продолжила наблюдать за произошедшим. Королева выпрямилась и гневно прошипела на чужака: — Никакая я тебе не сестрица. Юноша подошёл ближе, не так уж хотел разговаривать. Он вырос над женщиной и грубо схватил её подбородок цепкими пальцами, заставил посмотреть на себя. В раскрасневшихся глазах королевы застыли слёзы. Впервые Шуву видела её в столь плачевном состоянии. — Я вижу Её в тебе. Пускай не прячется. Зоран улыбнулся уголком губ и хотел провести большим пальцем по губам королевы, но та ударила его по руке, а после направила на него вспышку света. Тот отразил её удар и силой впечатал в стену, сцепив руку на её шее. Тело сына выпало из её рук и покатилось по полу. Женщина махнула рукой и превратилась в птицу, вылетела в открытое окно. Вспышка света, исходящая от неё, ослепила юношу, и его вырвало чёрной жижей, чем-то напоминающей деготь. — Ты же знаешь, что тебе не сбежать. Твой дом под моим контролем. Молодой человек громко расхохотался и медленно поплёлся из покоев, оттягивая момент. Шуву направилась за ним и увидела, как тот подошёл к Камилю, слышала их диалог и гнев снова заполнил внутренности. Этот мелкий негодяй снова поступил, как жалкий трус — не осмелился вступиться за неё тогда. Просто молча стоял у двери, так и не решившись войти. Хотя такой исход был вполне ожидаем, ведь накануне они знатно повздорили. Однако мнение о нём кое-что поменялось, когда она увидела, как мальчишка беспрепятственно впускает в каминную Даву. И девочка вновь словила дежавю. Холодный пот пробил Шуву, когда она вспомнила, что произойдёт дальше. Сил вновь смотреть на это у неё не оказалось, и она отвернулась. Через какое-то время собственный крик заставил её вздрогнуть, и она медленно повернулась, оглядываясь по сторонам. У лестницы появилась светлая фигура — её мать. Женщина, сжимая в руке резной меч, стремительно шагала в сторону каминной. Её залитые горем глаза метали искры ярости. Она была решительно настроена, и когда навстречу ей шли подручные гостей, то без сомнения разрубила их на части. Даже мускул не дрогнул на её лице. Вот на что была способна материнская скорбь. Приблизившись к Камилю, женщина замешкалась, но не убила мальчишку. Всё-таки тронуть ребёнка не смогла. Кивком она приказала ему бежать. Он сразу понял, что та имела в виду, и ринулся прочь. Зайдя в приоткрытую каминную, королева осмотрелась. Увидев лежащую и истекающую кровью дочь на полу, направилась к ней, ища глазами виновного. Долго искать не пришлось, и смуглый мужчина с перевязанным глазом, выудив из пояса кинжал, зашагал навстречу женщине. Та, сгорая от гнева, налетела на него мечом и как по маслу отрубила ему голову. — Сгинь во мраке! — прошипела королева, вся измазанная в чужой крови. Шуву, увидев то, как мастерски матушка справляется с оружием, не могла скрыть удивления и восхищения. Ей было непонятно, откуда её величество так хорошо владеет мечом. Переведя взгляд на лежавшую себя, принцесса с отвращением поморщилась. Девочке не было противно от вида крови, но она всё ещё корила себя за то, что не смогла справиться в ту ночь. Королева подошла к телу дочери и, рухнув на колени, коснулась её шеи, почувствовала слабую пульсацию. Жива. — Доченька моя... Женщина принялась утирать чистым рукавом лицо девочки и целовать её. Сердце Шуву тоскливо защемило, к горлу подобрался ком. Ей стало невыносимо стыдно за то, что она наговорила матери тогда. Только сейчас она поняла, что женщина её всё же любила. По-своему, но любила. Не вынеся мысли об этом, принцесса не смогла сдержать слёз. — Мама, прости... Шуву подбежала к женщине, хотела её коснуться, обнять, поцеловать, но у неё не вышло. Она словно захватывала руками воздух. Вспышка света, и девочка вновь оказалась у колодца. Раздосадованная тем, что не смогла досмотреть, что произошло дальше, она пнула ногой ведра, лежавшие подле неё, и в истерике разразилась. — Верни меня назад! Ты сказала, что покажешь! Верни меня назад! «Ты теряешь над собой контроль, дитя. Это может плохо кончиться». Голос Птицы прозвучал вкрадчиво, но как-то неожиданно нежно, с заботливой нотой. Шуву упала на колени и, согнувшись, сквозь слёзы взмолилась: — Верни меня, прошу... Я должна знать, что случилось с мамой... Я должна её увидеть... «Не могу. Если снова попадёшь в прошлое, вновь потеряешь контроль и разрушишь свой разум». Птица говорила спокойно, давая девочке вдоволь наплакаться, полностью принимая и понимая её положение. Выдержав тишину, она решила не показать, а рассказать, чем закончились события той ночи. «Твою матушку убил тот, кто вторгся в ваше гнездо. Ты была еле жива, и она дала мне приказ сделать так, чтобы ты выжила. Но на момент, когда она это произнесла, у тебя остановилось сердце, и спасти тебя могло только переселение меня из её тела в твоё. Я ей возразила, но твоя мать — страшная упрямица — пригрозила, что добровольно отдастся в руки убийце твоей семьи. У меня не было особого выбора. Да и не буду скрывать, с твоего рождения ты мне очень приглянулась. Я думала о том, как жаль, что ты не родилась раньше и что я не могла выбрать тебя прежде матери». Слушая признание Птицы, Шуву разрыдалась сильнее прежнего и зарыдала навзрыд. Слова Птицы насчёт её уникальности не отозвались в ней радостью; напротив, она была зла, и в первую очередь — на себя. Из всех именно она осталась незаслуженно живой. Так ещё теперь она знала, что её, как ей когда-то казалось, бесчувственной матери, пришлось отдать жизнь за неё. Стало невыносимо скверно и противно от самой себя. Обхватив себя руками, она долго надрывно плакала. На смену скорби пришёл гнев. Шуву была зла на того, кто вторгся в её дом, на того, кто позволил себе бесчинства в сторону её близких. И всё-таки она точно не знала этого человека, или создания. — Кто тот, который разрушил мою семью? Кто испортил жизнь мне и моим близким? Как мне его называть? Шуву кипела от злости, царапая до крови руки; она обращалась к Птице. Та недолго помолчав, ответила: «У него много имён, дитя. Я с твоими предшественницами называла его Темным Братом. И сейчас он силён как никогда. Мы должны добраться за него и уничтожить, чтобы мир вновь не погрузился во тьму». Услышав о том, что им нужно убить это существо, Шуву воодушевилась. Мысль о возмездии туманила разум, горела красным, заставляла идти на её свет. — Я сделаю всё, что прикажешь, только позволь мне самой убить его. «Ты сможешь сделать это, но не сейчас. Ты довольно слаба и подвержена страстям. Мой дух не присутствовал в тебе с рождения, поэтому я сама не до конца понимаю, как работать с тобой, не нанеся вреда». — И как мне поступать с этим? Немного придя в себя, Шуву утерла слёзы и выпрямилась. Ей нужно стать сильнее, чтобы победить, а поэтому пока нужно забыть про слёзы. Она будет выполнять всё, что ей прикажет Птица, будет слушать все её советы и наставления, и когда ей удастся вонзить меч в глотку чудовища, тогда выплеснет весь свой океан скорби и слёз. Даже если утонет в них, главное — отомстит. На какое-то время повисла тишина, обе погрязли в размышлениях. Одна — как научить, другая — как отомстить. Птица, будто знала о чём думает юная принцесса, но никак на это не реагировала и молчала. «Сначала я должна научить тебя самому простому — превращению в птицу». Услышав это, девочка, ошарашенная заявлением, открыла рот. — Самому простому? «По крайней мере, для всех прошлых моих преемниц. Научишься этому, и в остальном тебе станет куда проще. Слушай, что я тебе буду говорить». Шуву поднялась на ноги, готовая слушать наставления. «Глубоко вздохни и закрой глаза». Шуву покорно сделала, как сказали. «Отведи руки в стороны, обернись и, как бы взмахивая, одной ладонью сделай движение, словно накрываешься одеялом». Принцесса повторила, но чуда не произошло. «Сделай ещё раз. Но теперь представь, как свет окутывает тебя и твои ноги не касаются земли. Почувствуй тепло, разливающееся внутри, сродни щекотке и обернись». Делая всё, как было приказано, Шуву почувствовала щекотку в руках и ногах, как будто всё внутри наполнилось тёплым ветерком и стало легче. Она взмахнула руками, и вмиг кожа на них обросла тёмными перьями. Принцесса чувствовала, как подобно иголкам перья пробираются сквозь плоть, как приятно щекочут и как ловят каждое дуновение ветерка. И всё же ей не удалось превратиться. Замахав только своеобразными крыльями, она пыталась повторить движения вновь, но ничего не выходило, а когда она со всей силы взмахнула, то её ноги оторвались от земли. Она вспорхнула. Воодушевлённая полётом, девочка позвала Птицу. — Я смогла взлететь! Ты видишь? Однако Птица не ответила. Кажется, она вообще замолчала. Замотав головой во все стороны, Шуву увидела Хана, который с открытым ртом смотрел на неё. Мальчишка, будто увидевший божество, замер на месте, не смея даже моргнуть...