глава 2

она чуть прищурилась, но не двинулась с места. лишь терпеливо выжидала; словно проверяла, насколько же далеко он готов зайти в этой игре. — угрожаешь наставнице? — её голос прозвучал спокойно, и трудно было понять, что именно скрывалось за этим «спокойствием». — всего лишь даю шанс отыграться за мои выходки на тренировках, — рики склонил голову набок, в уголках его губ мелькнула ленивая, но до чертиков острая ухмылка, — ты же сама говоришь о доминации. — на трассе, нишимура, — она чуть покачала головой, — а не в разговорах. он не отступил. совсем наоборот — придвинулся ещё ближе, дабы между ними оставалось не более нескольких сантиметров. ни-ки нравится наглеть. а ещё нравится легкий запах её духов, что он почувствовал на первой их встрече, и который теперь не вылезает из головы. едва уловимый, с чем-то свежим и горьким; странным образом он.. резонировал со стойким запахом бензина, прочно въевшимся в кожу парня. харин чуть напряглась, но осталась сидеть на месте, не отводя взгляда ни на мгновение. в её позе, в идеальной осанке читалась холодная сдержанность человека, привыкшего к контролю. но что она чувствует на самом деле, когда «ученик» в открытую прожигает ее взглядом? — а ты действительно любишь перегибать. — я гонщик, — ответил он, — я к этому привык. тишина растянулась надолго. только далёкий треск охлаждающегося мотора в гараже напоминал, где они находятся. рики всё ещё смотрел на неё, чуть прищурившись, будто искал ответ, или, может быть, реакцию, которая могла бы его всецело удовлетворить. он видел, как она делает глубокий вдох, как пальцы сжимают карандаш чуть сильнее, чем нужно. но ни слова. нишимура чувствует нечто похожее на азарт. нет, далеко не гоночный, не соревновательный, а живой. как у младшеклассников, дергающих за косички полюбившихся им девочек. тот, от которого перехватывает дыхание, потому что ставки становятся личного характера. вот уж. — если ты сейчас не отстанешь, — сказала она наконец, — я правда подумаю, что от скуки ты решил потрепать мои нервы. — не трепаю, — вновь эта чертовая улыбка от уха до уха, — просто слушаю момент. — слушаешь? — да. ты ведь говорила, что чутье — главный инструмент гонщика. она, разумеется, хотела съязвить в ответ, но попросту не успела — вдалеке загорелись фары технички, и яркий свет на секунду прорезал тьму, осветив их обоих. рики моргнул, тут же отступил, будто очнувшись ото сна. затяжного сна. харин выдохнула, едва заметно тряхнула головой и, не поднимая глаз, тихо бросила, — иди отдыхай, нишимура. завтра, как обычно, тяжелый день. он саркастично хмыкнул, — да, наставница. и только отходя, позволил себе короткий взгляд через плечо. она снова листала заметки, делая вид, что полностью погрузилась в работу. но её пальцы дрожали, хоть и совсем чуть-чуть. или.. ему это лишь кажется? у парня внутри всё ещё гудело то странное ощущение, что возникало каждый раз, когда их взгляды задерживались друг на друге. не гонка, не финиш. ожидание. ожидание момента, который обязательно случится.

***

спустя несколько недель изматывающих тренировок, когда трасса уже стала почти домом, а голос харин — постоянным эхом в наушниках, рики начал улавливать закономерность. девушка никогда не повышала голос, не теряла терпения, просто говорила так, будто иначе и быть не может: спокойно, но с тем нажимом, которому невозможно не подчиниться. он привык к этому тону, как к ветру в шлеме, к запаху топлива и стертых шин. её указания во время заездов стали частью ритма, к которому невольно тело подстраивается само. все эти утренние выезды, когда лучи солнца только касаются асфальта, а в воздухе ещё висит прохладный туман, превратились для парня в нечто большее, чем просто подготовку. можно ли это назвать «приятной традицией»? изо дня в день она обязательно стояла у барьеров, прислонившись к ограждению. с планшетом в руках, следила за каждым поворотом, каждым колебанием скорости. он знал, что где-то там, на другом конце трассы, она видит все его нелепые ошибки, задержки. и потому, когда ловил её взгляд после круга, в нем всегда было что-то острое из разряда: «видишь, где облажался?». колкость за колкостью, грубость за грубостью, но в этих перепалках появилось что-то вроде уважения. рики, честно говоря, смирился с ее присутствием. начал осознавать, что она направляла, не ломая. и уважал это. подталкивала, но не душила своим контролем. впрочем, как бы парень ни старался, одно в себе изменить не мог — свой характер. этот взрывной, неуправляемый темперамент, доставшийся всецело от отца, который никогда не умел держать себя в руках. стоило что-то пойти не так: мотор заглох, в поворот не вошёл — и внутри мгновенно вспыхивал огонь. кулаки сжимались, шлем с грохотом летел на землю, перчатки валялись где-то на асфальте. харин только наблюдала, давая ему выдохнуть. не читала морали, просто ждала, пока он остынет. но время от времени могла бросить в него фразу вроде: «если бы ты думал хотя бы половину того времени, что психуешь, уже был бы чемпионом», — и он, вместо того чтобы загораться по новой, просто смеялся.

***

а вот и очередная неделя их совместной работы началась с дождя. он шёл с ночи, и к утру трасса блестела так, будто кто-то ее старательно отполировал. вода стекала с крыши боксa тонкими нитями, глухо барабанила по металлическим ограждениям и собиралась в лужи, в которых отражались серые тучи. воздух наполнился влагой, с неприятным, но привычным привкусом «инженерного барахла». в гараже, несмотря на усталость, каждый член команды интенсивно выполняет свою работу ежедневно. но сегодня шаги механиков, шум компрессора, и даже голоса товарищей воспринимались нишимурой.. приглушённо, словно тот находился под водой. харин устроилась под навесом, с ручкой и блокнотом — куда же делся планшет? — в руках. её волосы, выбившиеся из-под кепки, тёмными прядями прилипали к белоснежной шее. даже так она умудряется выглядеть утонченно. девушка наблюдала, как механики заканчивали работу над машиной, и время от времени быстро что-то отмечала на полях. рики, в отличие от некоторых гонщиков, вовсе не любил дождь. он ненавидел стук каплей по визору, и ненавидел как мокрая резина колес теряет хватку с асфальтом. для него трасса всегда была живым существом — непокорным, требующим уважения и точности. а дождь, по его мнению, искажал этот баланс, превращая мастерство в игру случая. «на мокром каждый второй считает себя гением», — сказал его отец однажды. но в текущий момент, кажись, дело было не только в погоде. сегодня всё окружающее нервировало юношу куда больше обычного. — завтра квалификация, — напомнила харин, не поднимая взгляда, — мы должны адаптировать стратегию под погодные условия. важно, чтобы твой стиль езды не испортил всю горку. он томительно выдохнул, вытирая шлем тряпкой, — «должны».. звучит как приказ. — приказ? это реальность. нишимура, услышав ответ ли, вдруг вскинул голову, — или реальность в том, что я рискую жизнью на заезде, а ты стоишь под крышей и говоришь, как мне ехать. рин, наконец, отвлеклась от записей и взглянула на вновь взбунтовавшегося юношу. заговорила тверже, — если бы я не знала, что ты сейчас просто «защищаешься», я бы, наверное, обиделась. — а может, стоит? — бросил он. на миг девушка застыла. в то время дождь хлестал всё сильнее, ветер направлял холодные капли под навес, и они оба стояли молча, в напряжении, которое невозможно было описать словами. она неторопливо сделала шаг назад, уходя вглубь бокса, и тихо выдыхая напоследок, — если хочешь доказать, что ты не просто третий — перестань воевать с теми, кто рядом. японец остался стоять там один, глядя на тёмный асфальт, где отражался его силуэт. в этот день дождь вызывал у него особое отвращение.

***

треклятая квалификация началась рано утром. дождь всё никак не прекращался, и над трассой висела почти белая пелена тумана, что, в общем, не могло японца не расстраивать. но стоит сфокусироваться на другом: гудение двигателя, то, как вибрация проходит сквозь тело, будто вживляясь под кожу. рики сидел в авто, а пальцы его сжимали руль так крепко, что костяшки побелели. старт они с харин отрабатывали столько часов, что облажаться на нём было бы немыслимым разочарованием. рёв мотора, отточенные до блеска маневры — и тот выскальзывает вперед, ловко увиливает от болидов «мерседес» и «астон мартин», успешно оставляя их где-то позади. — первый сектор чисто, — раздался голос харин в наушниках, — отлично. вспомни наши тренировки, ты можешь. — второй — держи темп. не торопись на торможении. — хорошо, рики. вот так. японец будто растворился в гонке. каждой клеткой чувствовал, словно красный болид — само продолжение трассы. словно крутые повороты вовсе и не препятствия, а всего-то обыкновенные фрагменты дороги. стальная хватка на руле только усиливалась, но парень этого не ощущал, как и не ощущал — прежде надоедливый — свист ветра в ушах. он лишь сосредоточенно прислушивается к словам харин и, наконец, доверяет ей. именно этого ему не хватало. именно это нужно было феррари. машина прямо скользила по мокрому асфальту, шины шипели, и вода разлеталась фонтанами из-под колёс. каждая мышца гонщика подстраивалась под маневры, мир сужался до ускоренного сердцебиения, дорожней разметки и голоса в ухе. когда скорость достигла пика, а финишная прямая оказалась впереди, он выдохнул, и впервые за всё время — спокойно. пусть это только квалификация, его труд уже приносит плоды.

***

заветные результаты объявлены. — 1:31.942, — с облегчением произнесла тренерша, — лучшее время сессии. он второпях снял с себя шлем, выдохнул полной грудью и улыбнулся так, как не улыбался ещё ни на одной из тренировок. вот, что даже «маленькая» победа может сделать с человеком. но для рики она по-настоящему весомая, ибо ощущалась словно.. новое начало, глоток свежего воздуха и тот самый шаг вперед. — ты хотела, чтобы я перестал воевать попусту? похоже, сработало. — я хотела, чтобы ты начал искренне верить в чемпионство, а не просто мечтать о нем. он широко улыбнулся, поддерживая с ней зрительный контакт, — кажется, начинаю.

***

трибуны постепенно наполнялись людьми, но даже шум толпы звучал для блондина как-то приглушённо, будто весь мир затаил дыхание, наблюдая за тем, что вот-вот должно произойти. рики молча стоял рядом с красным болидом. пальцы его непроизвольно дрожали, в руках находился массивный шлем, а изнутри пульсировал необъяснимый гул. вокруг суматошно бегали механики, проверяли давление, датчики, топливо, в наушнике крутилось что-то монотонное, мелькали знакомые лица. происходящее воспринималось японцем сродни белому шуму. за последние сутки он не спал, ведь всякий раз, закрывая глаза, видел один и тот же поворот, где всё решится. и постоянно внутри что-то больно сжималось, словно тело заранее чувствовало опасность, ещё не наступившую. перед глазами мелькали те многочисленные тренировки. утренние заезды под дождём, холодный тон в наушнике: «нишимура, доверься машине». вспоминал, как в порывах гнева хотел крикнуть тренерше, что она ничего не понимает, не сидит за рулём, что не может даже ощутить, как тянется сцепление. но вечером, каждый раз возвращаясь в гостиницу, он сидел в одиночестве и понимал, что именно слова харин держали его в узде. всё, чего он добивался, всё, ради чего терпел, должно было решиться на этой гонке, за первое место на которой он готов бороться до талого. и где-то внутри засела странная, почти детская фраза: «если выиграю — всё изменится».

***

он опустился в кокпит, и буквально на долю секунды воцарилась тишина, та самая, которая бывает только перед бурей. но уже вскоре мотор загудел под спиной, а приборы вспыхнули ярким светом. в наушниках раздался знакомый голос: — проверка связи. слышишь меня? — как всегда, — ответил он. — хорошо. просто делай то, что умеешь. уголки губ юноши от этих слов неосознанно приподнялись. она никогда не говорила «удачи», ведь «делай то, что умеешь» — почему-то всегда было достаточно. пять красных огней. четыре. три. два. один. старт. рывок, визг шин, запах гари. болиды в унисон сорвались вперед, будто снаряд, вылетевший из катапульты. трасса ощутимо дрожала под колёсами, ветер бил в корпус, а на стекле мелькали одинокие капли дождя. рики мгновенно ушёл со второй позиции, выжидая момент, дабы успешно нырнуть в левый поворот. рядом, справа, мелькнула чья-то тень. соперник почти задевает его крыло. сердце пропустило удар, но руки, к удивлению, не дрогнули. первый поворот прошёл. гонку, по крайней мере, уже можно считать не позорной. второй — грохот, скольжение, но с горем пополам он выравнивается. третий — короткий вдох, рывок, и он снова на комфортной скорости. в этот раз старается не допустить ошибки с нестабильным дыханием.   своей «безразличностью» голос харин как никогда успокаивает, дает возможность прийти в себя. ведь гонщик, к примеру, и без того на взводе, а если бы тренерша вдобавок начала орать в наушник, наверняка заезд закончился бы плачевно. — держи линию. не забывай о том, что мы разбирали на тренировках. как он может забыть? — держу. — есть возможность — пользуйся ею.   он непременно пользовался. обгон за обгоном, вытаскивал машину из неудобного положения, словно голыми руками тянул её вперёд. в формуле 1 важна каждая миллисекунда, даже малейшая ошибка могла всё оборвать. и всё же он чувствовал, что сегодня все разворачивается иначе. словно нишимура нашел для себя тот самый «свет в конце тоннеля», о котором все твердят. машина слушается, трасса будто дышит вместе с ним, даже сердцебиение звучит ровнее, чем обычно. после гонки нужно как следует поблагодарить ли-выскочку-харин за эти достижения.   на предпоследнем круге он уже шёл вторым. впереди, как всегда казалось японцу, проносился недосягаемый болид «ред булл» под управлением макса ферстаппена. тот соперник, с которым он сражался весь сезон, а по ощущениям — целую вечность. оставалась одна попытка. одна.   до финиша всего ничего. мысли в голове замолкли, а кровь, кажись, кипела как никогда прежде.   — если чувствуешь момент — бери. помнишь? он не ответил, просто принялся выполнять. сейчас ничто другое не имеет значения.   вход в «поворот 18» — тот самый, где обычно все сбавляют скорость и осторожничают в связи с инцидентами, ранее произошедшими на этой трассе. никому ведь не нужен разбитый болид, а то и голова, не так ли? но он, наплевав на риск остаться в дураках, прибавил газ раньше, чем следовало, заодно сместившись чуть левее. мотор взвыл, зад занесло, но он не отпустил педаль.  и вдруг — тишина. финиш.   он не разбирал ничего, кроме своего тяжелого дыхания и.. тихого, но четкого голоса: — рики.. ты первый. только после ее слов пришло хоть какое-то осознание произошедшего.   нишимура и сам не заметил, как засмеялся. в груди защемило; от переизбытка эмоций внутренности словно сделали кувырок. биение крови в висках, хриплое дыхание и лёгкий звон в ушах даже не думали прекращаться. он не сразу понял, что гонка закончилась, что он действительно пересёк финиш первым. на трибунах счастливые фанаты подняли флаги феррари, вспышки камер ослепляли, но он обратил внимание только на нее. нет, харин даже не аплодировала, но ее теплой улыбки и гордости в глазах было вполне достаточно. она рада.   парень снял шлем, всё ещё не веря в свой «подвиг». волосы липли к вискам, пот стекал за ворот, а во рту сохранялся навязчивый привкус железа. блондин вылез из машины, споткнулся, и рассмеялся вновь, как мальчишка. сокомандники тут же подбежали, окружив победителя: кто-то хлопнул по спине, кто-то кричал нелепые поздравления в ухо, но всё это гасло на фоне желания услышать похвалу именно от нее. харин приближалась спокойно, с приятной взволнованностью в глазах. к слову, за это время ни-ки хоть немного, но научился считывать взгляды наставницы. та делает вид, будто не только что выиграла с ним заезд, а просто закончила очередную тренировку.   — неплохо, — сказала она с улыбкой, когда подошла ближе. — «неплохо»? серьёзно? — тот усмехнулся в ответ, после чего тихо добавил, — я ведь знаю, что ты гордишься. — ладно, в этот раз ты победил и меня, — ли невесомо похлопала парня по плечу, — да, горжусь. доволен? — не представляешь, насколько.   ради этого японец не прочь пройти хоть сотню таких кругов. ну и, конечно же, ради подиумов с брызгами шампанского.

***

вечером команда уехала в другой город, ибо такое важное событие грех было не отметить. кропотливый труд, наконец, оправдал ожидания, и эту победу хотелось закрепить чем-то.. интересным. празднование — спонтанное решение. кто-то предложил, остальные поддержали. по итогу их встретил прибрежный город, огромный отель у залива и легкий запах морской соли в воздухе, вместо гребаного бензина — что может быть лучше? этажи сняты исключительно для «феррари». внизу, на первом этаже, находилось самое значимое помещение вечера — бар. интерьер внутри вполне приятен глазу, как-никак, здесь собрались люди, заслуживающие достойного отдыха и качественного алкоголя. на фоне чоканья и громкого смеха проскальзывал то ли блюз, то ли рок. не суть. пока в воздухе витает дым, алкоголь и усталость — никто не обращает внимание на такие мелочи как музыка или недовольное лицо бармена. с каждой минутой обстановка в пространстве все интенсивнее набирала обороты. вот, новичок из менеджмента спал за стойкой с шотом в руке, ассистенты спорили о стратегиях бразильских заездов, а толпа механиков же пересматривала запись гонки на телефоне, смеясь и выкрикивая что-то невнятное. как бы происходящее на дисплеее не про настоящий риск, а лишь посредственное видео из жанра пафосных боевиков. рики присоединился к товарищам позже всех, поскольку в душе он, сам того не замечая, завис на чересчур большое количество времени. всего-то слушал, как шум воды глушит отголоски рева двигателя в голове. а еще.. размышлял о карьере; безусловно, победа принесла ему облегчение, некое умиротворение, но одновременно захватила с собой тяжелую ношу завышенных ожиданий. впрочем, он к этому готов. разве нет?

***

нишимура, только спустившись на первый этаж, подметил, что в баре ситуация оживленнее некуда. мелькание разноцветных прожекторов, звон бокалов, разговоры, чей-то громкий смех. на широком столе хаотично расположены бутылки разной крепкости и ведра со льдом, блестящие под ослепительными лампами. он бросил команде короткое «привет» и сел на край кожаного дивана, что находился прямо в центре комнаты. очередной коллега за вечер хлопнул его по плечу со словами — «а вот и виновник торжества!» — протягивая стопку спиртного. рики, вообще, пить нельзя, но.. в этот вечер плевать на правила. шот залил в себя быстро, не обращая внимания на отвратительный вкус. куда важнее чувство того, как тепло напитка расползается внутри. самое странное — «наставница», провожая взглядом каждое малейшее движение японца.. не делает никаких замечаний по поводу распития алкоголя. харин сидела чуть в стороне, рядом с хисыном — по совместительству менеджером и давним другом нишимуры. и, к счастью, не сказать, что она сильно вовлечена в диалог с ним. иначе не прожигала бы в блондине дыру. в тусклом, теплом свете бара её лицо казалось мягче. рубашка расстёгнута на одну пуговицу ниже, чем обычно. нет, не на одну.. на целых две. и почему эта деталь так завораживает рики — неясно.  

***

ближе к трём ночи шум стал оседать. первая половина народу засыпала прямо за барным столиком, вторая же ушла в свои номера либо продолжала распивать остатки и тихо петь под нос народные песни. на столике возле дивана демонстративно валялась пачка сигарет, которые ни-ки не курил, кажется, целую вечность. и ведь хочется, блять. уже спустя несколько секунд, японец, пошатываясь, направлялся на улицу с мятой сигаретой, стиснутой между зубов. зажигалка, к счастью, находилась уже в самой пачке.

***

снаружи пахло морем. это именно тот случай, когда влажность в воздухе парня вовсе не раздражала. либо он просто слишком пьян, чтобы злиться. на стоянке, под светом луны, поблёскивали машины. рики прикурил, вдохнул глубже, чем стоило. дым царапал горло, но хоть как-то возвращал в реальность. через пару минут к нему вышел чан. здоровый, громкий механик, с вечно самодовольной ухмылкой и несмешными каламбурами. — ну что, чемпион, теперь можно выдохнуть. рики промолчал. затянулся вновь. хоть он и пьян, все равно чувствует, как неистово от механика несет перегаром. — слушай, — начал чан, — твоя эта, харин.. ничего баба. мерзотный характер, правда, но я бы её.. договорить он не успел. ведь нишимуре не пришлось думать дважды. он выбросил сигарету на асфальт и, сжав ладонь в кулак, со всей дури втащил здоровяку в челюсть. кровь брызнула тёплым потоком. тот, ошарашенный происходящим, попятился, впопыхах пытаясь ударить в ответ, но задеть удалось лишь скулу. а следующий удар блондина приходится тому прямиком в нос. хлынувшая кровь мгновенно залила рот и подбородок «товарища». чан откинулся назад, задевая плечом холодную стену гостиницы. — ещё раз услышу, — выдавил рики, тяжело дыша, — я тебя сам с трассы выкину. сломанным носом не отделаешься. после чего он развернулся и пошёл обратно в отель. костяшки в ссадинах. рики идёт по холлу и не может переварить собственное же решение начать драку. да, этот мудак заслуживал получить по морде, но что, черт возьми, это вообще было? коридоры отеля казались бесконечными, но все равно привели его туда, куда нужно было. остановился перед её дверью. постучал.

***

дверь приоткрылась, и в тусклом свете коридора показалась она — в простой майке и мягких спортивных шортах. впервые такая домашняя. волосы растрепаны, глаза усталые, но все же больше удивлённые. — рики..? — голос явно сонный. японец уже жалел о том, что посмел потревожить девушку. он молча стоял, чуть покачиваясь, не зная, какое слово из себя выдавить. брюнетка взглянула пристальнее, — ты пьян, и.. стой. что у тебя на щеке? подрался? на блондине очерчивалась чужая кровь, чуть подсохшая у губы, и мрело синеватое пятно на скуле. сквозь невыносимую, пронзительную боль в голове, он таки заговорил. — неважно, — выдохнул он. но она, долго не думая, уже шагнула навстречу. теплая ладонь коснулась его лица, и он весь напрягся, не в силах даже вдохнуть. тонкие пальцы прошли по щеке, по синяку, остановились у линии челюсти. больше смахивало на поглаживания, чем на обычные прикосновения. — с кем поссорился? — спросила она тихо, но отдаленно чувствовалось, что девушка то ли злится, то ли волнуется. в состоянии алкогольного опьянения тяжело считать. — это из-за чана, — бросил он неохотно, — кое-что сказал.. о тебе, — голос сорвался на оправдания, — я не собирался, правда. но и не смог сдержаться. она нахмурилась, — ты ведь знаешь, что тебе не положено решать вопросы кулаками? в ответ лишь кивок. и совсем ненадолго, пока ли изучала его взгляд, между ними повисло молчание. — подожди здесь. она ушла в ванную. через мгновение послышался звон аптечки, шелест упаковок, звук воды. рики остался стоять в дверях, чувствуя, как головная боль лишь усиливается. харин вернулась с ватным диском и флаконом антисептика. приглушённый свет лампы подчеркивал в темноте её миниатюрную фигуру, мягкую ткань коротких шорт и тень от распущенных волос на плечах. — сядь. он, конечно, подчинился. изножье кровати тихо скрипнуло. рин встала напротив, наклонившись, и от её теплого дыхания стало даже щекотно. — щипать будет, — предупредила, и прежде чем он успел отреагировать, коснулась ссадины. парень сжал зубы, правда, вовсе не от боли.. просто от осознания того, как же чертовски близко ли находилась. запах её кожи все ещё отдавал теми духами, которые так настойчиво въелись в память нишимуры. — так спокойно к этому относишься, словно я каждый вечер прихожу к тебе пьяный и побитый, — пробормотал он, глядя на неё снизу вверх. она лишь улыбнулась, — я видела, как ты летишь на скорости двести сорок. после этого синяк и пару ссадин — далеко не самое страшное. тишина вскоре прервалась вновь. — знаешь, ты не обязан был за меня заступаться. мне все равно, что говорят другие. — он оскорбил тебя, и я не мог просто стоять, делая вид, что ничего не услышал. какой из меня тогда мужчина? харин, всё это время стоявшая напротив и аккуратно касавшаяся его лица ватными дисками, вдруг сделала движение, от которого у рики перехватило дыхание. она, не говоря ни слова, села прямо ему на колени. сделала это спокойно, без тени смущения, как будто так и нужно, словно это не более, чем удобная поза для обработки царапин. рики может поклясться, что в моменте чуть не подавился собственной слюной. он почувствовал тепло её ног сквозь ткань штанов, лёгкий вес, запах её шампуня. всё ударило в голову одновременно. харин же, наоборот, выглядела безмятежно. её пальцы всё ещё держали диск, но движения стали рассеяннее, как будто руки действовали сами, а мысли пребывали в другом месте. она таки постаралась вернуть разговор в прежнее русло: — тебе не нужно никому ничего доказывать. — кроме тебя, — вырвалось у него. она замерла с таким противоречивым видом, как бы в ней боролось что-то неумолимое. взгляд опустился, потом снова поднялся на него. — рики, давай не будем.. — почти беззвучно прозвучало из уст рин, пока она убирала с его щеки последний след антисептика и откладывала ватные диски на тумбочку. ли чуть приподнялась, будто собиралась встать с его колен, но пальцы предательски дрогнули на мужской груди, — ты ведь в хлам. — тогда почему ты так основательно засела в моей голове? даже когда трезв, харин. каждая мысль так или иначе сводится только к тебе, и это, блять, сводит меня с ума. за окном морской ветер раскачивал жалюзи, тусклый свет лампы делал воздух тёплым, почти золотым. и в этом тепле, в этой близости она всё ещё молчала. к тому же, с размытым зрением, ни-ки даже впритык не мог определить, какова же реакция харин на своеобразное.. признание? одно хорошо — с его коленей она так и не поднялась, пальцы всё ещё покоились у него на груди, а с другой стороны — может, у неё просто.. ступор? к черту, он устал гадать. — скажи, если не хочешь. на миг показалось, что та действительно сейчас встанет и уйдёт от этого момента, как уходила от многих других. но вместо этого она вдруг опустила глаза, и медленно, будто через внутреннее сопротивление, провела пальцем по его ключице. — рики, — холод бесследно испарился из ее голоса, — ты понятия не имеешь, что творишь. — но я всё равно не отступлю. таково «мышление победителя». она всё же позволила границе между ними раствориться. первые несколько секунд нишимура не двигался, попросту боялся спугнуть момент, в котором впервые за долгое время не нужно было гнаться, доказывать. просто быть. рядом. с ней. харин закрыла глаза первой. и он, не выдержав, притянул её ближе с той голодной решимостью, с которой входил в повороты на скорости, не зная, выживет ли. губы коснулись её губ, будто в последний раз спрашивая «ты уверена?». женские пальцы сжались на его воротнике, и он понял, что она хочет его не меньше. они сминали уста влажно, задыхаясь. не хотели останавливаться ни на секунду. ни-ки, придерживая за талию, целовал её жадно, ведь боялся, что это первый и последний раз. руки парня, кажись, блуждали везде. по её спине, на пояснице и бедрах, не зная, куда деваться. в голове одно лишь: «ближе-ближе-ближе». и каждый раз, когда она ерзала на нем бедрами или целовала его шею — он терял рассудок. — рики.. — выдохнула она, — это неправильно, знаешь? он усмехнулся, чуть наклонив голову, — а ты часто делаешь «правильно»? перед тем, как произносить эту фразу, для приличия могла бы хоть перестать ерзать по моим коленям. смех сорвался с ее губ, — ты хочешь, чтобы я прекратила? — никогда. всё, что было между ними раньше: вечные споры, усталые взгляды, обрывки фраз по рации, вдруг обернулось.. этим. когда её руки, прежде такие точные и уверенные, дрожали, касаясь его кожи, он осознал, что та больше не держится за самообладание. как будто весь этот ледяной панцирь, который ли выстраивала, распался от его прикосновений. она их позволила. позволила ему прижать её к себе, позволила себе раствориться в этом тепле, в этом безумии. впервые позволила себе быть уязвимой. и они оба знали, что завтра всё будет иначе. последует тишина, вероятно, отдалённость. но сейчас это неважно. — просто останься. хотя бы эту ночь. *** домашняя женская футболка, давно забытая, валялась где-то на полу. вслед за ней отправились короткие шорты. и, черт возьми, обнаженная фигура харин — сцена, которую прямо хочется отпечатать в памяти и раз за разом пересматривать. белоснежная кожа, плоский живот и тонкие запястья, на которых так и хотелось оставлять отметины одну за другой. рики так и поступил. но для начала девушка хотела самостоятельно стянуть с него футболку, обнажить рельефный пресс, зацепиться длинными ногтями за край ткани и потянуть вверх. никак иначе. каждый их поцелуй всё глубже, словно им всегда мало. все недопонимания, ссоры и колкости они пытаются выплеснуть в этих прикосновениях, и это ощутимо. нишимура оставляет влажные следы на ее шее, ключицах и линии челюсти; кусает, после чего целует, словно извиняясь, пока одна рука сжимает женскую грудь, а вторая — блуждает по бедрам и талии. он старается уделить внимание каждому сантиметру ее тела, пока ли.. не оттолкнула его, заставив приземлиться на кровать спиной. а сама же — села сверху с самодовольным видом. — сначала будешь подо мной. усёк? парень сглотнул. — тебе к лицу.

***

она царапает каждым прикосновением, и это заводит. что заводит ещё сильнее — то, как она упирается пальцами в грудь блондина и пытается привыкнуть к длине, принимая его до конца. парню кажется, что он может кончить от одного только ее вида, не говоря уж об ощущениях, в ответ на которые он откидывает голову назад и ещё сильнее сжимает ее бедра, машинально толкаясь навстречу. невольно в сознании всплыла фраза харин, произнесенная в разгаре последней квалификации: — хорошо, рики. вот так. как только она начала двигаться, спальня отеля наполнилась стонами и до ужасного развратными звуками шлепков. харин уверена, что к утру на ее ягодицах начнут виднеться багровые отметины, но этот секс определённо того стоил. он стоил каждого засоса и всхлипа, стоил каждого шлепка и укуса. наверное, в этом и проявляется вся их своеобразная неприязнь, что незаметно переросла во влечение. рики выругался, когда во время очередного смазанного поцелуя они столкнулись зубами. но они продолжали. останавливаться даже не было в мыслях и этой ночью им плевать, если их сдавленные стоны разбудят целый этаж. харин цеплялась ногтями в его плечи, когда тот менял темп и всё быстрее вдалбивался в ее бедра. оба запыхавшиеся, усыпанные алыми отметинами, царапинами и следами от хваток, но чертовски удовлетворенные.

***

харин: это был первый и последний раз 10:56 ни-ки: обработаешь царапины, которые вчера нанесла? 10:57 харин: блять, нишимура 10:58 ни-ки: мы оба знаем ответ 10:58