Акт I, глава 5: смерть или покаяние?

***

Рэйндоттир стояла посреди большого зала в своем лабораторном халате. Золотистые волосы были наспех собраны в пучок и Хрофтатюр невольно улыбнулся при виде ее. Она не удосужилась даже привести себя в порядок перед аудиендцией с королем. Или же знала, что теперь делами королевствами вынуждены заниматься советники? Возможно. Ведь это уже давно перестало быть секретом. Народ был недоволен. Прежде они принимали все реформы покорно, но как только только вскрылась правда о том, кто правит на самом деле — вмиг нашлись недовольные. И таких половина страны. Это лицемерие раздражало, но Каэнри'ах всегда была королевством двуличия. — Мои поздравления, госпожа Рэйндоттир. Его Величество принял решение одобрить монополию на использование вами Кхемии. Разумеется, при одном условии: все исследования будут направлены исключительно на благо королевства. — Разве я не получила разрешение на использование Кхемии несколько недель тому назад? — Теперь ваше право узаконено, госпожа Рэйндоттир. Не стану скромничать и скажу прямо: именно я надоумил короля обезопасить вас и ваши исследования законом. Поэтому, я был бы счастлив услышать благодарность. — Не дождетесь. Вам достаточно и той выгоды, что вы извлекаете из моей деятельности. Хрофтатюр — ректор Академии Заклинаний и во многих его нелегальных проектах была задействована Кхемия. Теперь, когда король потерял интерес ко всему и впал в глубокую "депрессию", или же запой — Мудрец мог вернуться к ним. Не в той мере, что и раньше, но мог. Если время позволит. Поэтому и сейчас, когда ее деятельность находится под финансированием королевства, а руки развязаны еще больше — дуэт мог бы выйти замечательным. Лишь бы юность Хрофтатюра не сыграла злую шутку. — Что ж, справедливо. В таком случае, вы свободны. И помните, кто обеспечил вам эту свободу. — Ну что вы, не забуду. Рэйндоттир обошла мага, выхватив из его рук пергамент. С печатью короля и одобрением Совета, теперь у нее были развязаны руки. Она могла за счет королевской казны проводить свои эксперименты, но лишь во благо Каэнри'ах. Золото легко может обмануть народ и даже Совет, но против предвидения Ведрфёльнира и острого ума Мудреца пойти невозможно. Но ведь можно найти компромисс. — Вы обеспечили мне защиту, господин Хрофтатюр. Жаль, что Академия Заклинаний не может похвастаться тем же. — К чему это сказано? Маг прищурился. Речи об Академии и не шло. Так зачем она поднимает эту тему? — В последнее время внутри страны неспокойно. Жаль мне твоих исследователей, кровь нечиста, да и работа под начальством такого бесхребетного ректора — это ведь смертный приговор. Даже мудрецы из Академии Сумеру более хитры. Она усмехнулась. Пергамент был в ее руках, второй экземпляр — у короля. Или у одного из советников. — Будем считать обмен успешным. Хрофтатюра озарила мысль: он может сослать потомков Алой луны из Академии Заклинаний в Сумеру. Долгая экспедиция в Тейвате не вызовет у Его Величества подозрения, если правильно подать информацию. Кроме того, в регионе Тейвата, где больше всего ценится мудрость, на кровь не обратят внимание. Подчиняться богам — это унизительно, но если исследователи хотят жить, то прекрасно поймут ректора. Каждый знал, что для Мудреца, Академия Заклинаний значит намного больше, чем что-либо еще. И Рэйндоттир использовала это. В своей манере, но предложила решение проблем, в обмен на защиту со стороны закона. Взаимовыгодное сотрудничество. Теперь Хрофтатюр не посмеет требовать с нее что-либо. — Обмен успешен.

***

— Хальфдан к Эдгето, Хадура к Гутфриту, Дайнслейф к Сурталоги. Разошлись. Дайнслейф отбивал удары и нападал сам. Сурталоги держал меч крепко, да и зрение у него острое, видел каждую заминку оппонента. И использовал это. — Дайнслейф, твою ж... — противный голос Хадена прогремел на весь зал. Это заставило сбиться и пропустить удар. Меч Сурталоги сделал надрез на плече друга. Рыцарь Скверны растерялся, торопливо оценил состояние Дайна. Тот лишь засмеялся. — Ты так мило заволновался. Хаден подлетел к ним за секунды, отвесив ученику сильный подзатыльник. Затем попало и Сурталоги. — Дайнслейф, что со стойкой?! Сурталоги, ты решил искалечить мне ученика?! Рыцарь Скверны хотел возразить, но снова получил сильный подзатыльник. Рыцарские идеалы предполагали честь, справедливость и спокойствие. Соответствовал ли им наставник? Ни капли. Но почему-то король Ирминсуль считал его подход к ученикам идеальным для воспитания настоящих воинов. — Я же ради вас и стараюсь! Дайнслейф хотел съязвить, но в голове пронеслись слова брата: "не ругайся с тем, кто выше. По крайней мере до тех пор, пока лидерство не перейдет к тебе". Хаден был мерзким. Он постоянно натягивал маску доброжелательности и заботы, но на деле был лишь чертвым эгоистом. Сколько раз ученики терпели несправедливые телесные наказания? — Вы оба. Будете драить весь тренировочный зал. Опять. До блеска. Залезете в каждый угол и щеткой по нему пройдетесь! Позора вам мало. — Как удивительно, — фыркнул Дайн. — О Король, не представляю, как у господина Ведрфёльнира может быть такой брат?! — Дайн, пойдем к медику. Сурталоги, не дожидаясь ответа, взял друга под локоть и чуть ли не силой потянул его из зала. Чувство вины у него было. Дайнслейф не сопротивлялся, давая другу вести себя по каменным коридорам. Он лишь обернулся, чтобы бросить последний взгляд на зал, где Хаден, уже снова слащаво улыбаясь, что-то объяснял группе новичков. — Не смотри на него. От этого только желчь в горле поднимается, — проворчал Сурталоги, крепче сжимая локоть друга — Старый болван. Еще и про моего брата смеет что-то говорить. — Тише, — Сурталоги оглянулся, но коридор был пуст. Он втолкнул Дайна в медицинский отсек, где пахло травами и мазями. Пожилой лекарь, увидев кровь на плече, лишь вздохнул и махнул рукой к деревянной скамье. Каждый день одно и то же. Пока старик возился с раной, Рыцарь Скверны стоял у двери, молчаливый и напряженный. Его взгляд был прикован к обнаженному плечу Дайна. Полностью раздеваться тот напрочь отказался. — Хороший удар. Сурталоги промолчал. — Меня отвлекла одна лишь фраза. Пора научиться концентрироваться на бою. Лекарь, промывая рану, нахмурился. К нему часто приходят избитые оппонентом дети, подростки, молодые воины. Рыцарь Скверны сглотнул, опустив голову. Он не считал Дайна слабаком, наоборот, воспринимал как единственного достойного соперника. — Ладно тебе, Сурт, — Дайнслейф скривился от жжения мази. — Откуда такая скорбь на лице? Как будто в первый раз. Не умер же. Он ухмыльнулся, но Сурталоги не ответил тем же. Когда лекарь закончил и отошел к своим склянкам, тот подошел ближе. — Прости, Дайн. — Ой, да замолчи ты, — Дайнслейф спрыгнул со скамьи, проверяя подвижность плеча. Повязка была тугой, но не стесняла движений. — Лучше подумай, как мы будем драить этот проклятый зал. В третий раз на этой неделе. У меня уже мозоли на руках от щеток. — Как и в тот раз. Просидим эти несколько часов за картами, Хаден проверять не станет. — Тоже верно. Сурталоги шел медленно, потому что другу было тяжело сравнять с ним шаг из-за больного плеча. — Лидерство когда-нибудь переходит. Вот стану капитаном, и тогда мы напомним каждый его подзатыльник. — Вот тогда — напомним. А сейчас… пойдем делать вид, что драим зал.

***

Ирмину нравилось подчинение. Обходя шумные улицы, он часто ловил взгляды людей и их поклоны. Их король редко появлялся перед народом и они были счастливы видеть его. Люмин шла чуть позади, ощущая тяжесть его спокойного, изучающего взгляда. Король Ирмин шествовал впереди неторопливо, гордо. В своей стране он чувствовал себя богом. — Этот фонтан существует со времен династии проклятых, — его голос, низкий и ровный, разрезал тишину. Король не обернулся. — Вода очистила тысячу грехов и исполнила миллионы желаний. Он протянул принцессе монетку. Люмин кинула ее в фонтан, прокручивая в голове лишь одно желание: узнать об Итэре. Кто он? Откуда? Как связан с ней? — Тяжесть воспоминаний подавляет уверенность. Твой телохранитель утверждает, что ты злишься на мое молчание. — Злюсь. Жизнь без прошлого — это ужасно. — Ты сама пишешь свое прошлое. Ирмин вел ее дальше. Он шел по самым шикарным улицам, где люди казались счастливыми. Дети улыбались, взрослые кланялись. В ту ночь, в Таверне, обстановка казалась совершенно иной. Не такой... наигранной. — Знание прошлого заставляет королеву усомниться в своих действиях. Трагичный опыт подавляет решимость. Будь у меня возможность — я и сам отринул бы собственное прошлое и стал бы прекрасным королем намного раньше. Люмин, ты можешь злиться на мое молчание сколько угодно, но пойми: я желаю лишь лучшего. Люмин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эта фраза звучала постоянно. Настолько, что давно уже перестала казаться заботой. Пустая манипуляция. — Я ищу в прошлом ответы, король Ирмин, — сказала она прямо, встречая его взгляд. — И брата. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — У тебя нет брата, Люмин. — Отчего я должна верить в это? Фраза про брата вырвалась сама. Принцесса и сама не ожидала резкости от себя. Ирмин наблюдал за ней и теперь его прищур был еще более напряженным. Зря она ляпнула это. Зря усомнилась. — Вы правы. У меня нет брата, — но уже слишком поздно отступать. — Ответы ты найдешь. Верь в народ, Люмин. И в меня. Я расчищу дорогу к трону. И когда в руках твоих окажется власть всей планеты... используй ее против Архонтов, ведь именно они сокрыли всю истину. Он снова повернулся, чтобы вести ее дальше, и Люмин, сделав шаг, подавила вздох. Между ними лежала пропасть, куда более глубокая, чем казалось придворным. Оба притворялись. Никто из них никогда был честен полностью. И никто не доверял.

***

Люмин бродила по темным коридорам, избегая дворцовскую гвардию. После разговора с Ирмином, последнее, чего ей хотелось — мелькать перед глазами его верных подчиненных. От Пьеро она услышала подробности о двух советниках Его Величества. И если Хрофтатюр не вызывал у нее никакого доверия, то Ведрфёльнир... привлекал. Как сторонник. — Хрофтатюр — лишь пешка короля. Он во всем слушается его, никогда не имеет личного мнения, которое ярко противоречит идеалам Его Величества. Если же говорить о Вёдрфёльнире... его дар предвидения может быть тебе полезен, принцесса. Да и в отличие от "Мудреца" имеет свои принципы и умеет противостоять Ирминсулю. Пьеро был ужасным сплетником и интриганом, Люмин знала это. Может между ними и возникла иллюзия духовной близости, но во Дворце нельзя доверять на все сто никому. Даже самый преданный слуга способен поднять меч против своего короля. И даже священный лик Спасителя может быть опорочен кровью. — Чего ты хочешь взамен? — спросила тогда Люмин. — Ничего, принцесса. Это лишь совет. Вы ищите союзников — а я ищу покой. Ухмылка на лице Пьеро говорила за него. Ищет выгоду. И верит, что если Каэнри'ах лишится безумного короля, то наконец придворный маг сможет найти свой покой. Что ж, пускай верит в это. — Благодарю за наставление, Пьеро. Я ценю его. Она не знала, где рабочий кабинет Ведрфёльнира, но предположила, что рядом с покоями монарха. Ирминсулю был важен контроль и, конечно же, чтобы советники были как можно ближе. И не прогадала. Только принцесса обошла особенно широкий коридор, откуда могли появиться гвардейцы и приблизилась к двери, как столкнулась с Ведрфёльниром. — Прогуливаетесь, при... Люмин быстро схватила его за руку и потянула в его же кабинет. Тот от удивления и вопрос закончить не успел. Принцесса в спешке закрыла дверь на ключ. Ведрфёльнир приподнял бровь. — Только не говорите, что мои очарование и харизма и вас настолько глубоко поразили? Ваше Высочество, отказать вам, конечно, тяжело, но попрошу учитывать и мои пожелания. Я крайне уставший и вряд ли в силах утолить ваши аппетиты. — Простите, что? — Иначе объяснить ваши действия минуту назад я не в силах. Люмин смутилась. И правда вышло не очень-то и красиво. Много чего неправильно воспринять можно. — Я... я не для этого сделала. В мыслях ничего подобного не было, вы не подумайте... Вед рассмеялся. — Успокойтесь, я шучу. Сами понимаете, мы, старики, чувством юмора обделены. И даже сейчас слышалась ирония. Провидцу даже тридцати-то и нет, но он зовет себя стариком. Вед усадил Ее Высочество за стол, налил чай, а сам уселся на край, закинув ногу на ногу. — Скажите, господин Ведрфёльнир... вы ведь видите будущее. Что меня ждет? — принцесса не видела смысла тянуть. Король Ирмин запретил делать предсказания для Люмин, но Провидец никогда послушным слугой и не был. Делал лишь так, как захотел сам. Этим и отличался от Хрофтатюра, который беспекословно исполнял приказы Его Величества. — А готовы ли вы отплатить за предсказание молчанием? — Готова, — механически отвечает та, отпивая чай. Это предсказание Вед сделал давно. Он усмехнулся, пока наблюдал за напряженной принцессой. Словно это Провидец главная угроза мира, а не она сама. — Обратив вспять уничтожение, небесный остров испепелил земли. Мел преследует золото, затмение поглотит багровая луна. Будущее спасает прошлое, стар и млад - раздор в семье... Таков цикл этого мира. "Дайн, что для тебя прядь светлых волос? Принесешь ей смерть или покаяние?" — Понятнее нельзя? Провидец молча приподнимает уголки губ. — Учитесь понимать язык этого мира, Ваше Высочество. Мне проводить вас к вашим покоям? — Нет нужды. Доберусь. Принцесса не попрощалась. Она получила что хотела и весьма быстро. Очевидно, что и этот змей преследует свои цели. Дворец переполнен интриганами и лицемерами, это перестало удивлять. Чтобы выживать, нужно уметь лгать. — И да, принцесса... ваши изменения слишком заметны. Его Величество уже заметил их. Люмин застыла у двери на секунду. — Хорошо. И Провидец вновь остался один.