Акт I, глава 9: мимолетный покой

***

Рери и Толиндис заметно сблизились. Это подметил и Дайнслейф, бросив однажды фразу: "еще немного — и до отношений дело дойдет", и сам Рери. Толиндис никогда не вела себя отстраненно, по крайней мере, с Лунным мстителем, но никогда она и не была настолько тактильной, как в последнее время. И уж точно она не позволяла сидеть с ней в одном кабинете в рабочие часы. Уговорить Хрофтатюра разрешить Рери время от времени заглядывать было задачей трудной. Пришлось подключать и Сильви, которая с Мудрецом ладила куда больше, и Вилвис, которая заботилась о коллеге больше любого другого. И все же, позволения они добились. Разумеется, с кучей условий и требований, но это уже мелочи. — У тебя пусто в кабинете. Не хочешь украсить? Например, цветами... интевайтами, там, — невзначай предложил Рери, оглядывая полупустой кабинет Толиндис. — Я... нет, не стоит, — до сих пор она не смогла признаться в том, что не очень любит цветы. Рери был жутким романтиком, и знаки внимания от него заставляли улыбаться. Иногда от того, что они приятны, а иногда — от абсурдности. Сворованные на газонах Академии Заклинаний цветы оказались меньшим из того, на что способен придворный воин. Толиндис была удивлена, когда перед ней зачитали лирику: — Как красиво... кто это написал? — Я. Красноречием Рери не был обделен, не стыдно сказать, что в нем он вполне мог бы потягаться и с Эндзё, уличным чтецом. И удивлять умел: забавные пирожные, приготовленные им лично, небольшие, но милые сувениры из дальних краев, доступ к королевской библиотеке за счет его положения. Нельзя сказать, что Лунный мститель богат, но то, что имел, никогда не жалел. Толиндис это льстило. Конечно, она тоже не была скупой на зоботу: поддерживала, дарила символические подарки в ответ и, не стыдясь, флиртовала. Влечение было очевидно. Особенно для ближнего круга. — Да признайся уже ему в чувствам, перестань мне голову засорять этим ужасом, — в один день не выдержала Сильви. — Не думаю, что готова сделать этот шаг. Пока что. Я подожду действий с его стороны. Зато Хрофтатюра не очень-то и радовало нахождение чужих лиц в Академии. Он пошел на поводу подчиненных, но продолжал наблюдать за Лунным мстителем с помощью шпионов. Зачастую эту работу выполнял тот же самый Вилвис, который теперь слишком уж часто начал расхаживать рядом с рабочим местом Толиндис. — В Академии сейчас хранится очень много секретов, которые нельзя знать Лунному мстителю. Поэтому не спускай глаз с него. И с Толиндис тоже. Доверия к ней уже нет. Вилвис, впрочем, был согласен с начальством. Влюбленным свойственно делать ошибки. Если вдруг невзначай Толиндис обмолвится, что большинство ее сосланных коллег — потомки Алой Луны, еще и перед личным агентом короля Ирмина, проблемы будут у Мудреца. — В Академии всегда так пусто было? — спрашивает Рери, не выдерживая тишину. Хочется слышать ее голос. Видеть улыбку. — Нет, Мудрец недавно созвал часть людей в экспедицию. В Сумеру, кажется. — В Тейват? — Да. Необходимо наладить внешнюю торговлю, да и поговаривают, в пустынях до сих пор можно найти остатки Скверны. Академия Заклинаний как раз изучает ее. Толиндис солгала. Хрофтатюр выдумал эту причину, чтобы обезопасить ценные кадры. Исследовательница быстро поняла это, ведь имела честь пообщаться с большинством из состава, знала о том, что им что-то угрожает. Что именно — неясно. Но сопоставить два и два не составило труда. И раз уж это хранится в строжайшем секрете, значит и ей нельзя разглашать информацию. Хоть и очень хотелось. Толиндис вообще ложь не любила, но иногда она была необходима. Даже для выживания. — Любопытно, — лишь добавил Лунный мститель. Он не стал задавать лишних вопрос. Толиндис уверена в том, что Рери — воин из личной гвардии короля, значит имеет прямой контакт с Ирмином. Наверня-ка и эта информация необходима Ирминсулю, вот и все. — Ты сегодня более любопытный, чем обычно. — Или мне просто нравится тебя слушать? Толиндис не сдержала улыбки и о, король, как она была прекрасна. Лунный мститель неоднократно думал об исследовательнице, мечтал коснуться ее не по-дружески, хотел поцеловать. Однажды он поделился одной такой фантазией с Дайнслейфом и тот просто засмеял друга. — Нет, Рери, ну ты даешь. В жизни бы не подумал, что ты... именно ты, будешь говорить мне такое, — от смеха тот едва ли мог связать слова. — Я серьезно говорю, ведь не знаю что делать. Хотел спросить совета. Дайн бы и сам не отказался от совета. На самом деле он прекрасно понимал Рери, и его собственная ситуация была еще глупее — рыцарь очарован принцессой, которая, вероятно, даже имени его не знает. Но ему хотя бы совести хватает не говорить о подобном вслух. — Да признайся и все, если девчонки принимают ухаживания, то это как минимум означает, что им приятно. — Тебе-то откуда знать? — Брат сказал, а он в таких вопросах профи. Слова друга Рери во внимание взял. Но смелости набраться так и не решался. С самооценкой у него всегда были проблемы, и отвержения он боялся чуть ли не больше увольнения. Слова Дайна звучали разумно: будь он противен Толиндис, то явно не сидел бы сейчас в ее кабинете, на запретной для чужих людей территории. И на похороны капитана Гильдебранда она бы тоже не пошла. И за руку бы его не держала. — Я провожу тебя, — сказал Рери, когда Толиндис начала собираться. — Я только рада. Они шли и говорили об ерунде. То сплетни из последних статей газеты обсудят, то очередную победу Дайнслейфа в рейтинге самых красивых парней, с которыми каэнрийские женщины хотели бы провести ночь. — Второй год подряд! Будто у нас мужчин больше в Каэнри'ах нет. — Да ладно, заслуженно. Он парнишка симпатичный, да и женщины к нему правда тянутся. — Ну нет, я считаю, что победа куплена! Ну не может быть такого, что за Дайнслейфа проголосовало более 80% женщин. — А ты за кого проголосовала? — А я такой ерундой не страдаю. Мне незачем, — фыркнула Толиндис. Они засели в небольшом кафе неподалеку от дома исследовательницы. Настолько уж не хотели расставаться. Обстановка в городе была, мягко говоря, напряженной. Люди все еще тревожились из-за внезапной кончины капитана дворцовой стражи. За соседним столиком уже шло бурное обсуждение: — Как думаешь, кто станет следующим капитаном дворцовой гвардии? — Капитан Траин, конечно. Я вообще считаю, что разделять дворцовую гвардию и основную военную мощь страны — ужасная идея. Король мудр, он воспользуется шансом и объединит два звена в одно. — Что за чушь? Дворцовая гвардия обязана следить за порядком во дворце. Зачем объединять ее с остальной гвардией? Ты хоть понимаешь, какой это сулит хаос?! Мужчины определенно были пьяны. Лишь один казался более-менее вменяемым. — Ну не ругайтесь вы так. Я слышал от Пьеро, что Гильдебранд оставил завещание. Капитаном дворцовой гвардии назначат принцессу. — Принцессу?! Может еще ту психованную девку... как же ее... Рэйндоттир! Точно... давайте вообще поставим на эту должность Рэйндоттир?! Или придурка Альбериха?! Рери вообще не заинтересован в слухах, но он обязан их слушать. Как у инвизитора, его задача — избавляться от потомков Алой луны, но если он будет докладывать Ирминсулю и о других сплетниках, а то и предателях — к его зарплате добавят премию. А Лунный мститель не так уж и богат, чтобы отказываться от лишних денег. — Альбериха не трожь, чудище. Маршал у нас самый лучший. Справедливый, рассудительный. — Просто он единственный, кто согласился обговорить с королем возможность сохранить твои железяки, да? — Нет! Я всем сердцем предан Анфортасу Альбериху! Да была б возможность, его б королем называл! Рери хмыкнул. Собеседники этого глупца ахнули, и спор стал еще более разъяренным. — Ансфрид, думай, что говоришь! Ансфрид. Рери запомнил это имя. Вероятно, уже к следующей недели его существование прекратится, а у Лунного мстителя будет премия. Информация ценная. Ирмин слишком ревностно относился к своей власти и подобные выражения для него приравнивались к государственной измене. Анфортас человек скользкий, он быстро найдет способ выкрутиться из столь тяжелой ситуации... в отличие от этого пьяницы. — Рери? Все хорошо? Толиндис вернулась с уборной, уходила "припудрить носик". Хотя, судя по тому, что румяна стали ярче, она и правда пубрила носик. — Да, все хорошо. Я сделал нам заказ. Ты в прошлый раз говорила, что тебе понравились стейки отсюда. Заказал их. И фруктовое желе с клубникой. — Отлично, я как раз это и хотела. Неужели я настолько предсказуема? — Скорее, стабильна. Каждый раз Толиндис заказывала одно и то же — желе из искусственно выведенных фруктов и ягод, чаще всего, клубники, а также стейка средней прожарки с грибами. И газированную воду. Сплетники за соседним столиком бросились друг на друга с кулаками. Жаль не удалось подслушать еще чего-то. Их вывела охрана. Благо, Толиндис не стала заострять внимание на произошедшем. В кафе задерживаться они не стали. Рери закрыл счет и повел исследовательницу к ее дому. Время позднее, а ему еще необходимо выполнить указ короля. Сегодня жертвой станет очередная сирота. В свои двадцать восемь, он уже метился на место в Совете и его самомнение границ не имело. Для короля он был раздражающей мухой и Ирмин требовал убрать его как можно скорее. — Не хочешь зайти на чай? — Толиндис улыбается и хитро щурится. Играется. А Рери хочет. Очень. Если бы не работа — согласился бы без раздумий. Но и отказать прямо не может, Толиндис ведь расстроится. — Работа? — спрашивает она минуту спустя. — ...Да, — нехотя отвечает Лунный мститель. Как же невовремя ему дают указы. — Тогда понятно, чего ты такой недовольный. Ну, тогда не стану задерживать, — она приподнимается на носочках и целует в щеку. Скрыть смущение не получается. — Спасибо, что проводил. — Я... не за что. Обращайся. Ну, точнее... я всегда рад, да... — Я поняла, Рери, — смеется она и машет ручкой на прощание. Чертова работа. Он мог бы сейчас выпивать чай с любовью всей своей жизни, но вынужден идти и убивать. Проклятие. — До встречи, Толиндис, — Рери говорит это в пустоту и уходит. И все же, прогулка была славной.

***

Ирмину стоило огромных усилий, чтобы вновь не схватиться за алкоголь. После недавнего запоя, советники лично контролировали, что ест и пьет их король. И тот позволил. Знал, что не сдержится. — Хрофтатюр? — Да, мой король? — советник подошел. — Гильдебранд выдвинул три кандидата на свой пост: Дайнслейф, Хальфдан и Сурталоги. Я наслышан, что эти трое — олицетворение рыцарского идеала. Кто, по твоему мнению, лучше подходит на данную должность? — Сурталоги хорош собой, у него есть амбиции и он стремится к силе, но лидерских качеств ему явно не достает. А еще власть развяжет ему руки. Он сын тюремных заключенных и гены определенно проявят себя. — Хм... — Хальфдан наоборот, обладает лидерскими качествами и справедливостью, но он... слабоват. Хаден плохо отзывается о нем. — Но что-то же Гильдебранд разглядел в нем? Я верю, что возраст помутнил его рассудок, раз уж он пошел на столь отчаянный шаг, но глаз его всегда был острым. — Определенно. Могу предположить, что в его голове события развивались так: Хальфдан занимает пост, погружается в тренировки и становится сильнее. Не сомневаюсь, что именно так бы все и получилось, но у нас есть более выгодный кандидат — Дайнслейф. — Обоснуй. — Дайнслейф, пусть и до жути высокомерен и уперт, но обладает и силой, и справедливостью, и лидерскими качествами. Еще и происхождение у него благородное, а его брат — ваш советник. Получится контролировать, — Хрофтатюр не верил своим же словам. Контролировать Дайна? С этой задачей даже Ведрфёльнир не всегда справляется. Что уж говорить о короле? — Я бы еще рассмотрел Анфортаса... — Не стоит. Еще при жизни господин Гильдебранд часто говорил о скользкой натуре Альберихов. Да и Ведрфёльнир доверия к ним не питает. Как и капитан Траин. — Ведрфёльнир вообще ни к кому доверия не питает. Мудрец согласен с этим. Он знает Веда больше, чем кто-либо другой, и тот никогда не доверял никому, кроме себя. И все же, в вопросах подбора кадров, Хрофтатюр прислушивался к другу. Проницательность в совокупности с даром предвидения сокращала шанс пригреть на груди змею в десяток раз. — Все выбранные им люди оказались верными и эффективными. У меня нет причин не доверять коллеге. Кроме того, я владею информацией, позволяющей мне усомниться в честности клана Альберихов. И вы осведомлены о ней. — Не спорю. Сурталоги и Хальфдана я ни разу не видел вживую. Но о первом наслышан. Сын заключенных, говоришь? Какое преступление они совершили? — Мать Сурталоги была в сговоре с леди Переньери, на ее руках кровь ваших стражников. Отец был приговорен к смертной казни за насилие по отношению к беременной супруге, убийство аристократа, а также кражу королевских реликвий. — Ясно, доверия нет. Хрофтатюр терпеливо ждал, когда Ирмин примет решение. Несколько часов они обсуждают государственные вопросы, но самый важный из них — кому передать титул капитана дворцовой гвардии? От своего лица Ирминсуль мало кого мог выдвинуть в кандидаты. Гильдебранд, несмотря на свою старость и, как предпологал Ирмин, помутненный рассудок, всегда был более проницателен и избирателен. Он бы никогда не ошибся в выборе приемников. — Брат Ведрфёльнира, говоришь... Хрофтатюр кивнул. Вед как-то упоминал, что Дайну придется несладко. Имело ли это связь с тем, что титул капитана дворцовой гвардии перейдет к нему? Работа эта тяжкая. Гильдебранд часто перерабатывал, а спрос с него был огромный. Как и ответственность. Дайнслейф еще совсем молод, давление на него будет оказано сильное. — Начинай готовить церемонию. Через неделю принцесса вручит Дайнслейфу титул. — Через неделю? А как же подготовка? В конце концов, он едва ли закончил обучение. Чтобы стать капитаном... — Мне. Плевать. Ведрфёльнир не глупый, займется этим вопросом. Главное успокоить народ. Дворцовая гвардия будет под моим контролем. Этот вариант звучал еще ужаснее прошлого. Хрофтатюр сомневался в зрелости Дайна, но если у того хотя бы была поддержка в виде старшего брата и самого Мудреца, к которым он нехотя, но прислушался бы, то Ирмин останется самодуром. Проще говоря, дворцовая гвардия потеряет былую мощь, если Дайнслейф не сумеет противостоять давлению Ирминсуля. — Конечно, мой король. Дайнслейф будет титулирован на следующей же неделе. Ирмин кивает. Больше вопросов не оставалось, поэтому он отпустил Хрофтатюра. Распорядившись начать подготовку к титулированию Дайнслейфа как капитана дворцовой гвардии. Слухи расползутся быстро, поэтому Мудрец спешно направился к другу. Хотя бы его было необходимо предупредить.