Творение

      Для Тартальи оружие было ценнейшим другом и надёжнейшим союзником. Поэтому его так привлекала кузня: там он мог создать инструмент, которому доверил бы жизнь. Поэтому там он и проводил всё своё свободное от дел предвестника время.       Когда Тарталья творил, для него существовали только кузница и его разум. Он вспоминал усыпанное маленькими огоньками небо и ковал Полярную Звезду; представлял воды реки Бишуй и плавил нефрит Драгоценного Омута. Солнечная Жемчужина стала олицетворением его видения ночи и дня.       Но для Тартальи этого было совершенно недостаточно: ему хотелось выковать нечто такое, отчего у любого воина перехватило бы дыхание. Он хотел выплавить из железа и серебра настоящую легенду. Мечту, до которой не дотянулся даже народ Кхаэнрии.       Говорящий меч. Оружие, которое имеет волю и чувство; друга, который направит в самый тёмный день. Воплощение бушующего Снежнийского моря. Такое давно было признано недостижимым... Но Тарталья не из тех, кто сдался бы просто так. Он работал долгие годы, проводил множество проб. И наконец...       Эола заговорила.       — Ты... Ты всё-таки сделал это.       Тарталья улыбнулся. Голосовой модуль от Сандроне сработал идеально. Не зря он продал ей некоторые знание о механизмах Бездны... Но сохранилась ли у пробы 134 душа? Удалось ли Дотторе создать надёжный проводник для мыслей и чувств?       — Больной ублюдок.       Тарталья не ошибся? Эола обозвала его?       — Прости, что ты только что сказала?       — Не можешь завести хороших друзей среди людей и потому превращаешь кусок руды в своего безупречного собеседника. Боль-ной.       Тарталье хотелось верить, что оскорбления — результат работы крысёныша Дотторе, но он понимал: провернуть подобное крайне сложно. Похоже, проба 134 оказалась весьма... своенравной. Но это подтверждает наличие души. А значит, придётся лишиться пары миллионов моры.       — И тебе привет, — улыбнулся Тарталья, — меч морской пены. Как тебе возможность разговаривать?       — Я отомщу тебе за этот позор, — прорычала Эола.       «Похоже, будет сложно поладить с моим творением», — подумал Тарталья, — «но это не беда. Я же только что совершил невозможное!»       Эола недовольно хмыкнула и погасила свечение лезвия.